Поиск авторов по алфавиту

Автор:Экземплярский В. И., профессор

Экземплярский В. И., проф. Библейское и святоотеческое учение о сущности священства

 

Разбивка страниц настоящей электронной книги соответствует оригиналу.

Оглавление размещено в начале.

 

Василий Экземплярский.

 

БИБЛЕЙСКОЕ И СВЯТООТЕЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О СУЩНОСТИ СВЯЩЕНСТВА.

Киев

1904

ОГЛАВЛЕНИЕ.

 

 

От автора.  III.

ВВЕДЕНИЕ.

Священство у иудеев и язычников до пришествия в мир Христа Спасителя  1—26.

Необходимость для человека общения с Богом. Молитва и жертва, как средства к этому общению. 1

Совершители жертвоприношений в период патриархальный и общий характер жречества этого времени.    4

Жречество языческое в религиях древнего мира и характеристические черты в служении языческих жрецов. 6

Ветхозаветное священство в период подзаконный. «Служба священства» в Моисеевом законодательстве и общий характер ветхозаветного левитского священства. Определение сущности последнего, сравнительно с жречеством патриархальным и служением языческих жрецов.   13

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Первосвященническое служение Христа Спасителя.   27—31

Недостаточность ветхозаветных жертв и священства для оправдания человека пред Богом, по учению св. Апостола Павла. 27

Жертва Христова, как вседовлеющая и Его вечное Первосвященство. 29 

Отмена ветхозаветных жертв и священства   30

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Всесвященство членов Христовой Церкви.   32—50

Христос Спаситель, как начало новой жизни и нового христианского священства 32

Общее священство в среде Израильтян; его ограниченный характер  33

Всесвященство христианское, как плод искупительных Христовых страданий. Новозаветное библейское учение по этому предмету.   34

Святоотеческое учение об общехристианском священстве и вера в него в настоящее время в Церкви Христовой.   38

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Основы существования пастырства в Церкви Христовой 51—93

А.

Внутренняя основа для существования в среде всесвященнического общества христиан особого пастырского служения.   51—60

Начало ограниченности духовного священства в его отношении к личности самого верующего. 51

Жизнь и развитие Церкви, как внутреннее основание необходимости существования в ней особого служения и особых служителей делу освящения членов Церкви 52

В.

Существование пастырей в Церкви по Божественному праву 60—93 

Смысл понятия «существование по Божественному праву» в отношении к христианскому пастырству 61

Откровенное учение о богоучрежденности пастырства Церкви и поставлении пастырей 63

Святоотеческое и общецерковное учение о богоучрежденности и непрерывной от времен Апостолов преемственности пастырского служения в Церкви 67

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Взаимоотношение в Церкви пастырей и пасомых.  94—165

A.

Иерархическое достоинство христианских пастырей-священников Церкви  94—145

Связь между служением христианского священника и жертвой.  94

Откровенное и святоотеческое учение об Евхаристии, как Жертве, в ее отношении к Жертве Голгофской.    95

Пастыри Церкви, как приносители в Церкви Евхаристической Жертвы и в силу этого священники в собственном смысле этого слова.  107

Откровенное и святоотеческое учение об иерархическом достоинстве христианских пастырей.  112

B.

Братское единство жизни православной Церкви во взаимоотношении ее пастырей и пасомых. 145-165

Откровенное учение по вопросу об отношении пастырей и пасомых в духе любви и свидетельство по этому вопросу самой жизни первенствующей Церкви 145

Святоотеческий взгляд на необходимость участия мирян в жизни Церкви и на долг нравственных отношений между пастырями и пасомыми.   153

Общие выводы о положении в Церкви ее пастырей 165

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Христианское священнослужение в его отношении к первосвященническому служению Христа Спасителя  166—202

Невозможность рассматривания священнослужения Церкви вне связи с вечным первосвященническим ходатайством Иисуса Христа 166

Церковь Христова и ее жизнь, рассматриваемые с объективной и субъективной стороны. Необходимость для правильного возрастания Церкви продолжения в ней навеки служения Христа Спасителя    169

Отношение к последнему служения Апостольского    172

Пастырство Церкви, как продолжение в ней служения Христова и Апостольского. Учение Библии, святых отцов и символических книг православной Церкви по этому предмету 178

Общее замечание об объеме и характере служения христианских священников 200

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Священство Церкви, как особый дар благодати Святого Духа  203—279 

А.

Благодатность христианского иерархического священства  203—229

Благодатность жизни христианской Церкви вообще   203

Благодатность христианского иерархического священства, по учению Откровения, святых отцов, соборов Церкви, ее богослужебных и символических книг 207

В.

Независимость благодати священства от личного достоинства ее носителя  229—247

Важность вопроса  229

Данные для его решения 233

Общие соображения и предположительные выводы о неизгладимости благодати 246

С.

Степени церковной иерархии и их существование в Церкви по Божественному праву  247—279

Смысл вопроса  247

Откровенное учение о служениях в первенствующей Церкви  249

Святоотеческое учение о всегдашнем существовании в Церкви именно трех ее степеней  250

Общецерковное учение по вопросу о степенях Церковной иерархии   275

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Тезисы исследования 279

 

 

От автора.  

Настоящее сочинение является опытом раскрытия догматического учения Православной Церкви об ее священстве. Автор старался быть верным своей теме, и говорить как можно меньше самому; это оказалось тем удобнее, что учение о христианском священстве раскрыто с такою полнотой в церковной письменности, восполнять которую едва ли возможно, и с такою выразительностью, подражать которой трудно. Задача автора состояла лишь в систематизации церковного учения, конечно после предварительного изучения его по первоисточникам. Уже в силу самой неизменности догматического учения Церкви, автор не мог и не хотел сказать чего либо нового по существу. Новое, а следовательно и научно ценное в его сочинении, могло касаться только следующих сторон предмета: во первых, дальнейшей разработки материала, являющегося источником для учения нашего догматического богословия; во вторых,—самой системы изложения этого материала, и, наконец, попыток осветить в церковном учении о священстве некоторые черты, мало затрачивавшиеся нашею богословской литературой. Автор и направил к этому свои усилия и надеется, что, хотя и в очень малой мере, он послужил нашему догматическому богословию в указанных отношениях.—Что касается первого, т. е. самого материала сочинения, то автор думает, что святоотеческое учение изложено им с большею подробностью, а в некоторых случаях с более точной проверкой соответствующих мест, чем как было это в нашей богословской литературе до сих пор. С чувством глубокого уважения к русским догмата-

 

 

IV

стам, автор считает долгом отметить, что ими сделано очень много в том направлении, в котором работал сам автор, так что новые данные из святоотеческой письменности, впервые отмеченные автором, представляются мало заметными во множестве тех мест, какие приводились или указывались в предшествовавших трудах. Тем не менее, так как в нашем богословии, за исключением статей преосвященного епископа Иннокентия, не было догматико-богословских исследований о священстве, то вполне естественно, что специальные занятия этим вопросом позволили автору и несколько восполнить имеющийся в систематико-богословской литературе материал для учения о священстве Церкви, и, в некоторых случаях, содействовать выяснению внутреннего смысла уже известных мест из святоотеческих творений.—Подобное же автор может сказать и относительно самой системы, в какой представлено им учение православной Церкви о сущности священства. В предшествовавших появлению настоящего сочинения трудах учение Церкви об ее иерархии излагалось в довольно строгой системе, под несколькими рубриками, как, например, о происхождении иерархии, об ее степенях, о таинстве священства и т. д. Такое изложение по отделам учения о священстве имело то необыкновенно ценное следствие, что давало возможность изложить учение Церкви в полноте и раздельности. Но, по мнению автора, в подобной системе изложения церковного учения о священстве заключался и некоторый недостаток: это—неясное выделение того существеннейшего, что служит неточным началом жизни христианского священства и вместе с тем началом, объединяющим все частные черты в учении о священстве. Автор хотел избежать такого недостатка и представить учение о священстве не только в раздельности частных черт, но и в органическом единстве всех сторон его жизни. Этого автор предполагал до-

 

 

V

стигнуть чрез то, что во главу угла положил учение о вечном первосвященстве в Церкви Христа Спасителя и соответственно этому священников Церкви рассматривал как продолжателей или, точнее, видимых представителей в Церкви этой всегда действующей в ней силы первосвященнического ходатайства Христа. Подобно этому и учение об иерархии в ее отношении к пастве получает в предлагаемом сочинении новую постановку, когда автор исходит из библейско-церковного учения о священническом достоинстве всех истинно верующих по силе их неразрывного единения с Главою Церкви, первосвященнический род Которого составляют, по слову святых отцов, все члены Церкви. До настоящего времени учение Церкви о духовном священстве всех истинно верующих не входило в курсы нашего догматического богословия. Автор не берет на себя смелости решить вопрос, почему так случилось, но не может все же не высказать предположения, что в данном случае имело большое, а может быть и решающее значение злоупотребление этим учением в протестантском богословии, благодаря какому злоупотреблению самый термин «всесвященство христиан» стал обозначать в протестантском богословии нечто большее, чем собственно он в себ£ заключает, именно ложную мысль об излишестве иерархии в Церкви. В виду такого, надо думать, положения дела, в православно-богословском учении об иерархическом служении большею частью не раскрывается предварительно учение Церкви о священническом достоинстве всех ее членов, хотя такое учение всегда принималось Православною Церковью и нашло себе выражение в ее символических книгах («Православном Исповедании»). Автор думает, однако, что молчание об этом предмете в системах догматического богословия нежелательно в виду того, что духовно-священническое достоинство христиан есть высокий дар Божественной во Христе благодати,

 

 

VI

молчание о котором в системе догматического богословия, особенно когда идет подробная речь об иерархическом священстве, не соответствует ни важности предмета, ни действительным интересам науки. Автору кажется, напротив, что говорить об иерархическом достоинстве пастырей Церкви всего удобнее в связи и по сравнению с этим именно достоинством христиан, когда всего яснее и определеннее может выясниться то существенное различие, какое существует в Церкви по дару Божественной благодати между духовным и иерархическим священством, имеющими один общий неиссякаемый источник своей жизни в первосвященстве Христа Спасителя. При такой постановке дела, когда на основании источников христианского учения будет научно выяснено различие по существу между священническим достоинством пастыря и пасомого, само собою падает заблуждение в учении о священстве протестантского богословия и учение Церкви может быть изложено во всей полноте и отчетливости.—Наконец, мы сказали, что в догматическом богословии всегда возможны и законны попытки осветить, на основании учения Церкви, некоторые частные вопросы, еще не разрешенные авторитетом вселенской Церкви со всею определенностью в том или другом смысле. Автор настоящего сочинения попытался затронуть и посильно разрешить один из таких вопросов, именно—вопрос о неизгладимости благодати священства. Этот вопрос еще не может считаться окончательно решенным в нашем богословии, но в учении отцов и церковных соборов находятся данные для его разрешения. Автор предлагает попытку подобного рода и не скрывает чувства своего личного большого удовлетворения от того, что после знакомства с данными, имеющимися в церковном учении по этому вопросу, он (автор) пришел к выводу о неизгладимости благодати священства. Чувство удовлетворения, которое пережил автор, зависело главным обра-

 

 

VII

зом от того громадного значения для практической жизни Церкви, какое может иметь подобное решение вопроса, когда даже иерархия еретических обществ может быть признана, по присоединении к Церкви и при наличности некоторых условий, действительною, по силе своей неразрывной преемственной связи с апостольством Церкви.

Автор считает нелишним еще отметить, что для своего сочинения он не ставил специально апологетической задачи. Вследствие этого он всюду избегал прямой полемики и если иногда делает указания на инославные учения, то главным образом для того, чтобы точнее выяснить смысл православного учения по известному вопросу. При такой постановке дела заблуждения инославного богословия были опровергаемы авторитетным учением Церкви и помимо прямой полемики с протестантским богословием. По этим же соображениям автор почти совершенно избегает эгзегетического разбора приводимых им мест Св. Писания, делая лишь указания, относящиеся к уяснению смысла известного места по контексту речи. Избегать подробного эгзегезиса побудила автора, главным образом боязнь загромоздить сочинение полемическим элементом. Место Св. Писания и святоотеческой письменности, приводимые автором и относящиеся к учению об иерархии отличаются, вообще, полною ясностью. Необходимость подробного эгзегезиса подобных мест могла быть вызываема только перетолкованием их протестантскими богословами, которые прибегли к такому приему в виду явного несогласия древнехристианского учения с основными началами их исповедания. Но если бы автор поставил своею задачею сделать основательный разбор протестантских воззрений на предмет и соответствующих им толкований Св. Писания и писаний святых отцов, то он по необходимости должен был бы иметь гораздо больше дела с западным богословием различных школ и направлений, чем с древне-церковною

 

 

VIII

письменностью. Автор предпочел заняться исключительно последней, не отрицая при этом, конечно, важности и интереса для нашего богословия разбора протестантских заблуждений в понимании древне-церковного учения, но не чувствуя лично склонности к этому и считая важнейшим пока раскрытие положительного христианского учения о сущности священства. При этом автор думает, что при такой постановке дела не пострадали научные интересы, так как бесспорно и с научной точки зрения истинный смысл известного места Св. Писания лучше всего доказывается согласным пониманием его представителями древней учащей Церкви, ближайшей по времени к апостольскому веку.

 

 

Введение.

Непосредственным следствием грехопадения прародителей было удаление их из рая и прекращение того живого общения с Богом, которым они наслаждались во время блаженной райской жизни. «Кое причастие правде к беззаконию? или кое общение свету ко тме?»1). Грех первого Адама, а в нем и всего человечества, создал то средостение, которое отдалило человека от Бога— Творца его и его высочайшего Первообраза, отделило небо от земли. По одну сторону этого средостения находится всесовершенный Создатель, обладающий всею полнотой жизни; по другую—согрешившее творение, слабый и беспомощный человек. Но оскорбленный Законодатель в то же время есть и Отец наш; а греховный человек—не только творение, но и сын Божественной любви, образ Божий и Его подобие. Это чувство родства Бесконечного и конечного духа не могло быть уничтожено и самым грехом; Бог не мог забыть человека, которого Сам восхотел; человек не мог не стремиться к своему Первообразу: «О Ты, Который превыше всего!... Тебе воздает честь все и одаренное и неодаренное разумом. К тебе устремлены общие всех желания; о Тебе болезнуют все сердца; Тебе все воссылает моления... К Тебе все в совокупности стремится. Ты конец всего» 2). Так

1) 2 Кор. VI, 14.

2) Св. Григорий Богослов, «Песнь Богу». Творения в русском переводе, т. 6 стр. 5.

1

 

 

2

ни бесконечно далеко небо от земли, но с высоты неба слышен на земле голос, призывающий человека и вещающий ему: «ты Мой» 1); как ни глубоко пал человек, как ни притупились его духовные чувства, но он не может не слышать этого любовного голоса и не ответить Ему: «Господь мой и Бог мой» 2).

На этом родстве Бога и человека утверждается возможность религии, которая в основе своей и есть именно взаимоотношение Бога и человека. Правда, живое непосредственное общение с Богом, подобное райскому, сделалось невозможным для падшего человека, но не прекратилось окончательно. Факт всеобщности религии ясно говорит об этой коренной потребности нашего духа, а Божественное Откровение человеку свидетельствует о возможности действительного осуществления этой потребности. Существенное отличие отношения Бога к падшему человеку не в том, что Господь меньше любит его, а в том, что непосредственное отношение к Богу человека заменяется посредственным, и этими посредствами, через которые осуществляется вечное стремление наше к Богу, являются в истории рода человеческого молитва и жертва3). Истинно богоугодный характер они могли, конечно, иметь только в религии Богооткровенной, какою была в Ветхом Завете религия избранного народа. Но тем не менее молитва и жертва существовали и у языческих народов, во всех сколько-нибудь развитых религиях всего мира, что подтверждается как Библией, так и историей естественных религий. В этих послед-

1) Исх. XLIII, I.

2) Геттингер, «Апология христианства», ч. 1 стр. 264.

3) Нельзя при этом не отметить той неразрывной связи, какая существует между молитвой и жертвой. Первая есть, истинная жертва, потому что в молитве всего себя человек предает Богу; равным образом и жертва, если только она не утратила свой истинный характер, всегда сопровождается также возношением к небу ума и

 

 

3

них жертвы служили, не смотря на их ложный характер, с одной стороны, наглядным выражением самого стремления человека к общению с Богом; а с другой,— являлись средствами, хотя и мнимыми, к достижению этого общения 1). Мы не будем доказывать всеобщности молитв и жертв, так как это отвлекло бы нас несколько в сторону от прямого пути к решению нашей задачи; некоторое подтверждение этому мы представим при обозрении жреческих учреждений языческого мира. Эти жреческие учреждения и должны составить ближайший предмет нашего внимания. Если мы до сих пор и останавливались на вопросе об основном значении жертв в религии, то потому именно, что с жертвою находится в неразрывной, хотя и не вполне понятной на первый взгляд, связи самое жреческое служение—священство, понимаемое в широком значении этого слова. Связь эта столь велика, что мы, на основании свидетельств истории, решительно не можем представить себе священства, или жречества без представления о жертве и о священнике, как жертвоприносителе. Мы назвали эту связь между жертвою и священником трудно объяснимою на первый взгляд. И в самом деле; и жертва и молитва являются достоянием того лица, которое чрез их посредство стремится достигнуть общения с Богом. Казалось бы, что здесь нет места постороннему участью. Между тем мы видим, что, кроме молитвы и жертвы, существуют

сердца жертвоприножителя. Несомненно, что в религиях естественных, и даже в религии истинной, далеко не всегда наблюдается в действительности такая связь жертвы с молитвой, в виду нередкого преобладания внешнего Богопочтения пред внутренним, среди исповедников истинной религии, и полного извращения отношений человека к Богу в религиях естественных. Но по существу все же молитва и жертва являются единым, и назначение их одно: служить средствами к общению человека с Богом.

l) Ср. 1 Кор. X, 18-20.

 

 

4

еще вместе и неразрывно с ними жрецы, как посредники между Богом и верующими, так как только при их участии признаются действительными самые жертвы, а иногда и молитвы. Какой смысл может иметь подобное явление? Легко было бы объяснить его словами: «суеверие» и «предрассудок», если бы оно встречалось в истории, как единичный и исключительный факт; но дело в том, что история говорит иное: она свидетельствует, — и мы ниже представим этому подтверждение,—что во всех исторически известных и развитых религиях на ряду с жертвой существует и особое жреческое служение. Мы не в праве упускать из виду столь общий и замечательный факт. Заблуждение всегда есть явление исключительное, и наоборот: явление, имеющее всеобщее значение, заставляет предполагать, что в основе его лежит нечто истинное, каким бы извращениям оно ни подвергалось в действительности. С этой именно точки зрения для нас имеет известное значение при выяснении вопроса о сущности священства и языческое жречество. При всей уродливости форм, в каких являются жертва и жречество в естественных религиях, мы и в этих формах можем приметить зерно истины. Сделать это мы и постараемся теперь при посредстве данных, представляемых нам Библией и историей религий; и естественно, прежде всего остановимся на свидетельстве Библии по интересующему нас вопросу.

В первых же главах св. книг мы встречаем подтверждение той высказанной нами мысли, что человек не может жить без общения с Богом—разумеем повествование Библии о жертвоприношениях в патриархальный период. Мы находим весьма достаточно указаний на жертвоприношения этого времени1). Согласно сказанному,

1) Напр. Быт. IV, 3-4; VIII, 20; XII, 7; XXII, 13; XXVI, 25: XXXI, 54; XXXIII, 20; XXXV, 7 и др.

 

 

5

нас интересует вопрос о совершителях подобных жертвоприношений.—Вначале мы видим, что жертвы приносились каждым в отдельности—пример Каина и Авеля. Затем, совершителями жертвоприношений являются родоначальники, главы семейств. Доказательство этому мы видим в жертвоприношениях, совершенных патриархами Авраамом, Исааком и Иаковом 1); при этом не видно, чтобы жертвы приносились самостоятельно и младшими членами семьи, хотя известное участие в жертвоприношениях они несомненно принимали2). Из представленных библейских данных мы можем сделать только тот вывод, что уже в самые ранние времена истории человечества преимущественными приносителями жертв были главы семейств. В этом случае родоначальники выступают как посредники между Богом и своим родом. И вполне понятно, почему было именно так. При умножении известной семьи, необходим был порядок в совершении богослужения, существенною частью которого были именно жертвоприношения. И естественно, что принесение последних совершалось представителями рода—главами семейств. Дело в том, что жертва всегда была в собственном смысле жертвой Богу из имущества жертвоприносителя, а распоряжаться последним, скорее всего, мог глава семьи. Это, во-первых. Во-вторых, религиозные обряды во все времена имели особенно важное значение в жизни верующих, и совершение их поэтому удобнее всего могло принадлежать родоначальникам, как лицам, пользовавшимся в древности наибольшим уважением и авторитетом; в патриархальный период мы видим в лице старейших, наиболее уважаемых членов семьи посредников между Богом и осталь-

1) См. вышеуказанные места.

2) Нар. Быт. XXXI, 54.

 

 

6

ными верующими. Эта идея посредства лежит бесспорно в основе всякого священнослужения; но в патриархальный период это посредство не имело характера иерархического священства в собственном смысле: оно основывалось на праве естественном, именно на праве первородства или старшинства в семье. Никакого указания не встречаем мы на то, чтобы право приносить жертвы было предоставлено Божией заповедью только подобным лицам; тем более нет и намека на особое посвящение первоначальных жертвоприносителей.

Обращаемся теперь к языческим религиям. Первоначально, без сомнения, и в них мы должны встречать подобное же естественное посредство в отношении к божеству. Но замечательно, что с дальнейшим развитием естественных религий эта идея необходимости подобного посредства не затерялась, но напротив, среди самых разнообразных религиозных учений сохранилась с удивительною определенностью и во многих из них достигает значительного развития. Вот краткое подтверждение сказанному.

О существовании развитого жречества в Египте известно достаточно. Есть данные, что первоначально жрецами были правители области; и впоследствии жреческого звания удостаивались лица высшей аристократии. На ряду с такими «жрецами добровольцами» существовал с древнейших времен и особый класс постоянных жрецов, значение которых постепенно возрастало и которые, наконец, вытеснили «добровольцев» и сами начали занимать их места на светской службе. Звание этих жрецов в общем было наследственным, но без строго кастового характера. Делились жрецы по рангам и классам обязанностей. Исключительным правом их и вместе обязанностью было совершение жертвоприношений и вообще служение общественному культу, как то: заботы

 

 

7

о местах общественного богослужения, наблюдение за порядком и благочинием в храмах и т. п.1).

Ассиро-Вавилонская религия представляет нам иерархически развитое аристократическое жречество. Культ этой религии слагался из жертвоприношений и молитв. Самое наименование, прилагаемое к жрецам всех классов, было «Шангу»—»тот, кто приносит жертву» (Масперо). Ясно отсюда, что жертвоприношения составляли средоточие в жреческом служении. Число жрецов было чрезвычайно велико, а влияние их в религиозной жизни народа громадно. Много содействовало такому положению жрецов в Ассиро-Вавилонии то, что они образовали замкнутую касту: звание их было наследственным, и они сами воспитывали себе преемников2).

Сродным с жречеством Ассиро-Вавилонским по устройству и по значению было жречество в областях Сирии и в религии Финикиян и Хеттеев. У всех указанных народов было множество жрецов, которые распадались на многие классы. Во главе жрецов в каждом месте находился «верховный жрец». Общим наименованием для жрецов было название их «жертвоприносители», но существовал еще и целый ряд других обязанностей, исполнение которых составляло профессию многих классов жрецов и жриц. Жреческое достоинство в указанных областях было частью наследственным,

1) Шантепи-де-ля Соссей, «История религий», т. I стр. 163—167, изд. 1898 г.; епископ Хрисанф, «История религий древнего мира», т. II стр. 163 и дал.; Döllinger «Paganisme et judaisme», traduit de lallemand, ed. 1858 an. t. Il p. 301; проф. С. С. Глаголев, «Египетская религия». Богословский Вестник, Март 1901 года, стр. 386—388; свящ. Г. Титов, «История священства и левитства ветхозаветной церкви», стр. 199 — 199.

2) Шантепи-де-ля Соссей, т. 1 стр. 219--220; С. С. Глаголев, Богословский Вестник, Декабрь 1901 года, стр. 596 — 598; Döllinger» т. II стр. 232.

 

 

8

частью же пожизненным и даже временным: жрец избирался на определенный срок1).

Религия Индии может быть рассматриваема по периодам своего постепенного развития, но во все периоды мы встречаем в ней жречество. В первоначальном периоде в религии Вед мы уже видим жрецов, при чем любопытным представляется то, что «служение собственно жреца состояло не в принесении жертв, а в молитве»2); самое же принесение жертв совершалось низшим классом служителей. Существо дела, впрочем, не изменяется от этого, в виду уже указанного нами тесного сродства жертвы и молитвы между собою. Во втором периоде развития индийской религии—в периоде почитания Индры—мы встречаемся с дальнейшим развитием жречества и появлением двух классов их: Готри и Удгатри, а в периоде браманизма еще к ним присоединяется третий класс жрецов: «Адварию», и влияние жречества становится громадным, благодаря тому, главным образом, что жертвам и молитвам жрецов приписывалось всемогущее значение, так что по сравнению с ними, и со жрецами, сами боги имеют второстепенное значение: «вселенная во власти богов, боги во власти мантрама (молитвы), мантрам во власти жрецов, следовательно, все во вселенной в их власти, и они те же боги (поговорка)3).

Иерархию находим мы даже в Буддизме, хотя здесь она теряет уже свой строго кастовой характер и становится иерархией учености и благочестия. Но, впрочем, и самый буддизм не имеет одного общего культа, и у раз-

1) Шантепи-де-ля Соссей. т. 1 стр. 258; С. С. Глаголев, Богословский Вестник, Июнь 1901 года, стр. 242—243; Богословский Вестник, Декабрь того же года. стр. 636.

2) Эбрард, «Христианская апологетика», т. II стр. 18.

3) Еп. Хрисанф, т. I стр. 327.

 

 

9

ных народов существуют различные обряды. В некоторых буддийских общинах сильно развито жречество, особенно в Тибете. Здесь в ламаизме, изменившем чистый буддизм, учение об иерархии занимает самое видное место: существуют степени иерархии, и во главе всех жрецов стоит Далай Лама, являющийся воплощением божества1). В Индуизме особенно ясно высказывается значение жрецов, как посредников между Богом и человеком, исполняющих религиозные обязанности за других «подобно тому, как мать принимает лекарство, чтобы лечить своего грудного ребенка»2).

Религии Иранцев также присуще жречество с древнейших времен. В Авесте жрецы именуются Athravas-служители огня, но в ту пору они имели и другие наименования, заимствованные от различных обязанностей их служения, как то: приготовлять жертвоприношения, поддерживать огонь на жертвеннике, совершать обряд очищения и т. п. Вообще, единственными жертвоприносителями были жрецы, и это их право охранялось столь строго, что всякий не жрец, осмелившийся лично принести жертву, объявлялся смертным грешником и должен был подлежать смертной казни. Особенно велико было значение жрецов в ту пору, когда Athravas были заменены магами, которые, кроме собственно жреческого достоинства, имели еще громадное значение, как представители образования, истолкователи снов, врачи, воспитатели царских детей и т. п.3).

1) Эбрард, т. II стр. 28, 36; Шантепи-де-ля Соссей, т. II стр. 31, 45, 115—116; преосв. Хрисанф, т. I стр. 397 и 412; n. П. Рождественский, «Христианская апологетика», т. II стр. 54—55; С,—Р. Tiele. Manuel de 1’ histoire des religions. Traduit du Holl, par M. Vernes ed. 1885, p. 163, 177.

2) Шантепи-де-ля Соссей, т. II стр. 147.

3) Эбрард, т. II стр. 68—70; еп. Хрисанф, т. I стр. 591; Шантепи-де-ля-Соссей, т. II стр. 197; Döllinger, т. II ст. 209—210.

 

 

10

Значительно отличается от указанных религий, в их учении о необходимости жречества, религия Китайская. Ея культу также свойственны жертвоприношения, но приносят их в государственном культе высшие чиновники, а в самых торжественных случаях и император. Жертвоприношения же домашнего культа—душам предков—являлись и общедоступными. Такое исключительное явление зависело, по мнению преосв. Хрисанфа, от самого характера китайских жертвоприношений: они не имели целью низводить благословение неба на приносящих. Это последнее обстоятельство достаточно объясняется крайнею отвлеченностью религиозных воззрений китайцев. Впрочем, тут надо сделать значительное ограничение: никак нельзя сказать, чтобы вообще религия Китая не имела учения о жречестве, как особом классе религиозных служителей; этого учения нет собственно в официальной государственной религии. Но рядом с так называемым Конфуцианством существуют еще две религии, вполне признанные и правительством, именно: Буддизм и Даосизм. О первом мы уже сказали; о втором же заметим теперь, что в этой религии не только существует особый класс жрецов, но и содержится интересное учение о верховном жреце—папе—небесном учителе, который избирается обыкновенно из племени по жребию, при чем по вере даосистов дух первого папы воплощается в его преемнике1).

Обращаясь, наконец, к религиям классических народов Европы, Греков и Римлян, мы и здесь находим особые классы жрецов. Так в Греции существовало множество жрецов, отличительною чертою служения которых являлось то, что они служили определенному божеству. Жрецы здесь не составляли строгой касты, но все-же

1) Шантепи-де-ля Соссей, т. I стр. 62—63, 76—79; Еп. Хрисанф, т. I стр. 129; Рождественский, т. II стр. 15.

 

 

11

многие должности были наследственными, составляли как бы собственность известных фамилий, да и вообще доступ в жрецы не всем был открыт. Положение жрецов было довольно видное; они являлись нередко и государственными чиновниками, но главное в их деятельности представляло совершение разного рода ἱερῶν—служений религиозному культу, преимущественно принесение жертв, наблюдение за храмами и вообще внешнее богослужение, так как класс греческих жрецов не имел задачею своей деятельности ни сохранять, ни выяснять религиозные истины1).

В Риме, не смотря на сходство его религии с греческой, жречество получает большее развитие, но главным образом в том отношении, что римские жрецы приобрели значительное влияние в государственной жизни, и званием верховного жреца не гнушались и сами императоры. Общим именем жрецов было имя «sacerdos», но разделялись жрецы на многие жреческие коллегии. Средоточным пунктом в служении римского жреца было, как почти во всех религиях, жертвоприношение, но среди «sacra» видное место принадлежало и разного рода прорицаниям 2).

Таким представляется в самых общих чертах положение и служение жрецов в религиях древнего мира. Мы не останавливались на подробностях служения и особенно быта языческих жрецов; тем не менее и сказанного, полагаем, достаточно для выяснения поставленной нами себе задачи определить самое общее в служении жрецов всевозможных религий, как то зерно истины, которое содержится в основе и языческого жреческого

1) Шантепи-де-ля Соссей, т. II стр. 314—315; Döllinger, т. I стр. 280—281; Еп. Хрисанф, т. II стр. 519; Тиеие, 310—311.

2) Шантепи-де-ля Соссей, т. II стр. 410—418; Еп. Хрисанф, т. II стр. 613.

 

 

12

служения. И обращая внимание на служение жрецов в различных религиях, мы видим, что центром его является принесение жертв и молитва, особенно же первое. Кроме того, мы видим, что почти всегда и почти во всех религиях жрецы были единственными жертвоприносителями; самые наименования жрецов свидетельствуют о той тесной связи, какая всегда существовала между жертвой и ее постоянным приносителем: во множестве религий один корень лежит в основе слов «жертва и священник»1)· Если мы припомним теперь сказанное нами раньше о значении молитвы и жертвы, именно о том, что они являются средствами для общения человека с Богом, то ясно, что жрецы являются по преимуществу посредниками между Богом и верующими. Правда, что это посредническое служение подвергалось всевозможным извращениям, и жрецы всегда занимали одинаково ненормальное положение и в отношении к народу (кастовый строй) и к самим богам, наглядной иллюстрацией чему может послужить уже приведенная нами любопытная индийская поговорка. Но подобные извращения неизбежны в естественных религиях; для нас же собственно важно то, что священство, понимаемое как посредство между Богом и людьми, внутреннюю основу своего существования находит в общечеловеческой потребности в подобном посредстве.

Таковы результаты нашего предшествующего исследования. Мы отметили самое общее и существенное в патриархальном и языческом жречестве, но, конечно, это еще далеко не дает нам возможности ответить более или менее полно и определенно на вопрос о сущности

1) Это мы видели уже в религиях Ассиро-Вавилонской, Финикийской, то же надо сказать относительно индийского «hötri», от санскритского «hu»; иранского «zaotha» от «zu» (Эбрард, т. II стр. 28 — 29); о славянском «жреце».

 

 

13

священства. Напрасно было бы пытаться определить ее на основании добытого материала. Что касается патриархального периода, то в нем мы, как сказали уже, можем только подметить зачаточную идею необходимости посредства особых лиц в отношении всего общества верующих к Богу. Указаний же на иерархическое достоинство патриархов и на существование божественных полномочий, им одним данных, безусловно нет. В языческих религиях мы, правда, встречаем не только определенно выраженную идею посредства, но часто и ясные указания на иерархическое достоинство жрецов в виде их исключительных, большею частью приписываемых воле богов, полномочий. Однако мы уже имели случай заметить, что человеческий вымысел настолько извратил зерно истины, заключающееся и в ложных религиях, что определить существо священнослужения по служению языческих жрецов решительно немыслимо.

Иное представляется при взгляде на ветхозаветное подзаконное священство. Здесь нет места человеческому вымыслу, как это мы видим в языческих религиях. С другой стороны, священники патриархального периода, действовавшие по праву естественному и без особо определенных правил своего служения, сменяются в подзаконный период особым сословием священников, вся деятельность которых и отношение к обществу верующих точно определялись законом. Ясна, поэтому, наша ближайшая задача: на основании ветхозаветного библейского учения о священстве попытаться раскрыть его сущность, как священства истиного, хотя, в виду его про-, образовательного значения, вечного1) лишь в смысле пребывания священства в роде Аароновом до пришествия в мир Великого Архиерея будущих благ2).

1) Исх. XL, 15. 2) Евр. IX, 4.

 

 

14

«И сказал Господ Аарону... и ты и сыны твои с тобою наблюдайте священство ваше во всем, что принадлежит жертвеннику и что внутри за завесою, и служите·, вам даю я в дар службу священства, а посторонний, приступивший, предан будет смерти» 1).

Вот в каких обязанностях, выражаясь кратко библейскими словами, состояла, «служба священства». На первом месте поставляется служение при жертвеннике, т. е. принесение жертв Богу от лица верующих со всеми, сопровождавшими жертвоприношения, обрядами2). На втором—служение за завесою, т. е. во святилище3). Обязанности служения здесь священников состояли в совершении курений на жертвеннике кадильном4), возжении светильников 5), приготовлении хлебов предложения6). Об особом служении в этой части храма первосвященника речь у нас ниже.

Что же открывается из сделанного нами указания на обязанности ветхозаветного священнослужителя?—Первое. то, что и в служении подзаконного священника мы прежде всего видим в его лице жертвоприносителя. В Моисеевом законодательстве не только есть место жертве, но самые законы о жертвоприношениях раскрываются в значительной полноте. И такое подробное раскрытие учения о жертвоприношениях именно в подзаконный период вполне понятно, если только мы вспомним, что «пришедшей заповеди грех оживе» 7). Голос совести и непосредственное Божественное откровение при исключительных случаях в жизни человечества, руководившие

1) Числ. XVIII, 7.

2) Напр. Лев. гл. I—III; VI, 9—13.

3) Исх. гл. XXVI.

4) Исх. XXX, 1—8.

5) Лев. XXIV, 1—4.

6) Лев. XXIV, 5-8.

7) Римл. VII, 9.

 

 

15

доселе верующими, сменяются положительным законом. Теперь человеку указан с возможными подробностями путь оправдания пред Богом чрез исполнение заповедей Его. Но так как для ветхозаветного человека оправдание было в будущем—во Христе, то и путь оправдания, указанный ему, прежде всего приводил к сознанию собственной слабости человека в делании добра и его бесконечной виновности пред Богом. Только теперь со всею ясностью должна была почувствоваться верующими сила греховных влечений природы и невозможность очиститься от этой греховной нечистоты и оправдаться пред Богом путем своих личных усилий 1). В отношении же виновного человека Бог мог явиться только как отмститель за грех, отвергающий грешника от Своего лица2). Это с одной стороны. С другой—приближение к Богу Израиля, как народа избранного и святого3), предполагает уже собою существование особых высочайших средств такого освящения, как необходимого условия приближения к Богу. Отсюда вера в то, что Бог, и только Он один, может очистить человека от его греховной нечистоты и приблизить к Себе4). И действительно, Господь дает верующим такие сверхъестественные средства освящения в жертвах. «Все почти по закону очищается кровию, п без пролития крови не бывает прощения»5), так определяет св. апостол средства очищения ветхозаветного человека от грехов. И Сам Господь возве-

1) Псал. L; VIII, 8-9.

2) Напр. Исх. XXXIV, 1—7; Втор. V, 9-10; XI, 2—7; XXXII, 39—43; Псал. IX, 6: XXXVI, 20; LXVIII, 8; Ис. Ill, II; XXXIV, 2—8; LIX, 18 и др.

3) Исх. XIX, 5—6.

4) Напр. Исх. XXXIV, 6 -7; Втор. XXXII, 39; Пс. XXXI, 2; СII, 3; Ис. I, 18; Иер. XXIII, 6; Иез. XVIII, 22; Мих. VII, 18-19; Зах. III, 4 и др.

5) Евр. IX, 2.

 

 

16

щает народу чрез Моисея: «Аз дах ю (кровь животного) вам у алтаря у молями о душах ваших»1). Таким образом, в подзаконном периоде выступает уже со всею ясностью значение жертвы, как Богом данного средства для очищения человека и поставления его пред Богом. Если же мы остановим теперь внимание на том, что единственными жертвоприносителями являлись священники, а всякий «посторонний», осмелившийся приступить к жертвеннику, не исключая левитов, должен быть преданным смерти2), то ясно открывается и значение в жизни общества верующих священников: если верующий может приблизиться к Богу не иначе, как чрез посредство священника, имеющего исключительное право приносить жертвы —единственное средство очищения и приближения к Богу, то, очевидно, священники являются посредниками между Богом и верующими.

-Таков естественный вывод из сказанного нами до сих пор о служении священника как, жертвоприносителя. Теперь обратим внимание на вторую группу священнических обязанностей—служение во святилище. Что знаменовали собою это право и обязанность служения в святилище, принадлежавшия также исключительно священникам? Вся скиния была видимым местом обитания Бога среди израильского народа 4), в особенности же святилище и святое святых были местами исключительной близости Господа ко входящим в них, а ковчег завета даже местом непосредственного откровения Божия4). Отсюда ясно, что священникам было даровано право особого приближения к Богу. На чем утверждалось это право, и откуда вытекала необходимость особого выделения

1) Лев. XVII, II.

2) Числ. XVIII, 3, 7.

3) Исх. XXV, 8.

4) Исх. XXV, 22.

 

 

17

священников из среды всего народа, мы можем понять только в том случае, если посмотрим на отношение Бога к народу израильскому и на самый факт учреждения левитского священства в истории. «Если вы будете слушаться голоса Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля»1). Такими словами Сам Господь указывает пророку Моисею на особое призвание Израиля среди всех других народов. Нам нет нужды говорить об особой миссии израильского народа; приведенные же слова означают то, что именно в период синайского законодательства, пред вступлением Евреев в самостоятельную историческую жизнь, с особою силою и выразительностью возвещается им Божие избрание и приближение в силу этого избрания: «все общество, все святы, и среди их Господь» 2). При правильном понимании эти слова могут служить выражением истинного отношения Израильтян к Богу, как и Сам Господь говорит народу: «вы будете у Меня царством священников и народом святым» 3). Но возвещенная Богом в синайском откровении близость к Нему израильского народа требовала от последнего особой святости. Вся цель жизни верующих должна быть проникнута одним стремлением приблизиться к святости Божией, так как к Святому может приблизиться только святой4). Но мы уже указывали на то, что в синайский же период с особенною ясностью обнаруживается присущее всему народу сознание его личной греховности и недостоинства. Это мы видим уже при самом вступлении в завет с Богом: гора, как место Божественного присутствия, отделяется особою чертою, преступить

1) Исх. XIX, 5.

2) Числ. XVI, 3.

3) Исх. XIX, 6.

4) Лев. XI, 44—46; XIX, 2; XX, 4; XXI, 8 и др.

