Поиск авторов по алфавиту

Автор:Климент Александрийский

Климент Александрийский Строматы. кн. 1. Перевод Н. Корсунского

 

КНИГА ПЕРВАЯ.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

1. Тема творения. Польза, какую писатели своими произведениями доставляют читателям.

Начала недостает.......

дабы под рукой ты прочитал оные и мог их сохранить. Но следует ли никого не допускать до сочинительства или только некоторых? Если первое, то на что пригодны (уже и существующие) литературные произведения? Если же второе, то это значит позволять писать или людям дельным или не состоящим таковыми. Но конечно смешно было бы, отвергая сочинения людей дельных, давать свободный ход произведениям людей, таковыми не состоящих, (—обделывателям). Тогда

 (*) Ξτρῶμα, все что разостлано, чтобы на том покоиться, лежать, сидеть,— подстилка, постеля, полсть, ковер. У Феогниса, ст. 1193, так называются матрацы, одеяла и вообще постельные принадлежности, а также столовые скатерти, ной на лошадей чепраки или попоны. Так как этого рода покровы и полсти обыкновенно отличались пестротой, то тем же словом per metaphoram назывались и сочинения смешанного содержания.

1

 

 

2

выходило бы, что Феопомпу и Тимею, а кроме их Епикуру, вчинателю безбожия, и еще Гиппонаксу и Архилоху позволительно распространять их растлевающие мысли, проповеднику же истины следует воспрепятствовать в подаче помощи потомству!

Я именно так думаю, что прекрасно (в пособие) потомству оставлять после себя добродетельных детей, не детей плотских, плод чрева, а сочинения, внутреннейшей души плод, сердечных убеждений итог (*). С самого того часа, как они начали нас обучать, по этому-то мы и называем их отцами (**) Да кроме того мудрость (и сама

 (*) Посредствующая мысль конечно такова: Мы и сами состоим ведь детьми своих наставников.

 (**) потому т. е., что они порождают в нас духовную жизнь, в лице нас оставляя себе потомство, детей. Св. Ириней, lib. IV, cap, 79: «Наученный называется сыном учившего, а этот состоит ему отцом». Св. Златоуст в бес. 11-й: «Дело отца не только сеять, но и воспитывать». Св. Павел: «Хотя у вас тысячи наставников во Христе, но немного отцов, ибо благовествованием я родил вас во Христе Иисусе (1 Кор. IV, 15). Много таких примеров собирает сам Климент в III-й книге Стромат,


 

 

3


по себе, по своей природе) общительна и человеколюбива (*). Соломон говорит посему: Сын мои, если приняв слова мои скроешь ты в сердце заповеди мои, то прислушиваться будет к мудрости ухо твое (**) (Притч. II, 1, 2). Открывает он чрез это, что разумное учение душой наставляемого должно быть воспринимаемо как семя воспринимается землей и что она то собственно и есть нива духовная. Посему и добавляет он: И обратишь сердце твое в сторону благоразумия. заявишь же оное во внушениях сыну (своему) (Притч. III, 1). Душа соприкасается с душой и ум одного с умом другого; при посредстве слова один производит в другом посев, тем же словом заставляя семя брошенное на эту землю (учение) произрастать и оное сим словом оживотворяя.

А всякий наставляемый, полагаясь на учение своего учителя, состоит сыном ему. Сын мой, говорит Соломон, наставлений моих не забывай (Притч. III, 1).

гл. 15 и 16. Срав. также Стром. VI, в гл. l-й. Обычай это собственно еврейский, где своих наставников ученики называли отцами. Посему и Христос говорит: И отцом себе не называйте никою на земле (Мф. XXIII, 9). Маймонид (De studio legis, с. 1), объясняя место из Втор. VI, 7: И внушай все это детям твоим, говорит: «Разуметь нужно учеников, потому что ученики то там то тут в Писании весьма часто называются сынами». Приводятся в пример сыны пророческие.

