Поиск авторов по алфавиту

Автор:Зернов Николай

Зернов Н. А. В. Карташев

Разбивка страниц настоящей электронной статьи сделана по: «Русская религиозно-философская мысль XX века. Сборник статей под редакцией Н. П. Полторацкого. Питтсбург, 1975, США.

 

Николай Зернов

 

 

А. В. КАРТАШЕВ

 

Карташев занимает особое и видное место среди вождей русского религиозного возрождения XX века. Он был един­ственным из них, кто вышел из крестьянской среды, не при­надлежал к ордену интеллигенции и сыграл значительную роль в государственной жизни России, будучи последним про­курором Синода. В его же заслугу входит упразднение этого поста и созыв Всероссийского Собора 1917-18 года.

А. В. родился 11 июля 1875 года в Кьпптиме на Урале. Его дед был крепостным рабочим на горном заводе, который благо­даря своим способностям и упорному труду стал управителем завода. Отец, родившийся в 1845 году, оставался крепостным до 16 лет. После освобождения он быстро пошел в гору, стал волостным писарем, земским гласным и кончил жизнь членом земской управы. Семья переехала в Екатеринбург, стала го­рожанами.

Карташевы были туляки, вывезенные на Урал для работы в рудниках. Они принадлежали к тем крепким, даровитым рус­ским людям, которых не могло сломить даже крепостное право. На них созидалось российское государство. Это они строили восхитительные деревянные церкви русского севера, ценили и заказывали высокохудожественные иконы, понимали и свято хранили ту московскую культуру, которую загнал в подполье царь-маньяк Петр Алексеевич. Однако Карташевы не были ста­рообрядцами. Они упорно хотели «выйти в люди», понимали ценность образования, вместе с тем они не отрывались от род­ной почвы, оставаясь патриархальной, православной семьей, чтившей Царя Освободителя и преданной монархии.курором Синода. В его же заслугу входит упразднение этого поста и созыв Всероссийского Собора 1917-18 года.курором Синода. В его же заслугу входит упразднение этого поста и созыв Всероссийского Собора 1917-18 года.

А. В. родился 11 июля 1875 года в Кьпптиме на Урале. Его дед был крепостным рабочим на горном заводе, который благо

Карташевы были туляки, вывезенные на Урал для работы в рудниках. Они принадлежали к тем крепким, даровитым рус­

А. В. родился 11 июля 1875 года в Кьпптиме на Урале. Его дед был крепостным рабочим на горном заводе, который благо

Карташевы были туляки, вывезенные на Урал для работы в рудниках. Они принадлежали к тем крепким, даровитым рус­

Юный Карташев, как и его предки, был зачарован красотой церковных служб. В возрасте 8 лет он был посвящен в стихарь и до конца своей жизни оставался исключительным знатоком православного богослужения и всегда пел на клиросе. В 1894

262

 

 

году он блестяще окончил Пермскую семинарию и был отпра­влен на казенный счет в Петербургскую Духовную академию. В 1899 г. он был оставлен при Академии для подготовки к профессорскому званию при кафедре по русской церковной истории. Через год на него было возложено все бремя препода­вания по этому предмету. Он нес его до 1905 года.

Только став магистром по особому ходатайству Академии, Карташев был вычеркнут из состава податного сословия и перестал платить крестьянские подати.

Начало его преподавания совпало с большими сдвигами в умонастроении интеллигенции, в особенности в обеих столицах. Пробудился интерес к религии; поэзия, живопись, музыка обо­гатились новыми талантами, оживилась политическая жизнь, приведшая к взрыву первой революции 1905 года. Молодой провинциал с его консервативным воспитанием был захвачен водоворотом новых идей и катастрофических событий. Он поз­накомился с четой Мережковских, встретился с бывшими мар­ксистами, как Булгаков и Франк, сблизился с основателями «Христианского братства борьбы», с Эрном, Свентицким и Агеевым. 1 У А. В. обнаружился темперамент общественного деятеля. Он с увлечением бросился в бурное море, и начал печататься под псевдонимом, по церковным вопросам, в «Новом пути», издававшемся Мережковскими. Ректору Академии епис­копу Сергию, будущему патриарху, стала известна деятель­ность магистра и он предложил Карташеву выбор между пре­подаванием и журналистикой. А. В. выбрал последнее. Через год, однако, он получил кафедру по истории русской церкви на Высших Бестужевских Женских курсах, которую он зани­мал до 1919 года. Обретши свободу Карташев стал печататься под своим именем в «Речи», в «Русском слове» и других либе­ральных органах. Его исключительные дарования выдвинули его на место председателя Религиозно-Философского общества, собиравшего на свои собрания цвет столичной интеллигенции и духовенства.