 

 

18

которую не могли ни народ, ни священники 1) его2). И это запрещение не имело внешнего характера: народ сам сознал свою нечистоту, свою неспособность входить в непосредственное общение с Богом: «и сказали Моисею (израильтяне): говори ты с нами и мы будем слушать, но, чтобы не говорил с нами Бог, чтобы нам не умереть» 3). Итак, народу было присуще сознание своей греховности, и такое сознание, вместе с ясно возвещенным учением о неприступности святого Бога, могло приводить народ к мысли о необходимости особого посредства между ним и Богом. И этой сознанной народом потребности отвечает Сам Господь учреждением у Евреев левитского священства4). «Завтра покажет Господ, кто Его, и кто свят, чтобы приблизить его к Себе» 5). Эти слова сказаны Моисеем по частному поводу и уже после избрания рода Ааронова для священнослужения. Но в приведенном месте с наибольшею выразительностью отмечается характеристическая черта служения ветхозаветного священника. Все другие служения, необходимые для правильного течения общественной жизни, относятся к самому обществу, и отсюда само же общество распределяет эти служения среди своих членов по своему усмотрению. Не таково служение ветхозаветного священника. Будучи слугою общества, он в тоже время служит от лица общества Богу; служение же Богу доступно только святому. Но всюду мы видим учение о греховности и каждого отдельного человека, и всего общества6). Поэтому как для очищения ветхозаветного человека было недостаточно его личных усилий в деле исполнения заповедей, а тре-

1) Не левиты еще, а скорее всего первородные Израиля.

2) Лев. XIX, 24.

3) Лев. XX, 19.

4) Исх. XXVIII, I.

6) Числ. XVI, 5.

6) Лев. X, 17; Числ. XVIII, 22—23 и др.

 

 

19

бовалась Божественная помощь и вышечеловеческие средства оправдания; так и право приближения к Богу, иначе право священнослужения, ветхозаветный верующий мог получить только в силу Божественного избрания и особого освящения, которое делало бы избранного «святым» пред Богом, способным приближаться к Нему. И мы, действительно, видим, что ветхозаветное священство утверждается на Божественном избрании и особом посвящении1). Благодаря этому именно, делается возможным то, что некоторые из народа являются посредниками между Богом и остальными членами общества. Всякий посредник должен быть близок к тем лицам, посредником между которыми он является. Это же самое видим мы и в служении ветхозаветного священника. К народу был он близок самым своим происхождением от Израиля и общею всем людям ограниченностью и греховностью своей природы. Близость же к Богу была даром Божественной воли. Пред лицом Бога священник был представителем народа и «ходатаем» за него, а в отношение народа вестником и проводником в среду верующих Божественного благоволения и освящения, как, например, при благословении общества от лица Божия2), или же когда священник «очищал» верующих от греха, принося жертву за грех и т. п.

Все сказанное достаточно ясно открывается из сделанного нами краткого обзора Божественного происхождения и обязанностей служения ветхозаветного священства. Но наш обзор этого служения остался бы бледным, если не обратить внимания на лицо ветхозаветного первосвященника, в служении которого сосредоточиваются и с особою ясностью выступают уже указанные нами характеристические черты служения левитского священства. Идея

1) Лев. гл. VIII.

2) Числ. VI, 23—27, ср. Лев. IX, 23.

 

 

20

посредства, лежащая в основе всякого, а, следовательно, и ветхозаветного священства, со всею определенностью открывается именно в лице первосвященника, так как он является ближайшим прообразом Единого Ходатая Бога и человеков Христа Спасителя.

Все священники были представителями своего народа, так как служили Богу от его лица; но это представительство всецело воплощается в лице первосвященника: он один только носил «имена сынов Израилевых на наперснике судном у сердца своего» 1). И это представительство не было чем-то внешним, но связь первосвященника с народом была как бы духовно-органическою. Грех «помазанного» священника делал виновным весь народ, и жертва за грех помазанного священника была в силу этого одинакова с жертвою за грех всего общества сынов Израилевых2). С другой стороны, и первосвященник «нес» на себе, выражаясь библейским словом, грехи народа, чем частнее указывается на «недостаток приношений, посвящаемых от сынов Израилевых, и всех даров, ими приносимых» 3). Таким образом, первосвященник был не только представителем общества, но и «заступал» народ пред Богом, был ходатаем за народ. Это видно уже из сказанного нами, а с особенною наглядностью открывается из известного случая «заступления» согрешившего народа Аароном4).

Но высшее посредническое значение первосвященника зависело не только от того, что он был представителем народа и ходатаем за него пред Богом, но и от той близости к Богу, какой удостоен был первосвященник. Весь Израиль, как мы уже видели, призван был быть близким к Богу, но в действительности

1) Исх. XXVIII, 29.

2) Лев. IV, 1—21.

3) Исх. XXVIII, 38.

4) Числ. XVI, 46—47.

 

 

21

оказывался недостойным этого. Народ мог приближаться к Богу только1) в лице священников2), и высшей степени это приближение достигает в лице первосвященника. Последний, как представитель народа, осуществляет в своем лице идею близости избранного народа к Богу. Простым священникам был доступен вход в святилище, и это служило знаком особого приближения их к Богу. Однако и для них оставалось недоступным святое святых. Один только первосвященник однажды в год должен был входит во святое святых с жертвенною кровию, и в этот великий день со всею очевидностью выступала и близость первосвященника к Богу, и его посредническое служение пред Богом от лица народа, и очищение последнего от лица Божия. Первосвященник в этот день не раз входил во святое святых, совершал курение «пред лицом Господним»,— видимым местом присутствия которого был ковчег завета, еще частнее—его крышка; эту «крышку» первосвященник кропил кровию и этим очищал самого себя и дом свой 3), а также святое святых 4), святилище 5) и жертвенник от нечистот сынов Израилевых6), наконец, священников и «весь народ общества»7).Чрез это очищение весь народ делался чистым «от всех грехов своих пред лиирм Господним» 8). Близость первосвященника к Богу обнаруживается еще в таинственном праве «вопрошать» Господа чрез «урим и туммим»9).

1) Мы не касаемся здесь служения пророческого, как исключительного.

2) Лев. X, 3.

3) Лев. XVI, 17.

4) Лев. XVI, 33.

5) Лев, XVI, 16.

6) Лев. XVI, 18—19.

7) Лев. XVI, 33.

8) Лев. XVI, 30.

9) Исх. XXVIII, 30; Числ. XXVII, 21.

 

 

22

Мы обозрели главнейшие обязанности ветхозаветных священников в их служении при жертвеннике и «за завесою»—во святилище. Строго говоря, это именно и составляет существенное в служении священников, а все остальные их обязанности носят частный, а иногда, и случайный характер. Но так как к определению ветхозаветного учения о сущности священства мы идем путем обозрения различных обязанностей священнослужения, то для полноты обзора нам необходимо, хотя в нескольких словах, коснуться и других обязанностей, возложенных законом на священников, чтобы показать их связь с отмеченным нами до сих пор существенным в их служении. Эти частнейшие обязанности могут быть разделены на два главных вида: учительство народа и право суда. Что касается первого, то оно имело исключительно религиозный характер, благодаря чему священник в качестве учителя являлся не иным чем, как истолкователем народу Божией воли, т. е. тем же посредником между Богом и верующими, каким видим мы его при исполнении других обязанностей священнического служения. Вообще, учительство ветхозаветного священника имело очень ограниченный объем и сводилось к немногим предписаниям частного характера. Так, через каждые семь лет священник должен был читать народу закон1), священникам же поставлялось в обязанность и постоянно поучать сынов Израилевых всем уставам, которые изрек Господь чрез Моисея2), и частнее, по контексту речи3), умению различать священное от несвященного и нечистое от чистого, что находится в прямой связи с учением о жертвах и приношениях Богу. К этому же роду учительских обязанностей относятся

1) Втор. XXXI, 10—13.

2) Лев. X, II.

3) Лев. X, 20.

 

 

23

и речи народу пред войной 1). Войны Израиля, как известно, носили религиозный характер, и поучение священника перед войною должно было служить напоминанием народу, с целью ободрить его, что Господь Бог, Который вывел его из Египта, «идет» с народом, чтобы сразиться за него2). Такой же смысл имела и обязанность священника трубить перед войною для того, чтобы сыны Израилевы «были воспомянуты перед Господом и спасены от врагов»3), а также трубить «в день веселия... и в праздники и в новомесячие... при всех сожжениях... при мирных жертвах». Все это было необходимо, как «напоминание» Богу о народе, иначе—посредническое заступление его 4).

Что касается, наконец, судебных полномочий священников, то, во-первых, они весьма ограничены, а, во-вторых, так же как и учительство народа, имеют отношение исключительно к области религиозной жизни народа. Первое открывается из того, что священники не заменяют судей, а выступают вместе с ними5). Религиозный же характер священнического суда становится несомненным из частного указания тех дел, которые составляли область этого суда. Так священник обладал правом очищать проказу и вообще нечистоту народа6), иначе—допускать известное лицо к участию в общественной жизни. И вполне ясно, почему именно священникам была поручена эта обязанность. Всякая нечистота препятствовала ветхозаветному верующему выполнять свои религиозные обязанности7), и по закону должна была очищаться чрез жертвоприношения и другие богослужебные обряды8). Едва

1) Втор. XX, 2—4; ср. Числ. XXXI, 6.

2) Втор. XX, 1, 4.

3) Числ. X, 9.

4) Числ. X, 10.

5) Втор. XVII, 9—12.

6) Лев. гл. XII—XIV.

7) Лев. VII, 20 и мн. др.

8) Лев. XII—XIV и др.

 

 

24

ли даже представляется нужным особо говорить о долге священников оценивать приношения Израильтян 1) и совершать некоторые обряды над назореем в знак разрешения его обетов по исполнении последних2).

Еще встречаем мы два случая, когда должна была проявляться судебная власть священника. Первый — это очищение Израиля в случае убийства неведомо кем, когда священник «омывал» кровь невинного, чтобы Господь не вменил народу невинной крови3). Второй случай—разбор дел о женах, подозреваемых в прелюбодеянии4). Но здесь решение дела представляется собственно суду Божию чрез посредство священника5), и также сопровождается жертвоприношением.

Таковы обязанности служения ветхозаветных священников. Всюду, как мы показали, они выступают служителями веры, посредниками между Богом и народом израильским. Конечно, это нисколько не мешало священникам являться со значением судьи, государственного советника и т. д. Но все же это обусловливалось—или религиозным характером дела, и тогда являлось обязанностью священника, как священника, согласно сказанному; или же зависело от личного авторитета лица, носящего священническое достоинство, и в силу этого не может быть относимо к области собственно священнических обязанностей.

Если мы сопоставим сказанное нами о подзаконном священстве с тем, что уже ранее известно нам о священстве патриархальном, то увидим существенное различие в служении патриархального и подзаконного священника. Священство, или точнее жречество, патриархальное

1) Лев. гл. XVII.

2) Числ. VI, 13—21.

3) Втор. XXI, 5—9.

4) Числ. V, 12—31.

5) Числ. V, 21.

 

 

25

основывалось, как мы видели на праве естественном, т. е. жрецами являлись представители народа или по праву старшинства, или по праву власти. Со времени же Синайского законодательства священники являются религиозными представителями народа не в силу их естественного представительства, а в силу особого Божественного избрания. С этого времени священство является как иерархическое достоинство, неприкосновенность которого ограждается самыми строгими законоположениями, и многократно подтверждается, что только дети Аарона призваны к священнослужению 1). Далее, это иерархическое достоинство принимал призванный к нему не иначе, как чрез особое посвящение2), чего также не видим мы в период патриархальный. Эти два новые явления в истории священства— Божественное избрание и посвящение—делают служение ветхозаветного подзаконного священника служением исключительным, основывающимся на праве Божественном.

Сравнивать левитское священство с жречеством языческим нам нет нужды. То зерно истины, которое заключается в религиях языческих именно в их учении о необходимости посредства в отношениях Бога и людей, мы уже видели. В остальном же между ветхозаветным священством и языческим жречеством неизмеримая разница: какая и должна существовать между истиной, хотя бы не во всей полноте ее содержания, и извращением истины, в плодах самостоятельного и неправильного развития человеческой фантазии 3).

1) Исх. гл. XXVIII и др. 2) Исх. XXVIII, 41; XXIX, 1—44.

3) Мы не останавливаемся на более подробном раскрытии этого отличия, так как для нас оно представляется делом второстепенным и в значительной мере выяснено уже в труде о. Г. Титова; «История священства и левитства ветхозаветной церкви», где этому вопросу посвящена вся вторая часть книги.

 

 

26

Теперь нам остается в настоящей главе сделать — на основании всего сказанного—только общее определение ветхозаветного левитского священства. Думаем, что наиболее точное и краткое определение сущности этого священства будет такое: ветхозаветное левитское священство было богоучрежденным иерархическим посредством между Богом и верующими. Более полно это определение раскрывается всею предшествующею нашею речью.

 

 

27

I.

Сделанный нами во введении обзор жреческих учреждений дохристианского мира показывает, что среди них истинное значение имело только левитское священство, существовавшее в среде израильского народа по Божественному праву. Но ветхозаветное священство, как и весь обрядовый закон Синайского законодательства, являлось только сенью будущих благ, а не представляло собою, по слову Апостола, самый образ вещей1). Уже в Ветхом Завете лучшим представителям истинной веры было присуще сознание, что ветхозаветный закон и средства оправдания, предлагаемые им, недостаточны сами по себе. «Если бы первый завет был без недостатка, то не было бы нужды—говорит св. Апостол—искать места другому. Но пророк, укоряя их, говорит: «вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет», говоря «новый», показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению» 2). С пришествием в мир Христа Спасителя совершилось то, что было предсказано пророками: ветхое отменяется3), и сень законная потеряла свое значение, когда исполнилось все, преобразуемое ею.

Мы видели, что жертвоприношения составляли средоточие всей религиозной жизни Израиля: «все почти по закону очищается кровию и без пролития крови не бывает прощения»4), говоря словами св. Апостола. Но и этих жертв было недостаточно для очищения, «ибо невозможно,

1) Евр. X, 1.

2) Евр. VIII, 7, 8, 13.

3) Евр. X, 9.

4) Евр. IX, 22.

 

 

28

чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи»1). Закон... однеми и теми же жертвами каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих с ними. Иначе перестали бы приносить их, потому что приносящие жертву, бывши очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов» 2). Раскрывши учение о недостаточности ветхозаветных жертв, св. Апостол со всею силою останавливает внимание читателей своего послания на жертве Христовой, как единой и вседовлеющей. «Мы освящены—пишет св. Апостол—единократным принесением Тела Иисуса Христа» 3). «Он однажды к концу веков явился для уничтожения греха жертвою Своею»4) и «одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых» 5). Из этого учения Апостола со всею ясностью вытекает и утверждается им учение об отмене ветхозаветных жертв 6), в силу ненадобности их после жертвы Христа Спасителя7).

Сказанное нами на основании апостольского учения о ветхозаветных жертвах, вполне относится и к подзаконному священству. Оно также было сенью грядущего и потому делается ненужным, по пришествии Великого Архиерея будущих благ. Мысль эта раскрыта св. Апостолом преимущественно в послании к Евреям. Если законные жертвы, приносимые священниками, оказывались недостаточными для того, чтобы «сделать в совести совершенным приносящаго» 8), то, очевидно, и цель священ-

1) Евр. X, 4.

2) Евр. X, 1—2.

3) Евр. X, 10.

4) Евр. IX, 26.

5) Евр. X, 14.

6) Евр. X, 9.

7) Евр. X, 18.

8) Евр. IX, 9.

 

 

29

нического служения—привести верующих к Богу—не могла быть осуществлена в полной мере. «Всякий священник—по слову Апостола—ежедневно стоит в служении и многократно приносит одне и те же жертвы, которые никогда не могут истребит грехов» 1). Мало того, «те (ветхозаветные) первосвященники приносят жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо закон поставляет первосвященниками человеков, имеющих немощи»2). Отсюда с необходимостью вытекает мысль о несовершенстве и недостаточности ходатайства ветхозаветных священников за верующих пред Богом. Эта последняя мысль утверждается Апостолом на действительной отмене левитского священства с пришествием вечного первосвященника по чину Мелхиседекову. «Если бы—пишет св. Апостол—совершенство достигалось посредством левитского священства..., то какая бы еще нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседекову?» 3) и далее раскрывается учение о первосвященническом служении Иисуса Христа, в котором находит всецелое осуществление идея истинного священства.

По примеру ветхозаветного первосвященника, входившего с жертвенною кровию во святое святых, бывшее, как и вся скиния—»образом настоящего времени»4) и существовавшее поэтому «до времени исправления» 5), «Христос, Первосвященник будущих благ, пришел с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворснною.... не с кровию козлов и тельцев, но со Своею кровию однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление»6). Теперь все верующие имеют «дерзновение входить во свя-

1) Евр. X, II. 2) Евр. VII, 27—28.

3) Евр. VII, 11. 4) Евр. IX, 9.

5) Евр. IX, 10. «) Евр. IX, 11—12.

 

 

30

тилище посредством крови Иисуса Христа» 1). И это святилище не рукотворенное, по образу истинного устроенное. «Христос вошел... в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лии,е Божие»2). В силу этого Христос Спаситель есть «Ходатай нового завета»;и) и, «как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее, почему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них»4). Он «человек Христос Иисус «— «единый посредник между Богом и человеками» 5); Он Первосвященник» святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес» 6), Который, «принесши одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога» 7). Теперь не нужно более приношения за грех8); не нужно и служащих скинии, ибо вход в небесное святилище открыт всем верующим9), и все мы, как дети Божии10), «имеем Ходатая пред Отцем  Иисуса Христа Праведника» 1), «священника вечного по чину Мелхгиседекову»12).

Таким в общих чертах представляется новозаветное учение о первосвященническом служении Иисусу Христа. Он Сам и жертва и священник. Все ветхозаветные жертвы, и вообще служение в скинии, свое истинное значение получают в этой единственной жертве Сына Божия— предвечного Агнца и истинного Первосвященика. Ясно, что вместе с принесением в жертву Агнца, закланного от

1) Евр. X, 19. 2) Евр. IX, 24.

3) Евр. IX, 15. 4) Евр. VII, 24—25.

5) 1 Тим. II, 5. 6) Евр. VII, 26.

7) Евр. X, 12. 8) Евр. X, 18.

9) Евр. X, 19. 10) 1 Иоанн. II, 1.

11) Иоанн. II, 1. 12) Евр. VII, 17.

 

 

31

сложения мира 1), и после совершения Христом Спасителем Своего первосвященнического служения, провозвещенного Им Самим словами «се иду»2), служение сени должно прекратиться, должен погаснуть огонь на дворе скинии, не угодны более Богу кровавые жертвы и не нужен первосвященник, когда раздралась завеса, отделявшая святое святых от святилища 3). Едва ли представляется нужным доказывать, что в виду столь ясно раскрытого в новозаветном Писании учения о первосвященническом служении Иисуса Христа, учение о Христе Спасителе, как жертве и священнике, было всегдашнею верою церкви Христовой. Многие отцы Церкви с особою силою оттеняют ту мысль, что Христос Спаситель есть и Агнец и Архиерей 4). Равным образом, по общему верованию христианской Церкви, с принесением жертвы Спасителя Им Самим, потеряли свое значение жертвы ветхозаветные, а с тем вместе перестали существовать и священники, как приносители этих жертв5).

1) Апок. XIII, 8.

2) Евр. X, 9.

3) Евр. X, 10; ср. Mф. XXVII, 51.

4) Мысль эта встречается почти у всех отцов и учителей Церкви. Например, Ап. Варнава, «Послание», гл. VII стр. 47—49, изд. 1862 г. русский перевод прот. Преображенского; св. Климент Римский, «Первое послание к Коринфянам», гл. XXXVI стр. 137 того же издания; св. Поликарп Смирнский, «Послание к Филиппийцам», гл. XII стр. 449; св. Иустин Мученик, «Разговор с Трифоном иудеем», гл. ХСVII стр. 290, изд. 1892 г. перевод прот. Преображенского; св. Киприан Карфагенский, «Письмо 63 к Цицилию», ч. I стр. 398, изд. 1891 г. р. п.; Ориген, «In. Ioan. hom. XXVIII», р. 14; св. Григорий Богослов, «Слово 2-е о Сыне», т. 4 стр. 181 р. п.; св. Григорий Нисский, «Слово на св. Пасху», т. 8 стр. 38—39 р. п.; св. Епифаний Кипрский, «Против Ариоманитов», т. 4, гл. XXXIX стр. 169 р. п.; Бл. Августин, «О граде Божием», т. 4, кн. 10 гл. VI, стр. 114 р. п. и мног. др.

5) Ап. Варнава, «Послание», гл. II стр. 35; св. Иустин Мученик, «Разговор с Трифоном иудеем», гл. СХVII стр. 319; св. Ириней Лионский, «Против ересей», кн. 4, гл. XVIII, § 4, стр. 365, изд. 1900 г., русский перевод прот. Преображенского; св. Иоанн Златоуст, «Против Иудеев», сл. 11. § 5 и далее, изд. 1895 года С.П.Б. Академии т. I. ч. 2 стр. 713; Бл. Августин, «О граде Божием», т. 6, кн. 20.

 

 

32

II.

Таким образом в Лице Христа Спасителя, как единого вечного Первосвященника, находят свое завершение ветхозаветные жертвы и священство. Исполнилось обетование Божие; осуществились чаяния народа израильского: «кончина закона Христос» 1). Но во Христе Спасителе вечная и непрестающая жизнь. Во всей мировой жизни Он есть «начало и конец, Первый и Последний» 2). Он кончина ветхого завета с обрядовым законом, и начало завета нового, духовного; Он не только исполнение чаяний Израиля и Искупитель адамова греха, но и Второй Адам, родоначальник нового, духовного человечества. В силу этого, как ветхозаветные жертвы и священство преобразовали истинное первосвященство Христа Спасителя и завершились в Нем, так в этом же первосвященническом служении Христа мы должны искать единого начала нового христианского порядка вещей—христианской жертвы и священства. И, действительно, слово Божие и учение Церкви всегда указывали в лице Иисуса Христа истинного новозаветного Первосвященника, священнический род Которого составляет вся Церковь Его, все истинные христиане. Христос Спаситель по силе своих искупительных заслуг, сделал всех христиан оправданными пред Богом, Его детьми, благодателями той дерзновенной близости к Богу, которая составляет, как мы уже видели, самое характерное в понятии всякого священства. В силу такой именно близости к Богу все христиане должны быть рассматриваемы, как священники, в известном смысле слова 3), способные лично и непосредственно

1) Римл. X, 4.

2) Апок. XXII, 13.

3) Существенное различие между духовным и иерархическим священством будет выяснено нами ниже.

 

 

33

служить Богу,—что, действительно, и утверждает слово Божие и учение нашей Церкви.

С понятием общенародного священства мы встречаемся уже в Ветхом Завете, «вы будете у Меня—обетовал Господь Израильтянам—царством священников и народом святым» 1). Смысл этого священнического достоинства всего израильского народа понятен. Мы раньше указывали уже, что ветхозаветное священство вытекает из сознания человеком своей греховности: грешное не может приблизиться к святому. Избрание Израиля Богом из среды всех народов земли и было именно этим приближением его к Богу. Как род избранный 2), взятый в удел Богом3), и в силу этого народ святой 4), Израиль был любим Богом, как Его собственный народ5), близок к Богу, призван служить Ему одному6) и являться среди народов всего мира царством священников. Вся история израильского народа представляет одно непрерывное доказательство близости к нему Бога: Господь открывает израильтянам свою волю, спасает его от врагов, многоразличными средствами воспитывает его и т. д. С другой стороны, и в сознании народа было живо чувство своей близости к Богу. Весь народ призван был к участию в храмовом богослужении, которое состояло главным образом в принесении жертв Богу. Правда, жертвы приносились чрез посредство особых лиц, но и народ принимал участие в жертвоприношении и чрез вкушение жертвенного мяса— «святыни великой»7), становился «участником жер-

1) Исх. XIX, 6: XXIII, 22. 2) Исх. XXIII, 22.

3) Исх. XIX, 5. 4) Исх. XIX, 5; Втор. VII, 6; XIV, 2.

5) Втор. VII, 6—8; XIV, 2; Лев. III, 17 и др. 6) Исх. XXIII, 25 и др.

7) Лев. VI, 25, 29.

 

 

34

твенника» 1). Но и помимо такого служения Богу чрез посредство видимых действий и лиц—служения, недоступного никому, кроме израильского народа—в среде последнего постоянно сохранялось сознание своей особой близости к Богу и возможности служить Ему духовно и непосредственно. Самое внешнее служение Богу поставляется в необходимую связь со служением духовным и признается спасительным только при наличности последняго2). Затем, ветхозаветному человеку указывается и положительная возможность и долг особого духовного служения Богу, такого служения, в котором бы он являлся истинным священником, приносящим в жертву Богу себя самого 3) чрез Боговедение и повиновение Богу, лучшее жертв4), а также чрез любовь к ближним, выражающуюся в делах милосердия5). Таким образом, мы видим, что все Израильтяне призывались к священническому служению Богу, только служение это носило не общественный, а личный характер: каждый духовно должен был служить Богу от своего лица. Конечно, едва ли нужно и говорить, что эта священническая близость к Богу в Ветхом Завете была ограничена и являлась только прообразом, сенью будущего; а отсюда и самое священство носило такой же прообразовательный характер. Пока крестною смертью и первосвященническим ходатайством Христа Спасителя не было уничтожено средостение между Богом и человеком, созданное грехом последнего, до тех пор не было возможно полное общение Бога и людей. «Лица Моего—сказал Сам Господь Моисею—не можно тебе увидеть, потому что человек не

1) 1 Кор. X, 18.

2) Пс. XLIX, 12-23; Ис. XXIX, 13; LXVI, 12; Oc. VI, 6 и др.

3) Пс. L, 19; Ис. LXVI, 2 и др.

4) 1 Цар. XV, 22; Oc. VI, 6.

5) Мих. VI, 6-8; ср. Втор. X, 12; Ис. LXVI, 3; I, 11, 13, 16—18.

 

 

35

может увидеть Меня и остаться в живых»1). Только первосвященническим служением Христа Спасителя открыт нам доступ к такому общению с Богом. Раздралась завеса, отделявшая святое святых2); Христос открыл путь всему новозаветному Израилю к Отцу Небесному; чувство неизгладимой виновности пред Богом заменяется сознанием полного оправдания во Христе; страх пред Судией и грозным Мздовоздаятелем заменяет чуждая страха3) любовь к Отцу, не пощадившему Единородного Сына Своего для спасения мира; сознание ветхим человеком своего отдаления от Бога уступает место в христианине новому сознанию—своей сыновней близости к Небесному Отцу, «потому что мы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления^ которым взываем Лева Отче! Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы дети Божии» 4). В силу такого сознания своего, дарованного Христом, Богосыновства христианин близок к Богу и сам может явиться Его храмом: «разве не знаете—пишет св. Апостол верующим,—что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас... храм Божий свят, а этот храм вы»5). Христианин должен только приготовлять себя, чтобы явиться достойным храмом для Бога6); и Сам Христос входит в этот храм и обитает в нем полнотой Своей любви 7). Христиане, благодаря этому общению, являются святыми и освященными8), и, соста-

1) Исх. XXXIII, 20. 2) Mф. XXVII, 51.

3) 1 Иоанн. IV, 18. 4) Римл. VIII, 15—16.

5) 1 Кор. III, 16 — 17; cp. VI, 19. 6) 1 Корф. VI, 15—20.

7) Апок. III, 20 — 21.

8) Напр., Деян. XXVI, 18; Римл. I, 7; VIII, 27; 1 Коринф. I, 2; VI, 2; 2 Коринф. I, 1; XIII, 12; Еф. I, 1: II, 19; V, 3; VI, 18 и мн. др;

 

 

36

вляя Божий храм, сами же являются и служащим в нем Богу священством, приносящим Богу, говоря словами св. Льва Великого, непорочные жертвы благочестия на алтаре своего сердца1), то, что было только преобразуемо в Ветхом Завете, открывается с возможною полнотой в христианстве. Св. Апостол, величественными чертами изобразивший первосвященническое достоинство Христа Спасителя, говорит что этим служением навсегда сделаны «совершенными» освящаемые2), и далее Апостол призывает верующих, чтобы они «имея дерзновение входит во святилище посредством крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, т. е. Плот Свою» 3), приступали к этому святилищу с искренним сердцем4), приносили Богу жертву хвалы5) и в послании к Римлянам св. Апостол Павел умоляет верующих представить тела свои в жертву живую, святую, благоугодную Богу6). Со всею силою мысль о священническом достоинстве всех христиан и об их долге приносить Богу жертвы, т. е. священодействовать—утверждается св. Апостолом Петром в его первом послании. Характеристическою особенностью содержания этого послания св. Апостола является раскрытие в нем того взгляда на христианство, по которому в последнем именно осуществляются всецело великие обетования, данные Богом ветхозаветному Израилю. В этом смысле христиане называются святым Апостолом народом избранным, людьми, взятыми в удел, народом святым и царственным священством. Мы видели уже, что эти наименования прилагались к ветхому Израилю,

1) S. Leonis Magni opera, Sermo 3, ed. 1700 an, t. 1 p. 53.

2) Евр. X, 14. 3) Евр. X, 19—20.

4) Евр. X, 22. 5) Евр. XIII, 15.

6) Римл. XII, 1.

 

 

37

но последний оказался в громадном большинстве недостойным своего звания, когда преткнулся о камень и был оставлен Богом. Призвание древнего Израиля, по мысли Апостола, должно осуществиться в лице нового, духовного Израиля—христиан. «Вы вкусили—пишет верующим св. Апостол Петр—что благ Господь. Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом... вы род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел»1). Учение о священническом достоинстве христиан мы находим ясно выраженным и в откровении св. Иоанна Богослова. Иисус Христос, возлюбивший нас и омывший от грехов кровию Своею, сделал нас «царями и священниками Богу и Отцу Своему» 2).

Итак, в новозаветном откровении мы находим ясно выраженное учение о священническом достоинстве всех христиан, которое является плодом искупительных страданий Христа Спасителя. Его дело, как дело главы рода христианского, есть и общехристианское дело. Он, как истинный первосвященник, вошел в самое небо, по слову Апостола, и открыл туда доступ и нам; Он принес единую вседовлеющую жертву, и все наши жертвы, по слову апостольскому, могут быть благоприятны Богу только Иисусом Христом. Его первосвященническая святость освящает наши жертвы Богу, несмотря на их нечистоту, как и сами мы только чрез оправдание во Христе делаемся чадами Божиими, святыми и освященными.

Мы не будем подробно останавливаться на раскрытии

1) 1. Петр. II, 3—5, 9.

2) ἐποίησεν ἡμᾶς βασιλεῖς καὶ ἱερεῖς τῷ θεῷ καὶ Πατρὶ αὐτοῦ (Апок. I, 6; V, 10; XX, 6.)

 

 

38

понятия о духовных жертвах, приносимых Богу христианами. Ясно и без особых доказательств, что в таком значении должны быть признаны все дела истинно христианской жизни. Вся жизнь христианина и по духу и по телу должна быть только жертвою Богу и вместе с тем Его прославлением 1).

Обратимся теперь к церковному учению по интересующему нас вопросу. Учение о всесвященстве христиан столь непоколебимо засвидетельствовано в слове Божием, что, разумеется, всегда должно составлять и действительно составляет предмет веры вселенской Церкви. Так как в учении Церкви мы находим не только утверждение мысли о всесвященстве христиан, но и более полное раскрытие самого понятия о духовном священстве, то мы теперь и остановимся, хотя бы кратко, на святоотеческом учении по этому вопросу.

Мы видели уже, что наше священство есть необходимое следствие нашего сыновнего во Христе отношения к Богу. Отсюда мысль о высоком достоинстве христианского звания неразрывно связывается с мыслью о священническом достоинстве христианина, как о выражении его близости к Богу. Исходя из такого положения, можно утверждать, что о священническом достоинстве христиан учат и те свв. отцы, которые положительно говорят только о высоком достоинстве христиан, называя их, как, например, св. Игнатий Богоносец, «богоносцами, христоносцами, храмоносгщми святоносцами» и т. д. 2). Но нам нет нужды останавливаться на подробных многочисленных местах святоотеческих творений, так как в этих творениях не встречается ни малейшего намека на то, чтобы кто-либо из учителей Церкви отрицал священническое достоинство у мирян. Поэтому мы обращаемся непосредственно к тем местам святоотеческой

1) 1 Корф. VI, 20; Рим. XII, I; Κοл. III, 17.

2) Послание к Ефесян., гл. IX стр. 380 и мн. др.

 

 

39

письменности, где положительно утверждается и раскрывается мысль о священническом достоинстве всех верующих. Первое по времени, ясно выраженное в святоотеческой письменности учение по этому вопросу мы встречаем в творениях св. Иустина Мученика. В «Разговоре с Трифоном иудеем» св. Иустин, уясняя истинный смысл пророческого видения пророком Захариею первосвященника Иисуса, так говорит: «Иисус Сын Божий обещал одеть нас в приготовленные для нас одежды, если мы исполним заповеди Его, и даровал нам вечное царство. Ибо как тот Иисус, которого пророк называет священником, явился одетым в нечистые одежды, потому что, как сказано, он взял жену блудницу, и назвал ее головнею, потому что получил прощение своих грехов, между тем как противник его диавол получил запрещение; так и мы, которые чрез имя Иисуса (Христа), как один человек, уверовали в Творца всего Бога, именем первородного Сына Его совлечены от нечистых одежд, т. е. грехов и, будучи искуплены словом призывания Его, составляем истинный первосвященнический род Божий, как и Сам Бог свидетельствует, говоря, что на всяком месте среди народов приносят жертвы приятные и чистые. Но Бог не принимает жертв ни от кого, кроме священников своих»2). В приведенном месте св. Иустин раскрывает, благодаря чему именно весь род христианский является обладателем священнического достоинства: чрез Христа Спасителя и Его страдания. Эти жертвы, приносимые христианами—»молитвы и благодарения, приносимые

1) «ἀρχιερατικὸν τὸ ἀληθινὸν γένος ἐσμὲν τοῦ θεοῦ, ὡς καὶ αὐτὸς θεὸς μαρτυρεῖ, εἰπὼν ὅτι ἐν πάντι τόπῳ ἐν τοῖς ἔθνεσι θυσίας εὐαρέστους αὐτῷ καὶ καθαρὰς προσφέροντες; οὐ δέχεται δὲ παρ οὐδενὸς θυσίας θεὸς, εἰ μη διὰ τῶν ἱερέων αὐτοῦ». (Творения св. Иустина «Разговор с Трифоном иудеем» гл. 116 стр. 318—319 русского перевода).

 

 

40

людьми достойными». И нет совершенно ни одного народа, варваров ли еллинов, или другим каким-нибудь именем называемых, кочующих или бездомных, или ведущих пастушескую жизнь и живущих в палатках, между которыми не были бы приносимы молитвы и благодарения Отцу и Творцу всего именем распятого Христа».

У позднейшего, сравнительно с Иустином Философом, западного апологета и знаменитого церковного писателя Тертуллиана мы встречаем также учение о всеобщем священстве христиан. В своем сочинении «о целомудрии» Тертуллиан вооружается, между прочим, против второго брака в среде христиан, и так доказывает незаконность его в христианской церкви: «у христиан, говорит он, вменено в точнейшую и строжайшую обязанность священникам жениться один только раз, так что, как мне известно, кто имеет двух жен, тот лишается священства. Вы возразите, может быть, что как запрещение сие касается до одних только священников, то стало быть, прочим верующим дозволено вступать во второй брак. Мы будем безумны, если признаем, что непозволительное для священников дозволено мирянам. Разве и мы миряне не священники? Написано, что (Иисус Христос) сделал всех нас царством и священниками (sacerdotes) Богу и Отцу Своему. Власть церкви постановила границы между священниками и мирянами... Ты священник для себя» 1). Это выразительное утверждение нашего всесвященства не должно терять своего значения от того, что Тертуллиан, признавая различие иерархического и общехристианского священства, неправильно определил и как бы умалил это различие. Он, именно ошибочно утверждает, что граница между

1) Vani erimus, si putaverimus, quod Sacerdotibus non liceat, laicis Iicere. Nonne et laici sacerdotes sumus? Q. S. F. Tertullian, opera omnia t. II. de exhortatione castitatis c. 7. p. 125, ed. 1787 an.

 

 

41

священниками и мирянами положена Церковью («поставила власть церкви»), тогда как эта граница положена непосредственно властью Самого Господа, как увидим ниже. Но неправильность в данном случае заключается не в раскрытии учения о священническом достоинстве всех христиан (что собственно нас и интересует в настоящее время), а в неправильном понимании Тертуллианом сущности иерархического священнослужения, о чем скажем в своем месте.

Мысль о христианском всесвященстве утверждает и Климент Александрийский в своей речи о превосходстве христианства и христианской жизни пред языческой: «мы — говорит он—облечены Божиим образом; мы освящены Богом ради Христа. Мы род избранный, царское священство, народ святой, народ, который Бог Сам взял в удел, некогда не народ, ныне же народ Божий, который, как сказал Иоанн, не от низших, но от того, кто свыше приходит»1).

Еще более знаменитый писатель Церкви Ориген также раскрывает, и неоднократно, мысль о священническом достоинстве христиан. «Ужели ты не знаешь,—пишет он в беседах на книгу Левит, что и тебе также даровано, как и всей Церкви Божией и народу верующих, священство? Послушай, каким образом говорит о верующих Петр: род говорит он—избранный, царское священство, народ святой, народ (взятый) в удел. Поэтому ты имеешь священство, так как ты род священнический, и поэтому должен приносить Богу жертву хвалы, жертву молитвы, жертву милосердия, жертву целомудрия, жертву правды, жертву святости... Все, помазанные мастию святого помазания, сделались священниками, как Апо-

1) «ἡμείς δε γένος τὸ έκλεκτὸν, τὸ βασίλειον ἱεράτευμα, ἔθνος ἄγιον, λαὸς περιούσιος»... «λόγος προτρεπτικός πρὸς Ἓλληνας»—глава IV стр. 52. Творения Климента Александрийского, т. I изд. 1715 года.

 

 

42

стол Петр говорит в отношении всей церкви: вы род избранный царственное священство, народ святой. Вы род священнический и поэтому приступите к святым. Каждый из вас имеет и всесожжение свое, и сам возжигает на алтаре всесожжения своего, чтобы оно всегда пламенело. Так, если я откажусь от всего, чем владею и возьму крест свой и последую за Христом, то приношу на алтарь Божий всесожжение. Если я предаю тело свое на сожжение по любви и достигаю славы мученика, то приношу на алтарь Божий всесожжение самого себя. Если я люблю братий своих так, что душу свою полагаю за них, если до смерти подвизаюсь за правду, за истину, то приношу на алтарь Божий всессожжение. Если я умерщвляю члены свои для всякого похотения плоти, если мне мир—распинается, а я миру, то я приношу на алтарь Божий всесожжение, и сам являюсь священником своей жертвы» 1). И в другой беседе Ориген говорит: «ключи, которыми отверзаются врата небесные, суть целомудрие и правда. Они не единственно в руках священников, ибо и каждый христианин—священник и поставляется Богом.

1) «Aut ignoras tibi quoque, id est omni Ecclesiae Dei, et credentium populo sacerdotium datum? Audi quomodo Petrus dicit de fidelibus: genus, inquit, electum, regale sacerdotium, gens sancta, populus in acquisitionem. Habes ergo sacerdotium, quia gens sacerdotalis es, et ideo offerre debes Deo hostiam laudis, hostiarn orationum, hostiam misericordiae, hostiam pudititiae, hostiam justitiae hostiam sanctitatis... Omnes enim quicunque unguento sacri chrismatis delibuti sunt, sacerdotes effecti sunt, sicut et: Petrus ad omnem dicit Ecclesiam: Vos autem genus electum. et regale sacerdotium, gens sancta. Estis ergo genus sacerdotale et ideo acceditis ad sancta. Sed et unus quisque nostrum habet in se holocaustum suum, et holocausti sui ipse succendit altare, ut semper ardeat. Ego si renunciem omnibus quae possideo, et tollam crucem meam, et sequar Christum, holocaustum obtuli ad altare Dei; aut si tradidero corpus meum ut ardeam, habens charitatem, et gloriam martyrii consequar, holocaustum meipsum obtuli ad altare Dei... et ipse meae hostiae sacerdos efficior»—IX беседа на Левит, Origenis opera omnia Parissiis 1573 an. t. I p. 93—94, 97.

 

 

43

Путем исповедания веры можно сделаться подобным Апостолу Петру, ибо если и верующий, как и Петр, утверждается на камени, т. е. Христе, то он достоин носить это символическое имя»1). В первом месте, приведенном нами из творений Оригена, указывается и то мгновение, когда верующий делается священником—это помазание «мастию святого помазания», т. е. несомненно в таинстве миропомазания.