 (*) Конечно так. Все внутреннее, всякая сила, —так требуется то природой человека,—стремится к проявлению себя вовне; и чем живее это внутреннее, тем настойчивее оно стремится протесниться наружу. Истинное значение науки состоит во влиянии ее на жизнь; это—истинная ее природа. Этой идеей одушевляется каждый из ее истинных адептов; она дает им мужество и силу исследовать, утверждать исследованное и защищать: они ведь желают провесть то в жизнь.

 (**) Добавь: «И послушанье ей будет оказы-

 

4

Но так как знание составляет достояние не всех умов (1 Кор. VIII, 7), то для большинства литературные произведения тоже, что лира для осла, как выражаются пользующиеся пословицами; по крайней мере свиньи больше наслаждения себе в грязи находят, нежели в чистой воде (*). Посему Господь говорит: В притчах к ним Я обращаюсь, потому чтоони видя не видят и слыша не слышат и не разумеют (Мф XIII, 13). Не то это значит, что Господь осуждает непросвещенность большинства,—такое понимание было бы преступным,—но в содержание души многих пророчески проникая и о нем свидетельствуя, возвещает Он, что и на будущее время не поймут они того, что имеет быть говоримо перед ними. Но то же самое открывает нам Спаситель, когда из преизбыточествующего изобилия своих богатств Он наделил рабов дарами, кои упражнением должны были быть развиты. Тех из сих рабов, кои умножили свое сребро, над малым оказавшись верными, Он одобряет; и возвестивши им, что над большим их поставит, (тотчас за тем) повелевает им войти в радость Господа. Обращаясь же к рабу, вверенное ему серебро от обращения из процентов укрывшему и возвратившему оное без всякой прибыли, сказал Он: Злой раб и ленивый! Не должен ли ты был мое сребро отдать тем, кои обороты производят деньгами и пришедши Я получил бы мое (с прибылью) (Мф.XXVI, 27 и д.; Лк. XIX, 23 и д.). За это раб ленивый выбрасывается во тьму внешнюю (Мф. XXII, 13; XXV, 30). Итак, укрепляйся, сын мой, как Павел говорит, в благодатном учении еже о Христе Иисусе и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай людям верным, которые будут способны и других научить (2 Тим. II, 1, 2). И опять: Старайся явиться пред Богом делателем достойным Его одобрения, не делающим ничего такого, чего

вать воля твоя». Таково именно значение слова ὑπακούσεταιкак у классиков так и в Н. З.

 (*) Подобное в «Увещании» гл. 10-й.

 

 

5

нужно было бы стыдиться, — преподающим слово (учение) истины верно (2 Тим. II, 15).

Итак, в отношении возвещения слова (*) есть два рода верных; одни это делают писательством (**), другие устно, живым голосом. И не оба ли эти рода верных достойны быть и принятыми (***), так как деятельнуюверу любовью доказывают? Вине же того, кто лучшего не сделал выбора, Бог не причастен. Посему призвание одних возвещать учение жизни, чтоб принесло оно плод, задача же других доказывать ценность его самой жизнью. Решение же, на сторону ли сего учения веры стать или опое отвергнуть, зависит от избирающих. Двумя способами себя заявляет разумение сего спасительного учения; один, это—публичное возвещение о нем, другой некоторого рода благовестническая жизнь, благодетельность сего учения собой на деле доказывающая. Которым бы из двух этих способов на пользу сего учения кто ни действовал, „жизнью или словом”, (Илиады I, 77), в обоих случаях учение то он поддерживает и успехам его содействует. Потому что сеющий в дух от духа

 (*) Т. е. конечно христианского учения, называемого так напр. Лк. I, 2; Мк. Л, 2; Деян. IV, 4. Называется оно и словом Божиим, как в Деян. VI, 2, 7; VIII, 14;—словом Господним: Деян. XIII, 48, 49;—словом благодати Господней: Деян. XIV, 3;—словом истины: Еф. I, 13;—словом истины евангельской: Кол. I, 5;—словом жизни.. Фил. II, 16; — словом о спасении: Деян. XIII. 26.