Временное Правительство назначило прокурором синода известного думского деятеля В. Н. Львова. Он предложил пост своего помощника А. В-чу. В июле 1917 года Львов покинул обер-прокурорство и на его место был выбран Карташев. Его первым актом было переименование своей должности в мини­стра исповеданий. Только 10 дней был Карташев носителем должности, которая символизировала подчинение церкви вла­сти монарха. 2 Всю свою энергию новый министр сосредоточил на скорейшем созыве Собора. 15 августа на его долю выпала

263

 

 

честь приветствовать собравшихся клириков и мирян в храме Христа Спасителя и от лица Временного Правительства начер­тать программу взаимоотношений между церковью и государ­ством, основанных на сотрудничестве и внутренней независи­мости каждой стороны.

Планы переустройства церковной жизни е духе соборности и ответственности всех ее членов, разработанные на Соборе, не могли быть осуществлены из-за захвата власти Лениным. Но фундамент для них был заложен и он еще послужит рус­ской церкви, когда окончится страдная эпоха ее гонений. Тогда вспомнится и заслуга А. В. в этой области. Сам же он был арестован ленинистами и брошен в тюрьму. В конце января 1917 года он был освобожден и ему удалось через год бежать из России. С 1920 года и до конца своей жизни он жил в Париже, участвуя в церковно-общественной и политической деятельности эмиграции. С 1925 года он прибавил к ней пре­подавание в Богословском Институте при Сергиевском Подво­рье. За 40 лет изгнания он напечатал ряд книг и многочислен­ные статьи в русских и иностранных журналах. Умер он 10 сентября 1960 года в Париже.

А. В. был сыном севера. Со светло серыми глазами и акку­ратно подстриженной бородой, он был нетороплив и складно сложен. В нем чувствовалась большая сила, но она не давила, так как с ней сочетались светлый ум и доброжелательное серд­це. А. В. умел внимательно слушать. Слегка склонив на сто­рону свою крупную голову, он воспринимал собеседника, ин­тересовался его мыслями. Он был зорким, талантливым исто­риком, его особым дарованием было умение говорить. Плавно жестикулируя, слегка закрывая глаза, как бы погружаясь в себя, он подобно мощной реке, уносил с собою своих слушате­лей. Он покорял их не ораторскими эффектами, а ясностью своей мысли, пластичностью своих образов и глубиной и ори­гинальностью своих исторических прозрений.

Карташев всецело принадлежал России, он стихийно любил ее, он верил в нее и сам являлся выдающимся представителем творческого размаха своей родины. Но эта любовь делала его зрячим, он с болью переживал пороки своего народа. Помню однажды, уже в конце своей долгой и плодотворной жизни он показал мне свои дрожащие руки и с горечью сказал: «Вот и я плачу за грехи моих предков, сколько их поколений отра­вляли себя водкой. Как тяжела была борьба с невежеством и темнотой.»

264

 

 

На своем семейном опыте он знал о том, что выпало на долю крестьян, но он также знал, что ни насилие, ни красный террор не принесут освобождение народу. Всем своим сущест­вом он отвергал большевизм с его утопизмом, интернационализ­мом, ложью и бунтарством- Он был строитель «хозяин», стре­мившийся построить на родной земле праведный строй. Ничего не было более чуждого ему, чем интеллигентская мечтатель­ность, увлечение неосуществимыми проектами, часто сопро­вождающиеся незнанием своей действительности и потому лег­ко переходящие на подражание западу и легкомысленно го­товые разрушать устои народной жизни. Эта трезвенность Кар­ташева, его высокая оценка роли государства, его знание прош­лого России, выделяли его из среды интеллигенции, увлекав­шейся обычно абстрактными теориями.

Следующий эпизод хорошо обрисовывает разницу его ми­росозерцания и его друга бывшего марксиста о. Сергия Булга­кова. Карташев пишет: «В начале тридцатых годов мы были вместе в Лондоне, в день пролетарского 1-го мая. Мы попали в поток демонстрации, несшейся неистово и бурно с тучей крас­ных флагов и крикливых плакатов... Я удивился как возбуж­денно, с искрящимися глазами о. Сергий созерцал это отвра­тительное для меня зрелище. Он признался, что он ощутил знакомое ему энтузиастическое волнение-.. Сложна лира че­ловеческой души. Гармония перепутана в ней с диссонансами.» 3

Для Карташева революция была опасным заболеванием, которое разрушало здоровые ткани народного организма. Сам он был глубоко укоренен в русском православии с его литур­гическим богатством и бытовым благочестием. Но он не идеа­лизировал его, сознавая необходимость примирения христиан, и готов был учиться всему лучшему на западе.

Вся его деятельность была вдохновлена верой в творческую роль церкви, свободной в своей внутренней жизни, ведущей человечество по пути очищения. Для него церковь и государ­ство были необходимы друг для друга, и он же жалел своих сил для поисков путей для их плодотворного сотрудничества. Его многочисленные писания сосредоточены преимущественно на двух темах: «воссоздание Святой Руси» и «вселенская миссия православия».