Всеобщность священства в христианском мире утверждает и великий учитель Церкви св. Григорий Богослов. «После того как враг, приразившись ко Христу, отступил от мужественной плоти, побежденный сорокадневным невкушением пищи... дан закон о вожделенном истощании в подвигах. Какое мудрое противоборство! Какие бескровные и Божественные жертвы, Целый мир священодействует Владыке... не тельцов и овнов закалают...не какое-либо внешнее совершают приношение несовершенного... но каждый изнуряет сам себя воздержанным вкушением пищи... всякий старается отдать себя в храм Богу всенощными бдениями и псалмопениями, переселением ума к великому Уму» -). Мы видели, что св. Григорий поставляет право священодействовать Владыке в непосредственную связь с победою Христа над врагом рода человеческого. Зто право есть величайший дар Божественной любви, приблизившей нас к Богу, и в силу этого высочайшее блого для каждого христианина. Последнюю мысль о бесконечной ценности и высоте этого дара священнической близости к Богу раскрывает св. Григорий Нисский. Призывая к нравственному совершенству, св. отец, между прочим, говорит следующее: «как мо-

1) Беседа на Числ. 3; на Mф. XIII, 31, перевод проф. А. Лебедева «Духовенство и народ», стр. 11.

2) «О смиренномудрии, целомудрии и воздержании», творения в русск. перев., т. V стр. 121.

 

 

44

жешь ты повиноваться Павлу, который убеждает тебя представить тело твое в жертву живу, святу, благоприятну Богови, «когда ты сообразуешься веку сему, а не преобразуешься обновлением ума твоего... Как будешь священодействовать ты 1), и помазанный именно для того, чтобы приносить дар Богу и дар... поистине твой собственный, который есть внутренний человек, долженствующий быть совершенным и непорочным, по закону об агнце, чуждом всякого повреждения и порока,—как будешь приносить сей дар Богу, когда не повинуешься закону, который воспрещает священнодействовать нечистому?.. Если тебе маловажным кажется сораспяться Христу, представить себя в жертву Богу, быть священником Бога Всевышняго2), удостоиться явления великого Бога; то что мы можем придумать тебе выше этого, если ты и проистекающия отсюда блага будешь считать незначительным? Ибо... кто принял истинное священство и подчинил себя великому Архиерею3), тот, конечно, и сам пребывает иереем во век 4), и смерть не возбраняет ему пребывать оным навсегда... Посему то желаем, чтобы и ты сораспялся Христу, представил себя Богу чистым иереем и сделался чистою жертвою»5). Подобную же мысль об уподоблении Христу, как об истинном осуществлении христианином своего священнического служения, встречаем мы и в другом месте сочинений св. Григория. «Уподобление Христу—говорит св. отец—дает нам ра-

1) «πῶς ἰερατεύεις θεῷ».

2) «ἰερέα γενέσθαι τοῦ Θεοῦ ὑψίστου».

3) «ὁ τῆς ἀληθινῆς ἱερωσύνης, λαμβάμενος καὶ τῷ μεγάλῳ ἀρχιερεῖ ἑαντὸν συντάξας».

4) «ἱερεὺς εἰς τὰ αἰῶνα».

5) «ὡς ἕνεκα καὶ σὲ βουλόμεθα γενέσθαι συσταυρωθέντα Χριστῷ. περιαστάντα τῷ θεῷ ἁγνὸν ἱερέα καὶ καθαρὸν θῦμα γενόμενον».— «О девстве», гл. XXIII, т. 7 стр. 392—4 русскогоперевода. S. Gregorii episcopi Nissenii opera gr. et. lat t. 3, p. 178—179, Parissiis 1688 a.

 

 

45

зуметь Павел, когда говорит, что он есть пасха (1 Коринф. V, 6) и Архиерей (Евр. VII, II). Ибо поистине за ны пожрен бысть пасха Христос; священник же, приносящий Богу жертву, не иной кто есть, как тот-же Христос. Ибо себя, говорит принес приношение и жертву за нас (Еф. V, II). Итак, отсюда научаемся, что последующий Оному... и сам должен представить себя Богу в жертву живу, святу, богоугодну. Ибо... если чрез священнодействие животворной жертвы умерщвляются уды, яже на земли, чрез которые действуют страсти, то благоугодная и совершенная воля Божия беспрепятственно совершается в жизни верующих в Него» 1).

В словах Григория, так же как и в выше приведенных словах Оригена, ясно указывается, что христиане становятся священниками Бога чрез таинство миропомазания, прообразом которого служило помазание священников, царей и пророков в Ветхом Завете. Эту мысль оттеняет и св. Иоанн Златоуст2). В толковании 2 Корф. I, 21 стиха св. отец спрашивает: «что такое помазавый, иже и запечатлел?—и отвечает: даровавший Духа, чрез которого совершил и то и другое—помазание и запечатление, соделав нас вместе и священниками, и пророками, и царями. В сии только чины в древности были помазуемы. Но мы ныне имеем не одно которое либо из сих достоинств, но все три по преимуществу. Ибо мы и царство получить надеемся, и соделываемся священниками, когда приносим тела наши в жертву Богу, по наставлению Апостола, который говорит: представите телеса ваша жертву живу, святу, богоугодну

1) «О совершенстве к Олимпию монаху», т. 7 стр. 237 русского перевода.

2) И другие свв. отцы, напр. св. Кирилл Иерусалимский в своем, «третьем тайноводственном слове», стр. 291 русского перевода его творений. Сравн. подобное же в «Апостольских постановлениях», кн. 3, гл. XV, стр. 116—117 русского перевода и др.

 

 

46

Богови (Римл. XVI, 1). Наконец мы делаемся и пророками, когда Бог открывает нам то, чего око не виде и ухо не слыша (1 Корф. II, 9)... Ты в купели крещения1) соделываешься царем и священником и пророком... священником—чрез посвящение себя Богу, чрез принесение тела своего в жертву Ему и чрез духовное заклание себя самого по словам Апостола: аще с Ним умрохом. с Ним и оживем. (2 Тим. II, 11)2).

Блаженный Августин утверждает мысль о священническом достоинстве всех христиан на глубоком основании, когда говорит об участии христиан в вечном священстве Христа Спасителя. В толковании 1 Царств. II, 27—36 стихов Блаженный Августин, останавливаясь на стихе 36-м, спрашивает: что же говорит пришедший поклониться священнику Божию и священнику Богу (sacerdoti Dei et sacerdoti Deo); приими мя к единому от священослужений твоих3) еже ясти хлеб. Не хочу я оставаться в почетном положении отцов моих, которое ничтожно; приими мя к единому от священнослужений Твоих... хочу быть членом твоего священства, хоть каким-нибудь и хоть самым ничтожным. Священством (sacerdotium) в этом случае он называет самый народ, священником (sacerdos) которого является посредник Бога и человеков человек Христос Иисус. Зтому народу говорит Апостол Петр: «народ свят, царское священство» 4). Утверждая, таким образом, мысль о всеобщности священства в христианской церкви, бла-

1) «В купели крещения»,—очевидно, в виду одновременности совершения таинства крещения и миропомазания».

2) Беседа 3 на 2 Корф., стр. 77 и 93 русского перевода, изд. 1843 года.

3) in unam partem sacerdotii tui.

4) «О граде Божием», кн. 17, гл. V, т. 5, стр. 241 русского перевода. D. Aur. Augustini Hippon episc oper. t. V, p. 209, Parissiis 1586 a.

 

 

47

женный Августин еще ближе оттеняет эту мысль, когда противопоставляет общехристианское священство иерархическому. Указывая на слова Апокалипсиса: «будут иереи Богу и Христу и воцарятся с Ним тысячу лет» (XX, 6), Бл. отец пишет: «Это во всяком случае сказано не об одних епископах и пресвитерах: которые в настоящее время исключительно называются в церкви священниками. Как всех мы называем христианами по причине таинственного помазания, так называем всех и священниками, потому что они члены одного Священника. О них говорит Апостол Петр: язык свят, царское священство» 1).

О праве христиан приносить духовные жертвы Богу, в чем проявляется их священническое дерзновение к Богу, говорят неоднократно Блаженный Иероним2), св. Кирилл Александрийский, Лев Великий и другие позднейшие отцы пятого и дальнейших веков.

«Ветхозаветные священники, говорит, например, св. Кирилл, были освящаемы, омываемы водою и помазуемы елеем, будучи облечены во священное одеяние, имея совершенными руки, чтобы явиться способными к чистому и непорочному совершению жертв. Так и мы предосвящены и украшены благодатью свыше и помазаны к совершенству духовному, так что уже с дерзновением и, так сказать, чистыми и всесвятыми руками приносим Богу дароприношения, очевидно духовныя». Идалее св.

1) Non utique de solis episcopis et presvyteris dictum est, qui proprie jam vocantur in Ecclesia sacerdotes; sed sicut omnes christianos dicimus propter misticum chrisma; sic omnes sacerdotes, quoniam membra sunt unius Sacerdotis. De quibus Apostolus Petrus: plebs, inquit, sancta, regale sacerdotium.— «О граде Божием», кн. 20 гл. X, т. 6, стр. 208 русского перевода. Творения Блаженного Августина цитов. изд., т. V стр. 263.

2) Напр., adv. Lucif., n. 4; толкование на Исаию, гл. 66 стр. 257.—259 русского перевода и др.

 

 

48

отец подробнее раскрывает эту мысль: «и священники и народ совершают приношения Богу, не чуждыми какими-либо дарами чествуя Его и не внешними, радуя Владыку всяческих, как и Израиль по плоти, но себя самих, являя благоухающею жертвою: ибо в этих жертвах мы, как бы в образе, священнодействуем над собственными душами и приносим их Богу, умирая для мира и для мудрования плотского и претерпевая умерщвление страстей, и едва не сораспинаясь Христу, чтобы переходя к святой и непорочной жизни, жительствовать сообразно воле Его... подобно как тельцы закалаемые и как овны сожигаемые, мы благоухаем Богу жительством во Христе» 1).

Св. Лев Великий также со всею определенностью учит о высоком священническом достоинстве христиан. В одном из своих слов он говорит: «все мы во Христе едино есьмы... В единстве веры и в крещении нераздельно наше общение, возлюбленные, и общее достоинство, согласно словам блаженнейшего Апостола Петра: и сами, как камни живые, устрояйте из себя дом духовный, святое священство, принося духовные жертвы, приемлемые Богом чрез Иисуса Христа». И далее: «вы род избранный, царственное священство, народ святой, люди взятые в удел. Потому что всех во Христе возрожденных знамение креста делает царями; помазание же Духа Святого освящает священников; так что, кроме частного служения нашей должности, все духовные христиане признаются причастниками и священнического служения, потому что какое столь царское (дело), как быть привителем своего тела духу, покорному Богу? и что больше свойственно священнику, как посвящать Господу

1) «О священстве и о том, что священство подзаконное было образом священства во Христе», т. 2, стр. 288 и 306 русск. перевода.

 

 

49

чистую совесть и на алтаре сердца приносить непорочные жертвы благочестия?» 1)

Приведенных нами мест из святоотеческой письменности достаточно для того, чтобы видеть веру древней Церкви в священническое достоинство христиан и чтобы иметь возможность составить истинное понятие об этом общехристианском священстве. Наше изложение церковного учения по этому вопросу мы заключим словами «Православного Исповедания», как выражением учения по данному предмету Церкви и в настоящее время. Здесь мы читаем: «священство есть двоякое: одно духовное, а другое таинственное. Священство духовное имеют все православные христиане, как учит Апостол Петр: вы народ избран, царское священие, язык свят, люди обновления (1 Петр. II, 9); и Иоанн в откровении: заклался и искупил ecuБогови нас Кровию Своею от всякого колена и языка и людей и племен, и сотворил ecu нас Богови нашему цари и иереи (Ап. V, 9—10). Таковому священству сообразные бывают и жертвоприношения, именно: молитвы, благодарения, умерщвления плоти, предания себя на мученичество за Христа, и другие сим подобные. Увещаваяк сему, Апостол Петрговорит: исамияко

1) Omnes tarnen in Christo unum sumus... un initate igitur fidei atque baptismatis, indiscreta nobis societas, dilectissimi, et generalis est dignitas, secundum illud beatissimi Petri Apostoli, cui iste sermo debet famulari: et ipsi tanquam lapides vivi superaedificamini in domos spiritales, sacerdotium sanctum, offerentes spiritales hostias acceptabiles Deo per Jesum Chistum. Et infra: Vos autem genus electum, regale sacerdotium, gens sancta, populus aequisitionis. Omnes enim in Christo regenerates; crucis signum efficit reges; sancti vero Spiritus unctio consecrat sacerdotes; ut praeter istam specialem nostri ministerii servitutem, universi spiritales christiani agnoscant se regii generis, et sacerdotalis officii esse consortes. Quid enim tarn regnum, quam subditum Deo animum sui corporis esse rectorem? Et quid tarn sacerdotale, quam vovere Domino conscientiam puram, et immaculatas pietatis hostias de altari cordis offerre? S. Leonis Magni opera, sermo III, ed 1700 a. 52—53. t. 1. p. 52—53.

 

 

50

камение живо зиждитеся во храм духовен, святительство свято, возносите жертвы духовны, благоприятны Богови Иисус Христом1) (1 Петр. II, 5)1).

На основании кратко изложенного нами библейско-церковного учения о христианском всесвященстве мы можем установить такое общее определение этого священства, что оно есть необходимое следствие нашего оправдания во Христе, благодаря которому мы делаемся сыновне близкими к Богу, способными непосредственно служить Богу, принося Ему духовные жертвы. Источник христианского священства, таким образом, в вечном священстве Самого Христа. Благодаря органической связи верующих со Христом, все христиане являются до некоторой меры «членами» (бл. Августин) этого священства, которое остается в силу этого неотъемлемым достоянием истинного христианина и в настоящей и в будущей жизни (св. Григорий Нисский).

1) Ответ на 108 вопрос. Перевод с греческого, изд. 1900 года с разрешения св. Синода.

 

 

51

III.

На основании ясного учения Церкви, раскрытого нами выше, мы можем утверждать, что Христова Церковь всегда веровала во всеобщность христианского священства, т. е. иначе: всех христиан признавала истинными священниками, лично участвующими в священстве Христовом. Но изложенное нами учение также ясно говорит и о том, что это общехристианское священнослужение не может быть единственным в Церкви Христовой. Те черты, какими характеризуется это духовное священство христиан, свидетельствуют об его отношении исключительно к личности самого христианина—священника. Постепенное освящение своей именно личности есть предмет служения Богу христианина, как священника; личные усилия и труды на пути этого совершенствования—истинные жертвы Богу; самый дух христианина—храм и алтарь, на котором приносятся эти жертвы, благоприятные Богу, Иисус Христом. Не может быть, конечно, дара более высокого, чем это Божественное дарование всем христианам живого и непосредственного причастия вечного священства Христова, в силу которого вся Церковь составляет, повторяя слова св. Иустина, истинный первосвященнический род. Однако в таком исключительном отношении общехристианского священнослужения к личности самого христианина лежит начало ограниченности этого духовного общехристианского священнослужения, не позволяющей признать его единственно достаточным для жизни церкви. Самая жизнь последней и необходимость известной организации говорят неопровержимо о необходимости существования и в самой Церкви Христовой еще особого священного служения, именно служения делу освящения других людей и возрастания самой церкви. Мы легко убе-

 

 

52

димся в этом, если только остановим внимание на самом понятии о жизни Церкви, условиях этой жизни и ее развития.

Церковь, рассматриваемая со стороны своих членов, не остается чем-либо неизменным, раз навсегда данным, но развивается и совершенствуется: тело Церкви, питаясь от Главы своей, при участии всех своих членов, растет и созидается в любви, по слову Апостола (Еф. IV, 15—16). Конечно, это развитие относится к человеческой стороне в жизни Церкви, именно есть развитие общества, составляющего Церковь, что подробнее мы раскроем ниже. Но самый факт развития Церкви в указанном смысле не может подлежать сомнению, равно как несомненно и то, что для правильного течения церковной жизни и ее развития необходимо особое служение в Церкви и особые служители. В самом деле, развитие Церкви, рассматриваемой со стороны ее членов, может быть двоякое: количественное и качественное. В первом случае развитие Церкви состоит, очевидно, в расширении ее пределов: во втором—в возможно совершенном осуществлении целей ее бытия—духовном преобразовании человечества во Христе. И мы, действительно, видим, что Церковь развивается в обоих указанных отношениях. Явившись сначала в мире, как общество немногих Христовых учеников, она была незаметна, подобно малому горчичному зерну. И, однако это семя, сохраненное в мире (Иоанн. XVII, 15), нашло в нем пищу себе, развилось, возросло в большое дерево. Проповедь Евангелия нашла себе родные источники в сердце человека, питаясь которыми, является уже в настоящее время, не как незаметное и незначительное по величине семя, но как ветвистое дерево, дающее в своих ветвях пристанище птицам. И мы веруем, что это дерево—Церковь, как доныне росло, так и будет расти, пока не достигнет возможной полноты своего роста.

 

 

53

Но Церковь, развиваясь пространственно, не остается неизменною, и в смысле совершенства ее членов. Вступают в нее младенцы, не умеющие отличать доброе от злого; вступают младенцы верою, напоенные только начатками истинного учения. И в Церкви для них заключен единственный источник не только возрождения в новую жизнь, но и освящения—для пребывания в ней. В этом случае Церковь является для мира тем квасом, который должен преобразовать жизнь всего мира. Проповедь Евангелия Царствия Божия должна не только обнять весь мир, но и изменить этот мир, очистить и облагородить жизнь его, иначе: поднять его на возможную степень высоты духовного совершенства.

Как же может совершиться развитие Церкви в обоих указанных отношениях? Очевидно, что для правильного развития церковной жизни необходимы особые служители, которые содействовали бы созиданию истинного Божия дома—Церкви. Частнее, необходимым условием этого созидания является вера. Но эта вера невозможна без проповеди «Как веровать в Того—спрашивает Апостол Павел—о Ком не слыхали? И как проповедывать, если не будут посланы,?» 1). И ясно, что проповедь необходима не только для распространения церкви в пространственном отношении, но и для духовного преуспеяния ее членов, согласно сказанному выше. В последнем случае даже недостаточно одного поучения, но необходимо и непосредственное руководство в духовной жизни, и следовательно должны быть особые духовные руководители-люди опытные в духовной жизни,—пастыри словесного стада Христова. Наконец, в христианской Церкви совершается богослужение, хотя в духе и истине, но необходимо чрез посредство видимых действий; в Церкви же преподаются святые таинства, чрез которые верующие

1) Римл. X, 14—15.

 

 

54

возрождаются и возрастают в истинно христианской жизни. И в этом последнем случае не может не сознаваться необходимость особых лиц, поставленных для совершения церковного богослужения. Святейшее дело общественного служения Богу не может составлять удела всех верующих. Если во всяком благоустроенном обществе все должно совершаться «благообразно и по чину», то тем более приложимо такое требование к жизни Церкви, когда речь идет о высшем в этой жизни—служении делу освящения верующих и созидания их в истинное тело Христово.

Таким образом, Церковь, рассматриваемая со стороны своих членов, живет и развивается, и для развития ее необходимо особое служение соработников Божиих в этом святом, великом деле. В силу этого, мы приходим к убеждению в том, что и в христианской Церкви должно существовать особое святое служение делу освящения других людей. Теперь нам надо только несколько раскрыть ту высказанную нами мысль, что это служение не может быть уделом безразлично всех верующих, но только известных определенных лиц. И раскрыть это положение нам также всего удобнее, исходя из самого понятия о Церкви.

Церковь составляет общество верующих. Хотя понятие общества еще не определяет во всей полноте понятия Церкви, но уже из самого наименования последней — ἐκκλησίαсо всею ясностью вытекает, что понятие общества представляется необходимо мыслимым в самом понятии о Церкви. И если мы захотим охарактеризовать в общих чертах всякое благоустроенное общество (какое собственно и выражает слово ἐκκλησίαи каким несомненно должно признать Церковь), то должны будем признать его характеристическим признаком единство при разнообразии членов. Единство это основывается на внутреннем сродстве интересов и целей деятельности чле-

 

 

55

нов общества; самая же деятельность или жизнь общества осуществляется не иначе, как при условии разделения труда среди его членов и при существовании вообще в жизни общества внешней организации в виде закона и власти, руководящих его жизнью. Мысль о полном равенстве всех членов общества во всех отношениях, бесспорно, должна быть признана не плодотворной по существу. Цель жизни каждого общества—взаимное содействие его членов в деле осуществления известного идеала жизни. Но уже в силу того, что члены общества непременно суть лица различных способностей и дарований, само собою вытекает, что и служение каждого члена общества в отдельности, чтобы быть возможно плодотворным, должно быть сообразным с его личными дарованиями и, по возможности, склонностями. Это же самое мы должны сказать и относительно Церкви, как общества верующих. Правда, это общество не от мира сего. Отсюда и отношения его членов существенно отличаются от отношений земного порядка. «Веете—говорит Господь Апостолам—яко князи язык господствуют ими и велицыи обладают ими: не такоже будет в вас; но иже аще хощет в вас вягцщий быти, да будет всем слуга; и иже хощет в вас быти первый, буди всем раб»1). Но при всем этом и Церкви дарована власть2), и так как Церковь есть общество и, конечно, как такое, видимое и с внешним устройством, то должны быть в ней носители этой власти, предстоятели, хотя властители и не земного порядка. Эту именно мысль утверждает св. Климент Римский, когда, исходя из понятия благоустроенного общества, учит о необходимости порядка в Церкви и повиновения одних ее членов другим: «представим себе—говорит св. Климент—воинствующих под на-

1) Mф. XX, 25—27.

2) Mф. XVI, 19; XVIII, 17-18; Иоанн. XX, 23 и др.

 

 

56

чальством вождей наших; как стройно, как усердно, как покорно исполняют они приказания. Не все эпархи, не все тысяченачальники, или стоначальники, или пятидесятиначальники и так далее, но каждый в своем чине исполняет приказания царя и полководцев. Ни великие без малых, ни малые без великих не могут существовать. Все они связаны как бы вместе, и это доставляет пользу. Возьмем тело наше: голова без ног ничего не значит; равно и ноги без головы, и малейшие члены в теле нашем нужны и полезны для нашего тела; все они согласны и стройным подчинением служат для здравия целого тела! Так пусть будет здраво и все тело наше во Иисусе Христе и каждый повинуется ближнему своему, сообразно со степенью, на которой он поставлен дарованием Его»]). В данном месте св. отец оттеняет необходимость разделения духовных служений в Церкви. Эта же мысль есть основная в учении о. Церкви св. Апостола Павла: Церковь есть общество верующих, состоящее из многих и различных членов, обладающих различными дарованиями Святого Духа2). Но все это множество верующих представляется единым, так как все эти дарования суть дары единого Святого Духа, подобно тому как различные члены образуют одно тело3). Различия между рабами и свободными, иудеями и эллинами в Церкви Христовой не существует4), но Чрез крещение все верующие делаются членами одного тела и напояются одним Духом5). Но тело одно, однако состоит не из одного члена, но из многих6). Эти

1) Послание к Коринфянам, гл. XXXVII—XXXVIII стр. 138 русского перевода,

2) 1 Корф. XII, 4—10, 28— 30. 3) 1 Корф. XII, 12—13.

4) 1 Корф. XII, 12—13. 5) 1 Корф. XII, 13.

6) 1 Корф. XII, 14—20.

 

 

57

члены имеют различное назначение, и каждый из них исполняет его и, благодаря этому, имеет влияние на жизнь всего тела, живет с ним одною жизнью 1). Каково бы ни было назначение члена, но не во власти последнего отделиться от тела2). Отсюда происходит глубочайшее внутреннее единство жизни всего тела; в нем нет разделения, а все члены одинаково заботятся друг о друге3), и только «при действии в свою меру каждого члена» тело может правильно возрастать4). Подобно этому слагается и жизнь Церкви. Она есть тело Христово5); Христос ее Глава6), а верующие члены этого тела7). Глава есть источник жизни для всего тела8), самый же рост последнего совершается при участии всех его членов9). Но мы уже видели, что члены тела, живя общею жизнию, должны однако исполнять различное назначение, подобно этому видим, что и в Церкви, где существует различие духовных дарований, должно быть и разделение служений: «имеешь ли пророчество—говорит святый Апостол,— пророчествуй по мере веры; имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, в учении; увещатель ли, увещавай; раздаватель ли, Раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием»10). Итак, по мысли св. Апостола, в Церкви, как и в теле, должно существовать разделение служений, соответствующих различию духовных дарований. И как в теле Бог «расположил

1) 1 Корф. XII, 26. 2) 1 Корф. XII, 15 — 16.

3) 1 Корф. XII, 25. 4) Еф. IV, 16.

5) Еф. I, 23. 6) Еф. I, 22.

7) Римл. XII, 5. 8) Еф. IV, 15—16.

9) Еф. IV. 16. 10) Римл. XII, 6—8.

 

 

58

члены каждый в состава, тела, как Ему угодно1), так и в Церкви Он иных поставил «во-первых Апостолами, во-вторых пророками, в-третьих учителями 2); и как в теле не все—глаз и не все—слух3,) так и в Церкви не все Апостолы, не все пророки, не все учители» 4). Эти слова св. Апостола как бы повторяет св. Григорий Богослов. Он говорит, что «как в теле иное начальствует и как бы председательствует, а иное состоит под начальством и управлением, так и в Церкви (по закону ли справедливости, воздающей по достоинству, или по закону Промысла, все связующего) Бог постановил, чтобы те, для кого сие полезнее, словом и делом направлялись к своему долгу, оставались пасомыми и подначальными; а другие, стоящие выше прочих по добродетели и близости к Богу, были пастырями и учителями к совершению Церкви, и имели к другим такое же отношение, какое душа к телу и ум к душе, дабы то и другое... будучи подобно телесным членам соединено... в один состав, совокуплено и связано союзом Духа, представляло одно тело совершенное и истинно достойное нашей Главы—Самого Христа. Посему не думаю, чтобы безначалие и беспорядок были полезнее порядка и начальства, как для всего прочего, так и для людей; напротив того, всего менее полезны они людям, которым угрожает опасность в важнейшем. А поелику хорошо и справедливо быть начальником и подначальным.,., то равно худо.» всем желать начальства и никому не принимать оного на себя. Когда бы все стали избегать сего начальствования, тогда бы прекрасной полноте Церкви не доставало значительного. Притом, где и кем совершалось бы таинственное и горе возводящее богослужение,

1) 1 Корф. ХII, 18. 2) 1 Корф. XII, 28.

3) 1 Корф. XII, 17. 4) 1 Корф. XII, 29.

 

 

59

если бы не было ни царя, ни князя, ни священства, ни жертвы... с другой стороны..., не странно..., что многие восходят на степень начальника..., равно как... искусному корабельщику дают управлять корабельным носом..., или... мужественный воин делается начальником отряда»1). Подобную же мысль высказывает и св. Василий Великий, когда в порядке церковного управления также усматривает аналогию с жизнию тела, которая течет правильно лишь под условием взаимного согласия в действиях всех членов тела2).

Из сказанного нами о Церкви, как Теле Христовом, видно, что в своей земной части она состоит из многих и различных членов, обладающих известными неодинаковыми дарованиями и в зависимости от этого исполняющих свое особое назначение в деле содействия правильному возрастанию всего тела —Церкви. Таким образом, то священнослужение, которое необходимо для жизни Церкви, должно явиться, не как общее достояние безразлично всех членов Церкви, но должно составлять удел лишь некоторых, преимуществующих духовно пред другими, или, выражаясь еще точнее, исполняющих свойственное только им одним назначение.

Мы приходим в силу этого к тому выводу, что существование особых священнослужителей в церкви находит свою естественную основу в самых потребностях жизни церкви, как общества. История же христианской церкви со всею определенностью свидетельствует, что этой внутренней необходимости вполне отвечает факт действительного существования особых священнослужителей в различных христианских обществах. Теперь для нас представляет существенную важность вопрос о том, как осуществляется в жизни церкви эта ее по-

1) Слово 3-е о священстве, творения, т. 1 стр. 13—14.

2) 214 письмо к Халкидонянам, т. 7, стр. 120 русского перевода.

 

 

60

требность иметь особых священнослужителей. Здесь возможно два ответа, различно объясняющих факт действительного существования в церкви Христовой особых священнослужителей. Возможно именно полагать, что священнослужители церкви суть лица, уполномоченные самим обществом для исполнения известных обязанностей священнослужения: проповеди, пастырского руководства жизнию верующих и совершения в церкви общественного богослужения. Но возможен и другой ответ на вопрос о том, по какому праву существует в церкви особый класс священнослужителей. Возможно именно полагать основу существования особых священнослужителей церкви в воле Самого Бога о своей Церкви и в этом случае признать священнослужение в церкви существующим по праву Божественному.

 

В.

Итак, нам следует теперь остановить внимание, на вопросе о том, по какому праву существует в церкви выделение из среды всех ее членов особых священнослужителей, по Божественному или человеческому?1) Такой вопрос не является чем-то измышленным в видах теоретического уяснения предмета нашего исследования, но был со всею определенностью поставлен пред лицом христианского сознания во время реформации, и с тех пор христианский мир отвечает на него различно. Протестантские общества видят основу для существования в церкви особых священнослужителей единственно лишь в потребностях жизни самого общества, составляющего церковь. С этой точки зрения от воли самих членов

1) В данном случае мы пользуемся обычными терминами католического богословия: de jure divino u de jure humano для обозначения существенного различия Божеских и собственно человеческих учреждений.

 

 

61

земной церкви зависело возникновение особого класса пастырей среди них, равно как дальнейшее и настоящее существование особых церковнослужителей. Иначе учит Вселенская Церковь (и Римский католицизм). Она также признает и со всею силою утверждает, что в жизни самого церковного общества существует потребность в особых священнослужителях и в этой именно потребности указывает внутреннюю основу необходимости особых выделенных из среды остальных членов церкви священнослужителей. Но вместе с тем вселенская церковь всегда учила, что этой внутренней потребности отвечает не само общество, но воля Божия учреждением в церкви особых священных служений, благодаря чему священнослужители существуют в церкви по праву Божественному, и самое священнослужение имеет не внутреннюю только основу для своего существования в жизни церкви, но так сказать внешнюю1) именно в воле Божией, являющейся высочайшим законом церковной жизни.

К раскрытию этого важного положения мы и обратимся теперь. Прежде, впрочем, нам необходимо точнее определить самую мысль, выражаемую понятием о существовании священников в церкви по Божественному праву. Первое, заключающееся в данной мысли, это то, что самое возникновение особого класса священнослужителей

1) Мы называем волю Божию о Церкви «внешней основой» для всегдашнего существования в ней особых священнослужителей лишь для того, чтобы отчетливее представить отличие православного учения по этому предмету от протестантских заблуждений, также допускающих необходимость существования в Церкви особых церковнослужителей. Таким образом, термин «внешний» обозначает у нас самодовлеющий источник для существования иерархии помимо воли на то самого общества; но никак не хотим мы определить словом «внешний» самый характер священнослужения в нашей Церкви, так как оно является в действительности удовлетворением глубочайшей внутренней потребности самого общества верующих.

 

 

62

в церкви является не только проявлением воли самого церковного общества, сознающего нужду в таких служителях, но актом Божественной воли: проявившись в избрании Апостолов, этот акт Божественной воли сделался неизменным законом церковной жизни на все времена. Отсюда, как первые иерархи—св. Апостолы— были поставлены Самим Христом, так точно и все последующие существуют в церкви по воле Божией и поставляются также по полномочию Божественной небесной, а не земной власти. Таким образом, если мы будем раскрывать понятие о существовании священнослужения в церкви Христовой по Божественному праву, то должны будем прежде всего указать на независимость по существу поставления иерархов—священников от власти самого общества, как при начале жизни церкви, так и во все дальнейшее ее существование. Рассматриваемое же с этой точки зрения существование современной иерархии в церкви по Божественному праву должно полагать, очевидно, не в ином чем, как в неразрывной связи священнического поставления с поставлением Самим Христом Спасителем Апостолов. Мы говорим так потому, что это поставление является единственным актом в истории церкви непосредственного поставления Господом ее служителей, как продолжателей Своего дела. Поэтому непрерывная преемственность священнического поставления является в настоящее время тем необходимым признаком, по которому можно утверждать, что иерархия известной церкви существует по Божественному праву; органами же или хранителями власти поставлять священнослужителей от лица Божия могут в церкви являться только сами иерархи, как связанные неразрывною цепью преемственного поставления с Апостолами, благодаря чему в самой же иерархии заключается источник сообщения полномочий и благодати священства избранным верующим.

 

 

63

Оба эти положения о богоучрежденности иерархии в церкви Христовой и об иерархии, как единственной носительнице и представительнице этой богодарованной власти поставлять священников церкви, являются, таким образом, в неразрывной связи. И мы, излагая откровенное и святоотеческое учение по этим вопросам, будем рассматривать оба эти положения совместно, как выражающие одно общее—существование иерархии в церкви по праву Божественному.

Богоучрежденность в церкви иерархического служения не может, конечно, подлежать и сомнению, настолько ясно и непререкаемо засвидетельствована она в новозаветном писании. И первое, относящееся к данному предмету, с чем мы встречаемся в Евангельских повествованиях и что не подлежит оспариванию,—это факт избрания Самим Господом Своих Апостолов1), именно двенадцати, при чем Евангелие Луки дополняет евангельское повествование указанием на избрание и посольство на проповедь еще «иных» семидесяти2). Всюду с особою силою оттеняется в Евангелии избрание Христом Спасителем Своих Апостолов. Сам Христос Спаситель в них указывает будущих судей двенадцати колен израилевых3); Он же свидетельствует о них: «Я вас избрал и поставил вас... Я избрал вас от мира» 4). И самые обязанности апостольского служения были указаны свв. Апостолам Самим Господом и Им же дарованы Божественные полномочия для прохождения Апо-

1) Мр. Ill, 13—14; VI, 7; Лук. VI, 13; Иоанн, XV, 16.

2) Лук. X, I, Этим местом и ограничивается евангельское указание на тех семьдесят учеников, которых церковное предание называет также апостолами и на которых большею частью видит указание в 1 Корф. XV, 7 ст.

3) Мф. XIX, 28; Лук. XXII, 30.

4) Иоанн. XV, 16, 19.

 

 

64

столами их служения церкви в достоинстве ее учителей1) духовных руководителей христиан, с правом вязать и решить грехи верующих2) и священнодействовать в церкви3). Наконец, Христос Спаситель сообщил Апостолам по воскресении и особое дарование Духа Святаго4). И самим свв. Апостолам всегда было живо присуще сознание такого Божественного происхождения их служения. По учению Апостола Павла, не все Апостолы, но только те, которых Бог поставил5). Себя св. Апостол Павел называет «наименьшим» из Апостолов, но однако с силою утверждает богодарованность ему апостольства. «А наименьший из Апостолов и не достоин называться Апостолом, но благодатью Божиею есмь то, что есмь» 6). Неоднократно св. Апостол Павел называет себя «призванным Апостолом, избранным к благовестию Божию»7)·, он—Апостол «волею Божиею призванный8)», «избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом»9), и клятвенно утверждает свое поставление Богом10) и посольство его Самим Христом на дело благовестия 11). Из указанных нами мест ясно открывается та мысль, что служение Апостолов было богоучрежденным в церкви. Но это же самое мы должны утверждать на основании новозаветных свидетельств и относительно тех лиц, которые разделяли служение с

1) Мрк. XV, 16; Мф. XXVIII, 19—20; X, 1 —40; Деян. I, 8 и др.

2) Мф. XVIII, 18; Иоанн, XX, 22.

3) Мф. XXVIII, 19; Лук. XXII, 19—20 и др.

4) Иоанн. XX, 21—23. 5) 1 Корф. XVI, 28—29.

6) 1 Корф. XV, 9—10. 7) Римл. I, 1.

8) 1 Корф. I, 1. 9) Гал. I1.

10) 1 Тим. II, 7. 11) 1 Корф. I, 17.

 

 

65

Апостолами и которым последние передали свое великое дело. Св. Апостол Павел непосредственно исповедует свою веру в то, что Христос «поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова»1). И в апостольских писаниях мы находим непоколебимые данные для утверждения этой же мысли о Божественном поставлении иерархов церкви, явившихся преемниками апостольского служения. Эти будущие преемники Апостолов выступают в истории первенствующей церкви в зависимом положении от Апостолов. Апостолы их учители, а они любящие ученики2); Апостолы определяли, кто мог достойно проходить эти служения3), и сами же поставляли священнослужителей церкви, как мы видим, например, в избрании диаконов,4) в поставлении пресвитеров в Листре и Дервии5), в рукоположении Апостолом Павлом Тимофея6) и Тита7). И эта зависимость от Апостолов обусловливалась Божественной волей, органами которой являлись свв. Апостолы. Как последние свое служение и особые дарования Божественной благодати получили непосредственно от Самого Господа, так точно и епископов церкви поставлял, по их учению, Сам Господь, только чрез посредство Апостолов, сообщая им Свои Божественные дары. Уже в первые дни жизни апостольской церкви мы видим это в повествовании об избрании Матфия на место Иуды. Это служение (διακονία, ἀποστολῆ, ἐπισκοπή) встречается после предизбрания церковью двух

1) Еф. IV, 11; ср. 1 Корф. XII, 28. 2) Деян. XX, 20, 27, 31

3) 1 Тим. III, 1; Тит. I, 5. 4) Деян. VI, 2, 6.

5) Деян. XIV, 23. 6) 2 Тим. I, 6; ср. 1 Тим. IV, 14.

7) Тит, I, 5.

 

 

66

лиц —и после ее усердной молитвы 1). Сам Сердцеведец Бог, по вере первенствующей церкви, поставил Матфию. Богопоставленными признаются и другие иерархи первенствующей церкви. Своим ефесским ученикам Апостол Павел заповедал внимать себе и стаду, в котором их поставил епископами Дух Святый 2); дарование, полученное Тимофеем чрез возложение рук Апостола Павла, последний называет Божиим даром3). Равным образом и Апостол Петр единого Пастыреначальника видит во Христе Спасителе, себя же называет только «сопастырем» (συνπρεσβύτερος). Таким образом, служение епископов и пресвитеров, по мысли Апостолов, есть такое же Божественное по его источнику, как и служение самих свв. Апостолов.

Если мы теперь спросим, что же служило органом такого Божественного поставления в век апостольский, то и на этот вопрос мы в посланиях Апостолов находим вполне определенный ответ; таким органом являлись сами свв. Апостолы и их преемники. Мы встречаем некоторые места св. писания Нового Завета, недопекающие перетолкования, где говорится о поставлении самими Апостолами иерархов церкви—епископов и пресвитеров4), видим мы также, что эту власть поставлять священнослужителей Апостолы передали своим преемникам, иерархам, поставленным ими самими5). Если с этими несомненными данными мы сопоставим уже изложенное нами учение о Божественном поставлении Духом Святым указанных священнослужителей, то несомненно будем иметь основание утверждать, что единственными органами Божественной власти поставлять священников

1) Деян. I, 16—26. 2) Деян. XX, 28.

3) 2 Тим. I, 6. 4) Деян. XIV, 23; 2 Тим. I, 6 и др.

5) Тит. I, 5; 1 Тим. V, 22; 2 Тим. II, 21 и др.

 

 

67

являлись сами священники,—именно Апостолы и их преемники. Нигде в новозаветном Писании мы не находим указания на то, чтобы сами верующие могли поставлять себе пастырей помимо Апостолов. Мало этого, есть даже одно место в книге Деяний Апостольских, из которого с очевидностью следует, что естественное участие народа в избрании служителей церкви было далеко не тождественно с поставлением этих лиц в священный сан и дарованием им соответствующих полномочий и власти. Мы разумеем известное событие избрания семи мужей, обычно называемых первыми диаконами, в церкви иерусалимской для служения при трапезах. Свв. двенадцать Апостолов предложили собранию верующих избрать семь мужей «изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости» 1). По избрании же, поставили избранных «пред Апостолами» и последние, «помолившись», «возложили на них руки» 2). Так, в данном месте ясно различается избрание и рукоположение (ἐπίθεσις τῶν χειρῶν). Первое—дело общенародное, второе—апостольское, это—то рукоположение, которым поставлялись не только названные семь диаконов, но также епископы и пресвитеры церкви3).

То, что с такою ясностью открывается из новозаветного учения и самой жизни апостольской Церкви, остается и неприкосновенным законом церковной жизни навсегда. И в святоотеческих писаниях, и в правилах соборов, в символических и богослужебных книгах вселенской Церкви мы находим строго определенное и точно формулированное учение о богоучрежденности церковной? священнослужения и о преемственной передаче дара священства в иерархическом поставлении. При этом последняя мысль дополняется еще новою, вполне есте-

1) Деян. VI, 3.

2) Деян. VI, 6. ἐπέθηκαν τὰς χεῖρας.

3) Напр. Деян. XIV, 23; I Тим. IV, 4; 2 Тим. I, 6.

 

 

68

ственною у позднейших, сравнительно с Апостолами, церковных писателей,—мыслью о непрерывной преемственности иерархии в Церкви. Без такой преемственности признается невозможным существование истинной иерархии, с одной стороны; с другой же, преемственная связь иерархии известной церкви с апостольскою рассматривается, как знак действительности первой.