 (**) Срав. Стром. IV в гл. 17 и VI в гл. 11.

 (***) Т. е. хорошо, с приязнию, с одобрением быть принятыми; так употреблено это слово 1 Тим. III, 3; V, 4;—похвалами и честию быть взысканы: Деян. XXIV, 3. В подобном смысле употребляет это слово и Демосфен напр. в начале речи «О союзе с Александром»; тоже Платон в Федоне; «Не считаю я себя стоющим сей похвалы» (ἀποοεχομαι). Сюнесий: «Мы хвалим сего оратора» (ἀποδεχόμεθα). Подобное у Лисия, у Филона, у Полибия, у Иосифа, у Евсевия.

 

 

6

пожнет жизнь вечную, добро же делая, сим да не утомляемся (Гал. VI, 8, 9; срав Притч. XXII. 8; Рим.VIII, 13; Апок. II, 3; Евр. XII, 5, 12, 15). Тот, кого Божественное провидение призвало заниматься делом проповеди. становится при сем обладателем величайших благ. Действует он по принципу веры, в гражданскую жизнь он приносит с собой добрую волю, в своей частной жизни он стремится к простоте и естественности, к непорочности: внутри себя он носит постоянное влечение к исследованию и изысканию, выслеживая знание истинное; словом, имеете тот в своем призвании средства и случай к спасению (*). Те же, кто такими благовестниками бывают наставляемы в сем спасительном учении честно и искренне, восприняв в оном вспомогательные для достижения вечной жизни средства, воспаряют на небо. Слово достоудивительно прекрасное изрек о честных проповедниках истинного учения Апостол. Во всем, говорит он. мы оказываемся такими, какими быть подобает служителям Божиим. Будучи бедными. многих обогащаем., ничего не имея, всем владеем. Уста нагни отверсты к вам (свободно мы высказываем свои требования пред вами) (2 Кор. VI, 4, 10, 11). Заклинаю тебя. говорит он в послании к Тимофею, (настоятельно прошу), Бога во свидетели призывая и Христа Иисуса и избранных (досточтимых) Ангелов и именем их свидетельствуясь, что говорю истину: сохрани это без предубеждения, ничего не делая по пристрастию (**) (1 Тим. V. 21). Необходимо та-

 (*) Т. е. средства и случай к спасительному освобождению себя из рабского служения нечестию (Лк. I, 71; Деян. VII, 25; Евр. I, 14) и счастливой безгрешной жизни на сей земле (Лк. XIX, 9; Деян. IV, 12; XIII. 26; XVI, 17; Рим. I, 16; X, 1, 10; XIII, 11; 2 Кор. I. 6; VI, 2; VII, 10; Еф. 1, 13), но блаженной и за гробом (Фил. II, 12; 1 Сол. V. 8, 9: 2 Сол. I, 13; 2 Тим. II, 10;III. 15; Евр. II, 10).

 (**) Т. е. ничего не делая по нечистому раз-

 

 

7

ким образом, чтобы и те и другие испытывали себя; одни,—словом учению веры способствующие,—в том, достойны ли они того и заслуживают ли их сочинения того, чтоб быть им переданными в потомство; другие же,—учение веры выслушивающие,—в том, в ту ли силу они его выслушивают и вычитывают, в какую говорится и пишется, и способны ли они к правильному суждению о нем.

Конечно некоторыми, по раздроблении обычным образом евхаристического хлеба, допускается до участия в таинстве весь народ. Каждому при сем позволяется брать его часть. С полным ли и совершенным вниманием кто принимает хлеб сей или же он должен был бы от него отказаться, наилучшим свидетелем сего служит совесть. А для чистоты совести благонадежною опорой состоит правая жизнь, согласующаяся с таковым же учением. А к уразумению истинности учения путь, это—следовать другим, уже ранее нас испытавшим на деле истинность его; они же, в совершенстве исполнившие свои обязанности, могут быть для нас примером и исполнения заповедей сего учения. Так что кто ест хлеб сей или пьет сию чашу Господню недостойно, виновен против тела и крови Господней. Да испытывает же человек себя и таким образом от хлеба да ест и пьет из чаши (1 Кор. XI, 27, 28).