Церковь была в центре всех работ Карташева. Он писал: «Она, как тело Христово, призвана утолять запросы не только отдельных личностей и отдельных народов, не и всего чело­вечества, а через человечество и весь мир, всю вселенную». 4 Церковь открывалась ему в ее конкретных исторических во-

265

 

 

площениях, обогащаясь и обогащая всеми достижениями лю­дей и придавая смысл и целеустремленность каждой эпохе в жизни христианского человечества. Будучи тонким ценителем именно русского православия, он хорошо сознавал опасность абсолютизации даже уже одобренных преданием богословских формул и литургических выражений. Его вера в реальность водительства Святого Духа делала его дерзновенным новато­ром. Он писал: «Христиане новых веков вовсе не осуждены на роль музейных хранителей эллинских форм догматики. Они, как и древние, суть также живые носители существенного со­держания апостольского предания веры». 5

Это необычайное сочетание любовного знания и почитания прошлого со смелым устремлением в будущее делало его од­новременно и консерватором и реформатором. Поэтому так характерно одно из названий его произведений: «Реформа, реформация и исполнение церкви» (Петроград, 1916).

Карташев не был напуган размерами русской катастрофы, он никогда не терял веры, что безбожие и надругание над собственными святынями будут изжиты русскими людьми и путем покаяния родина будет очищена от лжи и жестокости советского деспотизма. Он писал: «Дух захватывает радостная надежда на возможность свободной церковной работы в осво­божденной России.» 6 Несмотря на сосредоточенность на зада­чах, касающихся родины, Карташев никогда не забывал о вселенскости Церкви. Он живо интересовался экуменическим движением и принимал участие в работе содружества св. Албания и преп. Сергия Радонежского. Он считал примирение христиан самой насущной задачей нашего времени. В своей замечательной статье «Соединение церквей в свете истории» («Христианское воссоединение», Париж, 1933) он решительно опровергает тех православных богословов, которые, под влия­нием запада, учат о прекращении церковной жизни вне пре­делов восточных автокефальных церквей, перенося на пра­вославную почву римо-католическую догматику. Он пишет: «Древние каноны обязуют нас признавать реальность таинств в церквах схизматических и еретических» (стр. 108). «Все ве­рующие во св. Троицу и вошедшие через дверь крещения суть сыны вселенской церкви, хотя обилие благодати в них не одинаково, смотря по степени соблюдения апостольской веры» (стр. 117).

Когда в 1933 году о. Булгаков сделал на одном из съездов Содружества предложение о вступлении в общение в таинст­вах с теми англиканами, которые исповедуют православно

266

 

 

свою веру, Карташев встал решительно на сторону своего друга и в ряде статей дал историческое оправдание этой, казавшейся для многих революционной, идеи. Карташев считал благочес­тивой утопией надежду многих, что богословы сидя за круглым столом найдут мирное решение всех догматических разногла­сий и таким образом будет восстановлено потерянное единство церкви. Он был уверен, что без борьбы и усилий эта желанная цель не будет достигнута. Поэтому он писал: «Если группа православных и англикан решится посвятить себя героической работе завершения примирения путем общения в таинствах, то стена отделяющая их церкви будет прорвана и новый центр единства будет осуществлен, который сможет привлечь к себе других членов. Для этого необходимо единство веры между ними и благословение их действия хотя бы одним епископом с каждой стороны. В таком случае их действие можно считать оправданным с точки зрения вселенской миссии церкви. Отказ от действия, есть отречение от ответственности, перекладывание ее на плечи будущих поколений». 7

В этом отрывке, столь характерном для Карташева, выра­жены и его чувство преемства в жизни церкви, и одновременно его решимость искать новых путей для решения насущных во­просов современности. В его лице русская церковь обрела под­линного выразителя ее сокровенных чаяний быть строительницей и вдохновительницей Святой Руси, лучезарной, открытой для творческой деятельности человека во всех областях жизни — политической, социальной, научной и художественной. Рус­ское православие имеет и другой, темный лик мироотрицания и неприятия культуры. С ним Карташев был в упорной борьбе, и его представители со своей стороны видели в нем своего наиболее опасного противника. Карташев верил, что именно православие помогло русским людям создать все то прекрас­ное и неразрушимое, чем украшена их трудная и многогреш­ная история. На этом основании он и строил свою надежду, что церковь снова займет руководящее место в жизни русского государства.

Карташеву не удалось видеть осуществление своих планов. Большую часть своей жизни он провел в изгнании и не было ему дано радости потрудиться на родной земле. Но он оставил после себя большое наследство, которое будет неоценимым по­собием для будущих поколений строителей православной культуры. Карташев был выдающимся историком русской церкви, самоотверженным общественным и политическим деятелем и глубоко верующим христианином. 8                               21 ноября 1973 года.

267

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1) См. Карташев «Мои ранние встречи с о. Сергием», — «Православ­ная мысль», Париж, 1951, № VIII.

2) Карташев. Революция и Собор 1917-18 г. — «Богословская мысль», Париж, 1942.

3) «Мои ранние встречи с о. Сергием».

4) «Воссоздание Святой Руси». Париж, 1956, стр. 16.

6) «Воссоздание Святой Руси», стр. 13.

268


Страница сгенерирована за 0.46 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.