Уже в писаниях мужей апостольских мы встречаем ясно выраженное учение о Богоучрежденности иерархии и о преемственном поставлении иерархов Церкви. Так, обе эти мысли определенно выражены в послании св. Климента Римского. Св. отец писал Коринфянам, что «Апостолы были посланы проповедать нам Евангелие от Господа Иисуса Христа; Иисус Христос от Бога; Христос был послан от Бога, а Апостолы от Христа; то и другое было в порядке по воле Божией»1). И далее св. Климент говорит о поставлении именно Апостолами последующих за ними предстоятелей Церкви: «проповедуя по разным странам и городам, они (Апостолы) первенцев из верующих поставляли в епископы и диаконы... И чему дивиться, если те, коим в Христе вверено было от Бога это дело, поставляли вышеупомянутых служителей»2).? Указывая затем на Божественное избрание

1) Οἱ ἀπόστολοι ἡμῖν εὐηγγελίσθησαν ἀπὸ τοῦ Κυρίου Ἰησοῦ Χριστοῦ, Ἰησοῦς Χριστὸς ἀπὸ τοῦ Θεοῦ; ἐξεπέμφθη Χριστὸς οὖν ἀπὸ τοῦ θεοῦ, καὶ οἱ ἀπόστολοι ἀπὸ τοῦ Χριστοῦ; ἐγένοντο οὖν ἀμφότερα εὐτάκτως ἐκ θελήματος θεοῦ.

Patrol. Curs. Compl., ser. gr. t. I, p. 292.

2) Κατὰ χώρας οὖν καὶ πόλεις κηρύσσοντες, καθέσταντο τὰς ἀπαρχὰς αὐτῶν, (δοκιμάσαντες τῷ πνεύματι) εἰς ἐπισκόπους καὶ διακόνους

(Patrol. Curs., Compl., ser. gr. t. I, p. 292.) Καὶ τὶ θαυμαστὸν, εἰ οἱ εν Χριστῷ πιστευθέντες παρὰ Θεοῦ ἔργον τοιοῦτο, κατέστησαν τοῦς προειρημένους. Patrol. Curs. Compl. ser. gr. t. I p. 296.

 

 

69

Аарона для священнослужения и на спор по этому поводу в Израиле, разрешенный при помощи жезлов, видимого закона воли Божией, св. отец заключает: «и Апостолы наши знали чрез Господа Иисуса Христа, что будет раздор о епископском достоинстве (имени—ἐπί τοῦ ὀνὸματος). По этой самой причине они, получивши совершенное предведение, поставили вышеозначенных служителей и потом присовокупили закон, чтобы, когда они1) почиют, другие испытанные мужи принимали на себя их служение2). Итак, почитаем несправедливым лишать служения тех, которые поставлены самими Апосталами или после них другими достоуважаемыми мужами с согласия всей Церкви 3). И не малый будет на нас грех, если безукоризненно и свято приносящих дары будем лишать епископства»4). Таким образом, по учению св. Климента Римского, епископы Церкви, являющиеся преемниками служения Апостолов, поставляются непосредственно самими Апостолами (и их преемниками: «после них, другими достоуважаемыми мужами»). Преемство и полагается именно в таком поставлении, а не избрании только самим обществом известных лиц. Говорим так потому, что здесь ясно различаются Церковь или общество, с согласия которого поставляются епископы, и Апостолы, а после них достоуважаемые мужи, которыми совершается самое поставление.

1) т. е. поставленные Апостолами предстоятели.

2) κατέστησαν τοῦς προειρημένους, καὶ μεταξὺ ἐπινομἡν δεδώκασιν, ὅπως ἐὰν κοιμηθῶσιν, διαδέξωνται ἕτεροι δεδοκιμασμένοι ᾶνδρες τὴν λειτουργὶαν αὐτῶν. Ibid. p. 297.

3) τοῦς οὖν κατασταθέντας ὑπ ἐκείνων, μεταξύ ὑπ ἑτέρων ἑλλογίμων ἀνδρῶν, συνευδοκησάσης τῆςΕκκλησίας πάσης... Patrol. Curs. Compl. ser. gr. t. p. 297.

4) Послание к Коринфянам, гл. 42—44, стр. 142—143 русского перевода.

 

 

70

С ясностью и выразительностью утверждается мысль о богоучрежденности иерархии в Церкви и св. Игнатием Богоносцем во многих местах его посланий. «Я узнал— пишет св. отец Филадельфийцам,—что епископ ваш не сам собою и не чрез людей принял это служение обществу верующих и не из тщеславия, но по любви Бога Отца и Господа Иисуса Христа»; и вообще все епископы поставлены «изволением Иисуса Христа, которых, по благоволению своему, Он утвердил непоколебимо Святым Духом Своим»4). Магнезийцев св. Игнатий призывает повиноваться их юному епископу и добавляет: «впрочем не ему, но Отцу Иисуса Христа, епископу всех (τῷ πάντων ἐπισκόπῳ). Итак в честь Того, который возжелал его, нам надобно повиноваться без всякого лицемерия» 2). Эту мысль св. Игнатий высказывает и в послании к Ефесянам: «всякого, кого посылает домовладыка—пишет св. отец Ефесянам,—для управления своим домом, нам должно принимать так же, как самого пославшего. Поэтому ясно,что и на епископа должно смотреть, как на Самого Господа»3). Епископы, таким образом, являются, по мысли св. Игнатия, посланными для управления Церковью Самим Домовладыкою. Как существующие по воле Христовой, епископы, «поставленные по всем концам земли, находятся в мысли Иисуса Христа», подобно тому как Сам «Иисус Христос, нераздельная наша жизнь, есть мысль Отца»4). Надо заме-

1) ἀποδεδειγμένοις ἐν γνώμῃ Ἰησοῦ Χριστοῦ, οὕς κατὰ τὸ ἴδιον θέλημα ἐστἡριξεν ἐν βεβαιοσύνη, τῷ ἁγίῳ αὐτοῦ Πνεύματι P. С. С. Ser. gr. t. V, p. 697 ed. 1857. Посл. Филад., начальное приветствие, стр. 410 р. п.

2) Послание Магнезийцам, гл. Ill, стр. 388 русского перевода.

3) Τὸν οὖν ἐπίσκοπον δῆλον ὅτι ὡς αὐτὸν τὸν Κύριον δεῖ προσβλέπειν. Ρ. 649. Послание Ефесянам, гл. VI, стр. 377—378 русского перевода.

4) Ефесян., гл. 3, стр. 376.

 

 

71

тить, впрочем, что в посланиях св. Игнатия Богоносца мы не встречаем непосредственного указания на епископское поставление, как на орган Божественной власти, поставляющей епископов1); но эта мысль не только не находится в противоречии с его учением, но напротив, ясно вытекает из него. Св. Игнатий Богоносец, утверждая мысль о Божественном поставлении священнослужителей, этих последних всюду ставит на недосягаемую высоту духовной власти, сравнивая их с Самим Христом Спасителем и Его Апостолами2). Кому же может принадлежать право быть органом Божественной воли, поставляющей епископа и вообще священнослужителей? Если и нет прямого ответа на этот вопрос, то все же с несомненностью можно утверждать, что право видимого поставления принадлежит епископу. Значение епископа в Церкви так велико, по взгляду св. Игнатия, что без епископа ничего нельзя делать в Церкви 3). Если же так, то едва ли может подлежать сомнению, чтобы

1) Есть, однако в посланиях св. Игнатия одно место, где, по-видимому, различаются избрание и поставление. В своем приветствии в послании к Филиппийцам св. отец говорит об единении с епископом, пресвитерами и диаконами «указанными в мысли Иисуса Христа (ἀποδεδειγμένοις ἐν γνώμῃ Ἰησοῦ Χριστοῦ), которых Он по собственной воле утвердил непоколебимо Духом Святым». Профессор Катанский не без основания различает здесь два действия: во-первых, указание на лица иерархические, согласно с мыслью Иисуса Христа; и во-вторых, утверждение этих кем-то указанных лиц собственною волею Иисуса Христа чрез Духа Святого. Первый акт принадлежит, по всей вероятности, обществу верующих; последний Духу Святому—Его органам, при чем, последний акт усиленно отмечается: утвердил непоколебимо по собственной воле (κατὰ τὸ ἴδιον θέλημα). Προφ. А. Катанский, «Учение о семи таинствах», стр. 67.

2) Напр., послание к Ефесянам, гл. 5, 6; Магнезианам, гл. 3, 6, 7; Траллийцам, гл. 3.

3) Напр., послание к Смирнянам, гл. 8, стр. 421 русского перевода.

 

 

72

столь важное в религиозной жизни дело, как поставление членов иерархии, могло принадлежать кому-либо иному, кроме епископа. Он председательствует в Церкви на место Бога» 1), и естественно, что он только может явиться органом Божественной воли и освящения.

Подобный же вывод можно сделать и из послания св. Поликарпа Смирнского. Он также учит о священнослужителях, как о служителях Бога и Христа, а не человеков2); о покорности пресвитерам и диаконам, как Богу и Христу 3); и этим самым, без сомнения, утверждает, что пресвитеры и диаконы существуют в Церкви по праву Божественному.

С большою выразительностью говорит о Богоучрежденности и особенно о непрерывной преемственности иерархии в Церкви св. Ириней Лионский. О свв. Апостолах он утверждает, что они «облечены были свыше силою нисходящего Духа... и проповедали нам... и кто не согласен с ними, тот презирает причастников Господа, презирает и Самого Христа Господа, презирает и Отца»4). И пресвитеры Церкви «по благоволению Отца, вместе с преемством епископства, получили известное дарование истины»5). Вообще же «в Церкви Бог положил Апостолов, пророков, учителей и все прочий (средства) действования Духа» 6). Утверждая Богоучрежденность священ-

1) Послание к Магнезийцам, гл. 6, стр. 389 русского перевода.

2) Послание к Филиппийцам, гл. 5, стр. 444 русского перевода.

3) Там же, стр. 445.

4) induti sunt supervenientis Spiritus Sancti virtutem ex alto. Творения св. Иринея Лионского, издание Грабе Оксфорд 1702 г. стр. 128. «Против ересей» кн. 3 гл. 1 стр. 220—221 рус. перев.

5) Cum episcopatus successione charisma veritatis certum, secundum placitum Patirs acceperunt. P. 343 cap. 43 (счет глав у Грабе отличается от принятого в русском издании). Кн. 4, гл. 26, § 2, стр. 387 рус. перевода.

6) Кн. 3, гл. 24, § 1, стр. 312 русского перевода.

 

 

73

нослужителей в Церкви, св. Ириней, рассматривая этих священников, как преемников Апостолов, утверждает неразрывную связь не только их дела, но и епископского поставления. Прежде всего, сами свв. Апостолы поставили епископов, например, первого Римского епископа Лина, епископа Смирнского Поликарпа1). Этим поставленным самими Апостолами епископам преемствовали другие, «и в таком преемстве Церковное предание от Апостолов и проповедь истины дошли до нас» 2). Насколько важное значение этому преемству усвояет св. отец, видно из другого места его творенья, где он говорит, что «истинное познание есть учение Апостолов и изначальное устройство Церкви во всем мире, и признак Тела Христова, состоящий в преемстве епископов, которым те (Апостолы) передали сущую повсюду Церковь»3). Несомненно, впрочем, что речь св. отца о преемстве епископского служения в приведенных словах касается преимущественно передачи и хранения истинного апостольского учения. Но если мы вспомним, что главное основание для обличения всякой ереси св. отец полагает в непогрешимости Церкви, как хранительницы истины, то для нас понятно будет, почему и в учении о преемстве иерархического служения св. отец рассматривает это преемство преимущественно со стороны его отношения к хранению истинного учения в Церкви. Но в одном месте творения св. Иринея мы находим твердые данные для более точного понимания его учения об епископском преемстве в Церкви. «Надлежит следовать пресвитерам в Церкви— пишет св. отец—тем, которые, как я показал, имеют преемство от Апостолов и вместе с преемством епископства, по благоволению Отца, получили известное

1) Кн. 3, гл. 3, стр. 223—224.

2) Кн. 3, гл. 3, стр. 223.

3) Кн. 4, гл. 33, § 8, стр. 409.

 

 

74

дарование истины» 1). Здесь ясно различаются преемство епископства и дарование истины. В силу этого самое дарование истины должно быть рассматриваемо не как единственное выражение понятия преемства, но как частное, хотя и необычайно важное, следствие этого согласного с Божией волею преемства.

В творениях свв. отцов третьего века с наибольшею определенностью раскрывается учение об иерархии у св. Киприана карфагенского; у него же находим мы ясное выражение мысли о существовании иерархии в Церкви по Божественному праву. «Когда по слову Господа—пишет св. отец—даже самое малозначительное не делается без воли Божией, то ужели кто-нибудь подумает, чтобы важное и великое делалось в Церкви Божией без ведома или без воли Божией, и чтобы священники... поставлялись не по Его распоряжению. Это значит не иметь веры, которою мы живем; это значит не воздавать чести Богу, манием и волею Коего управляется и производится все» 2). И действительно, по учению св. отца «апостолов, т. е. епископов и предстоятелей избрал Сам Господь»3). «Мы—пишет св. отец—священники Бога, по Его удостоению поставленные начальниками в Его Церкви 4), должны знать, что отпущение грехов может быть даруемо только в Церкви» 5). То, что в данных местах выска-

1) qui successionem habent ab apostolis, sicut ostendimus, qui cum episcopatus successione charisma veritatis certum, secendum placitum Patris acceperunt. Kh. 4, гл, 26, стр. 387 русскогоперевода.

2)... Existimant aliquis summa et magna, aut non sciente aut non permittente Deo in Ecclesia Dei fieri, et sacerdotes... non de ejus sententia ordinari ? P. С. C. ser. pr., t. 3 p. 803. 47 письмо «к Корнелию», ч. 1 стр. 197 р. п., изд. 1879 г.

3) «ПисьмокРогациону», стр. 31. Apostolos, id est episcopos et praepositos Dominus elegit; t. IV p. 396.

4) Ut nos sacerdotes Dei, et Ecclesiae ejus de ipsius dignatione praepositi... pag. 411, torn. 4.

5) «Письмо к Квинту», ч. 1 стр. 280 русского перевода.

 

 

75

зано относительно священников вообще, это самое св. отец говорит и по частным поводам, например, по поводу назначения епископом Корнелия. «Корнелий сделан епископом по определению Бога и Христа»; «занял он свое место по воле Бога, Который делает священников» 1). В силу именно такой Богоучрежденности иерархии, тот, «кто действует против священников Христовых..., вооружается против церкви, противодействует Божественному домостроительству; он враг алтаря, возмутитель против жертвы Христовой... и даже не хочет знать, что действующий вопреки Божию законоположению наказывается за  безрассудное дерзновение по усмотрению Божественному»2). Таким образом, священство есть достояние Божественное: Сам Христос узаконил священство в Своей Церкви и Он же поставляет священников. Кроме этой общей мысли о существовании иерархии в Церкви по Божественному праву, мы находим в писаниях св. Киприана учение о том, что единственным источником полномочий священнослужения в Церкви является только истинная иерархия, и что только при непрерывной преемственности священства возможно сообщение последнего. Св. Киприан, правда, с выразительностью оттенял мысль, как это мы увидим ниже, о необходимости участия народа в избрании священников. Но цель такого участия св. отец полагал в том, «чтобы его (кандидата священства) достоинство и способности были подтверждаемы общественным судом и свидетельством»3) Право же самого поставления в священный сан принадлежит одной только иерархии истинной Церкви и совер-

1) «Qui sacerdotes facit». «Письмо 43 к Антониону», стр. 160—161.

2) «О единстве церкви», ч. 2 стр. 191—192 русского перевода, изд. 1891 года.

3) «Письмо к клиру и народу Испанскому о Василиде и Марциале», ч. 1 стр. 269—270 рус. перев.

 

 

76

шается в особом посвящении. «Церковь одна—пишет св. Киприан,—а будучи одна, она не может быть и внутри и во вне. Если она у Новациана, то не была у Корнелия..., который наследовал епископу Фабиану по законному посвящению, и которого, кроме чести священства, Господь прославил и мученичеством... Новациан... не принадлежит к Церкви; и тот, кто презревши евангельское и апостольское предание, никому не наследуя, произошел от самого себя, не может считаться епископом; не может никаким образом иметь Церковь и обладать ею не посвященный в Церкви» 1). Но где же в самой Церкви заключается источник этого законного посвящения? В том же письме к Магну св. отец утверждает, что не может «считаться пастырем тот, кто, при существовании пастыря, управляющего в Церкви Божией по преемству посвящения (in redesia Dei ordinatione succedanea praesidente), оказывается чужим и сторонним»2). Очевидно, что здесь разумеется под преемством посвящения; поставление в священный сан лицами, в свою очередь посвященными также в епископский сан. И в творениях св. Киприана можно находить подтверждение этой частной мысли. Он утверждает, что отпадших пресвитеров, рукоположенных в Церкви или же лжеепископами у еретиков, должно принимать, как мирян»3). Здесь для нас важно то, что у еретиков поставление

1) Ecclesia enim una est, quae una et intus esset foris non potest. Si enim apud Novatianum est, apud Cornelium non fuit... qui Fabiano episcopo légitima ordinatione successit, et quem praeter sacerdotii honorem martyrio quoque Dominus glorificavit. Novatianus in Ecclesia non est, nec episcopus computari potest, qui evangelica et apostolica traditione contempta, nemini succedens, a se ipso ortus est. Habere namque aut tenere Ecclesiam nullo modo potest qui ordinatus in Ecclesia non est; t 3 p. 1140. «Письмо к Мангу», ч. 1, стр. 313 русского перевода.

2) Гам же, стр. 314.

3) 59 письмо «к папе Стефану», стр. 282 русского перевода.

 

 

77

совершалось епископами, хотя, конечно, и ложными, несомненно по подражанию практике истинной Церкви. Неточное начало этой власти преемственно передавать епископское достоинство св. Киприан полагает в Самом Господе: «Господь наш—пишет святитель—определяя достоинство епископа и управление Своей Церкви, говорит Петру в Евангелии: Аз тебе глаголю... (Мф. XVI, 18—19). Отсюда последовательно и преемственно истекает власть епископов и управление Церкви 1), так что Церковь поставляется на епископах и всяким действием Церкви управляют те же начальствующие» 2). Еще яснее мысль о преемственности епископского посвящения высказана у единомышленного со св. Киприаном епископа Фирмилиана в его ответном письме св. Киприану Карфагенскому. Указав на дарование Святого Духа Христом Спасителем Апостолам для отпущения грехов, Фирмилиан так заключает свою речь: «это значит, что власть отпускать грехи дарована Апостолам..., а затем епископам, которые наследовали им по преемству посвящения (episcopis qui eis ordinatione vicaria successerunt3). И у св. Киприана в изображении жизни современной ему Церкви неоднократно находим указание на поставление епископов епископами же. Он указывает, что в Римской Церкви есть епископ, «поставленный шестнадцатью соепископами»4); еще раньше он свидетельствует, что Корнелий «поставлен во епископа многими нашими товарищами» 5) и т. п.

Если после святоотеческих творений первых трех

1) Jnde per temporum et successionum vices episcoporum ordinatio et Ecclesiae ratio decurrit; t. 4 p. 298.

2) 17 письмо «к падшим, стр. 64 русск. перевода.

3) Письмо к Киприану еп. Фирмилиана. Творения св. Киприана, ч. I стр. 333.

4) Письмо 43 «к Антониану», стр. 173.

5) Там же, стр. 160; сравн. 47 письмо к Корнелию, стр. 203 и друг.

 

 

78

веков мы обратимся к сочинениям знаменитых церковных писателей этого времени, то и в этих последних найдем достаточно ясно выраженное учение о том, что священство существует в Церкви, по праву Божественному, с непрерывным преемством епископского поставления от времен св. Апостолов.

Так, Тертуллиан утверждает ту мысль, что единственный источник иерархического поставления заключается в преемстве епископской власти и достоинства. Обличая еретиков, выдававших свои общества за истинные церкви, Тертуллиан пишет об этих сектах, что если они «осмеливаются возводить себя к апостольскому веку, так что кажутся преданными от Апостолов, то мы можем сказать на это: пусть покажут начало своих церквей, выяснят порядок своих епископов, исходящий по преемству от начала так, чтобы первый епископ имел своим творцом и предшественником кого-либо из Апостолов или мужей апостольских... Ибо так церкви апостольския предъявляют свой census, как например, Церковь Смирнская повествует, что Поликарп поставлен на место Иоанном, Церковь Римская заявляет, что Климент посвящен Петром. Поэтому и другие Церкви указывают, какие они имеют отростки апостольского семени, каких лиц, поставленных Апостолами на епископство» 1) В этих словах Тертуллиана несомненно

1) Caeterum si quae audent interserere se aetati apostolicae, ut ideo videantur ab apostolis traditae, quia sub Apostolis fuerunt, possumus dicere: edant ergo origines Ecclesiarum suarum; evolant ordinem episcoporum suorum, ita per successiones ab initio decurrentem, ut primus ille episcopus aliquem ex apostolis ver apostolicis viris, qui tarnen cum apostolis perseveraverit, habuerit auctorem et antecessorem... Hoc enim modo Ecclesiae apostolicae census suos deferunt, sicut Smirneorum ecclesia Polycarpum ab Ioanne collocatum refert, sicxt Romanorum Climentem a Petro ordinatum; id et proinde utique et caeterae exhibent, quos (ab) apostolis episcopatum constitutes apostolici seminis traduces habeant. О. Sept. Flor.

 

 

79

разумеется особое поставление священнослужителей только иерархами Церкви, сообщающими им как бы бытие в особом акте передачи своего достояния, полученного от Апостолов. Это выразительное место в сочинениях Тертуллиана домонтанистического периода вполне согласно с общецерковным взглядом на иерархию, как на существующую в Церкви по праву Божественному. В своих монтанистических произведениях Тертуллиан, как мы уже отчасти видели, изменил первоначальной чистоте своих воззрений. В приведенном нами полностью месте из его сочинения «о целомудрии» Тертуллиан различие между священниками и мирянами рассматривает, как дело самой Церкви. Такое решение обусловливалось вполне монтанистическими заблуждениями Тертуллиана, и эти последние привели его вообще к совершенному извращению учения об иерархии в Церкви.

Климент Александрийский более точно раскрывает верование современной ему Церкви в существование иерархии по Божественному праву, в сочинениях которого можно находить и ценные указания на современную ему практику церковной жизни по интересующему нас вопросу о поставлении священников. Наиболее ясно мысль о Божественном поставлении священников Церкви раскрывает Климент в одном месте «Стромат». Климент говорит, что Апостолы «сделались Апостолами не по какому-либо превосходству природных своих свойств, — так как и Иуда был избран вместе с ними, —но были избраны, чтобы сделаться Апостолами, Тем кто провидит и конец. Поэтому и Матфий, не избранный вместе с ними, но сделавший себя достойным апостольства (чтобы быть апостолом), поставляется на место Иуды..., и теперь упражняющихся в Божественных заповедях...

Tertullian op. omnia t. II p. 469—470 1781 г. c. De praescript. haeret, cap. 32. Рус. перев. проф. Катанского, цит. сочин. стр. 314.

 

 

80

позволяется вписывать в избранный список Апостолов (εἰς τὴν ἐκλογὴν τῶν ἀποστὸλων ἐγγραφῆναι). Тот по истине пресвитер Церкви и истинный диакон воли Божией, кто творит и учит тому, что от Господа; не от людей рукополагаемый... Потому и выбираемый пресвитером, что он праведник» 1) Кто является орудием Божественной власти, рукополагающей священников, это видно из другого сочинения Климента, где он рассказывает обстоятельства последних лет жизни Иоанна Богослова. «По смерти тирана, возвратился (ап. Иоанн) с острова Патмоса в Ефес и по приглашению посетил ближайшие области язычников для того, чтобы где (нужно) поставить епископов, где устроить целые церкви, где поставить в клир того или иного из указываемых Духом» 2). Из этого места несомненно, что по воззрениям Климента во времена апостольские не признавалось права за самими обществами верующих поставлять себе членов клира.

У Оригена также мы находим мысль о существовании в Церкви священнослужителей по особому Божественному праву. «Тот, говорит Ориген, кто получил дуновение от Иисуса, как Апостолы ( δὲ ἐμπνευσθεὶς ὑπὸ τοῦ

1) οὐχ ὅτι ἡσαν ἐκλεκτοὶ γενόμενοι ἀπόστολοι κατὰ τι φύσεως ἐξαίρετον ἰδίωμα; ἐπεὶ καὶ Ἰούδας ἐξελέγη σὺν αὐτοῖς; ἀλλ οἱοί τε ἦσαν ἀπόστολοι γενέσθαι ἐκλεγέντες πρὸς τοῦ καὶ τὰ τέλη προωρωμένου... Οὖτος πρεσβύτερός ἐατι τῷ ὅντι τῆςΕκκλησίας, καὶ διάκονος ἀληθής τοῦ θεοῦ βαυλήσεως, ἐὰν ποιῇ καὶ διδάσκη τὰ τοῦ Κυρίου; οὐχ ύπ ανθρώπων χειροτονούμενος. (Творения Климента Ал., т. 2 стр. 792—793, изд. 1715 г. Stromat lib VI с. 13. Перевод пр. Катанского, стр. 169 цит. соч. и Корецинского, стр. 724—726.

2) ὅπου μεν επισκόπους καταστἡσων, ὅπου δε δλας ἐκκλησίας ἁρμόσων, ὂπου δε κλἡρῳ») τε τινα ἕνα κληρὼσων ὑπὸ τοῦ πνεύματος σημαινομένων.

3) У Евсевия также читается Eccl, hist. lib. 3 cap. 23; вцитованномиздании; κλῆρον, ἕνα τέ τινα κληρὼσων.

Quis dives salvet, n. 42, pag 959. tom. 2.

 

 

81

Ιησοῦ, ὡς οἱ ἀπόστολοι)... отпускает такие грехи, которые отпустил бы Бог» 1). Мысль Оригена о непосредственной связи между поставлением Христом Спасителем Апостолов и поставлением последующих священнослужителей совершенно ясна. Но что касается частного развития этой мысли, то прямых указаний на поставление священников только епископами, связанными непрерывными узами преемства с Апостолами, мы не находим у Оригена. Впрочем, данные для такого именно решения вопроса встречаются в его творениях. Так, прежде всего, он с достаточной определенностью различает акт избрания и посвящения иерархических лиц, причем аналогию этому видит в ветхозаветной Церкви, когда посвящение священников производилось в присутствии народа. И подобно этому ветхозаветному поставлению «Апостол заповедует при посвящении священника (in ordinatione sacerdotis); надлежит иметь доброе свидетельство от внешних (1 Тим. ИИ, 7)»2). Судя по контексту речи, здесь слова Апостола относятся к народному голосу. Самое же посвящение и посвящающие лица сравниваются Оригеном в другом месте с поставлением свв. Апостолами Матфия3). Ясно, таким образом, что посвящение совершается преемниками Апостолов. А так как это, согласно сказанному, вне власти народа, и, однако, совершается обычно людьми4), то несомненно, что такими преемниками могут быть только сами же священники—епископы.

1) In Jes. Nav. hom. 23 n. 2.

2) In Lev. hom. VI n. 3 Cp. А. Катанский, цитован. сочинение стр. 252; преосв. Сильвестр, «Опыт Прав. Догмат. Богословия», т. 4 стр. 335.

3) In Jes. Nav. hom. 6 n. 7.

4) В сочинениях Оригена есть одно интересное место, относящееся именно к данному вопросу, и подробно комментируемое проф. Катанским (стр. 253 цитованного сочинения). Это место в комментарии на Евангелие Матфея, где Ориген, применяя обличения Госпо-

 

 

82

В творениях святых отцов четвертого и последующих веков мы также находим вполне определенное и согласное учение о том, что священство существует в Церкви по Божественному праву. В частности, мысль об иерархии, как единственном источнике иерархического поставления, получает более определенное выражение в учении об епископе, как единственном совершителе хиротонии. Подобных мест, свидетельствующих о Божественном происхождении и существовании иерархии в Церкви по Божественному праву иерархического преемства, так много в творениях отцов названного периода, что мы укажем лишь некоторые из них, тем более, что существенно нового, сравнительно с учением предшествовавших отцов, они дают немного; наибольший же авторитет в это время принадлежит бесспорно свидетельствам вселенских и поместных соборов, ясно выразивших веру Церкви в существование ее иерархии по Божественному праву.

В творениях почти всех отцов четвертого века мы находим ясное учение по интересующему нас вопросу. Так, об этом согласно учат святые великие каппадокийцы—Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский. Первый неоднократно высказывает, что власть

дом книжников и фарисеев к современной ему жизни Церкви, указывает на домогательство недостойных занять епископские кафедры, тогда как для этого требуется безупречность, заповедуемая Апостолом, и этой безупречности достаточно, по взгляду Оригена, для того, чтобы «хотя и не называться у людей епископом, однако же быть им у Бога. Ибо кто имеет то, что говорит о епископе Павел, тот, хотя бы пред людьми и не был епископом, хотя бы он достиг этой степени и не чрез посвящение от людей (non per ordinationem hominum), все-таки есть епископ». Здесь, очевидно, мистическое понимание соответствия видимых степеней духовной власти и внутреннего совершенства. Но несомненно, что обычно поставление во епископы по Оригену совершалось «посвящением от людей».

 

 

83

священников Церкви есть власть «Божиею милостию», употребляя современный термин. Церкви Патмосской св. отец пишет, что «Сам ’ Бог возимел попечение о собственной своей пастве и по воле Своей даровал пастыря» этой Церкви1). Святому Амфилохию он пишет, что Господь «уловил его неизбежными сетями благодати»; хотя он и бежал ранее от священного звания, но «Христос послал его... быть наставником спасаемых»2). И св. Амвросию Медиоланскому св. отец пишет, что он «не от человек принял Евангелие Христово..., но Сам Господь из судей сея земли воззвал его на кафедру Апостолов» 3). Очень много есть мест в творениях Василия Великого, где поставление в священную степень представляется делом и правом епископской власти4). Но и при этом все же ясно утверждается мысль, что епископ есть орган, чрез который пастырей поставляет Сам Господь5). Более принципиально рассматривает вопрос о существовании иерархии в Церкви по Божественному праву св. Григорий Богослов. Он неоднократно утверждает прежде всего, что вообще иерархия существует в церкви по Божественному праву. В своем третьем слове о священстве великий святитель говорит, что «Бог постановил, чтобы одни, для кого сир полезнее... оставались пасомыми и подначальными; а другие, стоящие выше прочих по добродетели и близости к Богу, были пастырями и учителями к совершению Церкви» 6). И далее в том же слове утверждает, что великий труд «иметь начальство над людь-

1) Т. 6, стр. 163 русского перевода.

2) Там же, стр. 340—341.

3) Т. 6, стр. 36 русского перевода.

4) Напр., письмо «к Мелетию Антиохийскому», т. 6, стр. 265 р. пер.; «к Григорию Богослову», т. 6, стр. 350; «к Амфилохию Иконийскому», т. 7, стр. 26; «к Патрофилу Егейскому», т. 7, стр. 201—202; письмо «к западным», т. 7, стр. 248 и мн. др.

Письмо «к жителям Саталы», т. 6, стр. 241 р. пер. «к Нектарию», т. 7, стр. 290 и мн. др.

6) T. 1, стр. 13 русского перевода.

 

 

84

ми, особенно иметь такое начальство, как наше (пастырей словесного стада), которое основывается на Божием законе и возводит к Богу» 1). И в стихотворении о своей жизни св. Григорий свидетельствует, что священники Церкви «в удел от Бога получили честь посредством Божественных таинств руководить народ» 2). Эта же мысль раскрывается св. Григорием и более частно, когда он утверждает, что чрез рукоположение святительское подается Божия сила, и власть священника есть власть Божиею милостию. В своем надгробном слове Василию Великому св. Григорий говорит, что почивший святитель сначала в звании чтеца, а затем в сане епископа служил Церкви, «не восхитив, не силою присвоив власть, не гоняясь за честию, но сам преследуемый честию, и не человеческою воспользовавшись милостью, но от Бога и Божию приняв благодать»3). И несколько далее свидетельствует о том же, именно, что данный Василию Великому епископский сан был «не делом человеческой милости, но даром Божией благодати» 4). В похвальном слове своему отцу св. Григорий утверждает подобное же. «Он (его почивший отец) приемлет священство, когда ничего уже не было пренебрежено, чтобы... приобрести опытность и силу очищать других, как требует сего закон духовного последования. И когда приемлет, тем паче прославляется в нем благодать, как благодать истинно Божия, а не человеческая»; и далее утверждается эта же мысль, что почивший святитель «получил от Бога ту особенную благодать, что сделался отцом и учителем православия» 5). И о себе самом св. Григорий

1) Καὶ μάλιστα δὴ ὰρχὴν ταύτην τὴν ἡμετέραν, τἡν ἐν νόμῳ θείῳ καὶ πρὸς Θεὸν άγουσαν т. 1, стр. 17.

2) Τ. 6, стр. 14 русского перевода.

3) T. 4, стр. 67 русского перевода.

4) Там же, стр. 76.

6) Т. 2 стр. 94.

 

 

85

утверждает, что на Константинопольский престол он «возведен был Богом и добрыми Божиими служителями» 1); и в другом месте скорбит, что у него «отняли народ, над которым поставил его Дух»2). Подобных мыслей о рукоположении епископов по Божию изволению очень много и в других местах творений Св. Григория.

Св. Григорий Нисский свидетельствует, что через Петра «Христос дал епископам ключи небесных дверей» 4); священство он называет «Божественным достоянием» 5). В своем же слове о жизни св. Григория Чудотворца говорит о заочном рукоположении этого святителя епископом Федимом, который, «воззрев к Богу и сказавши, что Бог в час сей равно видит и его самого и того (Григория), вместо руки налагает на Григория слово, посвятив его Богу» 6).

Св. Ефрем Сирин в своем слове «о священстве» говорит, что достоинство священного сана «сынам Адамовым даровала Троица»7). «Да благословляется Спаситель—говорит св. Ефрем в том же слове,—принесший на землю сей пресветлый очистительный дар, просветивший благодатью иереев, чтобы сияли они, как светила в мире... Сама высокая и страшная Мышца, снизшедши с неба, чрез возложение рук даровала нам Духа Святого, как огонь снизшедшего на Апостолов» 8). «Слава Единородному! Слава единородному Благому, который сообщает достоинство священства ученикам Своим чрез

1) «К Константинопольским иереям», т. 6 стр. 74.

2) «Плач о самом себе», т. 5, стр. 67.

3) Напр., в том же похвальном слове отцу, т. 2 стр. 111, 113, 109 и мн. др.

4) «Против тяготящихся церковными наказаниями», т. 7 стр. 479.

5) «О жизни Моисея законодателя», ч. 1 стр. 363.

б) Ч. 8, стр. 143.

7) Ч. 2, стр. 600—601.

9) Там же, стр. 603.

 

 

86

новый святый завет Свой, чтобы и они показали пример в возложении рук своих на достойных» 1).

Св. Иоанн Златоуст со всею силою и выразительностью утверждает мысль о Богоучрежденности иерархии. Так, св. отец пишет, «что не человек, не ангел, не архангел и не другая какая либо сотворенная сила, но Сам Утешитель учредил это чинопоследование, и людей, еще облеченных плотию, сделал представителями ангельского служения» 2). Раскрывая далее величие священнического служения, св. отец говорит, что этой чести «удостоила священников благодать Духа»3); что «Бог дал им (священникам) всю небесную власть» 4); «Сын весь суд вручил священникам»5); священник получает от Бога власть», и «Бог дал священникам больше силы нежели плотским родителям»6). Самое рукоположение епископское — это только орган Божественного изволения. «Священник—ангел Господа. Если кто презирает его, то презирает не его, а рукоположившего его Бога. А откуда, скажешь, известно, что Бог рукоположил его? Но если ты не имеешь убеждения в этом, то суетна твоя надежда; ибо если Бог ничего не совершает чрез него, то ты ни крещения не имеешь, ни тайн не причащаешься, ни благословений не получаешь, а следовательно ты не христианин»7). В беседах против аномеев св. отец спрашивает: «с чего ныне начать похвалы (еп. Филогонию)? С чего иного, как не с

1) Ч. 2 стр. 605 и др.

2) «3 слово о священстве». Творения т. 1, ч. 2, стр. 416 р. пер., изд. 1895. г.

3) Там же, стр. 417.

4) Там же, стр. 418.

6) Там же, стр. 418.

6) «3 слово о священстве», т. 1 стр. 419.

7) «Беседы на 2 Тим.», беседа 2, стр. 26 русского перевода, изд. 1859 г.

 

 

87

той власти, какую ему вверила благодать Духа. Внешняя власть не всегда может быть доказательством добродетели тех, которым она вверена... Но когда избирает и определяет Бог, и когда Его десница касается святой главы, то определение нелицеприятно; суд не подлежит подозрению, и несомненным одобрением рукополагаемого служит достоинство Рукополагающаго»1). И подобных мест в творениях св. Златоуста множество2).

Современник этого святителя св. Епифаний кипрский в свв. Апостолах видит началовождей таинств Церкви и говорит, что от них, равно как от Павла с Варнавой и Иакова епископа Иерусалимского, начинаются преемства епископов и пресвитеров в доме Божием» 3). В епископе св. отец видит единственного совершителя рукоположения, что высказывает в обличении Аэрия: «Аэрий говорит, что епископ и пресвитер— одно и то же. Как же это возможно? Сан епископов рождает отцов Церкви, а сан пресвитерский, будучи не в состоянии рождать отцов, рождает чад для Церкви... И как можно поставлять пресвитеру, не имеющему права рукоположения»4). Подобное же утверждают и Иоанн Златоуст5) и блаженный Иероним6). Блаженный Августин говорит, что Господь «нашел необходимым здесь на земле установить в Церкви Своей служителей слова «7).

1) «Против Аномеев слово VI», т. 1, ч. 2, стр. 539.

2) «Пастыри, и учители поставляются Духом, как Павел говорит Деян. XX, 28». 1 Беседа в день Пятидесятнице, т. 2, кн. 1, стр. 500. От Духа Святого мы видим «лики священников и полки учителей»—там же, бес. 2, стр. 507 и мн. др.

3) «Против Коллиридиан», гл. 3, ч. 5 стр. 281 русского перевода.

4) «Против Аэрия», ч. 5, стр. 39 русского перевода.

5) Напр., «Бес. на послания Тим.», изд. 1859 г. стр. 4—5 р. п.

6) Письмо «к Евангелу», ч. 3, стр. 396 рус. перев.

7) «Исповедь», кн. XIII, гл. 34, ч. 1 стр. 470 русского перевода.

 

 

88

Мы лишь кратко указали на согласное учение св. отцов Церкви четвертого века по интересующему нас вопросу, не раскрывая подробно их учение и не излагая его полностью. Сделали мы это, согласно сказанному раньше, потому, что голос Церкви четвертого и последующих веков нашел ясное выражение не только в писаниях ее отдельных служителей, но и, главным образом, в определениях и учении соборов, как выразителей общецерковной веры. К этим свидетельствам мы теперь и обратимся.

Прежде всего, мы и в определениях соборов находим общую мысль, отмеченную нами раньше в творениях отдельных учителей Церкви, о том, что иерархическое священство в Церкви есть достояние Божественное, власть иерархии есть власть Божиею милостию. Так, в древнем памятнике церковного законодательства, именно в «Правилах свв. Апостолов» прямо говорится, что епископское достоинство есть Божия собственность. «Не подобает епископу—по 76 правилу—из угождения брату, или сыну, или иному сроднику поставляти в достоинство епископа, кого хощет. Ибо несть праведно творити наследников епископства и собственность Божию (τὰ τοῦ θεοῦ χαριζόμενα) даяти в дар человеческому пристрастию» 1).

1) Мысль о Богоучрежденности иерархии ясно выражена и в так называемых «Апостольских постановлениях»; хотя последние и не имеют канонического достоинства в жизни православной Церкви, но, однако как древний, хотя и не принадлежащий к одному определенному времени, памятник, представляют большой исторический интерес, служа во многих случаях верным отображением церковных взглядов и практики III—V веков. По интересующему нас вопросу в Апостольских Постановлениях утверждается положительно, что священнику «Бог вручает священство»а), «епископы от Бога получили власть жизни и смерти» b) так что и самое священство называется «Божиим»с). Богоучрежденность священства «постановления» доказы-

a) Кн. 2, гл.. 28, стр. 53 рус. перев., изд. 1864 г.

b) Там же, гл. 33, стр. 63; с) гл. 34, стр. 64.