Тому, кто берется словом возвещать учение веры, посему следует обсуждать, из числа ли тех он, кои пользу ближнего при сем имеют в виду. Он должен спрашивать самого себя: „Не из чванства ли он кинулся в учительство или не из соперничества ли кому; а также, не из честолюбия ли он распространяет свое учение? Ставит ли он единственною себе наградой созидание слушателей; не льстит ли кому из них? Избегает ли он всяких поводов к обвинению

счету, из видов, по склонности или большей расположенности к одной стороне; а действуй по внутреннему убеждению.

 

 

8

его в корыстолюбии? Настолько ли он может сознавать себя свободным за всю предшествующую жизнь от сребролюбия и подкупности, чтобы его учение могло претендовать на значение монументального литературного произведения? Скорее не тарабарщина ли оно“? Никогда, говорит Апостол, мы не прибегали между вами, как сами знаете, к слову льстивому, не делали из своею служения предлога к удовлетворению своею корыстолюбия: Бог нам в том свидетель. Мы не искали славы от людей, ни от вас, ни от других. Мы в качестве Апостолов Христовых на вас могли бы возложить заботу о своем существовании. Но мы были кротки между вами, подобно как кормилица нежно обходится со своими детьми (1 Сол. II, 5—7).

Но по той же самой причине (*) и расположенные к принятию Божественного учения должны тщательно беречься того плоского любопытства, которое в города бесцельно является и на городские здания без толку и без пользы для себя глазеет; с такими склонностями пусть никто к нам не приходить. А равным образом никто сюда пусть не является по расчету и на некоторые земные и преходящие выгоды, услышав, что люди, посвятившие себя Христу, делятся с другими всем необходимым в жизни. Это ханжество и клянченье и говорить об этого рода людях здесь мы не будем. Если желаешь праведником „не казаться лишь, а действительно им быть“, должен сознавать себя чистым и безупречным и в совести (**).

Но таких немного. Жатва обильна, а трудящихся мало. Молиться посему следует, дабы являлось большее число делателей (Мф.IX, 37, 38; Лк. X, 2).

 (*) Т. е. по обязанности преподавать слушателям лишь чистейшее учение и по чистейшим побуждениям.

 (**) Намек на содержащееся в трагедии Эсхила «Семеро в Фивах» прославление, им сказанное об Амфиарае: «Не невидимому только он желает наилучшим быть, но на самом деле».

 

 

9

А возделывание поля церкви опять тоже двояко. Оно совершается двумя способами: одно при посредстве слова, не предаваемого письмени, другое при посредстве слова записанного. Но которым бы из двух этих способов делатель Господень ни рассеивал благородную пшеницу, каким бы из обоих этих способов ни возращал он пшеничные колосья, а равным образом которым бы из них, тем или другим, ни доводил оные до зрелости, земледелатель истинно Божественный всегда объявится (*).

Заботьтесь не о пище тленной, говорит Господь, а о пище пребывающей в жизнь вечную (Иоан. VI, 27). Питание же совершается чрез принятие пищи вещественной и чрез сообщение спасительного учения. Что касается последнего рода питания, то но истине блаженны миротворцы (Мф. VI, 9), здравым учением ставящие на истинные стези путников, блуждающих по сей жизни. Через сообщение им сего учения они освобождают их из мрака неведения, проникают их миром, какой даруется Логосом, а чрез освоение с жизнью согласною с законом Божиим, т. е. чрез наделение их сим хле-

 (*) «Возделывание церковной нивы при посредстве писательства, говорит Рейнезий, Var. lect. 1. I, с. 22, теми производится, кто собирает и учит общество церковное писаниями; устным же на сем поле земледеланием заняты те, кои людей в благочестии назидают и к Господу приводят живым голосом, устно или, — что еще лучше,—примером христиански-честной и святой жизни, воспитанностью в строгих и достопочтенных правилах жизни, каковые развиваются напр. в книгах Педагога, имевших задачей пробуждение в катехуменах добрых склонностей воли, образование действий и утишение страстей. И может быть в первенствующие времена церкви многие в виноградник Господа шли благодаря именно этому безмолвному земледеланию и назидательности благочестивых примеров, нежели под влиянием учения, какое обыкновенно развивается людьми учеными».