 

 

89

По 64 правилу шестого вселенского собора Церковная иерархия есть учреждение Божественное. «Не подобает мирянину... брати на себя учительское достоинство, но повиноватися преданному от Господа чину... Ибо в единой Церкви разные члены сотворил Бог по слову Апостола,— 1 Корф. ХИ, 27» 1). Каноническое окружное послание патриарха Геннадия Константинопольского излагает обстоятельно учение Церкви о Богоучрежденности и непрерывной преемственности Церковной иерархии: «Владыка наш и Бог и Спаситель Иисус Христос, писал святитель, вверив святым Своим ученикам проповедь Евангелия и послав их по всей вселенной учителями человеков, ясно заповедал, дабы дар, туне приятый ими от Него, и они преподавали людям туне... Ибо земное и телесное не заменяет даров небесных и духовных. Сию запо-

вают исторически: после обличения непокорных епископов, читаем: «таковые (непокорные) воюют не с нами (апостолами) или епископами, но с Епископом всего и Первосвященником Отца Христом Иисусом Господом нашим. Ибо боголюбезнейшим Моисеем поставлены первосвященник, священники и левиты, а Спасителем нашим мы, тринадцать апостолов. По его же вознесении избрали епископов и пресвитеров и семь диаконова). Ап. Иаков называется «рукоположенным во епископа Иерусалимского самим Господом и апостолами» b). Что же касается дальнейшего в истории Церкви существования иерархии, то неоднократно утверждается, что органами Божественной власти, поставляющей священников, бывают в Церкви только епископы с), при чем епископа рукополагают не менее двух епископов d).

a) Кн. 8, гл. 46, стр. 305.

b) гл. 35, стр. 205.

c) Напр. кн. 3, гл. 11, стр. 113.

d) Напр. кн. 3, гл. 20, стр. 120.

1) Карфагенский собор (словами епископа Аврелия) положительно говорит, что власть поставлять пресвитеров есть власть по милости Божией (прав. 66). Подобные мысли мы находим в 97 прав. Карфагенского собора, во 2-м каноническом правиле Кирилла Александрийского и др.

 

 

90

ведь он дал не только им, но чрез них и нам, коих удостоил возвести на их степень и место... Просты и ясны слова сея заповеди. От Меня, глаголет, прияли вы достоинство священства; и аще за оное что-либо малое или многое воздали Мне, и оное вам от Меня предано, то и вы предавайте оное другим; аще же туне прияли, то и вы туне дадите... Горе поистине тем, кои возомнили приобрести дар Божий, или продавать оный за деньги» 1).

Подобное же послание писал и патриарх Константинопольский Тарасий к Римскому папе Адриану2). Со всею силою в соборных определениях утверждается мысль о преемственной передаче дара священства только мужами священными—епископами. Первое и второе правила апостольские со всею определенностью указывают, что право поставлять епископов принадлежит нескольким епископам, а право поставлять остальных клириков—одному епископу. Это определение является всегдашним законом жизни православной Церкви и подтверждается неоднократно определениями вселенских и поместных соборов3), равно как точно указывается и самый способ или образ передачи дара священства—святительское рукоположение.4), Помимо положительных постановлений соборов, определяющих исключительные права епископов рукополагать священнослужителей Церкви, мы в соборных определениях находим подтверждение этой же мысли и с отри-

1) «Книга правил», изд. 1882 г., стр. 439—440.

2) Там же, стр. 445—448.

3) Напр., прав. 1-го всел. собора 4, 19; 2-го— 2, 4; 3-го—8; 4-го—2; 6-го—39 и др.; Анкирского —13; Антиох.—9, 10, 13, 17, 19, 22; Карф.—13, 60, 61, 66, 89 и др.

4) Напр., Ап. прав. 35, 36, 68; 1-го всел. собора—4, 8, 15, 19; 2-го—2; 3-го—8; 4-го—2, 6, 10; 6-го—6, 12, 13, 14, 15, 37, 48; 7-го всел.—2; Анкир.—10, 13; Антиох.—13, 22; Неок.—8, 9; Карф.—25, 61, 79, 100 и др.

 

 

91

цательной стороны, когда речь идет о бывшем в практике древней Церкви избрании кандидатов священства. Прежде всего, конечно, такое избрание ясно отличается от самого поставления в священный сан 1). Но главное, самое народное избрание не всегда признается необходимым для поставления, и, следовательно, этому избранию не усвояется существенного, неразрывного с самим рукоположением, значения. Так, не упоминается о народном избрании в четвертом правиле первого собора, где говорится только о согласии всех епископов округа2). А третье правило седьмого вселенского собора своеобразно толкует это правило в смысле определенного запрещения мирянам участвовать в избрании епископа и запрещает избрание епископа «мирскими начальниками», очевидно, в виду того, что практически это участие мирян, вместо предполагаемой пользы, приносило при современном собору тяжелом положении Церкви больше вреда. Право избрания епископов усвояется этим собором самим епископам3). Из поместных соборов Лаодикийский 13 правилом4) совершенно воспретил сборищу народа принимать участие в избрании кандидатов священства.

1) Напр. 61 и, 66 прав. Каре, собора; 7 прав. Феофила Александрийского и др.

2) «Епископа поставлять наиболее прилично всем той области епископам. Аще же сие неудобно... по крайней мере три во едино место да соберутся, а отсутствующие да изъявят согласие посредством грамот; и тогда совершать рукоположение».

3) «Всякое избрание во епископа, или пресвитера, или диакона, делаемое мирскими начальниками, да будет недействительно по правилу, которое глаголет: «аще который епископ, мирских начальников употребив, чрез них получит в церкви епископскую власть, да будет извержен. Ибо имеющий произвестися во епископа должен избираем быти от епископов, якоже от святых отец в Никеи определено в правиле (4 прав. 1 вс. соб).

4) «Да не будет позволено сборищу народа избирати имеющихся произвестися во священство».

 

 

92

Для нас, собственно, важна пока только общая мысль подобных определений соборов,—что избрание народное существенно отличается от посвящения и даже не имеет необходимого значения для действительности последнего.

Если от учения и практики древней Церкви мы обратимся к вере современной православной Церкви, то в ее богослужебных и символических книгах встретим ясное учение о преемственном поставлении священников православными епископами по Божественной власти. Что касается богослужебных книг, то в них (архиерейском Чиновнике) посвящение пресвитеров и диаконов рассматривается, как дело одного епископа, и на участие народа в избрании есть только намек в приглашении верующих к утверждению епископского избрания (в возгласах, предшествующих посвящению, и в возгласе «достоин»). Что касается чина архиерейской хиротонии, то в этом чине непосредственно свидетельствуется устами «первенствующего» архиерея, что Божественная благодать пророчествует избранного «избранием и искусом боголюбезнейших архиереев и всего священного собора» 1, и власть архиерея признается властию «Божиею милостию».

В символических книгах православной Церкви также не упоминается об избрании паствою кандидатов священства, но со всею силою утверждается мысль об исключительном праве иерархии раздавать благодать священства, полученную ею от Апостолов в неразрывной преемственности иерархического посвящения. Так, в «Православном Исповедании» мы читаем, что «священство, именуемое таинством, заповедано Апостолам от Христа. Посвящение производилось чрез возложение рук их и доныне производится по преемству епископов, наследовавших Апостолам для раздаяния Божественных Таин и попечения о человеческом спасении... Христос послал

1) Изд. 1885 г., стр. 52.

 

 

93

Апостолов на проповедь, а Апостолы, рукоположившие других, послали их на то же дело... По сему рукоположению и преемству, никогда не прерывающемуся, те только имеют власть наставлять в спасительном учении, кои посланы на сие дело» 1). В Послании Восточных Патриархов» мы читаем, что «епископ, как преемник апостольский, возложением рук и призыванием Святого Духа получил преемственно данную ему от Бога власть», и при этом утверждается далее та мысль, что только епископу принадлежит право передавать благодать другим, тогда как даже пресвитер принимает благодать священства только для себя (X член). Наконец, и в «пространном катихизисе» также определенно говорится, что иерархия православной Церкви ведет свое начало «от Самого Иисуса Христа и от сошествия на Апостолов Святого Духа и с тех пор непрерывно продолжается чрез преемственное рукоположение в таинстве священства». Последнее же определяется как такое, в котором «Дух Святый правильно избранного чрез рукоположение святительское поставляет совершать таинства и пасти стадо Христово». Об епископе же прибавлено, что он «не только совершает таинства, но имеет власть и другим чрез рукоположение преподавать благодатный дар совершать оныя».

Изложенное учение православной Церкви позволяет ответить на поставленный нами вопрос о том, по какому праву существует церковная иерархия. Ответ, без сомнения, должен быть такой, что иерархия существует в Церкви по праву Божественному, или более частно, что она является по своему происхождению Богоучрежденной и неизменно пребывающей в Церкви, как Божественное достояние (клир), получающее свое достоинство в преемственном святительском поставлении.

1) Стр. 72—73, изд. 1900 г.

 

 

94

IV.

Библейско-церковное учение, раскрытое нами в предшествующей главе, неопровержимо свидетельствует, что и в Церкви Христовой мы встречаемся с особым служением, существующим по Божественному праву в среде всесвященнического общества христиан. Теперь нам предстоит задача, для уяснения сущности христианского священства, определить то положение, какое занимают в Церкви эти ее служители, избранные в начале и поставляемые во все времена Самим Господом на свое служение.

 

А.

Краткое рассмотрение жреческих установлений в дохристианский период истории позволило нам сделать тот вывод относительно дохристианского священства, что существенным признаком его в отношении к остальным членам общества является исключительное право посредства священников между Богом и верующими, благодаря чему жрецам необходимо усвоялось иерархическое значение в религиозной жизни общества. Естественно теперь нам спросить, в каком же отношении к верующим находятся епископы, пресвитеры и диаконы, то есть те служители Церкви, которые, согласно раньше выясненному, существуют в ней по Божественному праву и имеют свое особое, отличное от общехристианского, служение в Церкви? Частнее вопрос может быть формулирован так: можем ли мы этим священнослужителям усвоять иерархическое достоинство, видеть в них посредников между Богом и остальными верующими, то есть священников в особом исключительном смысле этого слова? И первое, на чем нам должно остановиться для уяснения

 

 

95

поставленного вопроса, это—на учении о жертве в христианской Церкви.

На основании своего обзора дохристианских жреческих учреждений мы утверждали связь между жертвой и священником, притом связь столь тесную, что самое понятие «священник» немыслимо вне представления о нем, как жертвоприносителе. Еще в несравненно более неразрывном единстве связь эта выступает в служении Христа Спасителя, Который Сам есть и Жертва и Архиерей. Наконец, неразрывность этой связи наблюдается и в жизни самой христианской Церкви: где нет места учению о жертвенном характере Евхаристии, там отрицается и священство, как Богоучрежденное посредство между Богом и верующими. Итак, первый существенно важный в данном случае для нас вопрос, это вопрос о том, есть ли жертва в новозаветной Церкви и если есть, то кто является ее приносителем?1).

Положительный ответ на вопрос о существовании истинной жертвы в христианской Церкви мы находим в символических книгах вселенской Церкви. Так, в «Православном Исповедании» мы читаем, что «тайна сия (Евхаристия) приносится жертва о всех православных христианах, живых же и усопших, о надежде восстания жизни вечные. Сия жертва (θυσίαsacrificium) не имеет конца до «»конечного суда»2). В «Послании Восточных патриархов» утверждается та-же мысль. «Веруем—говорится в 17 члене Послания,—что сия (Евхаристия) есть истинная умилостивительная жертва, приносимая за всех благочестиво живущих и умерших и, как сказано в молитвах таинства -сего, преданных Церкви Апостолами, по повелению Господа, за спасение всех». И настоящая

1) Мы предполагаем ответить на настоящий вопрос только кратко, в общих чертах, согласно основной цели нашего исследования.

2) Ответ на 107 вопрос.

 

 

96

вера православной Церкви была всегда верою Церкви вселенской и основание свое имеет в самом факте установления Евхаристии Христом Спасителем. Спаситель совершает со своими учениками ветхозаветную 1) пасху, а после нее пасху новозаветную, прообразуемую первою2). Совершение этой новозаветной пасхи и было временем учреждения и началом таинства Евхаристии, в котором верующие причащаются истинного Тела и Крови Агнца, закланного от сложения мира3). И подобно тому как ветхозаветная пасха имела жертвенное значение4), так точно и прообразованная ею вечеря Христова. Истинное жертвенное значение последней со всею несомненностью вытекает из самых слов установления: «сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое» 5); «сия есть кровь Моя нового завета, яже за многие изливаемая во оставление грехов» 6). И это Тело Христово и Кровь Его, заменившие тело и кровь пасхального агнца, должны были непрерывно приноситься в Церкви Христовой «дондеже—по слову

1) «Не эту—нашу; а пока иудейскую» говорит св. Иоанн Златоуст, отвечая на вопрос о том, какую пасху приготовили Апостолы; «ту именно приготовили Апостолы, а эту нашу Он Сам приготовил, и не только Сам приготовил, но и Сам же Он стал пасхой». 1 беседа «о предательстве Иуды», т. 2, ч. 1, стр. 414, 415 русского перевода, изд. 1896 года.

2) «Для чего Христос совершил сие таинство во время Пасхи?— спрашивает св. Иоанн Златоуст:—для того, чтобы мы из всего познавали, что Он есть Законодатель ветхого завета, и что написанное в ветхом завете служит прообразованием новозаветных событий. Посему-то Христос Спаситель вместе с образом полагает и самую истину». «Бесед. на Ев. Мф.», бес. 82, т. 7, ч. 2, стр. 820, изд. 1901 г.

3) 1 Петр. I, 19—20.

4) Исх. XII, 27.

5) 1 Корф. XI, 24, ср. Мф. XXVI, 26; Мрк. XIV, 22; Лук. XXII, 19.

6) Мф. XXVI, 28; Марк. XIV, 24; Лук. XXII, 20; I Корф. XI, 25.

 

 

97

св. Апостола Павла—Христос приидет»1), как и Сам Господь заповедует: «сие творите в Мое воспоминание» 2).

Мысль о жертвенном значении Евхаристии раскрывается и в апостольских писаниях, именно в послании Апостола Павла. Св. Апостол указывает сначала общее значение всякой жертвы—вводить в общение приносящего жертву с тем, кому жертва приносится. Иудеи чрез вкушение жертвы становились участниками истинного жертвенника, а с этим вместе и Божественного благоволения; язычники же чрез жертвенную трапезу вступали в общение с бесами. Соответственно этому христиане чрез чашу благословения приобщаются Крови Христовой, а чрез хлеб ломимый становятся причастниками Тела Христова3), той Крови и того Тела, которые были принесены Христом Спасителем на Голгофе за грехи всего мира. Последняя мысль о существенном единстве крестной жертвы и трапезы Евхаристии—с несомненностью вытекает из дальнейшего учения св. Апостола, где утверждается приобщение в Евхаристии истинных Тела и Крови Христовых, чрез что «возвещается» смерть Господа4). Косвенное указание на существование жертвы и в христианстве можно находить также в послании к Евреям, где св. Апостол говорит, что мы, христиане, «имеем жертвенник (θυσιαστήριον), от которого не имеют права питаться служащие скинии» 5).

Таким образом, учение о жертвенном характере Евхаристии утверждается на незыблемом основании—слове Самого Христа Спасителя и вере апостольской Церкви. Естественно после этого, что указанное учение было и всегдашнею верою Церкви вселенской, и у многих отцов

1) 1 Κοр. XI, 26.

2) Лук. XXII, 19; 1 Κοр. XI, 24—25.

3) 1 Κοр. X, 16—21.

4) 1 Κοр. XI, 26—29.

5) Евр. XIII, 10.

 

 

98

Церкви, равно как в соборных постановлениях, мы встречаем ясные и выразительные места, относящиеся к учению о жертвенном значении Евхаристии. Из них мы укажем только наиболее определенные и решительные.

Впервые вполне ясно выражено учение по интересующему нас вопросу, если не придавать решающего значения намекам, содержащимся в посланиях мужей апостольских1), в творениях Иустина Мученика—в его «Разговоре с Трифоном иудеем». Св. Иустин, говоря об отмене ветхозаветных жертв и доказывая это пророчеством пророка Малахии (I, 10—12), в этом же пророчестве находит предсказание о новой и совершеннейшей жертве. «О жертвах,—говорит св. Иустин,—которые мы— язычники приносим на всяком месте, то есть о хлебе Евхаристии и также о чаше Евхаристии еще тогда Он (Господь) предсказывает, присоединяя, что Его имя мы прославляем, а вы (иудеи) оскверняете»2). И утверждая эту же мысль о замене ветхозаветных жертв новозаветною, св. Иустин в другом месте говорит: «Бог наперед засвидетельствовал, что Ему приятны все жертвы во имя Его, которые повелел совершать Иисус Христос, то есть которые на всяком месте земли приносятся христианами в Евхаристии хлеба и чаши» 3). Евхаристия—жертва

1) Именно, у св. Игнатия Богоносца мы находим такое выражение: «старайтесь иметь одну Евхаристию, ибо одна плоть Господа нашего Иисуса Христа и одна чаша в единении Крови его (μία γὰρ σὰρξ τοῦ Κυρίου ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ καὶ ἕν ποτὴριον εἰς ἔνωσιν τοῦ αϊματος αὐτοῦ), один жертвенник (ἕν θυσιαστήριον), как и один епископ с пресвитерством и диаконами». Послание к Филадельфийцам, гл. 4 русского перевода, стр. 412, изд. 1862 года.

2) ΙΙερὶ δὲ τῶν ἐν πάντι τόπῳ ὐφ ἡμῶν τῶν εθνών προσφερομένων αὐτῷ θυσιὼν, τουτέστι τοῦ άρτου τῆς Εὐχαριστίας καὶ τοῦ ποτηρίου ὁμοίως τῆς Εὐχαριστίας προλέγει τότε Ρ. С. С. s. gr. t. VI p. 564. Русский перевод прот. Преображенского, гл. 41, стр. 197, изд. 1892 года.

3) Там же, гл. 116 стр. 319.

 

 

99

благодарственная1), и истинная, так как в Евхаристии, по несомненному верованию св. Иустина,—истинное Тело и истинная Кровь Христа Спасителя2).

Подобное же наименование Евхаристии жертвою, и при том по сравнению с жертвами ветхозаветными, находим мы и у св. Иринея Лионского. Указывая на установление Евхаристии Христом Спасителем, чем он научил Апостолов новому приношению Нового Завета, св. отец говорит словами пророка Малахии3) об отмене прежних жертв и о том, что «прежний народ иудейский перестанет делать приношения Богу, но на всяком месте будет приноситься Ему жертва и при том чистая»4); «такое чистое приношение одна только Церковь приносит Создателю»5). Еще с большею ясностью говорит св. Ириней о жертвенном характере Евхаристии и об ее умилостивительном значении в другом месте, также по сравнению с приношениями Ветхого завета. «Приношение Евхаристии есть не плотское, но духовное, и по всему чистое. Ибо мы приносим Богу хлеб и чашу благословения, благодаря Его за то, что Он повелел земле произрастить эти плоды в нашу пищу; и затем, совершив приношение, призываем Святого Духа, чтобы Он показал эту жертву (ὅπως ἀποφἡυη τὴν θυσίαν)—хлеб телом Христовым и чашу Кровию Христовою, дабы принявшие сии вместообразы получили прощение грехов и жизнь вечную» 6).

Св. Ипполит говорит о ежедневном жертвоприношении в Христианской Церкви. По его слову, «Премудрость

1) Первая «Апология», гл. 65 и 67, стр. 97—99 и др.

2) Напр., там же, гл. 66, стр. 98.

3) Мал. I, 10—11.

4) Творения св. Иринея в перев. прот. Преображенского. «Против ересей», кн. 4, гл. 17, § 5, стр. 361, изд. 1900 г.

5) Там же, гл. 18, § 4, стр. 365.

6) «Отрывки», 35 фрагмент, стр. 543 рус. перев.

 

 

100

приготовила честное и непорочное Тело Свое и Кровь, которые на таинственной и Божественной трапезе ежедневно приносятся в жертву» (ἐπιτελοῦνται θυόμενα)1).

Неоднократно в творениях св. Киприана Карфагенского Евхаристия именуется жертвою. Особенно замечательно в этом отношении письмо св. отца к Цецилию. Здесь, в установлении жертвы Евхаристии Христом на Тайной Вечери, усматривается начало и неизменный образец постоянного жертвоприношения Церкви. Частнее, здесь св. Киприан требует от священника приносить жертву Евхаристии по установленному Самим Господом чину, именно приносить в чаше Господней не воду, а вино: «Чаша, которую Господь приносил, была растворена, и то, что назвал Он Своею Кровию, было вино. Отсюда очевидно и то, что Кровь Христова не приносится в чаше, когда не достает в ней вина, и что жертвоприношение Господне (sacrificium dominicum) не получает законного освящения, когда наше жертвоприношение и жертва не соответствуют страданию Господню... Если Господь и Бог наш Иисус Христос есть Сам верховный священник Бога Отца; если Он первый принес Самого Себя в жертву Отцу и заповедал сие творить в Его воспоминание; то очевидно, что только тот священник есть истинный преемник Христов в служении, который подражает в священнодействии Христу; и только тогда он приносит полную и совершенную жертву Богу Отцу в Церкви, когда приносит ее так, как приносил Сам Христос «2).

1) Migne, ser. gr. t. X, p. 628.

2) Si Iesus Christus Dominus et Deus noster ipse est summus sacerdos Dei Patris, et sacrificium Patri se ipsum primus obtulit, et hoc fieri in sui commemorationem praecepit, utique ille sacerdos vice Christi vere fungitur qui id quod Christus fecit imitatur, et sacrificium verum et plenum tunc offert in Ecclesia Deo Patri, si sic incipiat offene secundum quod ipsum Christum vldeat obtulisse, t. 4 p. 385—386. Творения в русском переводе т. 1 «письмо 63 к Цецилию», стр. 343, 347—348. изд. 1879 года.

 

 

101

И у знаменитых писателей церковных—Климента Александрийского и Оригена мы также находим ясно высказанный ими взгляд на Евхаристию, как на жертву. Климент Александрийский, предлагая объяснение слов Апостола о питании молоком и твердою пищей, говорит, что под последнею разумеется «созерцательное умозрение, которое есть самая плоть и кровь Слова, то есть восприятие Божественной силы и сущности. Вкусите, говорит, и видите, что Христос есть Господь. Ибо так (ούτως) Он предает Самого Себя принимающим такую твердую пищу. Поистине, редкая жертва, Сын Божий, за нас освящаемый»! 1).

Ориген, несколько заблуждавшийся во взгляде на Евхаристию, именно не допуская преложения хлеба и вина в истинные Тело и Кровь Христовы, в утверждении жертвенного характера Евхаристии держится в общем православного взгляда, и во многих местах своих сочинений говорит об Евхаристии, как жертве, отличной от ветхозаветных и неизмеримо превосходящей их2); равным образом неоднократно утверждается им мысль о неразрывном единстве трапезы Евхаристии и Голгофской жертвы 3).

Таким образом, уже в три первые века христианства мы встречаем в свято-отеческих писаниях ясно выраженное учение об Евхаристии, как жертве Нового Завета. В последующие века это учение также неоднократно высказывается учителями Церкви восточной и западной, равно как и голосом вселенских соборов. Вот некоторое подтверждение этому.—Св. Кирилл Иерусалим-

1) ἁπορον ὡς ἀληθῶς θῦμα, ὑιὸς θεοῦ ὐπὲρ ἡμῶν ἀγιαζόμενος. Stromat. lib. V cap. X в переводе проф. Катанского в его сочинении «о семи церковных таинствах» стр. 151—152.

2) Напр. In les. Nav. homil. II, n. 1; De orat. c. 28.

3) Haпp. In Lev. hom. IX. n. 5 и др.

 

 

102

ский в своем пятом тайноводственном слове, в речи о каноне Евхаристии говорит о последней, как о жертве умилостивительной. «Освятив себя духовными песнями— говорит св. отец,—умоляем человеколюбца Бога ниспослать Святого Духа на предлежащие дары... потом, по совершении духовной жертвы бескровного служения, над умилостивительною сею жертвою умоляем Бога... о всех, требующих помощи, молим все мы и приносим жертву сию..., веруя, что великая польза будет душам, о которых приносится моление, когда предлагается святая и страшная жертва» 1).

Великие Каппадокийцы согласно именуют Евхаристию жертвою. Св. Василий Великий говорит о том, что «когда иерей однажды совершил и преподал жертву», то принявший ее, причащаясь ежедневно от принятого, справедливо должен веровать, что принимает и причащается от самого преподавшаго2).

Св. Григорий Богослов неоднократно называет священников приносителями бескровной жертвы3) и говорит об Евхаристии, как о бескровной жертве, «чрез которую мы делаемся участниками в страданиях и Божестве Христа»4).

Св. Григорий Нисский с особою выразительностию оттеняет ту мысль, что самая вечеря Господня имела истинно жертвенное значение и была начальным мгновением жертвы, принесенной Христом Спасителем. «Всем Правящий со владычним самовластием не ждет прину-

1) Творения в рус. перев., изд. 1893 г., стр. 297.

2) 89 письмо «к Кесарию», т. 6, стр. 220. Здесь речь о частном случае, когда необходимость (св. отец указывает гонение) заставляет верующего причащаться своею рукою.

3) Напр. «письмо к епископам», т. 6 стр. 67; «письмо к Константинопольским иереям», там же стр. 74 и др.

4) «Слово 4, первое обличит. на царя Юлиана», т. 1 стр. 93—94.

 

 

103

ждения (к страданию) от предательства, не ожидает для того разбойнического нападения Иудеев, ни беззаконного суда Пилатова. Но Своим домостроительством Сам предупреждает их наступление способом священнодействия неизреченным и людьми невиданным, Самого Себя приносит в приношение и жертву за нас, будучи вместе священником и агнцем Божиим, вземлющим грех мира. Когда же это? Когда, предложив ядомое Тело Свое в пищу, ясно показал, что жертвоприношение агнца уже совершилось. Ибо жертвенное Тело не было бы пригодно к ядению, если бы было одушевлено. Итак, когда Господь предал ученикам Тело для ядения и Кровь для пития, то свободною властию Домостроителя таинства—Тело Его неизреченно и невидимо уже было принесено в жертву»1).

В творениях св. Иоанна Златоуста мы не только находим множество указаний на жертвенное значение Евхаристии, но учение о последней, как жертве, раскрывается им с такою ясностью и обстоятельностью, что, строго говоря, к его учению по этому вопросу и прибавить нечего.

Касаясь вопроса о достойном приобщении тайн Христовых, он говорит; «пусть никто не имеет внутри себя злых помыслов, но очистит ум; мы приступаем к чистой жертве,—сделаем же душу свою святою, чтобы получить пользу от этой трапезы, потому что ты приступаешь к страшной и святой жертве... предлежит закланный Христос»2). И в «третьем слове о священстве» святый отец такими словами изображает величие евхаристической жертвы: «когда ты видишь Господа закланного и предложенного; священника, предстоящего этой жертве

1) Творения в русском переводе «Слово на Св. Пасху», т 8 стр. 38—39.

2) Творения в русском переводе, «слово о предательстве Иуды», т. 2, ч. 1 стр. 417, изд. С.-П.-Б. Академии 1896 года.

 

 

104

и молящегося и всех окропляемых этою драгоценною кровию; то думаешь ли, что ты... стоишь на земле, а не переносишься тотчас на небеса?... Сидящий горе с Отцем в этот час объемлется руками всех и дает Себя осязать и воспринимать желающим»1).В беседах на послание к Евреям св. Иоанн Златоуст, говоря об Евхаристии, по сравнению ее с жертвами ветхозаветными, раскрывает истинно православное глубочайшее учение о неразрывности единой жертвы Господней и трапезы Евхаристии. Начинает св. отец свою речь указанием недостаточности жертв ветхозаветных. «Так как первая жертва—говорит он—не оказывала силы, то приносилась вторая; а так как и эта не производила никакого действия, то приносилась третья и, таким образом, это служило обличением грехов; а непрестанное приношение— обличением немощи. А в деле Христовом напротив: Он принес Себя однажды, и этого довольно навсегда. А мы разве не приносим жертву каждый день? Приносим, но мы совершаем воспоминание о смерти Христовой; это— жертва; и эта жертва одна, а не много их... Мы постоянно приносим одного и того же Агнца, а не одного сегодня, другого завтра, но всегда одного и того же. Таким образом, эта жертва одна... Он (Христос) есть наш Первосвященник, принесший жертву, освящающую нас; ее приносим и мы теперь, тогда принесенную, но никогда не оскудевающую» 2).

Св. Иоанном Златоустом учение об Евхаристии, как истинной жертве, раскрыто с такою полнотой и ясностью, что писания всех позднейших восточных отцов вместе с заключительным словом св. Иоанна Дамаскина3) не прибавляют к нему ничего существенно нового.

1) Творения в русском переводе, т. 1, ч. 2 стр. 417, изд. 1895 года.

2) «Беседы на послание к Евреям», рус. перев. изд. 1839 года, стр. 285 -287

3) «Точное изложение православной веры», рус. перев. Бронзова, стр. 222—224, изд. 1894 года.

 

 

105

Учители западной церкви четвертого и пятого веков также обращали внимание на интересующую нас сторону в учении об Евхаристии. Так, св. Амвросий Медиоланский, говоря о необходимости духовной чистоты, требуемой от совершителя таинств, останавливает особенное внимание на совершении Евхаристии. «Если и простому народу, то есть мирянам—пишет св. Амвросий—без омовения одежд воспрещалось прежде (в ветхом завете) приступать к жертве своей, бывшей только прообразом высочайшей жертвы прообразуемой; то нам ли ныне, пастырям стада Христова, с нечистым сердцем и нечистым телом являться пред жертвенником Самого Господа, недостойно совершать на нем высочайшее таинство истинной жертвы, принесенной Иисусом Христом за грехи всего мира? воздевать руки пред престолом Божиим и молиться за души, врученные нашему смотрению, не очистив и не отрезвив себя всецело»?1).

Блаженный Иероним в праве священника приносить жертву и служить у алтаря видит самое характерное в служении и новозаветного священника2). А Блаженный Августин в таинстве Евхаристии видит величайшее священнодействие Церкви, в котором она приносит саму себя, как тело Христово, в жертву. «Христос Иисус—пишет св. отец, хотя в образе Бога и принимает жертву вместе с Отцем, с Которым Он Бог единый, однако в образе раба предпочел скорее быть Сам жертвой, чем принимать ее... Таким образом, Он и священник, приносящий жертву, и в тоже время Сам—приносимая жертва; повседневным таинством этого Он повелел быть жертвоприношению Церкви,

1) «О должностях пресвитеров церковных», рус. перев. стр. 50, Киев 1875 г.

2) Напр. «Разговор против Люцифериан», творения в рус. перев., т. 4 стр. 62, 64.

 

 

106

которая, будучи телом этой Главы, считает приносимого чрез Него саму себя» 1).

Приведенных нами мест из святоотеческой письменности 2) достаточно, думаем мы, для того, чтобы убедиться в полном согласии верования Церкви всех времен в жертвенное значение Евхаристии. Можно еще указать на 28 правило Трулльского собора, где от лица вселенской Церкви говорится об алтаре христианском и бескровной жертве, на нем приносимой3).

На основании предложенного нами обзора учения вселенской Церкви мы можем установить следующие положения. В Христовой Церкви есть истинная и совершеннейшая жертва— Евхаристия. Эта жертва как ныне совершается, так и будет совершаться в Церкви до пришествия Христова («дондеже Христос приидет»). Хотя жертва Евхаристии совершается постоянно и повсеместно, но по существу это не различные жертвы, а жертва единая, в силу отношения отдельных евхаристических приношений к Жертве Голгофской. В Евхаристии также Сам Христос—вечный первосвященник приносит в жертву Свою плоть и кровь, впрочем, не в смысле повторения Своего первосвященнического служения на Голгофе, но в

1) «О граде Божием», кн. 10 гл. 20, творен. в рус. перев. т. 4 стр. 141.

2) Еще много есть и не указанных нами в учении поименованных свв. отцов и других, как, например, Афанасия Великого, Кирилла Александрийского, Феодорита Карского и др.

3) Правило читается так: «понеже уведели мы, что в различных церквах.... виноград ко алтарю (τῷ θυσιαστηρίῳ) приносится, и священнослужители, соединяя оный с бескровною жертвою приношения (τῇ ἀναιμάτῳ τῆς προσφορᾶς θυσία συνάπτοντας), сим образом обоя купно разделяют народу; того ради необходимым признаем, да никто из священнослужителей впредь сего не творит». Подобное наименование Евхаристии «бескровною жертвою» читаем мы и в 32 правиле этого же собора.

 

 

107

силу этой жертвы, раз навсегда принесенной. Именно действием Духа Святаго1) совершается преложение хлеба и вина в честное Тело и честную Кровь Христову и Евхаристическая жертва чрез это действие Святого Духа приобщается к единой вечной жертве Христовой и становится едино с нею. В силу этого единства, как Христос предал Себя за оставление грехов всех верующих в Него, так и ныне всякий верующий причащается Тела и Крови Христовых «во оставление грехов и жизнь вечную»; то есть Евхаристии присуще το-же значение умилостивительной жертвы, какое имела и Жертва Голгофская. Наконец, по всегдашнему верованию Церкви, Евхаристия есть жертва «бескровная» и в этом ее отличие от жертвы крестной. Различие это обусловливается тем, что Христос, воскресши из мертвых, «не умирает» более, но является победителем смерти2). Поэтому жертва Евхаристии хотя имеет свой неиссякаемый источник в крестной жертве, но истекает из ее светлой стороны, именно из того ее мгновения, когда Христос Спаситель является миру, как победитель греха и смерти, будучи прославлен и по человечеству тою славою, какую имел у Отца прежде всех веков.

Какое значение, спросим теперь, имеет для раскрытия учения о сущности священства изложенное нами церковное учение о существовании в Церкви Христовой истинной Евхаристической жертвы?

Для ответа на этот вопрос мы обратимся к тому, что уже раскрыто нами в речи о дохристианском священстве. Рассматривая культы различных народов; раскрывая довольно подробно ветхозаветное библейское учение

1) Совершительные слова: «приложив Духом Твоим Святым»,—слова, сохраненные и в древних чинах литургий и у многих отцов Церкви.

2) Рим. VI, 9.

 

 

108

о сущности священнослужения в среде истинно верующих, мы видели, что самое общее и существенное в понятии дохристианского священства составляет идея необходимости посредства между Богом и верующими. Отсюда сущность дохристианского священнослужения мы определили, как посредничество жрецов между Богом и людьми. При чем мы видели, что посредническое значение священников выступало главным образом в их исключительном праве приносить жертвы. To-же мы должны утверждать и относительно служителей Христовой Церкви.

В христианстве есть так же, как и во всякой религии, место жертве, и значение жертвы христианской, конечно, то же самое, хотя здесь это значение выступает, с характером истинности, по сравнению с языческими жертвоприношениями, и с характером высшего совершенства, по сравнению с жертвами Ветхого Завета у Иудеев. «Древними праотцами совершались жертвоприношения животных—говорит блаженный Августин,— о чем народ Божий теперь только читает, но чего уже не делает. Это нужно понимать так, что подобные жертвоприношения были знаком того, в чем выражается наше желание быть в общении с Богом и помогать ближнему в достижении той же цели» 1). В таких словах блаженный Августин выражает идею всякого жертвоприношения—служить видимым знаком и средством нашего Богообщения. Это вполне согласно и с отмеченными уже нами словами св. Апостола Павла в послании к Коринфянам, где он говорит, что чрез вкушение жертвенного Иудеи делались участниками истинного жертвенника Божия, а язычники чрез жертвоприношения идолам находились в общении с бесами2).

1) Творения в русском переводе, т. 4 стр. 110 — 111. «О граде Божием», кн. 10 гл. V.

2) 1 Корф. X, 18—20.

 

 

109

Обращаясь к жертве Евхаристии, мы видим, что и она, как жертва Нового Завета, является средством нашего общения со Христом1), при том общения теснейшего, даже превышающего наше разумение. В таинстве Евхаристии верующий удостаивается воспринять истинные Тело и Кровь Христовы, а в них и самого Бога, в силу неразрывного единения Божеского и человеческого существа в лице Иисуса Христа. Отсюда понятно, что Евхаристия есть самое высшее явление во всей религиозной жизни христиан. В Евхаристии, именно, верующим усвояется все, что Христос совершил ради нашего спасения. Здесь и прощение грехов наших, и нерушимый залог нашей вечной жизни; здесь основа нашего братского единения со всею Церковью (1 Коринф. V, 17) и с невидимым Главою ея—Христом Спасителем. «Не довольно было для Христа того, что Он сделался человеком—говорит св. Иоанн Златоуст,-— но Он еще сообщает Себя Самого нам, и не только верою, но и самим делом соделывает нас Своим Телом... Он питает нас собственною кровию и чрез сие соединяет нас с Собою»2). «Чем делаются причащающиеся? — спрашивает св. отец в другом месте, и отвечает: телом Христовым, не многими телами, а одним телом... так мы соединяемся друг с другом и со Христом. Ибо мы питаемся не один одним, другой другим, но все одним и тем же телом»3). Подобную же мысль еще в более полном развитии высказывает св. Иоанн Дамаскин. Он говорит, что Евхаристия называется общением (κοινωνία) вследствие того, что чрез него (таинство Евхаристии) мы вступаем в общение со Христом и при-

1) 1 Корф. X, 16.

2) «Опыт православного Догматического богословия» преосв. Сильвестра, т. 4 стр. 459.

3) «Беседы на послание 1 Корф.,» ч. II стр. 30, изд. 1858 года.

 

 

110

нимаем участие в Его как плоти, так и Божестве... все делаемся единым Телом Христовым и единою Кровию и членами друг другу» 1).

Таким образом, в Евхаристии мы, христиане, находим высочайшее проявление нашего общения и единения с Богом, и, следовательно, в Евхаристии для всей Церкви заключается осуществление истинных целей религии.

Обращаемся теперь к тем результатам, какие может иметь для уяснения сущности новозаветного священства изложенное учение об Евхаристии, как жертве и высочайшем средстве нашего общения со Христом. Мы видели и уже отметили то общее в религиях всего мира явление, что служение священника и жертва находятся в неразрывной связи, и в большинстве религий священники являются единственными жертвоприносителями. Что же видим мы в христианской Церкви в отношении жертвы Евхаристии? И здесь· мы встречаем учение, не подлежащее ни малейшему сомнению, что новозаветную жертву могут совершать только особые лица—священники (епископы и пресвитеры). Начиная с «Апостольских Правил» во всех определениях вселенской Церкви, касавшихся совершения Евхаристии, мы находим ясно выраженное учение о том, что единственными законными ее совершителями являются епископы и пресвитеры2).

1) «Точное изложение православной веры», перев. Бронзова, стр. 225, изд. 1894 года.

2) Например, 3 Апост. правило говорит вообще о праве епископов и пресвитеров приносить жертвы к алтарю; 18 правило и вселенского Никейского собора говорит о диаконах, что они не имеют права ни приносить Тело Христово, ни преподавать его пресвитерам; 58 правило Трулльского собора запрещает всем мирянам даже преподавать себе свв. тайны; 1 правило Анкирского собора говорит о праве пресвитеров «совершать приношения», подобно этому и 4 правило Гангрского собора·, 58 правило Лаодикийского собора запрещает епископам и пресвитерам «совершать приношения» в домах.

 

 

111

Подобную же мысль мы находим и у святых отцов Церкви, начиная от мужей апостольских 1). Наконец, это же учение содержится православною Церковью и ясно выражено в ее символических книгах. «Православное Исповедание» так отвечает на вопрос,—«что подобает хранити в тайне Евхаристии»: «первое, что сию тайну никто ин может сотворити, к яковой либо потребе прилунится, токмо иерей законный» (ἱερεὺς νόμιος2). Подобно этому и в «Послании Восточных патриархов» говорится: «еще веруем, что сие таинство (св. Евхаристии) не всяким совершается, а одним только благочестивым иереем, получившим священство от благочестивого и законного епископа»3).

Теперь мы можем сделать, как несомненный, тот вывод, что епископам и пресвитерам в Церкви Христовой принадлежит особое право посредства между Богом и верующими, то право, которое делает их в собственном смысле священниками Церкви. В самом деле, если Евхаристия, эта истинная и совершенная жертва, является средством нашего существенного общения с Богом, а совершителем ее может быть только пресви-

1) Вот некоторые указания подобного рода в писаниях свв. отцов. «Первое послание к Коринфянам» св. Климента Римского. «Послание к Кор.», гл. XLIV, стр. 145; св. Игнатий Богоносец, «послание к Смирнянам», гл. VIII, стр. 421; св. Иустин Мученик, «1 Апология,» гл. 65, стр. 97, св. Киприан Карфагенский, «63 письмо к Цецилию о чаше Господней,» ч. 1, стр. 398 и др.; св. Ефрем Сирин, «Слово о священстве,» творения в русском переводе, изд. 1882 года, т. 2, стр. 602—603; св. Василий Великий, «40 письмо к хорепископам», т. VI, стр. 146; «89 письмо к Кесарию», стр. 220 и др.; св. Григорий Богослов, «3 слово о священстве», т. 1, стр. 49; «к епископам», т. VI, стр. 67, 74 и др.; св. Григорий Нисский, Слово в день светов», т. VIII, стр. 6 и др.; св. Епифаний Кипрский, «Против Коллиридиан», т. 3, стр. 281 рус. перев. и мн. др.

2) Вопрос и ответ 107.

3) Член 17.

 

 

112

тер или епископ; то ясно, что последним принадлежит действительное право посредства между Богом и верующими: верующие только тогда вступают в теснейшее единение с Богом, когда существуют у них законные совершители таинства Евхаристии.

Мы останавливались пока на одном средстве нашего Богообщения—Евхаристии. Сделали мы это в виду того, что в исключительном праве священника совершать Евхаристию с наибольшею ясностью выступает посреднический, чисто священнический характер служения христианских пастырей; так поступали большею частью и свв. отцы, отмечая, как это увидим ниже, посредническое значение христианского священнослужения. Но само собою разумеется, что и вообще все служение священника запечатлено особым характером, позволяющим нам усвоять ему истинное иерархическое достоинство и значение посредника между Богом и верующими. И в Священном Писании Нового Завета и в святоотеческой письменности мы находим непоколебимые данные для того, чтобы утверждать именно такое иерархическое достоинство христианских священников и видеть в них посредников между Богом и верующими, обладающих особыми полномочиями в Церкви и являющихся, благодаря этому, теми орудиями, чрез которые верующим сообщаются благодатные дары Святого Духа.

Если мы прежде всего остановимся мыслью на первых днях жизни Церкви, то должны будем отметить факт особого выделения из среды верующих—свв. Апостолов и сообщение им Самим Господом чрезвычайных священно-служительских полномочий. Предполагая доказать на основании свидетельств новозаветных писаний такое выделение Апостолов, мы далеки от мысли понимать его в крайнем смысле, как исключение Апостолов из Церкви, поставление их вне ее. Напротив, ниже мы будем иметь случай раскрыть и обосновать ту мысль, что

 

 

113

как свв. Апостолы, так и последующие иерархи Церкви всегда выше всего ценили и с силою утверждали внутреннее единство Церкви и в себе самих видели не владык ее в мирском смысле, но первых ее служителей. Однако, с другой стороны, несомненно и то, что Апостолы были выделены Господом из среды всех верующих и при тем выделены в собственном смысле этого слова, а не так, как выделялись, например, некоторые из среды самих Апостолов, как выделился Лазарь с его семейством и т. д. Именно Апостолам поручено было особое дело, даны особые заповеди и соответственно этому особые дарования и полномочия, не составляющие удела всех остальных последователей Христа.—Первое, с чем встречаемся мы в евангельских повествованиях и что уже отмечено нами,—это факт избрания Апостолов1). И это избрание свидетельствуется не единичным только актом, но все Евангельские повествования представляют несомненное доказательство особого выделения двенадцати Апостолов и приближения ко Христу. Христос Спаситель, заповедавший Апостолам быть продолжателями Его проповеди, преимущественно научал Апостолов, изъясняя им то, что говорил прикровенно народу2), и открывая им наедине многое, «яже о Царствии Божии»3), недоступное другим4). Помимо научения, Апостолы вообще были исключительно близки к Господу. Только они удостоились вкусить с Господом последнюю ветхозаветную пасху, быть свидетелями установления таинства Евхаристии и первыми причастниками его5). К ним же, естественно, ближайшим

1) Мрк. III, 13—14; VI, 7; Лк. VI, 13; Иоан. XV, 16.

2) Мф. XIII, 36—37; 51; XV, 15; Мрк. VII, 18; и др.

3) Деян. I, 3.

4) Mф. XX, 17; XXIV, 3; Лук. XVIII, 3; Иоан. гл. 17 и др.

5) Мф. XVI, 20; Мрк. XIV, 17, Лук. XXII, 14.

 

 

114

образом относилась заповедь творить в Его воспоминание приношение хлеба и вина 1). Наконец, по воскресении, по свидетельству Апостола Петра, Христос являлся «не всему народу, но свидетелям, предизбранным от Бога, нам, которые с Ним ели и пили, по воскресении Его из мертвых, И Он повелел нам проповедывать людям и свидетельствовать, что Он есть определенный от Бога судия живых и мертвых» 2). В силу такого несомненного выделения избранных Апостолов из среды всех верующих, те особые полномочия и дарования3), которые были им дарованы Христом Спасителем, составляли их исключительное достояние и не были уделом всех верующих. Это, кроме евангельских повествований, открывается и из самой жизни первенствующей Церкви, как она изображается в книге Деяний Апостольских, и из сознания самих Апостолов, засвидетельствованного ими в своих посланиях.

История первенствующей Церкви открывается фактом, свидетельствующим со всею очевидностью об особом посланничестве Апостолов, представителями которого они сознавали только себя, именно одиннадцать, а двенадцатого признали необходимым избрать на место одного из их среды отпадшего4). Эти двенадцать Апостолов явля-

1) Лук. XXII, 19, 25—26.

2) Деян. X, 41 42.

3) Напр., обязанности Апостолов: священнодействовать (Мф. XXVIII, 19), учить (Марк. XVI, 15; Mф. ХХVII, 19—20; XI-40; Деян. 1, 8 и др.) все языки, вязать и решить (Мф. XVIII, 18, Иоан. XX, 21—23 и др.) грехи членов Церкви. Об этих обязанностях и полномочиях апостольского служения подробнее речь у нас ниже, когда мы будем касаться вопроса об отношении священнослужения Церкви к Первосвященству ее Основателя. Здесь же мы только указываем несомненный факт возложения на свв. Апостолов исключительных обязанностей и дарования им особых полномочий.

4) Деян. гл. 1.

 

 

115

ются руководителями религиозной и нравственной жизни верующих. Верующие «к их ногам» полагали цену своего проданного имущества 1). Апостолы разрешают спор у Евреев с Эллинами рукоположением диаконов 2). Чрез их же рукоположение подается верующим Дух Святый3). Апостолы выделяются из среды всей Церкви на первом Церковном Соборе4). Наконец, в посланиях св. Апостола Павла мы встречаем ясно раскрытое учение об апостольском служении: об его происхождении, цели, обязанностях и полномочиях, характере этого служения и так далее. По учению Апостола Павла, не все— Апостолы в Церкви, но только те, которых Бог поставил 5). Как Апостолам, избранным Самим Христом Спасителем во время Его земной жизни, Он заповедал идти во весь мир с проповедью Евангелия, так точно, и по взгляду Апостола Павла, Апостолы суть лица, назначенные свыше на дело благовестия: «Христос послал меня не крестит, но благовестить» 6), по свидетельству самого Апостола, хотя несомненно он обладал полномочием и крестить7). Благовестие Евангелия— это первая и необходимая обязанность Апостола8), как учителя в вере и истине9). Призванные быть созидателями Церкви Христовой 10), Апостолы являются представителями Божественной власти в отношении верующих: власть эта во имя Господа Иисуса Христа и силою Его11)

1) Деян. IV, 34—35 и др. 2) Деян. VI, 1—6.

3) Деян. VIII, 18—19. 4) Деян. XV, 6, 22, 23.

5) Корф. XII, 28—29. 6) 1 Корф. I, 17.

7) 1 Корф. I, 14 — 16. 8) 1 Корф. IX, 16.

9) 1 Тим. II, 7. 10) Еф. IV, 12.

11) 1 Корф. V. 4.

 

 

116

дана Самим Господом Апостолам Его к созиданию, а не к разрушению1), соответственно цели Апостольского служения—служить созиданию Тела Христова. И соответственно воле Божией2), власть эта и карает грешника, в целях его спасения, силою Самого Христа и во имя Его3); так равно и прощает чрез Апостола «от лица Христова4). Вообще многие послания св. Апостола Павла проникнуты живым сознанием апостольского достоинства их писателя,—достоинства, благодаря которому, Апостол Павел находился более всех в трудах и унижении в среде «внешних»5), терпел безчисленные огорчения и муки от врагов своих, но в Церкви Христа был ее «избранным сосудом» 6), «учителем язычников в вере и истине»7), устроителем Церквей8) и представителем для верующих власти Самого Христа9). Вообще же в Новом Завете служение Апостолов изображается такими чертами, что без явного неуважения к данным, представляемым и повествованиями Евангелия и посланиями Апостолов, нельзя сколько-нибудь серьезно оспаривать исключительность апостольского служения и особое, по дарованным полномочиям и возложенным обязанностям, положение Апостолов среди всех остальных верующих во Христа первенствующей Церкви, но в новозаветном же откровении мы находим, хотя немногочисленные, однако непоколебимые по существу данные и для того утверждения, что Апостолы передали свое служение и свои

1) 2 Корф. X, 8; XIII, 10. 2) Иоан. XX, 22.

3) 1 Корф. V, 4. 4) 2 Корф. IV, 10.

5) 1 Корф. V, 12—13. 6) Деян. IX, 15.

7) 1 Тим. II, 7. 8) 1 Корф. XI, 34.

9) 1 Корф. V, 4; 2 Корф. II, 10.

 

 

117

полномочия особым лицам и не только им передали, но и заповедали поставлять себе преемников и помощников. В апостольском учении и в самых распоряжениях их и действиях, направленных к устроению Церковной жизни, мы видим, что и сами свв. Апостолы не считали свое служение заканчивающимся вместе с их жизнью, но сами поставляли себе помощников, сначала бывших участниками в служении Апостолов, а затем — их преемниками. «Христос поставил—по слову Апостола Павла—одних Апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» 1). Столь необъятная задача Церковного служения не могла быть выполнена личными усилиями Апостолов во время их жизни.—Все это ясно открывается и из писаний самих Апостолов. Первое, что видим мы—это существование одновременно с Апостолами особых служителей Церкви—епископов и пресвитеров, наименования которых нередко являются, как взаимнозаменимые, а также диаконов, как помощников Апостолов. Так, мы видим, что на Иерусалимском соборе особо выделяются из Церкви Апостолы и пресвитеры2). Апостол Павел призывает в Милет Ефесских пресвитеров—епископов, как именно пастырей Церкви3); он же выделяет епископов и диаконов из среды Церкви Филиппийской4). В пастырских посланиях епископство (и пресвитерство), равно и диаконское служение, рассматриваются, как необходимые служения Церкви, и

1) Еф. IV, 11—13.

2) Деян. XV, 22, 26.

3) Деян. XX, 17—28.

4) Фил. I, 1.

 

 

118

даже определенно указываются те нравственные качества, какие требуются от служителей Церкви. Равным образом повсеместное существование пресвитеров предполагает и повеление Апостола Иакова болящим1). В Апокалипсисе же называются «ангелы» поместных Церквей, по общецерковному преданию, их епископы2). Таким образом несомненно, что уже в век Апостольский существовали отличные от свв. Апостолов служители Церкви.

Кроме указанных нами служений епископского, пресвитерского и диаконского, были в век Апостольский и другие служения, но о последних мы не упоминаем, как о служениях чрезвычайных, имевших место только в жизни первенствующей Церкви.

Если мы спросим, имеем ли мы возможность, на основании новозаветных свидетельств, усвоять этим лицам и, частнее, епископам иерархическое достоинство в Церкви, подобное тому, какое имели сами свв. Апостолы; то должны будем отвечать и на этот вопрос утвердительно. Кроме уже раскрытого нами и существенно важного в данном случае положения о существовании в Церкви этих современных Апостолам священнослужителей по Божественному праву, мы имеем твердые данные видеть в них также предстоятелей Церкви, подобных Апостолам. Особенно ясно выступает это в тех местах апостольских писаний, в которых вся Церковь представляется разделенною на пастырей и паству3). Здесь несомненно утверждается мысль о подчинении верующих пастырям и о власти последних, хотя, конечно, в духе христианской свободы. И вообще мы находим ясные данные для того, чтобы утверждать передачу Апостолами, по

1) Иак. V, 14.

2) Ап. II, 1, 8. 12, 18; III, 1, 7, 14.

3) Напр. Деян. XX, 28; Петр. V, 2 и под.

 

 

119

воле Божией, своих полномочий и обязанностей своего служения их сослужителям и преемникам в Церкви. Апостолы поставляли иерархов Церкви 1), этим последним заповедали поставлять других епископов и пресвитеров2); всем вообще епископам усвояли власть и обязанность учить3), священнодействовать4) и пасти стадо Христово5), то есть передали им свои Богоданные иерархическия полномочия.

После кратко изложенного нами новозаветного учения по интересующему нас вопросу, мы остановимся на святоотеческом учении об иерархическом достоинстве христианских священников, когда именно последние представляются единственными совершителями общественного богослужения, учителями веры, вождями Церкви, которым обязаны повиноваться все верующие. Учение это столь ясно и подробно раскрыто святыми отцами, что излагать его во всей полноте представляется затруднительным. Ограничимся поэтому наиболее существенным и выразительным.

С учением по этому вопросу мужей апостольских мы уже знакомы, по крайней мере отчасти. Так, мы видели уже, что, по взгляду св. Климента Римского, необходимо священноначалие и в Христовой Церкви6), в которой все должно совершаться в определенное время и чрез определенных лиц7), встречаем также в этом послании св. Климента наименование всех верующих стадом Христовым, предстоятели которого называются

1) Деян. XIV, 23; 2 Тим. I. 6. 2) Тит. I, 5; 1 Тим. V, 22.

3) Тим. IV, 11; V, 17; 2 Тим. II, 15, Тит. I 9; II, 1.

4) Тит. I, 5; 1 Тим. V, 22. 5) Деян. XX, 28; 1 Петр. V, 2; 1 Тим. III, 5.

6) «Послание к Коринфянам», гл. 37 и 38. 7) гл. 40.

 

 

120

епископами1). И это стадо призывается к покорности пресвитерам: «покоритесь пресвитерам—пишет святой отец—и примите вразумление к покаянию, преклонив колена сердца своего. Научитесь покорности..., ибо лучше вам быть в стаде Христа малыми и уважаемыми, нежели казаться чрезмерно высокими и лишиться упования-Его» 2). Пресвитеры и епископы (так как эти наименования не различаются строго у св. Климента) являются по учению св. отца «приносящими дары», то есть совершителями Евхаристии.

Св. Игнатий Богоносец по интересующему нас вопросу говорит неоднократно и с особою силою. Он непрестанно призывает верующих к покорности и особому уважению в отношении епископов, пресвитеров и диаконов3). Вся религиозная жизнь верующих, по изображению св. отца, и в частности христианское богослужение представляется в такой тесной зависимости от единения с епископом и вообще церковной иерархией, что без этого единения оказывается невозможным служение Богу, и делающий что-либо без епископа служит диаволу4). Наоборот, пребывающий в повиновении иерархии достигает чрез нее освящения»5)—частнее: в преломлении хлеба находит врачевство от смерти и дар вечной жизни со Христом6); пребывая чистым внутри жертвенника— Церкви7), пользуется дарами Божественной Благодати, подаваемой в Евхаристии, совершаемой епископами, крещении и во всем прочем, относящемся «до Церкви»8). Вообще

1) гл. 44; ср. Деян. XX, 28. 2) гл. 57.

3) Еф., гл. II, 20; Маги., гл. II, III, VI, VII; Трал., II, VII, XIII; Смирн., гл. VIII и др.

4) Филад., гл. VII; Смири, гл. VIII—IX и др.

5) Еф., гл. II. 6) Еф., гл. XX.

7) Трал., гл. VII. 8) Смири., гл. VIII; ср. о браке Поликарпу, гл. V.

 

 

121

«что одобрит епископ, то и Богу приятно», и всякое религиозное дело только при одобрении епископа бывает «твердо и постоянно». Без епископа же «никто не делай ничего, относящегося до Церкви» 1). После этого понятна заповедь св. отца: «все почитайте диаконов, как заповедь Божию, а епископов, как Иисуса Христа, Сына Бога Отца; пресвитеров же,—как собрание Божие, как сонм Апостолов. Без них нет Церкви»2). Последними словами со всею силою выражена мысль об исключительном и несравненном значении священников в жизни Церкви, они являются совершителями богослужения в ней, ее учителями3), руководителями всей жизни ее членов и источником освящения для последних. Подобно св. Игнатию, и св. Поликарп призывает верующих «покориться пресвитерам и диаконам, как Богу и Христу» 4).

У св. Иустина Мученика, в изображении богослужебной практики древней Церкви, именно совершения таинства Евхаристии, указывается на исключительное значение в этом деле предстоятеля5).

Св. Ириней Лионский, указывая высокое достоинство Апостолов6), преемниками которых являются пресвитеры Церкви7), утверждает ту общую мысль, что именно епископам вверена Церковь 8), которую передали им Апостолы9). Если так, то ясно, что в Церкви «все должны следовать пресвитерам, которые имеют преемство епис-

1) Там же. 2) Χωρὶς τούτων Ἐκκλησία οὐ καλεῖται. Трал., гл. III.

3) Напр. посл. Поликарпу, гл. II и V.

4) τοῖς πρεσβυτέροις καὶ διακόνοις, ὡς θεῷ και Χριστῷ. Послание к Фил., гл. V.

5) Первая Апология», гл. 65 стр. 97 русского перевода.

6) «Против ересей», кн. 8, гл. 1, § 2, стр. 221 русского перевода.

7) Кн. 4, гл. 26, стр. 387. 8) Кн. 5, гл. 20, стр. 487.

9) Кн. 4, гл. 33, § 8, стр. 409.

 

 

122

копства от Апостолов». В частности, у св. Иринея очень выразительно оттеняется исключительный долг епископов (или пресвитеров) учить верующих от лица Церкви1).

В домонтанистических сочинениях Тертуллиана мы встречаемся с высоким взглядом на иерархическое достоинство христианских предстоятелей. Подобно св. Игнатию, Тертуллиан утверждал, что «без епископа нет Церкви» 2). В своем известном сочинении «о крещении» Тертуллиан также ясно усвояет исключительное значение в церковной жизни епископу. «Право совершать (крещение) принадлежит прежде всего епископу... Совершать его могут также священники и диаконы, но не без полномочия епископа ради чести церковной... Впрочем, даже и мирянам в крайнем случае дозволено крещение3)... Миряне однако-ж во всяком случае обязаны соблюдать скромность и уважение к своим начальникам, от коих эта власть зависит. А потому нам надобно остерегаться присвоить себе без нужды должность, принадлежащую епископу (ne sibi assumant dicatum episcopi officium episcopates)... И так, да пользуется мирянин сею властью при крайней только надобности»4). Есть в сочинениях Тертуллиана указание и на преимущественное право предстоятелей церкви учить истине верующих5) и на пастырское управление жизнию верующих6). И здесь, как рань-

1) Напр. кн. 5, гл. 26, стр. 387; кн. 3, гл. HI, § 1, стр. 222 и мн. друг.

2) Nulla ecclesia sine episcopo. ad Marcion. IV, 5.

3) Dandi quidem habet jus summus sacerdos, qui est episcopus. Dehinc presvyteri et diaconi, non tarnen sine episcopi auctoritate, propter ecclesiae honorem.... Alioquin etiam laicis jus est.

4) De baptis., cap. 17 pag. 53—55 цитован. изд.; стр. 23—24 русскогоперевода, ч. 2.

5) De praescript, cap. 14. 6) Apolog., cap. 39.

 

 

123

ше, надо заметить, что эти православные воззрения Тертуллиана поколебались по уклонении его в монтанизм, и в своем крайнем увлечении идеями последнего Тертуллиан доходит до полного принижения иерархического достоинства священников Церкви, усвояя мирянам даже право совершать таинство Евхаристии в отсутствие священника1).

Климент Александрийский, определенно различая степени церковной иерархии и ее особое значение в Церкви по сравнению с остальными верующими, говорит между прочим, что, по его мнению, «существующие в Церкви степени епископов, пресвитеров и диаконов... суть подобия ангельской славы и управления»2), довольно ясно утверждая этим иерархическое достоинство священников, которые несколько ранее в этом же сочинении представляются преемниками Апостолов, учителями народа, руководителями его на пути ко спасению.

Ориген упоминает «о некотором преимуществе (ὑπεροχήν τινα) клириков сравнительно с мирянами»;3), и более подробно останавливается на их обязанностях. Он прежде всего положительно утверждает различие в этом отношении клириков и мирян. «От меня (пресвитера)—говорит он—более требуется, чем от диакона; от диакона более, нежели от мирянина; но от того, кто держит в руках своих начальство над всеми нами, потребуется несравненно более» 4). Такая ответственность священников зависит от той власти и вообще того высокого служения, каким они облечены. Они учителинарода 5),

1) De exhort, castit. cap. 7.

2) Stromat. Lib VI, c. 13.

3) In Math, comment., XIV n. 22.

4) In Ierem. horn. 11, n. 3, Origenis in sacras scripturas cornmentaria, pars prior, pag. 114, ed. 1668 r.

5) In Luc. horn. 13.

 

 

124

его пастыри и воспитатели 1), домостроители тайн Божиих, вверенных им, как верным рабам, для раздаяния благодатных даров верующим2). Несколько неясно выступает у Оригена только учение об исключительном праве иерархии священнодействовать в обществе верующих. Это, может быть, объясняется тем, что Ориген особенно сильно настаивает на высоком звании каждого христианина, благодаря которому все христиане, как мы видели, суть, по взгляду Оригена, истинные священники, удостаиваемые этого звания в таинстве миропомазания3). Но при этом и Ориген все же ясно различает общесвященническое достоинство христиан и исключительность прав иерархии. Так, например, в своем сочинении «о молитве» Ориген говорит о праве и долге каждого верующего прощать грехи своему брату; но далее утверждает особые полномочия в этом деле священников, апостольских преемников. «Все мы—говорит он— имеем власть отпускать согрешения, что ясно из слов; «якоже и мы оставляем должником нашим». Но тот, кто получил дуновение от Иисуса, как Апостолы..., отпускает такие грехи, которые бы отпустил Бог, и удерживает неисцелимые грехи... Я не знаю, каким образом некоторые, присвояя самим себе место, превышающее священническое достоинство..., хвастаются, что они могут отпустить и идолослужение и простить и прелюбодеяние и блуд, как будто по их молитве за отважившихся на эти грехи разрешаются и смертные грехи»4). В этом месте, как очевидно, ясно указываются исключительные полномочия иерархии церковной действовать как

1) In Jes. Nav. hom. VII, n. VI.

2) In Jes. Nav. hom. II, n. 3.

3) In Lev. h. 5, n. 9.

4) οὐκ οἶδ ὅπως ἑαυτοῖς τίνες ἐπιτρέψαντες τὰ ὑπὲρ τὴν ἱερατικἡν ἀξίαν  De orat. с. 28.

 

 

125

бы от лица Самого Бога, что является недоступным для остальных верующих1).

Наиболее ясное раскрытие интересующего нас вопроса в творениях церковных писателей третьего века мы находим у ce. Киприана Карфагенского. Учение этого св. Отца по силе выражения, полноте и законченности мысли во многом напоминает учение св. Игнатия Богоносца. Подобно последнему, св. Киприан поставляет на вид высокое значение епископа в Церкви. «Ты должен уразуметь—пишет св. отец епископу Флоренцию,—что епископ в Церкви и Церковь в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви» 2). «Епископу—по воззрению св. отца—одному предоставлено начальство над Церковью» 3), благодаря чему он является начальником народа, пастырем (pastor) стада Христова, правителем Церкви (gubernator), предстоятелем (antistes) Христовым, священником (sacerdos) Божиим4). Епископам принадлежит высокая и Божественная власть церковного управления6). «Мы председательствуем в Церкви—пишет св. отец—за ее честь и единство ратуем, благодать и славу ее, верные своему обету, защищаем. Мы по милости Божией напояем жаждущий народ Божий, мы охраняем границы животворящих источников» 6). Это великое зна-

1) Именно—исповедников, как справедливо полагает проф. Катанский; подобную борьбу с незаконными притязаниями исповедников мы встречаем и у современника Оригена св. Киприана Карфагенского, что отметим ниже.

2) Unde scire debes episcopum in Ecclesia esse et Ecclesiam in episcopo, et si quis cum episcopo non sit, in Ecclesia non esse. Migne, t. 4 p. 406. 4. 1 стр. 257 рус. перев., изд. 1879 г.

3) Episcopus... unus est et Ecclesiae praeest. Там же, стр. 254 рус. перев.

4) Там же, 254.

5) «Письмо к Корнелию», стр. 192.

6) «Письмо к Юбаяну», 290.

 

 

126

чение епископов разделяют с ними и пресвитеры, «соединенные с епископом честию священства» 1). Утверждая общую мысль о том, что жизнью Церкви руководят ее священники, св. Киприан неоднократно со всею определенностью и силою оттеняет исключительные полномочия священнослужителей в Церкви священнодействовать в ней. Епископы и пресвитеры, по преимуществу у св. Киприана, называются священниками (sacerdotes)2). И более определенно указывается исключительное право священников истинной Церкви совершать в ней таинства. Так, например, это утверждал св. Киприан относительно крещения и миропомазания. «Власть разрешать что-либо на земле так, чтобы это разрешалось и на небе, Господь дал прежде Петру..., а по воскресении и всем Апостолам, говоря: якоже посла Мя Отец и Аз посылаю вы. И сия рек, дуну, и глагола им: приимите Дух Свят. Имже отпустите грпхи, отпустятся им; и имже держите, держатся (Иоан., XX, 21—23). Отсюда понятно, что крестить и давать отпущение грехов3) могут в Церкви только предстоятели..., а вне Церкви ничто не может быть ни связано, ни разрешено, так как там нет никого, кто бы мог связать что-нибудь или разрешить... и никто вопреки епископам и священникам не может присваивать себе что-либо, на что не имеет ни права, ни власти», и далее св. Киприан утверждает эту свою мысль на примере Корея, Дафана и Авирона, которые хотели беззаконно присвоить себе власть священства, но не остались безнаказанными4). Эта же самая мысль об исключительном праве иерархии священнодействовать

1) «Письмо к папе Римскому Луцию», стр. 24Q.

2) Напр. «письмо к Корнелию о Фортунате», стр. 205, 214; «письмо к Луцию», стр. 240; «письмо к Понтию», стр. 309; «письмо к Цецилию», стр. 347 и мн. др.

3) Собственно в крещении, по контексту речи.

4) «Письмо к Юбаяну», стр. 288.

 

 

127

утверждается Киприаном и относительно таинства миропомазания. Указавши на пример из истории Апостольской Церкви, когда на крещенных были возложены руки Петром и Иоанном для дарования крещенным Святого Духа, св. Киприан заключает, что «и теперь у нас крещаемые в Церкви представляются начальникам Церкви и нашею молитвою и возложением рук приемлют Духа Святого и запечатлеваются Господнею печатью»1). Подобную же мысль утверждает св. Киприан в других местах своих творений, напр., в письме к Яннуарию о крещении еретиков, где он говорит о необходимости крещенному быть помазанным елеем, освященным на алтаре, чего не может сделать святотатственный и грешный священник2). Многократно говорит св. Киприан об исключительном праве священников совершать таинство Евхаристии. По учению св. отца, «пресвитеры возносят жертву»3); только чистые и непорочные предстоятели приносят достойные жертвы Богу4); в этом случае священник является преемником Христовым в служении и должен приносить жертву Богу Отцу так, как приносил ее Христос5). Мы уже видели, что св. Киприан усвояет иерархии исключительное право поставлять священников и диаконов6). Вообще в творениях св. Киприана можно указать множество мест, свидетельствующих об исключительном праве и власти (jus и potestas) священнослужителей священнодействовать в Церкви. Также со всею определенностью раскрывается св. отцом и пастырская власть священников в Церкви, как охра-

1) Там же, стр. 289.

2) Там же, стр. 276.

3) «Письмо к пресвитерам и диаконам», стр. 36.

4) «Письмо к Клиру и народу испанскому», стр. 268.

5) «Письмо к Цецилию», стр. 348 и мн. др.

6) Напр., «письмо к Рогациану», ч. 1, стр. 31; «письмо к Антониану», стр. 160; «письмо к Корнелию», стр. 203 и др.

 

 

128

нителей Церкви и руководителей верующих на пути ко спасению. Помимо общих, уже отчасти отмеченных нами мест в творениях св. Киприана, где говорится о необходимости повиноваться епископам Церкви, а последние призываются к начальствованию в ней 1)» мы в творениях этого святителя находим ясные указания на высшую степень этой власти, именно на право иерархии отлучать от Церкви и принимать обращающихся к ней с раскаянием. В своем письме к епископу Рогациану, по поводу возмущения и неповиновения последнему одного диакона, св. Киприан пишет этому епископу, между прочим, следующее: «по власти епископской и по власти кафедры ты мог бы и сам наказать его немедленно, будучи уверен, что мы, твои товарищи, одобрили бы все, что ты ни сделал бы с этим буйным диаконом по священнической власти»; и далее, указывая, на основании библейских свидетельств, необходимость со стороны мирян и диаконов особого уважения к священству, св. отец продолжает: «диакон, о котором ты пишешь, должен раскаяться в своей дерзости, признав достоинство священства... Если этот диакон будет и впредь огорчать и оскорблять тебя своими бесчинствами, то употреби над ним власть своего сана, низложив его или усмирив... А как ты писал, что к диакону пристал еще кто-то и сделался сообщником его гордости и дерзости; то и сего, а также и всех других, если есть такие, восставшие на священника Божия, нужно или отлучить или усмирить. Мы увещаваем и просим: пусть они лучше познают свой грех, пусть загладят вину свою, признав за нами наше право, потому что мы желаем скорее... милосердием и терпением побеждать оскорбления и обиды, нежели наказывать за них по власти свя-

1) Напр., «письмо епископу Флоренцию», ч. 1 стр. 254; «письмо к Корнелию», стр. 192; «письмо к пресвитерам и диаконам», стр. 104 и др.

 

 

129

щенства» 1). Подобным же образом св. Киприан писал об отлучении Фелициссима. Фелициссим производил раскол в Церкви. Он, по словам св. Киприана, «упорно присвоивая себе власть, угрожал братьям..., что и в случае смерти не будет принят им в общение тот, кто захотел бы нам повиноваться. Не уважив достоинства места, мною занимаемого; не стесняясь ни вашею властью, ни вашим присутствием..., он отторгся с весьма многими... Так как Фелициссим грозил, что и в случае смерти не будут иметь общения с ним те, которые стали бы повиноваться нам..., то пусть... знает, что он сам отлучен от нас... пусть и Агвенд, который, не помышляя ни о епископе, ни о Церкви, присоединился к его крамоле и расколу, если и далее будет с ним упорствовать, пусть и он подвергнется тому же приговору. Равным образом и каждый, приставший к его крамоле и расколу, пусть знает, что не будет иметь общения с нами в Церкви» 2). На это письмо епископ Калдоний с товарищами отвечал св. Киприану, что они отлучили от Церкви Фелициссима, Агвенда, Репоста, Ирину, Павлу и др.2). Вообще по суду епископов извергаются и исключаются из Церкви3). По этому же только суду могут быть и принимаемы в Церковь кающиеся. «Грешники—писал св. отец по поводу незаконных действий некоторых пресвитеров, собственною властью принимавших падших—должны приносить покаяние в продолжение постановленного времени, должны по уставу благочиния совершать исповедь и потом уже, чрез возложение руки епископа и клира, получать право общения»4). И в письме к народу по подобному же поводу св. Киприан пишет, что «некоторые пресвитеры... с неува-

1) Стр. 29, 31—32. 2) «Письмо к Калдонию», стр. 119—120.

3) «Письмо к Корнелию о злодеяниях Новациан», ч. 1 стр. 149 и др.

4) «Письмо к Клиру», стр. 47.

 

 

130

жением к священному сану епископа... вошли уже в общение с падшими..., тогда как никто не может войти в общение, прежде возложения на него руки епископом и клиром»1). Принимать в общение кающихся является исключительным правом епископа, так что, по решению св. Киприана, «если кто из наших ли, или из посторонних дерзнет прежде решения нашего сообщаться с падшими, то да удален будет таковый от общения нашего» 2). В частности, св. отец отрицает такое право за мучениками или исповедниками христианства, не имеющими, однако священного епископского сана3). Вообще повиновение паствы пастырям должно быть полное, так что тот, кто действует против священников, является, по воззрению св. отца, как-бы «врагом алтаря, возмутителем против жертвы Христовой, изменником в отношении веры, в отношении благочестия святотатцем, непокорным рабом, сыном беззаконным, братом неприязненным; презревши епископов и оставивши священников Божиих, он дерзает устроять другой алтарь, составляет другую молитву из слов непозволительных, ложными жертвоприношениями оскверняет истину жертвы Христовой» 4).

Наконец, неоднократно указывает св. отец и на долг епископов и пресвитеров учить паству5). В писаниях свв. отцов четвертого века мы встречаем уже целые творения, посвященные учению о священстве. Естественно, что и на интересующий нас вопрос об иерархическом достоинстве новозаветных священников мы

1) Стр. 53—54.

2) «Письмо к пресвитерам и диаконам», стр. 68.

3) Напр. «Письмо к падшим», стр. 65 и мн. др.

4) «О Единстве Церкви», ч. 2 стр. 191 —192 русского перевода изд. 1891 года.

5) Напр. «Письмо к клиру Карфагенскому», ч. 1, стр. 79; Письмо к Помпею», стр. 309 и др.

 

 

131

находим самый определенный ответ у свв. отцов этого века. В виду множества мест подобного рода в их творениях, мы остановимся только на учении особенно известных отцов и при этом отметим в их учении только наиболее выразительные места, говорящие преимущественно о новозаветных священниках, как посредниках между Богом и верующими.

Св. Ефрем Сирин, посвящая свое слово священству, главным образом поставляет на вид верующим неизмеримую высоту священного сана и его исключительные права и власть. Так, по учению св. Ефрема, «без достоуважаемого священства не дается отпущение грехов»; только чрез священнослужителя приносится Богу угодное приношение лозы и пшеницы, которые сами по себе «рабыни» и не имеют силы, «если не снизойдет небесное повеление и не освятит Даров по молитве иерея» 1). Св. отец не только не допускает мысли о возможности священнодействовать мирянину, подобно древним иудеям, противившимся Моисею и Аарону2), но и судить самого священника и даже «касаться» в этом смысле «которого либо из сосудов всечестного служения» 3), под угрозою пострадать, подобно Озе, прикоснувшемуся к кивоту. Так образно представляется великое достоинство самого лица, носящего священный сан. «Неизмеримое до необъятности достоинство священства»4) зависит от того, что священники являются ходатаями пред Богом за нас и мир5), теми посредниками между Богом и верующими, благодаря служению которых последние достигают освящения и спасения. «Не престану, братия, прославлять вам—говорит св. отец—достоинство сего сана... Им спа-

1) «Слово о священстве». Твор. в русск. переводе, т. 2, стр. 602.

2) Стр. 606. 3) Стр. 605. 4) Там же, стр. 605. 5) Там же.

 

 

132

сен мир и просвещена тварь... Им отъято от земли беззаконие... Чрез него упразднена держава смерти, ад утратил свою силу, клятва Адамова разрешена, небесный чертог уготован. Им человеческая природа возводится на степень бесплотных. Что еще скажу, или за что восхвалю? И слово и понятие превышает дар сана священства!.. оно парит в высоту, в скорейшее время вознося прошения наши с земли на небо к Богу, ходатайствует пред Владыкою за рабов» 1). Назначение священства и есть, по преимуществу, служение делу освящения верующих. «Лоза виноградная, зерно пшеничное и священство согласно устремлены к Единому... Каждое в благоухание Царю предпочтительно всем сокровищам приносит силу плодов своих. Лоза приносит кровь, также и пшеница приносит хлеб. Священство же с полным дерзновением воспаряет от земли на небо до созерцания Самого Невидимого и, припадши, молится Владыке о рабах, вознося слезы и воздыхания сослужителей, и с горячностью предлагая их в дар Своему Владыке, вместе с молением и покаянием, и испрашивая у благосердого Царя прощения, помилования и милости, чтобы снисшел Дух Утешитель и освятил Дары, предлагаемые на земле. Предстоящий иерей совершает молитву о всех. Тогда души приступают и в страшных тайнах приемлют очищение от скверн... Видишь, как священный сан удобно освящает душевные скверны? Да благословляется Спаситель, принесший на землю сей пресветлый очистительный дар, просветивший благодатью иереев... Народ, прежде нас бывший, чрез рог с елеем достигал освящения, а мы, непотребные рабы Благословенного, не получили ни рога, ни чувственного елея, но сама высокая и страшная Мышца, снисшедшая с неба, чрез возложение рук, даровала нам Духа Святого, как

1) Там же, стр. 601.

 

 

133

огонь, снисшедшего на Апостолов. О, неизреченная сила, благоволившая вселиться в нас чрез возложение рук святых иереев! О, какой высокий сан имеет страшное и чудное священство»!1).

Ce. Василий Великий неоднократно говорит об исключительности и высоком достоинстве служения новозаветного священника. Он «пастырь и учитель» Церкви2). Как пастырь, Он должен заблудшее обратить, сокрушенное обвязать, больное врачевать3); пастырям вверено «кормило великого и славного верою в Бога корабля— Церкви Христовой»4) и принадлежит вообще «преимущественное попечение о Церкви»5). Как учителю Церкви, пастырю «вверена проповедь Евангельская»6), и св. отец многократно называет священников «предстоятелями слова» 7). Наконец, пастыри Церкви являются в собственном смысле слова священниками. Им именно вверено служение алтарю8), вверены Тело и Кровь Христовы9) и совершение Евхаристической Жертвы, Которую преподают верующим только предстоятели10). Вообще священники— «домостроители тайн Божиих»11) и единственные совершители всех священнодействий Церкви и раздаятели от лица Церкви благословения, которое есть «преподаяние святыни» 12). Благодаря такой исключительности своего

1) Стр. 602—603.

2) «Письмо к Клиру в Италии», ч. 7. стр. 145 русского перевода.

3) «Беседа 3 на слова: «внемли себе», ч. 4, стр. 37.

4) «Письмо к Амвросию Медиоланскому», ч. 7, стр. 35.

5) «Письмо к Евагрию пресвитеру», ч. 6, стр. 328.

6) «Нравств. правило 70», гл. 1, ч. 3 стр. 455.

7) Напр. там же, гл. 10, стр. 461; гл. 11 и 12, стр. 462; гл. 20, стр. 407; гл. 22, 24, 37 и друг.

8) «Письмо к Халкидонянам», ч. 7, стр. 120.

9) Письмо к Хорепископам», ч. 6, стр. 146.

10) «Письмо к Кесарию», ч. 6, стр. 220.

11) «Нравст. правило 80», гл. 12, ч. 3, стр. 491.

12) «Второе каноническое послание к Амфилохию о правилах». Правило 27, стр. 47. ч. 7 русского перевода.

 

 

134

служения, священники являются «предстоятелями церквей», «столпами и утверждением истины и Церкви»1). Они— «вожди Церкви.., облеченные властию»2); клир—это «неповрежденная глава, которая, находясь на верху всего тела, свою попечительность простирает на все под нею находящиеся члены»3). Пастыри—»отцы» в отношении верующих, которым вверено попечение о душах и к которым народ должен сохранять «уважение и почтение, должное отцам»4). Выше были указаны места в творениях св. Василия, говорящие об епископах, как единственных совершителях рукоположения в Церкви.

В творениях св. Григория Богослова мы встречаемся с весьма развитым учением о христианском священстве. И все это учение проникнуто сознанием особой высоты пастырского служения, подробно изображает обязанности священников, как учителей, пастырей и совершителей богослужения. Всю Церковь св. Григорий представляет как бы разделенною на пастырей и пасомых, начальников и подначальных. «Порядок и в Церквах распределил—говорит св. отец,—чтобы одни были пасомыми, а другие пастырями, одни начальствовали, а другие были подначальными»5). И священник именно является начальником в Церкви6), обладающим высшим служением7) и высшею честию8), является вождем и полководцем Церкви»9). Священники—учители в Церкви, преимущественно «раздаятели слова» |0); они—«строители

1) «Письмо к Теренцию Комиту», ч. 7, стр. 99.

2) «Письмо к Халкидонянам», ч. 7, стр. 120.

3) Там же. 4) Там же.

5) «Слово 32 о соблюдении доброго порядка», ч. 3, стр. 117.

6) «Слово о священстве», ч. 1, стр. 17.

7) «Слово 41 на святую Пятидесятницу», ч. 4, стр. 13.

8) «Слово 40 на св. крещение», ч. 3, стр. 246.

9) «К епископам», ч. 6, стр. 68. 10) «Слово 42 прощальное», ч. 4, стр. 28 и др.