 

 

10

бомнебесным (Иоан. VI, 32), они и насыщают эти души, алчущия правды (Мф. VI, 6). Но есть и еще умы, питающиеся особой пищей. Это души, развитие коих совершается под влиянием познаний и паук. Другие же из умов этого последнего рода питаются Греческой философией, в которой как и в орехах однако же не все съедобно.

Но и сеющий и поливающий одинаково под Богом возращающим ходят; и что касается служения их, то оба онисостоят одним и тем же. т. е. слугами Божиими. Награду же получит всякий смотря по труду, ибо мы Божии соработники, а вы Божия нива, Божие строение, по Апостолу (1 Кор. IIІ, 8, 9).

Но и это слушателям Божественного учения не позволительно, чтобы они об истинности его, достопочтенности и приемлемости судили сравнивая оное с другими учениями. Ни передавать не следует сего учения на обсуждение людей, начиненных всякого рода человеческими знаниями. Ни доказывать опое не подобает пухлыми силлогизмами, к чему склонны люди, душа коих полна еще предзанятых мнений и от них не опростана.

Кто началом для своей жизни избирает веру, в том готова уже твердая почва для принятия Божественного слова. В вере он имеет совершенно согласный с основаниями разума критерий вещей; и из этого-то преизобильного источника у него проистекает и развивается убеждение. На такую-то именно прочность начала веры и годность ее крепких основ для созидания на них и указывает пророческое слово: Если не уверуете, то и не уразумеете (Ис. VII, 9).

Итак, доколе есть время, будем добро всем делать, а наипаче своим по вере (Гал. VI, 10). Каждый же из верных да поет с благодарением, повторяя слова блаженного Давида: Окропишь меня иссопом и чист буду; меня омоешь и стану и белее снега. Пошли мне слышать радость и веселие и возрадуются кости, Тобою пораженныя. Отврати лице Твое от грех моих и злодеяния мои изгладь. Созижди во мне, Боже, сердце чисто и впутр

 

 

11

мне даруй дух новый твердый. Не отринь меня от Твоею лица и Духа Твоею Святого от меня не отними. Утешь меня опять Твоею помощью и дух во мне поддержи свободный радостный (Пс. L, 9—14).

Кто живым голосом говорит к присутствующим, тот посему и от времени относительно своих слушателей ждет указаний, но и сам своим суждением решает и от других разузнает с точностью, кто из них его способен слушать. Он вдумывается в их речи, следит за характером, наблюдает привычки, жизнь, движения, манеры, взгляды, голос,—или говоря языком образным,— распутья, каменистость почвы (Мф. XIII, 5), протоптанность пути, плодоносность почвы, лесистость местности, легкородность почвы, годность ее для определенных растений, ее возделанность и какого рода посевы она умножать может.

Тот же, кто в книгах себя передает, претендующих на память в потомстве, апеллирует к самому Богу, своими литературными произведениями как бы живым голосом взывая: „Не из-за выгод, не из-за тщеславия (Лк. XVIII, 11), не другой какою-либо страстью побежденный, не из рабского страха и холопства, не удовольствие свое преследуя написал я это, а единственно благу читателей содействуя. надеждою на оное живя и во всяком случае на воздаяние со стороны Того имеющее воспоследовать, Кто обещал воздать делателям платою достойною трудов их“ (Лк. X, 7).