 

 

135

душ»1); пастыри Церкви2), призванные править человеком, врачевать его духовные немощи, содействовать духовному преуспеянию и возрастанию всего Тела Церкви в меру возраста исполнения Христова3). Пастыри должны являться в собственном смысле слова священниками Церкви4), единственными совершителями в ней бескровной жертвы, предстоятелями таинственной трапезы5), строителями таинств Божиих 6), священнодействующими со Христом 7), жрецами чистыми8). Благодаря такому исключительному положению в Церкви, священники являются посредниками между Богом и остальными верующими. Их руки «привлекают «на главы верующих Духа» 9). Обличая епископов, св. Григорий обращается к ним с такими словами, свидетельствующими о служении христианского священника, как посредничестве между Богом и миром: «приносящие бескровные жертвы иереи! вы, которые на руках своих носите создание великого Бога, приводите человеков в преимущественное единение с Богом! вы— основание мира, свет жизни, опора слова, тайноводители в жизнь светлую и нескончаемую»10). Это обращение ясно выражает взгляд св. отца на высокое посредническое призвание священников. Священник «должен стоять с ангелами, славословить с архангелами, возносить жертвы

1) Там же и мн. др. 2) «Слово, о священстве», ч. 1, стр. 13 и мн. др.

3) Там же, ч. 1, стр. 12—67; «Слово против ариан и о самом себе», ч. 3, стр. 147 и мн. др.

4) Напр. «К епископам», ч. 6, стр. 67; «К Константиноп. иереям», там же стр. 74.

5) «На свое удаление», т. 6, стр. 75; «К себе самому», ч. 6, стр. 79; «3 слово о священстве», ч. 1, стр. 49 и мн. друг.

6) «Слово 39 на свят. свет явлений Господних», ч. 3, стр. 218.

7) «Слово о священстве», ч. 1, стр. 49.

8) «Слово 42 прощальное», ч. 4, стр. 37,

9) «К себе самому», ч. 6, стр. 79. 10) «К епископам», ч. 6, стр. 67.

 

 

136

на горний жертвенник, священнодействовать со Христом, воссозидать создание, восстановлять образ Божий, творить для горнего мира и... быть богом и творить богами»1). В другом месте св. Григорий прямо говорит, ήτο«попечение о душах и посредничество между Богом и человеками (μεσιτεία θεοῦ καὶ ἀνθρώπων)... составляет долг иерея2); в частности же св. Василия Великого называет «великим архиереем, посредником между Богом и человеками» 3). И такое иерархическое значение принадлежит всем священникам Церкви, независимо от занимаемого ими положения или от личного нравственного совершенства. «К очищению тебя—говорил св. Григорий откладывающему крещение — всякий достоин веры; только был бы он из числа получивших на сие власть, не осужденных явно и не отчужденных от Церкви. Не суди судей ты, требующий врачевания; не разбирай достоинств очищающих тебя... хотя один другого лучше или хуже, но всякий выше тебя»4).

Эту последнюю мысль с выразительностью оттеняет и св. Григорий Нисский. «Сила слова говорит он—производит почтенного и честного священника, новым благословением отделяя его от обыкновенных простых людей. Ибо тот, кто вчера и прежде был одним из многих, одним из народа, вдруг оказывается вождем, предстоятелем, учителем благочестия, совершителем сокровенных таинств; и таким он делается, нисколько не изменившись по телу или по виду, но оставаясь по видимости таким же, каким был, некоторою невидимою силою и благодатью преобразуется по невидимой душе к лучшему»5).

1) 3 слово «о священстве», т. 1, стр. 49. 2) 3 слово «о священстве», кн. 1, стр. 56.

3) «К Симпликии», ч. 6, стр. 156. 4) «Слово на св. крещение», ч. 3, стр. 246.

5) «Слово в день светов». ч. 8, стр. 6—7. Особенно ясно указывается св. Григорием иерархическое достоинство священников

 

 

137

С несравненною силою говорит об иерархическом достоинстве новозаветных священников св. Иоанн Златоуст. «Люди, живущие на земле—говорит св. отец — и еще обращающиеся на ней, поставлены распоряжаться небесным, и получили власть, какой Бог не дал ни ангелам, ни архангелам; ибо не им сказано: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси; и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех (Матф. XVIII, 18). Земные властители имеют власть связывать, но только тело; а эти узы связывают самую душу и проникают в небеса; что священник совершает на земле, то Бог довершает на небе, и мнение рабов утверждает Владыка. Не значит ли это, что Он дал им всю небесную власть? Имже, говорит Господь, отпустите грехи, отпустятся·, и имже держите, держатся (Иоан. XX, 20). Какая власть может быть больше этой? Отеи суд вес даде Сынови (Иоан. V, 22); а я вижу, что Сын весь этот суд вручил священникам. Они возведены на такую степень власти, как бы уже переселились на небеса, превзошли человеческую природу и освободились от наших страстей... Безумно не уважать такую власть, без которой нам не возможно получить спасение и обетование благ. Если никто не может войти в Царство, аще не родится водою и Духом (Иоан. III, 5), и не ядущий Плоти Господа и не пьющий Крове его лишается вечной жизни (VI, 53), а все это совершается никем иным, как только этими священными руками, т. е. руками священника,—то как без посредства их можно будет кому-нибудь избегнуть геенского огня, или получить уготованные венцы? Священники для нас суть те мужи, которым вручено рождение духовное и возрождение крещением; чрез них мы облекаемся во Христа и погре-

в обладании ими «ключами небесных почестей», благодаря чему они имеют власть вязать и решить. Ч. 7, стр. 479, «Против тяготящихся церковными наказаниями».

 

 

138

баемся вместе с Сыном Божиим и соделываемся членами этой блаженной Главы. Посему справедливо мы должны не только страшиться их более властителей и царей, но и почитать более отцов своих. Эти рождают нас от крове и от похоти плотския (Иоан. I, 13), а те суть виновники нашего рождения от Бога, блаженного пакибытия, истинной свободы и усыновления. Священники иудейские имели власть очищать тело от проказ, или лучше не очищать, а только свидетельствовать очищенных. А наши священники получили власть не свидетельствовать только очищение, но совершенно очищать,—не проказу телесную, но нечистоту духовную... Они не только возрождают нас крещением, но имеют власть разрешать и от последующих грехов: болит ли кто в вас —говорится—да призовет пресвитеры церковные, и да молитву сотворят над ним, помазавше его елеем во имя Господне. И молитва веры спасет болящего, и воздвигнет его Господ, и аще грехи сотворил есть, отпустятся ему» (Иак. V, 14—15) 1). Священник есть по преимуществу учитель народа и руководитель в его духовной жизни 2). В виду такого служения священников и их близости к небу, они являются посредниками между Богом и людьми, ходатаями за верующих и даже за всю вселенную пред лицом Божиим. Указав на трудность обязанностей священнического служения в отношении к народу, св. отец обращается снова к служению священников, как священнодействующих в Церкви. «Тот, кто молится за весь город,—что я говорю за город?—за всю вселенную, и умилостивляет Бога за грехи всех, не только живых, но и умерших, тот каким сам должен быть? Даже дерзновение Моисея и Илии я

1) «3 слово о священстве», т. 1, ч. 2, стр. 417—419 русск. перевода.

2) Слова о священстве 4—6 подробно говорят об учительском и пастырском служении священника.

 

 

139

почитаю недостаточным для такой молитвы. Он так приступает к Богу, как бы ему вверен был весь мир и сам он был отцом всех, прося и умоляя о прекращении повсюду войн и усмирении мятежей, о мире и благоденствии, о скором избавлении от всех, тяготеющих над каждым, бедствий частных и общественных... А когда он призывает Святого Духа и совершает страшную жертву и часто прикасается к общему всех Владыке, тогда, скажи мне, с кем на ряду мы поставим его?.. Тогда и ангелы предстоят священнику, и целый сонм небесных сил взывает, и место вокруг жертвенника наполняется ими в честь Возлежащего на нем»1). В силу такой особенной власти и дерзновения, «священник стоит посредником между Богом и родом человеческим, низводя на нас оттуда благодеяния и вознося туда наши прошения, примиряя со всем родом человеческим разгневанного Бога и нас, разгневавших Его»2), избавляя от руки Его. «Чрез них (священников) мы родились рождением вечным, чрез них получили царство, их руками совершается все, чрез них отверзаются нам врата небесные»3).

Св. Иоанн Златоуст так подробно и выразительно раскрыл учение об иерархическом достоинстве священников Церкви и посредническом характере их служения, что его творениями мы и закончим обзор святоотеческого учения по этому вопросу, не излагая учения некоторых других отцов четвертого века, как например св. Епифания Кипрского4), блаженного Авгу-

1) «6 слово о священстве», т. 1, ч. 2, стр. 462.

2) «Беседы на разные места Св. Писания», т. 1, стр. 245 и 254, изд. 1861 года.

3) «Беседа на 1 Солунянам», гл. 10, стр. 162 русского перевода, изд. 1859 года.

4) По взгляду св. отца, «даже диаконы в церковном чине не облечены правом совершать какое-либо таинство, но только служить

 

 

140

стина 1) и Иеронима 2). Теперь же обратимся к изложению веры вселенской Церкви по интересующему нас вопросу на основании соборных определений и учения символических книг православной Церкви. Соборные определения и вообще канонические правила Церкви со всею определенностью и полнотой говорят о пастырях Церкви, как об учителях верующих, руководителях их на пути ко спасению, и, что особенно важно для учения об иерархическом достоинстве священников, об их исключительных полномочиях и долге совершать в Церкви священнодействия

при совершении таинств». Против Каллиридиан», ч. 5, стр. 282. «Епископы и пресвитеры рождают чад Церкви, а первые—и отцов ея». «Против Аэрия», ч. 5, стр. 39. Вообще же миряне не могут совершать священнодействий в Церкви и даже касаться Святых Таин. Напр., краткое повторение сказанного в «Панарие», ч. 5, стр. 395.

1) Бл. Августин, кроме частных указаний на обязанности священнического служения, ясно выражает мысль о посредническом характере священнического служения вообще, когда говорит в своем обращении к Богу: «Для усовершения верных Ты нашел необходимость на земле установить в Церкви святой служителей слова Твоего, которые служили бы в том живыми органами между нами и Тобою». Исповедь, кн. 13, гл. 24, т. 1, стр. 470 русского перевода.

2) Напр., «Разговор против Люцифериан», ч. 4, стр. 62, 64, 72; Две «книги против Иованиана», там же стр. 186 и друг. Необходимо только отметить весьма выразительное изображение иерархического значения церковного священнослужения в сочинении «О церковной иерархии», известном под именем Дионисия Ареопагита, и имевшем весьма важное значение в истории церковной письменности и ее влиянии на общецерковное сознание. В этом творении утверждается, между прочим, что «собственно лицу, достоинству и чину иерарха (епископа) предоставляется воспринимать всю полноту совершенства в вещах божественных и обожение, и подчиненным, каждому по достоинству, сообщать пребывающее в нем от Бога священное обожение.... Сила степени иерархической обнимает все отдельные святыни и чрез все другие степени священства совершает усвоенные ее священноначалию таинства». «Писания оо. Церкви, относящиеся к истолкованию православного богослужения», т. 1, стр. 11 и 162, гл. 1, § 2 и гл. 5, § 5 «О церковной иерархии», Дионисия Ареопагита.

 

 

141

от лица верующих и для их освящения, благодаря чему пастыри церкви являются со значением собственно священников-иерархов в среде остальных верующих, посредниками между нами и Богом.

Об обязанностях пастырей учить верующих вере и благочестию говорят весьма многие церковные правила. Учительство столь неразрывно связано с сущностью служения священника, что «за нерадение» в деле учительства епископы и пресвитеры низвергаются 1). Священники Церкви суть ее учители 2), имеющие право преимущественного учения в своей церкви3).—Точно также несомненно утверждена общецерковным авторитетом собственно пастырская власть священников, наиболее ясно обнаруживающаяся в праве отлучения от Церкви и принятия в нее кающихся, при чем это право усвояется всегда одному только епископу или собору архиереев 4).—С особенною же силою в соборных определениях утверждается исключительное право священнослужителей совершать священнодействия в Церкви, благодаря чему пастыри ее называются священниками в собственном смысле слова, предстоящими алтарю 5), а служения их—священством 6). В частности, с полною определенностью

1) Ап. правило 58; ср. VI всел. соб. 19.

2) Ап. прав. 80; VI всел. соб. 64; 7 всел. соб. 10.

3) VI всел. соб. 64; Сард. 11 и друг.

4) 1 всел. соб. 5; 2-го всел. соб. 6—7; Анкир. 5, 7, 10 и др.; Карф. 9 и др. О собственно пастыр. обязанности, напр., Антиох. 9; Карф. 6; 6-го всел. соб. 102; Двукр. 9 и др.

5) Напр. 6-го всел. соб. 28 «τῶν ἱερωμένων»; «ἱερεῖς»; 33 пр. «ἱερεῖς»; 7 всел. соб. 10 прв. «προλεχθέντων ἱερέων»; ср. Антиох. 1, 5, 13, 19; Карф. 3, 92, 42; Лаод. 13, 24, 4; Сард. 10, 19; Конст. 15, 19, 2, 8, 15; Неок. 9, 1; В. В. 14; Кир. Ап. 2, и мн. др.

6) Напр. 3-го всел. соб.— «τῆς ἱερωσύνης»; 6-го всел. соб. 3— «ἱερατικῆς λειτουργίας»; «τοῦ καταλόγου τοῦ ἱερατικοῦ»; VII всел. соб. 4 пр. «ἱερατικῷ πληρὼματι»; 5 прв. «ἱερωσύνης»; 14 прв. «ἱερωσύνη»; 2 прв. «ἱεραρχίας»; «ιερατικήν ἀξίαν» и мн. др.

 

 

142

говорится об исключительном праве священников Церкви совершать в последней различные таинства. Так, крещение хотя и дозволялось в исключительных случаях совершать и мирянину, как мы выдели уже, но собственно совершителями его всюду представляются в церковных постановлениях только священники—епископы и пресвитеры 1). Это же нужно сказать относительно таинства миропомазания, при чем совершение последнего находится в особой зависимости от епископа, которому принадлежит исключительное право мироосвящения 2). Покаяние совершается только пред священниками, которым собор указывает приблизительные сроки епитимий и различные степени грехов3). Относительно таинства Евхаристии в соборных определениях со всею силою утверждается, что совершать ее и даже преподавать мирянам имеют власть одни только священники 4). С не меньшею силою, как мы уже видели, утверждается и исключительное право епископов совершать рукоположение 5).

1) Апост. прв. 47, 49, 50.

2) Карф. 6.

3) Ап. 52; VI вселен. соб. 102; 1 всел. соб. 12; Анкир. 5, Карф. 52 и др.

4) Напр. прав. Ап. 3; 1 всё л. соб. 18; Анк. 1; Лаод. 58 и др.

5) Напр. 1—2 Ап.; 1 всел. соб. 19; Ант. 9 и мн. друг. С большею силою, а в некоторых случаях и с крайностью оттеняется иерархическое достоинство христианских священников в «постановлениях Апостольских». «Старайся, епископ,—читаем мы здесь, например,—быть чистым по делам, зная свое место и достоинство, как имеющий среди людей образ Божий, чтобы начальствовать над всеми людьми, над священниками, царями, начальниками, отцами; сыновьями, учителями  Таким образом, когда предлагаешь слово, сиди в Церкви, как имеющий власть судить согрешивших; потому что вам епископам сказано: «еже аще свяжете на земли, будут связана на небеси; и еже аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех. И так, суди, епископ, с властью, как судит Бог; но кающихся принимай, потому что Бог есть Бог милости» (кн. 2, гл.

 

 

143

Краткое обозрение святоотеческого учения об иерархическом достоинстве христианских священников, сделанное нами, мы заключим свидетельством по этому вопросу наших символических книг, которые представляют собою естественный и ясно выраженный вывод из общецерковного учения об иерархическом достоинстве пастырей церкви и об их служении, как священническом в собственном смысле, когда они являются посредниками между Богом и верующими. В «Православном Исповедании» говорится, что для совершения таинств необходим «священник, законно поставленный,

11, стр. 27 русского перевода). Епископ называется главою, по сравнению с хвостом—мирянами, над которыми должен начальствовать епископ (кн. 2, гл. 14, стр. 31). Епископ—это первосвященник в Церкви, которого должно слушать, как Христа (кн. 2, гл. 19, стр. 39). Епископы называются предстоятелями алтаря и приносящими «словесные и бескровные жертвы чрез Великого Первосвященника Иисуса; вы (епископы) для мирян своих—пророки, начальники, вожди, цари; вы—посредники между Богом и верующими в Него.... Что тогда (в Ветхом Завете) были жертвы, то ныне молитвы, приношения и благодарения; что тогда начатки, десятины, части и дары, то ныне приношения, приносимые Господу Богу праведными епископами чрез Иисуса Христа.... Они—первосвященники ваши, а пресвитеры— священники, левиты же—нынешние диаконы ваши.... Высший же всех сих есть первосвященник—епископ. Епископ —служитель слова, страж ведения, посредник между Богом и вами в службах Его. Это учитель благочестия, это после Бога отец ваш.  Это начальник и вождь ваш.... Это царь и правитель ваш; это после Бога земной бог ваш.... Итак, епископ да председательствует у вас, как почтенный достоинством Бога, по которому он властвует над клиром и начальствует над всем народом» (кн. 2, гл. 25—26, стр. 53, 56—57). «Мирянам же не позволяем мы (Апостолы) совершать какое-либо из дел священнических, каковы: жертва, или крещение, или руковозложение, или благословение малое или великое. Ибо никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, потому что достоинство это дается чрез возложение рук епископа» (кн. 3, гл. 10, стр. 112 и мн. друг. подобных мест; напр., гл. 20, стр. 120.

 

 

144

или епископ» 1)· и далее, в учении об отдельных таинствах повторяется эта мысль. В учении о таинстве священства положительно утверждается, что епископы наследовали апостолам «для разделения Божественных тайн и попечения о человеческом спасении». «Сия должность (священника) заключает в себе две принадлежности. Во-первых, силу и власть разрешать грехи человеков, ибо о сем сказано: елика разрешите на земли, будут разрешена на небесех (Мф. ХVIII, 18). Во-вторых, власть и силу учить; сие выражается в следующих словах: шедше, научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф. XXVIII, 19)». Далее свидетельствуется об исключительном праве епископов совершать рукоположение и об исключительной власти священников «наставлять в апостольском учении»2).

В «Послании Восточных патриархов» с большою выразительностью оттеняется иерархическое достоинство священников Церкви. «Дух Святый—читаем мы в нем—частным церквам... поставил епископов, как правителей, пастырей, глав и начальников... мы сообразно с мнением, издревле господствующим в Восточной Церкви, подтверждаем, что звание епископа так необходимо в Церкви, что без него ни Церковь Церковью, ни христианин христианином не только быть, но и называться не может. Ибо епископ... получил преемственно ему данную от Бога власть решить и вязать, есть живой образ Бога на земле и, по священнодействующей силе Духа Святого, обильный источник всех таинств вселенской Церкви, которыми приобретается спасение. Мы полагаем, что епископ столько же необходим для Церкви, сколько дыхание для человека и солнце для мира... Бог, обещавший с нами быть до века, хотя и на-

1) Ответ на сотый вопрос. 2) Ответ на 109 вопрос.

 

 

145

ходится с нами и под другими образами благодати и Божественных благодеяний; но чрез священнодействие епископское сообщается с нами особенным образом, пребывает и соединяется с нами· посредством священных таинств, которых первым совершителем и священнодействователем, по силе Духа, является епископ». Далее в этом же X члене послания говорится и о пресвитере, как о совершителе таинства крещения, священнодействующем бескровную жертву и раздающем святые Дары верующим, совершителе таинств миропомазания, брака, молитвеннике за верующих и учителе последних. И в нашем «Пространном христианском катехизисе» таинство священства определяется как такое, в котором «Дух Святый правильно избранного, чрез рукоположение святительское, поставляет совершать таинства и пасти стадо Христово».

 

В.

Мы определили в общих чертах то положение, какое должна занимать иерархия в Церкви Христовой. Мы видели именно, что священнослужение существует в Церкви по праву Божественному, как нечто отличное от священнического служения Богу всех христиан, и является по сравнению с последним священством иерархическим. В силу такого значения иерархии, и христианские священники образуют как бы особое сословие в Церкви, являются обладателями высшего достоинства в ней, сравнительно с мирянами. В этом отношении положение христианских священнослужителей в Церкви напоминает нам положение священников иудейских в Ветхом Завете. То же исключительное право священнодействовать в храме, то же посредническое значение в деле сообщения верующим благодатных даров и Божественных благословений, только, конечно, в более широком объеме и полноте содержания. Но христианская

 

 

146

религия, как религия духа и свободы, существенно отличается этим от религии подзаконной, и при таком видимом сходстве священнических учреждений ветхозаветного и христианского должно быть и действительно существует между ними глубокое различие с этой стороны. При одностороннем воззрении на указанную нами исключительность священнослужения в Церкви, возможен и неправильный взгляд на самое существо дела. Лютер, например, не был безусловно неправ, когда говорил относительно римско-католической церкви, что «земля наполнилась священниками, кардиналами, епископами, которые отдалились от народа, как небо от земли, и заслонили Христа своим нечестивым станом»1). Много, очень много в этих словах Лютера правды относительно тогдашнего состояния Западной Церкви. А между тем, в догматических основах учение о сущности священства, как особого иерархического служения по Божественному праву, римско-католическая Церковь в общем согласна с учением Церкви вселенской. Поэтому для уяснения указанных нами раньше догматических основ служения христианских пастырей, необходимо обратить внимание и на ту внутреннюю основу этого пастырского служения, которая в свое время была уже отмечена нами, именно на существование иерархии в среде всесвященнического общества для удовлетворения его религиозным нуждам, благодаря чему иерархия должна быть рассматриваема в самой живой неразрывной связи со всею Церковью, не вне ее, а в среде ее членов и для них. Это общее положение бесспорно подтверждается и всею историческою жизнью Церкви и ее всегдашнею верою. И первое, что открывается в этом случае с несомненностью, это то, что новозаветное священство чуждо всякой сословной исключительности. Несомненно, именно,

1) Пр. Хрисанф, «Характер протестантства», стр. 72.

 

 

147

что, как, с одной стороны, не все верующие суть священники-иерархи, так, с другой—и то, что все верующие имеют право на иерархическое достоинство в силу своей священнической общехристианской близости к Богу и сыновнего дерзновения к Нему. В этом самое заметное с внешней стороны отличие новозаветного иерархического служения от подобного же в Ветхом Завете. Все мы, оправданные во Христе, с дерзновением призываем имя небесного Бога, как общего всем Отца; все близки к Нему, как чада Божественной любви и вместе с тем, как непрестающие грешить, недостойны «Великого Архиерея и Жертвы», как говорить св. Григорий Богослов1). Слова св. Апостола Павла, что в Христовой Церкви «нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женскаго» 2)— эти слова всегда были присущи сознанию Церкви и относительно иерархических лиц. Единственное исключение представляет недопущение женщин к священнослужению. Званию древних диаконисс не может быть, конечно, усвоено иерархическое достоинство, так как они не допускались до священнослужения и учительства в Церкви3). Вообще, согласно с заповедью Апостола Павла: «жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорит»4), женщины не занимают иерархических должностей, кроме некоторых еретических обществ5). Но, помимо этого особого запрещения Апостола, все верующие не лишены права «желать епископства», что со всею определенностью утверждено

1) «3 слово о священстве», т. 1, стр. 58. 2) Гл. III, 28.

3) Ясно говорит об этом, например, св. Епифаний Кипрский, ч. 5, стр. 280—281; ср. 19 прав. 1-го всел. собора.

4) 1 Корф. XIV, 34.

5) Ср., например, указанное место в творении св. Епифания, Тертуллиана: «Прещение против еретиков», гл. 41, ч. 1, стр. 188 рус. перевода и др.

 

 

148

голосом вселенской Церкви, запрещающим наследственность церковного служения 1). Требования, предъявляемые кандидату епископства, чисто нравственные по своей внутренней сущности, как у Апостола Павла2), так и во все последующие времена церковной жизни. Мысль о том, что только личная святость, а не внешнее положение человека делает его достойным священства, настолько была всегда присуща сознанию Церкви, что свв. отцы новозаветную иерархию в отличие от ветхозаветной называют священством по чину Мелхиседекову, которое раздается «не по телесному происхождению и преемству», но «требуется образец добродетели»3). Таким образом, по общецерковному убеждению, всякий христианин, который целью жизни поставляет нравственное совершенствование, может достигнуть вместе с духовным возрастанием и права быть священником и пастырем для других и даже желать этого, как великой, конечно, чести и «доброго дела». И это весьма существенное условие нравственного единства в Церкви, так как, благодаря такому закону ее жизни, не может быть и речи об уничтожении и подавлении общехристианских прав на священническое достоинство в Церкви.

1) Напр., 7—6 Апост. прав.

2) 1 Тим. III, 1—13; Тит. 1, 6—9.

3) Св. Епифаний Кипрский, Против Мелхиседекиан», гл. 4, т. 2, стр. 442 и 439. Очень оригинальное выражение этой общецерковной веры мы встречаем, между прочим, у Климента Александрийского. «Тот поистине пресвитер Церкви и диакон воли Божией—говорит он,—который творит и учит тому, что от Господа.... не потому считающийся праведным, что он пресвитер, но потому и выбираемый в пресвитерство, что он праведен. И хотя здесь на земле он не был бы почтен председательством, он воссядет однако же на двадцати четырех престолах, судя народы, как говорит Иоанн в Апокалипсисе IV, 4; IX, 16». Sromat. lib. VI, cap. 13. Подобное же говорит и Ориген—напр. In Math, comment, ser. n. XII, перевод в цит. соч. проф. Катанского, стр. 253.

 

 

149

Но этим еще далеко не все сказано. В самом деле, если и иерархическое священство может быть уделом каждого истинного сына Церкви; то не подавляются ли все таки права верующих, не достигших священства,—каких, конечно, громадное большинство,—чрез то, что во главе их, как посредники между ними и Богом и как духовные блюстители, стоят священники с иерархическим достоинством? Общим ответом на этот вопрос является то, что иерархия хотя и стоит во главе церковной жизни, но не находится вне самой Церкви, а живет в ней же, одною с нею жизнью; отсюда и неизмеримое достоинство христианских священников не отдаляет их от народа, но, напротив, служит объединяющим началом в церковной жизни и является не с характером мирского внешнего владычества и обладания сильного и знатного над слабыми и униженными, но с характером истинного служения, не знающего предела своей самоотверженности и ревности об общем благе и спасении;—в противном же случае подлежащего тяжкому суду и ответственности пред нелицеприятным Судиею. Существенной и характерной чертой служения священника, как это уже отчасти выяснилось, а еще яснее станет для нас далее, является то, что дар священства есть не сообщение только личного благодатного дара лицу рукополагаемому, но прежде всего своими благими сторонами относится к пасомым, а от пастыря требует еще более духовного бодрствования и бесконечного самоотвержения. И вообще священнические права христиан не уничтожаются и не подавляются тем, что среди них находятся священники иерархи. Все христиане всегда пребывали и пребудут живыми членами вселенской Церкви, единою Главою которой всегда был и пребудет Христос Спаситель, «из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого чле-

 

 

150

на, получает приращение для созидания самого себя в любви»1). Мы близки к Богу, должны жить во Христе, к Нему стремиться, и речь может быт только о помощи христианам в осуществлении таких стремлений к достижению полнейшего Богообщения. И мы уже видели, а ниже яснее оттеним, что такая помощь необходима, и что существование иерархии утверждается в Церкви на глубочайших потребностях ее жизни. Теперь же посмотрим несколько частнее, как именно осуществляется в самой жизни Церкви истинное отношение иерархии и пасомых, как сохраняются права и достоинство христианского всесвященства, по учению Божия слова и свв. отцов.

Мы видели уже, как велико достоинство апостольской власти, по слову Самого Христа Спасителя: эта власть является единой с властью самого Господа. Но проявляться эта власть должна не в господствовании и обладании, но в истинном служении: «вы знаете—говорит Господь своим ученикам,—что князья народов господствуют над ними и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так; но кто хочет быт между вами большим, да будет вам слуга; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужит и отдать душу Свою для искупления многих» 2). Цель этого служения также определенно указана Господом. В селении самаринском однажды «не приняли» Господа; «видя то, ученики Его сказали: Господи, хочешь ли—мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души, но спасать»3). И эти

1) Еф. IV, 16. 2) Мф. XX, 25—28. 3) Лк. IX, 54—56.

 

 

151

слова Господа послужили руководящею основою последующей жизни Церкви. Сами свв. Апостолы, когда исполнилось время их подготовления к служению и когда они были просвещены Святым Духом, явились истинными истолкователями этого нового завета церковной жизни. Они также сознавали все величие своей власти, но учили о ней, как о власти «к созиданию, а не к разорению»1). Они и преемники их обязаны были быть руководителями или пастырями стада Христова по повелению Духа Святого 2). Но это начальство, по их заповеди, не должно было переходить во внешнее господство или обладание Божиим наследием3), но добровольным служением ближним по чувству любви к ним, а не по чувству самолюбия и корысти,—той любви, которая радость пасомых и их горе делает радостью и горем самого пастыря4). Высшая цель служения Апостолов, ради достижения которой они как бы находились «в муках рождения», та, чтобы в верующих «изобразился Христос» 5), не отдалять, следовательно, верующих от Христа, членов тела от его Главы, но приводить все ко Христу, «доколи, все придем в единение веры и познания Сына Божия... в меру полного возраста Христова, дабы... истинною любовию все возращали в Того, Который есть Глава Христос»6). «Кто Павел, кто Аполлос?—спрашивает св. Апостол. Они только служители, чрез которых вы уверовали... Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог. Посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий... Итак, никто не хвались человеками,

1) 2 Корф. XIII, 10. 2) Деян. XV, 28. 3) 1 Петр. V, 3.

4) 2 Корф. И, 3, 5, 7; XIII, 2; 1 Корф. V, 3 и друг.

5) Голат. IV, 19. 6) Ефес. IV, 12, 14.

 

 

152

ибо все ваше... вы же Христовы, а Христос Божий»1). Утверждаясь на таких основах братства и любви, отношения иерархии и паствы в самой жизни Церкви должны были слагаться, по мысли Апостола, в духе любви всех членов единого Тела Христова—Церкви, когда ни иерархия без паствы, ни последняя без пастырей не могли и не желали бы ничего решать и делать, когда служение пастырей было бы не чуждым для пасомых, но близким для них, вызывало бы их сочувствие и требовало их деятельного участия. Лучшим доказательством такого именно воззрения свв. Апостолов на отношение к ним и вообще к пастырям Церкви верующих служит то, что сами свв. Апостолы внушали всем христианам высокую мысль о всеобщем священстве христиан2), и никогда не отчуждали своей деятельности от участия в ней, и при том самого деятельного, остальных верующих. Последние помогают Апостолам в их проповеднической деятельности, а обладающие даром учительства учат и в Церкви3). Ближайшие ученики Господа, Его друзья4), они, однако, обращаются к верующим с просьбой их молитв к Богу для споспешествования их трудному делу5). Даже тогда, когда требовалось проявить власть, исключительно принадлежащую Апостолам,—власть вязать и решить—свв. Апостолы и в таких случаях находят нужным вместе с Церковью произносить решения 6), а впоследствии даровать отлученному прощение7). Участвуют верующие и в самом управлении Церковью. Они допускаются к участью в избрании Матфия в число

1) 1 Корф. III, 5—7; 21-23. 2) 1 Петр. V, 5 и др.

3) Напр. Деян. VIII, 4; XI, 19—21; XIII, 2 и мн. др.

4) Иоан. XV, 15. 5) 2 Корф. I, 11; Колос. IV, 3 и др.

6) Напр. 1 Корф. V, 3—5, 13. 7) 2 Корф. II, 5-7, 10.

 

 

153

двенадцати1). Сами верующие избирают из своей среды служителей трапез (диаконов), 'которых и рукополагают Апостолы2). По поводу важных событий и недоумений в Церкви созывается собор, на котором, кроме Апостолов и пресвитеров, участвуют и «братия»3). Сами свв. Апостолы делятся с верующими успехами своей миссионерской деятельности, ко всем равно обращают свои наставления; целым Церквам, а не только их предстоятелям, пишут многие из своих посланий и дают всей Церкви отчет в своих действиях4). Вообще, насколько известна нам жизнь первенствующей Церкви из посланий апостольских, мы не встречаем в этой жизни ни одного явления, которое могло бы свидетельствовать об отчуждении Апостолов и их служения от остальных верующих. Мы указали только немногие факты из жизни апостольской Церкви, подтверждающие нашу мысль; но и вообще едва ли возможно в действиях свв. Апостолов отыскать хоть какое-либо указание на то, что они действовали вопреки Церкви или же тайно от верующих. Напротив, всюду мы видим то, что Апостолы всем делились с верующими, раскрывая пред ними свои личные невзгоды и величайшие планы относительно церковной жизни, и осуществляли последние после совещания с верующими и при их содействии.

Если после откровенного учения мы обратимся к учению по разуму Вселенской Церкви, то и в творениях свв. отцов найдем полное существенное сходство с изложенным нами вкратце откровенным учением по интересующему нас вопросу. Как в откровенном учении, так и в писаниях свв. отцов Церкви, иерархия не вы-

1) Деян. I, 16. 2) Деян. VI, 2—6. 3) Деян. XV, 4, 23, 30.

4) Деян. XIV, 27; XV, 4; XI, 2—17, 22; Фил. I, 1; 1 Корф. I, 2; Кол. I, 1; 2 Корф. VIII, 1; Фил. 1, 12 и мн. друг.

 

 

154

деляется из последней внешним образом, но существует в Церкви, образуя единую семью с верующими. Власть иерархии и в представлении самих иерархов первенствующей Церкви есть власть, соответствующая Церкви, как царству не от мира сего, есть истинное служение общему благу, и при том служение всегда совместно с самими верующими. Раскрывать подробно учение свв. отцов о братской связи иерархии со всею Церковью нам представляется излишним, после сделанного нами уже указания на святоотеческое -учение о высоком священническом достоинстве всех христиан. Ограничимся лишь немногими замечаниями по этому вопросу, именно указанием на учение тех свв. отцов, которые с наибольшею силою утверждали иерархическое достоинство христианских пастырей.

В церковной письменности второго века, в писаниях мужей апостольских мы уже отметили в свое время ясно раскрытое ими учение о Божественной власти и достоинстве христианских священников. Но всюду в этих писаниях, одновременно с указанием на неизмеримое иерархическое достоинство христианских пастырей, мы находим и утверждение мысли о необходимости живой родственной и даже более—органической связи пастырей и паствы. Мы уже видели, что св. Климент с ясностью раскрывает мысль о необходимости существования в Церкви, как живом организме, различных членов, которые исполняли бы в нем свойственное им назначение. Но члены тела, независимо от различия в своем служении, живут в неразрывной органической связи. То же должно быть, по взгляду Климента, и в Церкви Христовой. Как в теле «голова без ног ничего не значит, равно как и ноги без головы, и малейшие члены в теле нашем нужны и полезны для целого тела»,

 

 

155

так и в Церкви «ни великие без малых, ни малые без великих не могут существовать»1).

Нельзя с большею силою поставить на вид все значение епископа в церковной жизни, чем как сделал это св. Игнатий Богоносец, приглашая всех верующих к полному повиновению иерархии. Но этот же св. отец с неменьшею ясностью учит и о том, что, при всем значении в Церкви епископа, последний есть один из ее членов. «Сам Иисус Христос, пишет св. отец Траллийцам, призывает к себе нас, как членов своих. Г олова не может родиться отдельно без членов, и Бог обещает нам единение, которое есть Он Сам» 2). Поэтому, хотя епископ и является в Церкви со значением ее главы, подобно Христу Спасителю, что мы уже раньше отметили в учении св. Игнатия, тем не менее все члены нужны в Церкви и равно суть ее члены3), только с различным назначением. Как члены Тела Христова, все христиане имеют величайшее достоинство, все они «богоносцы, храмоносцы, христоносцы»4) и образуют вместе с епископом и вообще иерархией согласно настроенный хор5), одну братскую семью, которая должна жить одною общею жизнию: «вместе (с епископами, пресвитерами и диаконами) подвизайтесь, вместе совершайте путь свой, вместе терпите, вместе успокаивайтесь... как Божии домостроители и домочадцы и слуги» 6). Вообще св. Игнатий поставляет иерархию не вне Церкви, но в теснейшем внутреннем единении с паствою, для которой иерархия служит объединяющим началом. Поэтому именно св. Игнатий,—равно как и другие мужи апостоль-

1) «Посл. к Коринфянам», гл. 37, стр. 138 р. п.

2) Гл. 11, стр. 400 рус. п. 3) Смири, гл. 1, стр. 418. 4) Ефес. гл. 9, стр. 380.

5) Ефес. гл. 4, стр. 376. 6) Посл. к Поликарпу, гл. 6, стр. 428.

 

 

156

ские, пишет свои послания преимущественно целым Церквам и вообще всегда призывает верующих к участью в церковных делах1).

Св. Киприан Карфагенский, столь же ревностно, как и св. Игнатий, доказывавший великое значение иерархии в жизни Церкви, точно также дает много указаний на обязанность иерархии относиться в духе братской любви и уважения к пастве. Хотя «Церковь во епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви», но и сам епископ «в Церкви» 2), все же вместе образуют единство в духе братской любви: «Бог один, и один Христос, одна Церковь Его и вера одна и народ один; совокупленный во единство тела союзом веры»3). Истинная Церковь состоит «из епископа, клира и всех стоящих в вере» 4). А так как она есть единое тело, то и живет общею жизнью. Пастырь Церкви близок к народу: он из среды самого народа, и свою любовь и доверие к нему народ выражает своим согласием при избрании епископа5). Тот же народ делит с епископом его архипастырские труды и заботы о Церкви и принимает участие в предварительном обсуждении мероприятий, направленных ко благу Церкви 6). Находим мы в творениях св. Киприана указание и на участие народа в самых важных мгновениях церковной жизни, как, например, в деле отлучения грешников и воссоединения отлученных ранее с Церковью7). В одном письме к

1) Напр., Смирн., гл. 11, стр. 416; Поликарпу, гл. 7, стр. 429 и друг.

2) «54 письмо к Флоренцию», гл. 1, стр. 307 рус. перев., изд. 1891 г.

3) «О единстве Церкви», ч. 2, стр. 197 рус. пер.

4) «Письмо к падшим», ч. 1, стр. 139.

5) «Письмо к клиру и народу Испанскому», ч. 1, стр. 316-317.

6) Напр., «Письмо к народу», ч. 1, стр. 130—131.

7) Напр., «13 письмо к клиру о принятии в Церковь падших». «Смиренномудрие, и учение, и самая жизнь требуют, чтобы мы, предстоятели, собравшись с клиром, в присутствии народа  могли распорядиться во всем по общему согласию», ч. 1, стр. 57 изд. 1879 года.

 

 

157

пресвитерам и диаконам св. Киприан устанавливает и общий принцип своего управления Церковью. «Касательно того—пишет св. отец,—что писали ко мне сопресвитеры наши, Донат и Фортунат, Новат и Гордий, я ничего не могу в ответ написать один, потому что с самого начала епископства моего я положил за правило ничего не делать по одному моему усмотрению, без совета вашего и без согласия народа»2). Особенно подробно св. Киприан высказывается по очень важному вопросу в церковной жизни, именно по вопросу об участии народа в избрании себе пастырей. Уже в писаниях мужей апостольских мы находим прямые указания по этому вопросу3). Но особенно св. Киприан в своих творениях с полною определенностью свидетельствует о бывшем в современной ему церкви обычае народного избрания священников Церкви и усвояет этому обычаю самое важное значение. Св. Киприан положительно утверждает, что народ имеет власть избирать себе достойных пастырей и низлагать недостойных. «Народ—пишет св. отец Испанскому клиру,—повинующийся Божественным заповедям и боящийся Бога, должен отделиться от грешника предстоятеля и не участвовать в жертвоприношении святотатственного священника, тем более, что он имеет власть избирать священников достойных и низлагать недостойных. Богом, знаем мы, постановлено, чтобы священник был избираем в присутствии народа пред глазами всех, и чтобы его достоинство и

1) «Письмо 27», стр. 104—105, ч. 1, изд. 1879 года.

2) Так, св. Поликарп увещавает Филиппийцев простить отрешенного ими от должности пресвитера Валента (гл. XI—XII, стр. 448—449). Св. Климент Римский говорит о незаконном отрешении некоторых предстоятелей церкви Коринфянами, и при этом осуждает их не за то, что они присвоили себе незаконные права, но за то, что отрешили лиц достойных, непорочно приносящих дары (гл. 44, стр. 145 и др.).