Христианину же, в реестр мужей занесенному, в списки людей зрелого возраста и совершенство в себе олицетворяющему, следует быть добродетельным не из ожидания награды, а единственно из любви к Богу. Кто хвастается добром, какое сделал он, тог за свое самовосхваление бывает лишаем награды. Исполняющий же какие бы то ни было из своих обязанностей из-за вознаграждения или за точное исполнение их награды сам ищущий или же свои обязанности исполняющий из опасения их нарушителем

 

 

12

прослыть и за неисполнение их каре и взысканию подвергнуться, разве не по духу сего мира действует? Следует, насколько то возможно, Господу подражать. Кто воле Божией содействует, тот даром принявши даром и отдает (Мф. X, 8). Награду достаточно великую он получает уже в самом своем сознании, что в качестве свободного гражданина он благородно исполняет по отношению к государству и обществу обязанности на нем лежащие. Добыча блудницы да не принимается во святилище (Втор. XXIII, 2, 8), говорит Господь (*). Посему же запрещено было приносить на жертвенный алтарь выменянное на собаку (**).

А если у кого душевное зрение дурным воспитанием и учением притуплено, тот пусть следует тому учению, при свете коего вещи представляются в истинном их свете; тот пусть проверяет себя тем здравым и чистым учением свящ. Писаний, кои чрез законы написанные открывают законы и по естеству нам свойственные. Жаждущие идите на воду, говорит Исаия (LV, 1). И Соломон убеждает: Ней воду из твоих источников (Притч. V, 15). Посему и Платон, ставший философом благодаря Евреям (***), в сво-

 (*) Филон тоже толковал, что mercedem meretricis non esse inferendum  insacra.

 (**)T. e. писатель выводить из сих постановлений еврейского законодателя и связывает с ними тот смысл, что по нечистым побуждениям написанные и нечистыми мыслями проникнутые литературные произведения критики времени и суда Божия не выдержат.

 (***) Подобное в кн. II-й в конце гл. 1-й «Педагога»: «Платон, ревностнее всех остальных философов стремившийся к истине, блистает в своих творениях некоторыми искрами еврейской философии». Ниже писатель часто выражает мысль и многими аргументами доказывает, что Платон и остальные греки почти все свои учения почерпнули из книг еврейских. Минуций в «Октавии»: «Примечаешь ли, что мы тоже говорим, что и философы? Не то это значит, что мы идем

 

 

13

их „Законах“ советует земледельцам не орошать полей водой к ним искусственно чрез каналы приближенной, а равным образом и у других водою не заимствоваться, не попытавшись предварительно на своей собственной земле докопаться до слоя так называемого девственного (*); только земледельцу нашедшему тот слой безводным, позволяет он искусственное своего поля орошение.

Несправедливо не оказать помощи душе смущенной. растерянной, пришедшей в замешательство. Но не представляет собою дела достохвального снабжать и леность вспомогательными средствами для достижения успеха (**). И Пифагор говорил, что если совершенно разумно пособлять кому-нибудь в поднятии на себя тяжести, то из этого отнюдь еще не следует, что помогать нужно тому и снять се с себя (***). Писание, воспламеняя искру, тлею-

по следам их, но то, что относительно Божественных постановлении их рассуждения представляют отражение и заимствование мыслей пророческих». Противоположное сему говорит Лактанций, lib. IV, cap. 2. Разумеемое писателем место из DelegibusПлатона находится в кн.VIII.

 (*) У Платона: до глинозема. «О девственной же земле» говорит Никандр врач и поэт (ок. 150 г. до Р. Хр.) в своих Alexipharmacis.

 (**) Т. е. душе не чувствующей потребности в спасительном учении навязываться с ним. Плутарх в жизнеописании Солона: «Законом постановил: где есть общественный колодезь на расстояние (от какого-либо дома) гиппика (четырех стадий, или 500 шагов), позволяется пользоваться им; а если расстояние до него от дома больше, то жителям рыть свой собственный колодезь; а если бы роющие не могли найти воды на глубине 10 саженей, то им позволяется брать воду у соседа. но не более как дважды на день, каждый раз по 6 конгиев (конгий=3 кружкам). Законодатель думал, что нужде следует помогать, лености же поддержки не оказывать».

 (***) Плутарх lib, VIII, cap. 7 Symp.—Кирилл: «Не лености следует содействие оказывать, а добродетели».

 

 

14

щую в нашей душе, обращает взор ее внутрь ее существа; подобно земледельцу при сем оно конечно нечто и влагает в душу, но и наличное в ней оно возбуждает и то на высоту поднимает. Но мною между нами, по Божественному Апостолу, немощных и больных и не мало умирает. А если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы (1 Кор. XI, 80, 81).

Литературное же это произведение не есть сочинение, написанное искусственно лишь для показности, нет. Оно представляет собою памятную книгу, есть лекарство памяти на старость. В ней собрано все достойное памяти. Она представляет собою правдивые воспроизведение и очерк образцовых мыслей, коими были проникнуты удивительные и светлые, оживленные и жизненные речи мужей блаженных и достопамятных, слушания которых я удостоился. Из них один блистал в Греции, и именно в Ионии (Ахаии), другой цвел в великой Греция. Один из них происходил из Келе—Сирии, другой из Египта. А еще другие двое блистали на востоке; один происхождением из Ассирии, с другим же познакомился я в Палестине и по рожденью он еврей был (*). Встретился я с ним лишь после всех, но по духовным способностям он первенствовал. На нем-то успокоился я и с удовольствием остановился, поселясь в Египте и выследив, что скрывается он здесь. Был он по истине Сицилийскою пчелою (**). С пророческого и апостольского луга сладость собирая, напечатлевал он и душах слушателей мудрость некоторую чистую и святую. Слушали они учение сие, так осчастливливавшее их и обогащавшее, непосредственно от святых апостолов Петра, Иакова, Ио-

 (*) Разумеется Пантен.

 (**) Подобным образом Ксенофонт называется «Аттическою пчелою». Лукреции De rerum natura III, ст. 11, 12: «Как пчелы с цветоносных местностей все пробуют, так и мы все золотые изречения усвояем».

 

 

15

аниа и Павла (*). Будучи же или принято от Апостолов, как сын принимает наследство от отца (как немногие из сыновей на отцов походят!), по Божию изволению оно дошло и до нас, запав в нашей душе семенами, завещанными нам нашими предшественниками и Апостолами. И я уверен, что мои слушатели восхитятся сим. Не этому моему произведению из-за него самого, говорю, обрадуются, а тому единственно, что сохранено в нем предание.

Думаю, что именно душа, желающая неприкосновенным сохранит блаженное предание, отражается в следующем изображении: Муж любящий мудрость радует Отца своею (Притч. XXIX, 3). Колодцы, из коих воду постоянно берут, дают воду прозрачную; а вода тех, из коих никто не черпает, портится (**). И железо сохраняет блеск благодаря лишь пользованию; оставленное же без употребления оно покрывается ржавчиною. Скажу кратко: Совместные с другими телесные и умственные упражнения отзываются здоровьем и на теле и на душе. Никто не зажигает светильника за тем, чтобы его поставить под постелью, а ставит его на свещнике, дабы светил всем (Мф. V, 15; Мк. IV, 29; Лк. VIII, 16; XI, 33) приглашенным на ве-

 (*) Упоминает писатель лишь о сих Апостолах, ибо он верил, что Спаситель только им сообщил непосредственно знание тайн, и именно так: трем первым до вознесения, а Павлу после оного. В посл. к Кор. и к Гал. Павел свидетельствует, что всем тайнам христианской религии он научен самим Христом и остальным Апостолам совершенно равен. Евсевий в кн. ІІ-й своей «Истории», гл. 1-й пишет: «Он же (Климент) в 7-й кн. своих «Гипотипоз» еще и это о нем (об Иакове) говорит: «После воскресения Господь сообщил Иакову, Иоанну и Петру знание (гносис). Они передали его остальным Апостолам, а эти Семидесяти».