 

 

158

способности были подтверждаемы общественным судом и свидетельством. Так в книге Числ Господь повелевает Моисею: возьми Аарона брата своего и Елеазара сына его и возведи их на Ор гору пред всем сонмом, и совлецы Аарону ризы его и облецы Елеазара сына его, и Аарон, приложився, да умрет тамо (Числ. XX, 25—26). Пред всем сонмом повелевает Господь поставить священника, то есть учит и показывает, что поставление священника не иначе должно быть совершаемо, как с ведома предстоящего народа, чтобы присутствующие могли и открыть преступления злых, и возвестить заслуги добрых, и чтобы, таким образом, поставление было законно и справедливо, как основанное на общем приговоре и суде. То же, по Божественному постановлению, было соблюдаемо и впоследствии: в Деяниях апостольских читаем, что Петр, когда надлежало избрать апостола на место Иуды, обратился с речью к народу: востав, Петр, сказано, посреде ученик, рече\ бе же имен народа вкупе, яко сто и двадесять (Деян. I, 16). То же, как замечаем, соблюдали Апостолы и при поставлении не только епископов и священников, но и диаконов, о чем написано в их деяниях: призва же дванадесять множество ученик, реша (Деян. VI, 2). Поэтому тщательно надобно хранить и соблюдать то, что по Божественному преданию и апостольскому примеру и соблюдается у нас и почти во всех странах: для правильного поставления все ближайшие епископы должны собраться в ту паству, для которой поставляется предстоятель, и избрать епископа в присутствии народа, вполне знающего жизнь и ознакомившегося с делами избираемого чрез свое обращение с ним» 1). И то, что так подробно развито св. отцом в данном месте с общей точки зрения,

1) «Письмо к клиру и народу Испанскому о Марциале и Василиде», ч. 1, стр. 269—270.

 

 

159

то неоднократно подтверждается св. Киприаном и при частных указаниях на современную ему практику в церковной жизни. Так, например, немедленно вслед за изложенным общим рассуждением св. Киприан утверждает, что так именно, то есть с участием народа в избрании, был поставлен епископ Сабин: «ему дано было епископство и возложены руки... с согласия всего братства и по определению епископов»1). О Корнелии, епископе римском, св. Киприан свидетельствует, что он был «сделан епископом по определению Бога и Христа, по свидетельству всего почти клира, по избранию бывшего при этом народа, по согласию маститых священников и добрых мужей» 2). Как мы уже указывали, в своей личной деятельности св. Киприан, по его свидетельству, никогда ничего не делал важного для церковной жизни без совместного обсуждения церковных вопросов с народом. Насколько строго соблюдалось это начало св. отцом при избрании клириков в своей Церкви, можно судить по тому, что когда однажды в силу обстоятельств (гонения) св. Киприан должен был без непосредственного участия народа поставить двух низших клириков (чтеца и иподиакона), то он пишет по этому поводу письмо, в котором объясняет Карфагенскому клиру, что побудило его так поступить, и выражает уверенность, что его выбор будет одобрен «3). Раскрытый нами взгляд св. Киприана на необходимое участие народа в избрании предстоятелей разделялся и всеми современными ему и последующими иерархами православной древней церкви, хотя этому обычаю не

1) То же письмо, стр. 270.

2) «43 письмо к Антониану о Корнелии и Нозациане», ч. 1, стр. 161.

3) «21 письмо к клиру карфагенскому», ч. 1, стр. 79.

 

 

160

усвоилось столь важное значение, как это мы встречаем в творениях св. Киприана1).

Надо ли излагать подробно учение по интересующему нас вопросу свв. отцов 4-го и последующих веков? Едва ли можно с большею силою утверждать величие и достоинство христианского священнослужения и священников, чем как сделали это великие вселенские учители Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. Достоинство и власть священников, по взгляду названных свв. отцов, неизмеримы. Но чем же являются священники в отношении к верующим, обладая такою честию и властию? Самоотверженными слугами Бога и самого общества. Всюду речь в писаниях свв. учителей Церкви не о почете, который мог бы радовать пастыря, а о тех заботах и о том долге, служа которому пастырь забывает себя. Неизмеримая власть христианского священника не является источником для превозношения пред другими, но постоян-

1) Так, современник св. Киприана Ориген говорит, что при поставлении епископа требуется присутствие народа, чтобы это «дело было всем известным, потому что во священника избирается тот, кто имеет преимущество перед всеми.... В этом деле должен участвовать народ, чтобы после не стал кто-либо прекословить и чтобы не вышло какого-либо неудовольствия» (In Lev. horn. VI, 3). Ce. Василий Великий пишет Неокесарийцам, по смерти их епископа, что их дело «искать пастыря» и что это дело «для каждого из них есть свое собственное.... каждый сам первый вкусит плоды его» (ч. 6, стр. 79). В письме «к хорепископам» св. отец дает указание относительно избрания священнослужащих: «хорепископы должны собирать свидетельство клира и народа и доносить об этом епископу» (ч. 6, стр. 148) и т. д. Св. Григорий Богослов также неоднократно свидетельствует об участии народа в избрании священников. Св. отец изображает, например, как в Кесарии по случаю избрания епископа «народ разделился на многие части», как это и обыкновенно бывает (Слово 18, ч. 2, стр. 109). Св. отец жалуется в другом слове, что народ не стоял на высоте своей задачи в деле избрания пастырей и искал «не иереев, но риторов, не строите-

 

 

161

ным побуждением к духовному бодрствованию, к особой осмотрительности, чтобы не погубить овец своего словесного стада. Самое величие и достоинство пастырского сана ведут к сознанию собственного недостоинства его носителя, возбуждают только одно чувство смирения и в силу этого призывают к снисходительности в отношении к ближним. Вообще вся жизнь пастыря— это непрерывный труд для блага верующих и самоотверженное служение этому благу, а не господство над наследием Божиим, живое сознание величайшей ответственности пред Богом за вверенное стадо, а не превозношение пред последним. Мы только указываем на общий дух творений названных великих учителей Церкви, но не излагаем этого учения подробно, так как оно хорошо известно и относится более к области тех нравственных качеств, требуемых от служителя Церкви, подробная речь о которых составляет предмет не догматического учения православной Церкви о сущности священства, но специальный предмет пастырского богословия.

лей душ, но хранителей имуществ, не жрецов чистых, но сильных предстателей» («Слово 42 прощальное», гл. 4, стр. 37). Подобные же жалобы мы слышим и от Иоанна Златоуста, который подробно описывает и ту беспорядочность, какая происходила при избрании епископов («Слово о священстве 3», гл. XV, стр. 448, т. 1, ч. 2, изд. 1895 г., и многие другие). История также представляет нам примеры подобного избрания епископов церкви и при том замечательных ее отцов. Так, известно народное избрание Амвросия Медиоланского, Иоанна Златоуста на константинопольскую кафедру, Мартина Туровского и мн. друг. В самых соборных определениях мы, наряду с отмеченными раньше ограничениями, видим указание на участие народа в избрании предстоятелей. В окружном послании первого вселенского собора разрешается, в виде исключения, возводить во епископское достоинство и новообращенного, «если он того будет достоин и избран народом» (Деян, соборов, т. 1, стр. 79, изд. 1887 года). Карфагенский собор положительно завещает своим 61 прави-

 

 

162

Мы можем теперь, как общий вывод из учения древней Церкви, сделать то заключение, что как иерархия, так и паства никогда не разделялись внешним образом в Церкви, но всюду в отеческих творениях мы находим призыв к братскому единению всех в Церкви во Христе и служении каждого ближнему, сообразно со степенью, на которой он поставлен изволением Его (Климент римский). Далее, некоторые права и обязанности собственно иерархического служения в исключительных случаях, соответственно нуждам и интересам церковной жизни, усвоились и мирянам. Так в области собственно священнодействий в Церкви мы в практике древней Церкви находим обычай, разрешающий совершение крещения в исключительных случаях мирянину, что являлось высокою властию вводить новых чле-

ном совершать поставление «при народе, к которому избираемый имеет быть поставлен, во-первых, да будет исследование о лицах прекословящих; потом да присовокупится к исследованию объявленное ими; и когда явится чистым пред лицом народа, тогда уже да рукополагается» и др. В «постановлениях апостольских» с замечательною полнотой и образностью изображается практика древней церкви при избрании священников. «Первый говорю я, Петр: в епископа рукополагать, как все мы вместе постановили, того, кто беспорочен во всем, избран всем народом, как наилучший. Когда его наименуют и одобрят, то народ, собравшись в день Господень, с пресвитерами и наличными епископами, пусть даст согласие... Старейший же прочих пусть спросит пресвитеров и народ, тот ли это, кого просят они в начальника; и когда они ответят утвердительно, то снова пусть спросит, все ли свидетельствуют, что он достоин сего великого начальствования...; когда все засвидетельствуют, что он таков, то опять в третий раз.... да будут спрошены, воистину ли достоин священнослужительствовать; и когда в третий раз подтвердят, то от всех пусть потребует знака согласия»,—и далее следует изображение самого чина посвящения (Кн. 8, гл. 1, стр. 254).

 

 

163

нов в Церковь Христову 1). В области церковного и пастырского управления мы видим, начиная с апостольского собора, участие мирян в решении важнейших общецерковных дел, каковы, например, участие в соборах, в избрании пастырей Церкви, дарование иногда мира падшим и вообще грешникам и т. д. Наконец, и в области пастырского поучения верующих мы видим в древности многих соработников в этом деле и из среды мирян, и не только в качестве учителей боговедения вне храма, в школах, но и в звании иногда собственно церковных проповедников2). Если мы позволим себе сопоставить с такою общецерковною практикою взгляд современной православной Церкви на отношение между клиром и народом, то, в общем, увидим полное утверждение руководящих правил древнецерковной жизни. Так, например, и теперь мирянам

1) Напр., вышеприведенное рассуждение Тертуллиана в 7-й главе «о девстве», где указывается, как на общецерковный обычай, на право мирян в нужном случае совершать крещение, и на основании этого права утверждается священническое достоинство всех христиан.

2) Впрочем, это право не одинаково признавалось в различных церквах, что со всею наглядностью обнаруживается в жизни Оригена. Последний, с благословения Александра, епископа Иерусалимского, проповедывал в церкви, будучи мирянином. Александрийский епископ Димитрий протестовал против этого, указывая, что нет обычая в жизни церкви допускать мирян проповедывать «в присутствии епископов». Иерусалимский и Кесарийский епископы в ответе своем епископу Александрийскому указывали на случаи проповеди мирян в церкви в прежнее время (а событие, вызвавшее переписку, случилось в 216 году), но все таки в скором времени посвятили Оригена во пресвитера и, надо думать, именно в виду некоторого смущения видеть на церковной кафедре мирянина (это рассказано Евсевием в его «Церковной истории», кн. VI, гл. 19 и 23). А 64 правило Трулльского собора положительно запрещает мирянам проповедь: «не подобает мирянину пред народом произносити слово или учити, и тако брать на себя учительское достоинство» и далее указывается на

 

 

164

разрешается в случае нужды крестить слабых детей и тяжело больных1); вообще же все верующие призываются к живому, по возможности непосредственному, участью в общественном богослужении, которое совершается поэтому на понятном языке, непременно вслух и от лица всех предстоящих, а не одного священника. Из всего сказанного нами относительно практики и учения древней церкви мы не видим в настоящее время одного только—необходимого участия мирян в избрании кандидатов священства. Такое избрание составляло, как это мы отметили, повсеместный обычай в древней Церкви. И такой обычай естественно находил твердую основу для себя в том, что паству составляют овцы словесного стада, существа разумные и свободные, могущие оказать помощь епископам, от которых во все времена требовалось определениями соборов тщательное «испытание» имеющих быть посвященными. В этом случае даже свидетельство «внешних», по слову Апостола, имело известное значение. Если поэтому в практике современных православных церквей значительно ослабело, а частью и вовсе забыто, избирательное начало, то само по себе это бесспорно свидетельствует о понижении религиозного самосознания современных православно-верующих. Мы уже заметили, что такое избрание не представляется необходимым для действительности посвящения, и что VII вселенский собор своим третьим правилом запрещает даже избрание кандидатов священства народом (собственно «мирскими начальниками»). Но что касается этого соборного правила, то оно также

необходимость мирянам внимать только пастырскому слову иерархов. Впрочем, интересно, что за нарушение этого правила определяется очень малое, говоря сравнительно, наказание (40 дневн. отлучение от церковного общения).

1) «Православное Исповедание», ответ на 102 вопрос; «Послание Восточных патриархов», 16 член.

 

 

165

вызвано было печальным состоянием Церкви того времени, раздираемой иконоборческими смутами, то есть это правило выступает со значением временным, для преграждения злоупотреблений, могущих возникнуть от вмешательства в церковные дела «мирских начальников», что предусматривали еще и «апостольские правила» (прав. 30). Но что по духу православной Церкви такое участие мирян не представляется незаконным, ясно указывают, также раньше отмеченные нами, предначинательные возгласы чина хиротонии и возглашение от лица народа «достоин.» Этот отголосок древнецерковной практики тем важнее для нас, что он вошел в самый богослужебный чин таинства священства.

_____________

Общий вывод, какой можно сделать на основании сказанного нами о должных отношениях между иерархией и народом в Церкви, тот, что священнослужители в Церкви являются как истинными иерархами, священноначальниками, так одновременно с этим и первыми служителями Церкви. В первом звании несомненно открывается величие и достоинство положения христианских священников; во втором—их обязанность служить обществу верующих с сознанием ответственности пред 'Богом за нерадение. Отсюда же следует, что к христианскому священству вполне приложимы такие наименования, как, с одной стороны, ἱεραρχία, ἱεράτευμα, ἱερωσύνη, ἱερατεία, ἱερουργία, sacerdotiumсвященство в собственном смысле слова, и какие наименования, действительно, прилагаются, как мы раньше видели, и к служению христианских пастырей; так, с другой,—священство есть истинное служение; διακονία, λειτουργία, ministerium.

 

 

166

V.

Раскрытое нами до сих пор православное учение о сущности христианского священства позволяет нам сделать следующие весьма важные выводы: в христианстве, кроме священства его членов, есть особые священники в собственном смысле этого слова, то есть богоучрежденные посредники между Богом и верующими. Так как учение Церкви по этому вопросу не оставляет никакого сомнения, то можно было бы ограничиться изложенным нами уже церковным учением по данному вопросу. Но, однако есть в этом учении такие стороны, которые требуют еще некоторого пояснения для их правильного, и, главное, сознательного усвоения христианскою мыслью, и прежде всего в этом случае мы укажем вопрос об отношении этого иерархического священства к вечному первосвященству Христа Спасителя. Насколько важно ответить для уяснения истинного понятия о сущности христианского священства на этот вопрос, едва ли нужно и раскрывать подробно, так как важное значение этого вопроса ясно вытекает само собою из сделанного нами краткого обзора новозаветного учения о вседовлеемости первосвященнического ходатайства за мир Христа Спасителя, с одной стороны, и раскрытия церковного учения о священниках Церкви, как посредниках между Богом и людьми, как священниках в собственном смысле этого слова— с другой. В самом деле, если Христос Спаситель есть единый вечный посредник между Богом и людьми, благодаря посредническому ходатайству Которого раздралась завеса, отделявшая святое святых от народа, и нам открыт дерзновенный доступ в самое небо, то понять факт существования в христианской Церкви особых священников—посредников между Богом и верующими—нельзя

 

 

167

иначе, как признавая или незаконность такого порядка церковной жизни, порабощение верующих самозванными иерархами Церкви; или же признав священство Церкви единым по существу с первосвященством Христа Спасителя, видимым органом Его первосвященнического служения, продолжением последнего в Церкви. И история Церкви со всею убедительностью говорит, что только такие ответы и могут быть предложены по вопросу об отношении христианского священства к первосвященству Христову. И католики и протестанты согласно признают неоспоримое значение того основного положения, что не может быть и речи о существовании в Церкви Христовой особой жертвы и священства (неразрывно связанных между собою, как мы видели), отличных по существу от жертвы Христовой и Его священства. Разница двух главнейших исповеданий всего христианского мира—католического (православного и западного или римского) и протестантского относится к выводам, а не к самому положению. Протестанты, исходя из факта вседовлеемости Голгофской Жертвы, отрицают необходимость существования в Церкви Христовой жертвы; равным образом признают излишним и существование в ней иерархического священства, как Богоучрежденного посредства между Богом и людьми, после того как Христос Спаситель открыл всем христианам вход в небесное святилище. Православная же Церковь1) иначе смотрит на предмет и также, утверждая со всею силою мысль о вседовлеющем значении первосвященнического служения Христа Спасителя, в этом самом служении находит неисчерпаемый и единый источник христианской жертвы, приносимой в Церкви в таинстве Евхаристии, и христианского священства, как неразрывно примыкающего и существенно связанного с первосвященническим служе-

1) и римско-католическая.

 

 

168

нием Самого Господа Иисуса Христа. Таким образом одна и та же мысль служит основанием отрицания для одних (протестантов) и неисчерпаемым источником, обладающим неограниченною глубиною и богатством содержания—для истинной Церкви, видящей во Христе не только «кончину» закона, но и неточное «начало» новой жизни.

После отмеченного нами общего положения о необходимости рассматривать служение новозаветного священника в органической связи с первосвященническим служением Самого Христа Спасителя, прямая наша задача состоит в раскрытии Православного учения об отношении священнослужения к первосвященству Христову. И уже из сказанного нами о священниках, как жертвоприносителях Нового Завета, можно предположительно определить это отношение в общих чертах. В самом деле, священники служат проводниками и органами, чрез которые Жертва Христова, единая на все времена, делается пищей и питием каждого верующего в отдельности. Отсюда видно, что как в таинстве причащения в самой полной мере осуществляется для причащающегося дело его искупления Христом Спасителем, и в этом случае Евхаристия, будучи по существу единою с Жертвою Голгофской, является жертвою за отдельных лиц; тик точно и священнослужение в Церкви есть осуществление на земле и в данное мгновение первосвященнического ходатайства единого истинного архиерея. В этом случае как Евхаристия есть продолжение (но не повторение) Голгофской жертвы на вечные времена, так точно и священнослужение в Церкви есть продолжение Аристова служения на земле, опять-таки не в виде повторения или дополнения этого служения, но как неразрывно связанное с ним, в нем находящее свою силу, освящение и источник жизни, для служения делу усвоения плодов искупления, всецело совершенного Христом. Вера

 

 

169

Церкви в такое именно значение священнослужения открывается уже из того факта, что священникам предоставлено исключительное право приносить жертву Христову в Церкви. Но и вся жизнь Церкви и воля ее Основателя и Главы ясно свидетельствуют о той неразрывной связи, в какой должно находиться священнослужение в Церкви с служением Самого Христа Спасителя. Господь «стяжал Церковь Кровию Своею»1) и сообщил ей всю полноту совершенства. Но при всем этом Церковь не есть нечто, пребывающее во всех отношениях неизменным, как это мы уже видели. Церковь—это живой Богочеловеческий организм, возглавляемый Христом Спасителем. Он Глава Церкви2), которая есть Тело Его3). Связь главы и тела, конечно, неразрывна; ни голова без тела, ни живое тело без головы немыслимы. Однако это единство Церкви во Христе не уничтожает различия между Божественным совершенством ее Главы, источником жизни и подателем благ, и ограниченностью членов Церкви—существ ограниченно разумных—людей. Церковь есть живой организм, она живет, по слову св. Апостола Павла; тело Церковное, питаясь от Главы, при участии всех своих членов, растет и созидается в любви4). Жизнь сама по себе есть и пребудет для нас величайшею тайною. Самое характерное и существенное из того, что в ней доступно нашему наблюдению, это развитие, сущность которого—в постоянной сменяемости и в постоянном качественном изменении состояний существа живого. Но это .надо сказать относительно жизни ограниченных существ, жизни, единственно доступной нашему наблюдению. Верою же мы разумеем еще и иную

1) Деян. XX, 28. 2) Еф. I, 22. 3) Еф. I, 23. 4) Еф. IV, 15-16.

 

 

170

жизнь, бесконечно совершенную, которую мы не можем мыслить, как развитие, но как совершенное обнаружение, проявление, словом, как жизнь истинную, свободно—неограниченную. Эта жизнь в Боге и такая жизнь—Бог. Церкви, как организму Богочеловеческому, присущи начала жизни и абсолютно совершенной и ограниченно свободной. Рассматриваемая сама по себе, как дело Христа Спасителя, как Божественное учреждение для нашего спасения, как неоскудевающая сокровищница благодатных даров, хранимых вь ней для нашего спасения, Церковь во всей своей жизни, иначе—по существу, есть Церковь совершенная и потому неизменная. Будет ли она обществом нескольких учеников Христовых или же обнимет весь мир; будет ли царить в членах ее истинная святость или изобильно произрастет и сорное семя,—сама Церковь пребудет бесконечно высокою, так же будет вершиною достигать неба, обладать всею полнотой благодатной власти, и как Церковь, в которой пребывает Сам Христос1) и которую оживляет Дух Святый2), пребудет святою и непоколебимою до скончания века. Это надо сказать относительно жизни Церкви, рассматривая последнюю с ее объективной стороны. Но иное мы должны сказать, если посмотрим на Церковь с ее субъективной стороны, со стороны ее членов. Мы уже указали, что тело Церкви растет или развивается. Это развитие относится к человеческой стороне в жизни Церкви, именно есть развитие общества, составляющего Церковь. Такое развитие может быть двояким: развитием в количественном и качественном отношениях. По отношению к Церкви в первом случае развитие ее состоит в расширении пределов, во втором—в возможно совершенном осуществлении целей ее бытия—духовном пре-

1) Мф. XXVIII, 20. 2) Иоан. XIV, 16.

 

 

171

образовании человечества во Христе. И мы, действительно, видели уже, что Церковь развивается в обоих указанных отношениях и что для развития ее необходимо служение особых лиц, соработников Божиих в этом святом великом деле. Так как конечная цель этого служения есть созидание Церкви, то священнослужение мы можем назвать и должны рассматривать, как единое со служением Христа Спасителя, как продолжение Его земного служения роду человеческому. Ниже мы представим более подробное и обоснованное раскрытие нашей мысли, пока только намеченной нами. Но здесь же мы считаем необходимым и ограничить нашу мысль: термин «продолжение Христова служения» должен быть понимаем в приложении к Церкви и ее служителям не в безусловном смысле. Христос создал Свою Церковь; Он сообщил новые начала для ее жизни; даровал ей Духа Святого, источника неиссякаемой в Церкви благодати. Священнослужение же в Церкви существует не для сообщения ей новых начал, но для поддержания уже существующих, раз навсегда данных Христом Спасителем. Священник своим служением, говоря проще, не приобретает тех духовных благ, распорядителем которых в отношении остальных верующих он является, но только раздает то, что Христос даровал Своей Церкви. Это со всею несомненностью вытекает уже из сделанного нами различия объективной и субъективной стороны в понятии Церкви. Первая, как жизнь совершенная, независима по существу от воли человеческой и может только совершаться чрез посредство видимых орудий и служителей. Служить же органами и проводниками в жизнь членов Церкви,— жизнь, постоянно развивающуюся,—этих неизменных благодатных начал и призван христианский священник. В данном случае отношение священнического служения к служению Христа Спасителя может быть поставлено в сравнение с отно-

 

 

172

шением, существующим между жертвой Голгофской и Евхаристической, хотя, конечно, это сравнение не должно быть доведено до крайности. Евхаристия, как мы отметили, есть жертва бесстрастная, так как хотя по существу едина с Голгофской, но вытекает из ее светлой стороны, когда Христос Спаситель является победителем греха и открывается миру как Раздаятель спасительных плодов жертвы Голгофской; подобно этому и священническое служение в Церкви может быть рассматриваемо как проявление первосвященнического ходатайственного служения Христова уже в Его прославленном состоянии и в этом смысле должно быть признано продолжением Христова служения миру.

До сих пор мы высказали только общий взгляд на необходимость для Церкви иметь в лице особого чина служителей—продолжателей служения Христова в деле созидания Церкви. Со всею силою эта мысль утверждается и раскрывается в слове Божием и писаниях отеческих, и прежде всего, конечно, в учении об отношении апостольского служения к служению их Божественного Учителя. Правда, в новозаветных священных книгах мы не находим собственно термина «продолжение» Христова служения в лице Апостолов и их преемников; но когда мы видим, что самое служение Апостолов, как и Христово, есть служение одному и тому же делу примирения человека с Богом, чрез созидание Церкви; когда мы видим, что и власть Апостолов не только имеет свой источник во Христе, но и является единой с Его властью, то думаем, что всего этого достаточно для нас, чтобы признать мысль о продолжении служения Христова в лице Апостолов покоящеюся на твердом основании. Попытаемся теперь раскрыть подробнее новозаветные данные для утверждения общего положения.

Нельзя и представить себе служения, приближающегося по широте захватываемой им области к служению

 

 

173

роду человеческому Христа Спасителя. Оно удовлетворяет глубочайшим потребностям и стремлениям духовной природы человека, не оставляет без внимания и самих телесных его нужд. Но при всем таком разнообразии дел Христовых, все Его служение мы можем рассматривать как одно целое с точки зрения цели этого служения и его плодов, и это одно может быть обозначено словом: спасение человека или—что то же— примирение его с Богом. «Ныне—говорить св. Апостол Павел,—будучи оправданы Кровию Его, спасаемся Им от гнева. Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертию Сына Его, то тем более примирившись спасемся жизнию Его\ и недовольно сего, но и хвалимся Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа, посредством Которого мы получили ныне примирение»1). И в другом месте тот же св. Апостол свидетельствует, что «благоугодно было Отцу... посредством Него (Христа) примирить с Собою все, умиротворив чрез Него, Кровию Бреста Его, и земное и небесное»2). Таким образом, целью пришествия в мир Христа Спасителя было оправдание человека пред Богом, его спасение, что достигнуто было чрез крестную жертву Христову, как средоточный пункт Его служения. Видимым плодом такого примирения и средством для усвоения людьми спасения, совершенного Христом, было учреждение Спасителем Царства Божия на земле—Церкви3). Христос Спаситель, по слову Апостола, «стяжал Церковь Кровию Своею»4), соответственно своему обетованию о том5).

1) Рим. V, 9—11. 2) Колос. I, 19—20.

3) Мы не входим в настоящий раз в рассмотрение отношений между понятиями: Царство Божие и Церковь. Довольно сказать, что на земле Царствие Божие осуществляется в Церкви и только чрез нее.

4) Деян. XX, 20. 5) Мф. XVI, 18.

 

 

174

Он возлюбил ее1), и всегда пребывает в ней, так как Церковь есть Тело Христово, а Христос ее Глава2), «из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» 3).

Обращаясь теперь к служению апостольскому, мы видим, что оно характеризуется Апостолом, как служение примирения, иначе—служение тому же делу, которому послужил и Христос Спаситель. «Все—говорит св. Апостол—от Бога Иисусом Христом, примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения... Итак, мы посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увешавает чрез нас, от имени Христова просим: примиритесь с Богом»4). Поэтому св. Апостол называет Апостолов «соработниками у Бога»5), «домостроителями тайн Божиих»6), принимающими участие в деле великого домостроительства Божия — созидания Церкви. Христос есть единое основание Церкви7), как дома Божия8), краеугольный камень этого здания9). Он же и Глава церковного тела и в силу этого источник жизни для всего тела10). Но Сам Христос создает это здание Церкви «на основании Апостолов и пророков»11), Апостолы являются служителями Церкви, как тела Хри-

1) Еф. V, 25. 2) Еф. I, 22—23. 3) Еф. IV, 15—16. 4) 2 Корф. V, 18-19.

5) 1 Корф. III, 9. 6) 1 Корф. IV, 1. 7) 1 Корф. III, 11.

8) Еф. И, 21. 9) Еф. И, 20. 10) Еф. IV, 15—16. 11) Еф. II. 20.

 

 

175

стова, по домостроительству Божию1), поставленными для созидания этого тела2). Итак мы видим, что служение Апостолов составляет единое со служением Христа Спасителя, неразрывно примыкает к нему и может быть названо продолжением этого служения. Полное утверждение этой мысли находится в словах Самого Господа: «как послал Меня Отец, и Я посылаю вас»®). Этими словами со всею определенностью утверждается единство цели посольства в мир Христа Богом Отцом и Апостолов их Божественным Учителем.

Мы указали только на самое общее в служении Христовом, продолжателями которого сделались по воле Господа Апостолы. Но в виду чрезвычайной важности предмета мы остановимся еще на частных чертах новозаветного учения об апостольском служении в его отношении к служению Христа Спасителя. При таком, хотя бы беглом, обзоре для нас станет яснее и самое это созидание Церкви, продолжателями которого являются Апостолы и их преемники, равно как определеннее выяснится значение их в этом Божественном деле.

Первое дело, которым открылось служение миру Христа Спасителя, было Его благовестие Царствия Божия. Нам, разумеется, нет нужды доказывать, что Иисус Христос был учителем мира, возвестившим ему истину4). И мы видим вместе с тем, что продолжателями благовестнического служения Господа являются Его ученики. Христос Спаситель сказал своим ученикам «все, что слышал от Отца»®), и обещал ниспослать «Утешителя, Духа Святого, Духа истины»®), Который

1) Колос. I, 20; ср. 1 Корф. IV, I. 2) Еф. IV, 12. 3) Иоан. XX, 21.

4) Лк. IV, 43. 5) Иоан. XV, 15.

6) Иоан. XV, 26; Иоан, XXIII, 37; XVII, 4—8 и мн. др.

 

 

176

научит Апостолов всему и напомнит им все, что говорил Христос1), и вообще наставит их на всякую истину2). Учение же Духа Святого есть единое с учением Самого Христа3), отсюда и учение Апостолов есть также учение Христово. Но Христос не только возвестил истину ученикам Своим, но и положительно заповедал им научать все языки и проповедывать Евангелие всей твари4); сами же Апостолы в этой обязанности благовестия видели свой главный и непременный долг 5).

Сказанное нами относительно учительства приложимо также и к другим сторонам апостольского служения. Так, Христос Спаситель, Который один только может «крестит Духом святым и огнем»6), заповедал Апостолам совершать крещение верующих7); установивши святейшее таинство Евхаристии, Он Апостолам преподал заповедь совершать это таинство в Его воспоминание8), и при том до скончания века9). Затем, Апостолам же даровал право, которое поистине принадлежит одному только Богу10) и которым поэтому обладал на земле один Сын Человеческий11): это право и власть вязать и решить. «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся»12)—та-

1) Иоан. XIV, 26. 2) Иоан. XVI, 13. 3) Иоан. XVI, 14—15.

4) Мф. XXVIII, 19; Мрк. XVI, 15. 5) Деян. VI, 2—4; 1 Корф. IX, 16.

6) Мф. III, 3. 7) Мф. XXVIII, 19. 8) Лк. XXII, 19—20; 1 Корф. X, 16; XI, 25.

9) 1 Корф. XI, 26. 10) Лук. V, 21. 11) Лк. V, 24.

12) Иоан. XX, 23; ср. Мф. XVIII, 18; XVI, 19.

 

 

177

ково обетование Самого Господа Его ученикам. Далее, Христос Спаситель был не только законодателем человечества, не только Искупителем его пред лицем правды Божией, но и Пастырем Добрым, любящим овец стада Своего и по этой любви полагающим за нас Свою жизнь1). Во всей Своей земной жизни Спаситель выступает, как истинный, безгранично милосердый Пастырь; не перестает Он быть таким и до скончания века. «Есть у Меня и другие овцы, которые не из двора сего—говорит Господь; и тех надлежит Мне привесть: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь”2). Но Христос Спаситель, знающий и ныне и всегда каждую овцу Своего стада3), ведом для других только чрез посредство учеников Его4), являющихся учителями Его стада, продолжателями Христова пастырства. Еще до Своего прославления Христос Спаситель после учеников Своих обратился с проповедью Царствия Божия и служением милосердия к погибшим овцам дома Израилева 5). По воскресении же Своем, восстановляя апостольское достоинство Петра, заповедал ему, как истинно апостольское служение, пасти Своих агнцев и овец. Таким образом, Христос не только Сам есть Пастырь Добрый, но и Пастыреначальник, и свв. Апостолы были первыми христианскими пастырями.

Естественно, что в силу такого служения Апостолов, являющегося продолжением служения Христова, они должны были обладать и соответствующею властью и достоинством. Величие этой власти мы уже видели, когда говорили о даровании Апостолам права вязать и решить. Это же со всею ясностью открывается и из слов Самого Господа,

1) Иоан. II, 11, 18. 2) Иоан. X, 16. 3) Иоан. X, 14.

4) Римл. X, 14—15. 6) Мф. X, 6.

 

 

178

сказанных Им ученикам: «слушающий вас Меня слушает, а отвергающийся вас Меня отвергается, а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня»1). Здесь власть Апостолов представляется единою со властью Самого Христа Спасителя, в силу тесного единения их со Христом2). По силе такого тесного единения Христа Спасителя с Своими Апостолами последние прямо указывают, что они не от себя и не собою действуют, но все совершает чрез них Христос Спаситель 3) и Св. Дух4).

То, что сказано нами до сих пор относительно апостольского служения,—именно о том, что это служение находится в неразрывной связи с делом Самого Христа Спасителя и является продолжением Его служения, свое полное значение для нас получает только в том случае, если мы в Апостолах будем видеть первых иерархов Церкви и найдем в новозаветном откровении положительные данные для того утверждения, что апостольское служение не прекратилось в своем существе с их кончиною, но передано ими по воле Господа особым служителям Церкви и должно продолжиться в ней до конца веков. И действительно, в новозаветном писании мы можем указать непоколебимые данные для утверждения этой мысли. Самое единение их со Христом столь глубокое, что не может никогда прекратиться: «се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» 5).

Окончивши свое «течение», Апостолы почили, но бесконечное поле лежало и лежит еще пред лицем возделывателей нивы Господней, и с ними, конечно, также присут-

1) Лк. X, 16. 2) Напр. Иоан. XVII, 17—19, 22 26. 3) 1 Корф. V, 4—5 и др.

4) Деян. XV, 28. 5) Mф. XXVIII, 20.

 

 

179

ствует Христос. «Не с Апостолами только будет находиться Христос, но и со всеми теми, которые после них будут веровать—говорит св. Иоанн Златоуст.—Ибо Апостолы не могли пребывать до скончания века, но Он говорит ко всем верным» 1). Такой же смысл, без сомнения, имеет и другое обетование Апостолам Христа Спасителя— послать им Отца Утешителя, имеющего пребыть с ними во век2). И кроме этой общей мысли, в писаниях Апостольских мы находим буквально определенные выражения, свидетельствующие о том, что и сами Апостолы не считали свое служение заканчивающимся вместе с их жизнью. Трогательная беседа Апостола Павла с Ефесскими пастырями была уже прощальной. «И ныне вот я знаю—говорит св. Апостол,—что уже не увидите лица моего все вы, между которыми ходил я, проповедуя Царствие Божие... и ныне предаю вас, братие, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас больше и дат вам наследие со всеми освященными»3). Апостол видит опасность, грозящую Ефесскому стаду «по отшествии» его, и призывает пастырей к особой ревности4). Своему ученику Тимофею Апостол заповедует, как нужно поступать «в доме Божием» при выборе епископов и диаконов Церкви5) до его прихода; Титу повелевает исполнить недоконченное им и поставит по всем городам пресвитеров, также давая руководящие указания, кого должно избирать. Наконец, во втором послании к Тимофею находится завещание Апостола этому его любимому ученику и епископу Ефеса, подобное уже упомянутому нами завещанию Ефесским пастырям. «Будь бди-

1) Беседы на Еванг. Мф., ч. 3, стр. 530, 531, изд. 1896 г.

2) Иоан. XIV, 16, 26. 3) Деян. XV, 25, 32. 4) Деян. XX, 29—31. 5) 1 Тим. 3 глава.

 

 

180

телен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение свое. Ибо я уже становлюсь жертвою и время отшествия моего поспело»

Выше в речи об иерархическом достоинстве священнослужителей Церкви мы уже показали и то, что свв. Апостолы по воле Божией передали и служение свое и исключительные свои полномочия епископам Церкви2).

Если кратко выразить все, сказанное нами до сих пор об отношении новозаветного священнослужения к первосвященству Христову, то мы можем сказать следующее. Господь избрал Апостолов и им преимущественно передал Свое дело созидания Церкви; Апостолы и действительно продолжали дело Христово и передали его своим преемникам, исповедуя свою веру в то, что в этом деле жизнию Церкви неизменно руководил Сам Христос Спаситель и Дух Святый, данный Им Своей Церкви, и особенным дарованием сообщающийся только ее пастырям.

Таким образом, в новозаветном откровении мы встречаем ясное учение не только о том, что в лице Апостолов в первенствующей Церкви продолжалось дело Самого Христа Спасителя, но и о том также, что это дело передано Апостолами церковной иерархии—епископам ближайшим образом. Вполне естественно, что с полною обстоятельностью эта последняя мысль раскрывается в святоотеческой письменности, представители которой были в большинстве иерархами Церкви. В этих писаниях мы находим уже не только указание на самое дело иерархического служения, являющегося продолжением Христова, но и встречаемся с соответствующими терминами, говорящими о продолжении Христова служения в лице христианских священников, именуемых в силу этого

1) 2 Тим. IV, 1—8.

2) См. стр. настоящего сочинения.

 

 

181

«преемниками Апостолов», Христовыми «преемниками», Его «наместниками» и т. д.1).

В писаниях мужей апостольских много внимания посвящено учению об иерархии в Церкви. Св. Климент Римский рассматривает служение иерархов Церкви, как преемство служения Апостолов, которые в свою очередь продолжали дело Христово, были Его посланниками. «Апостолы—пишет св. отец—были посланы проповедывать Евангелие нам от Господа Иисуса Христа, Иисус Христос от Бога; Христос был послан от Бога, а Апостолы от Христа; то и другое было в порядке по воле Божией... Проповедуя по разным странам и городам, они (апостолы) первенцев из верующих, по духовном испытании, поставляли во епископы и диаконы для будущих верующих... И чему дивиться, если те, коим во Христе вверено было от Бога это дело, поставили вышеупомянутых служителей?.. И Апостолы наши знали чрез Господа нашего Иисуса Христа, что будет раздор об епископском достоинстве. По этой самой причине они, получивши совершенное предведение, поставили вышеозначенных служителей и потом присовокупили закон, чтобы, когда они почиют, другие испытанные мужи при-

1) Впрочем, при всей ценности для нас подобных, точно поясняющих предмет, терминов, мы в интересующем нас вопросе по преимуществу должны рассматривать учение отцов Церкви со стороны мысли, заключающейся в их словах, а не буквального выражения. В противном случае возможно и неправильное понимание их слов. Для примера укажем одно место из посланий св. Игнатия Богоносца, именно на 6 главу его послания к Магнезийцам. «Диаконам, сладчайшим мне—читаем мы здесь,—вверено служение Иисуса Христа». На основании словесного выражения мысли отца мы можем утверждать, что собственно диаконы суть преемники Христовы. На деле же диаконы, как известно, хотя и составляют степень церковной иерархии, но являются только служителями при священнодействующем епископе и пресвитере и, следовательно, не могут быть названы сами по себе, независимо от служения высших степеней,

 

 

182

нимали на себя их служение» 1). Таким образом св. Климент в самих распоряжениях Апостолов видит начало того закона церковной жизни, по которому апостольское служение перешло к последующим церковным предстоятелям.

В посланиях св. Игнатия Богоносца, особенно уделившего много внимания в своих писаниях положению в Церкви иерархии, мы находим учение и по интересующему нас вопросу. Правда, в его посланиях мы не встречаем точно формулированных положений, которыми определялось бы священническое служение, как продолжение служения Христова и апостольского. Но эта мысль непосредственно вытекает из учения св. отца о значении епископа и вообще иерархии в Церкви и из того достоинства, какое усвояется им св. Игнатием. Служение епископов св. Игнатий поставляет в связь с Христовым служением. «Иисус Христос—пишет св. отец— общая наша жизнь, есть мысль Отца (τοῦ ΙΙατρὸς γνώμη), как и епископы, поставленные по концам земли, нахо-

преемниками Христова служения. И у самого Св. Игнатия мы встречаем ясное раскрытие значения собственно диаконского служения. По учению св. отца, епископы и пресвитеры являются совершителями тайн в церкви (напр. Смири, гл. 8, стр. 421); диаконы же только «служители таинств Иисуса Христа», «слуги церкви» (Тралл. гл. 2, стр. 396). Мысль св. Игнатия, разумеется, понятна. Он хочет оттенить то характерное в служении диаконов, что оно есть служение по преимуществу. А так как и диаконское служение существует в Церкви по воле Божией, то и приравнивается к служению Христа, вся земная жизнь которого запечатлена характером истинного служения. Так можно думать с еще большим основанием в силу ясно выраженного такого именно взгляда на служение диаконов, как подражателей Христу, «Служителю всех», у св. Поликарпа (послание его к Филиппийцам, гл. 5, стр. 444). Вообще же то, что сказано нами относительно писаний св. Игнатия, относится до известной степени и ко всем последующим святоотеческим творениям.

1) «Послание первое к Коринфянам», гл. 42—44, стр. 142—145.