 (**) Сравнение употребляемое и св. Василием в письме к Евстафию. Тоже Филон в кн. Degigantibus.

 

 

16

черю. Ибо что пользы в мудрости, если она не умудряет того, кто внимает ей? Но кроме того и Спаситель постоянно бодрствует над сохранением предания. Он делает, как Отца видит делающим (Иоан. V, 17, 19). Уча других мы большему еще сами научаемся (*); говоря с внимающими нам мы часто слушаем и сами. Господь один (Мф.ХХIIІ, 8) и тот же и для учащего и для слушателя. Он—источник и ума слушателя и слова учителя. Да и не может Господь нарушать, задерживать и подавлять непрерывность предания. Для добра нет каникул, нет субботы (Мф.XII, 12; Лк. VI, 9).

Но позволяя допускать до участия в Божественных тайнах предания и до пользования святым оным светом тех, кои к воспринято оных способны, не массе слушателей открыл Он то, что для понимания большинства было и недоступно, а немногим (**), которым то приличествовало,—кои те тайны могли принять и способны были к отпечатлению оных на сердце своем (т. е. сохранить). А тайны эти, как и идея о Боге самом, передаются словом, а не на письме.

А если кто возразит мне от Писания: Нет ничего сокровенного, что не открылось бы и тайного, что не было бы узнано (Мф. X, 26), то пусть услышит тот и от нас, что кто втайне выслушивает, тому тайное и открывается; тот открыто будет знать то, что состоя истиной сокрыто; и то что от многих утаено, будет немногим явлено. Ибо почему не все люди познают истину? И почему—это не все любят праведность, если она есть общее всех достояние? Тайны таинственным образом и передаются, дабы передаваемое

 (*) Блаж. Августин о себе, epist. 7, пишет: «Нахожу, что я из числа тех, кои пишут преуспевая и пиша преуспевают».

 (**) Стром. VI в гл. 15-й: «Сказано было сие вначале только разумеющим, так как Спаситель научил Апостолов. Потом не писанное предание, к писанному отношение имеющее, перешло и к нам».

 

 

17

было и на устах передающего, а еще более в душе его, чем на устах. А Бог поставил церкви одних Апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями для направления святых на дела служения, на созидание тела Христова (Еф. IV, 11, 12).

Знаю, что сей очерк моих воспоминаний слаб по сравнению с благодатным оным духом, с которым мы удостоены были соприкосновения. Но кто тронут будет фирсом (*), в представлении того он будет несмотря на то вызывать и прототип. Ибо мудрому говори, свидетельствует Писание, и он мудрее будет (Притч. IX, 9) «имеющему приумножится (Мф.XXV, 29; XIII, 12; Мк. IV, 25; Лк. VIII, 18).

Однако же сей очерк моих воспоминаний не обещает быть полным истолкованием святых наших тайн; нет у нас не только многих, но и никаких претензий на это; он выдает себя лишь за напоминание о тайнах на случай, если б мы о них забыли или же чтоб совсем о них не забыли.

Я хорошо знаю, что мои Воспоминания эти не полны. В их очерк многое не вошло. Время текло, а мы не пробовали записывать того, что теперь в очерк сей могло бы пойти, и так то совсем забылось. Однако же я употребил некоторые средства для составления возможно подробного очерка. Имевшийся у меня письменный материал я разделил на главы и благодаря этому средству много нового в памяти воспроизвел. Все-же осталось нечто, чего себе привести на память мы не могли, ибо духовная одаренность этих блаженных мужей была велика. Так не вошло

 (*) Фирс, это обвитый плющем и усиками виноградной лозы легкий посох, который посвященные в культ Вакха носили в торжественных процессиях. Верхний конец увенчивался сосновой шишкой. Считался символом вакхического одушевления. Наш писатель здесь называет сим выражением благодать Святого Духа, действующую в верующих.

 

 

18

в этот очерк то, что из памяти нашей совсем улетучилось, потому что не было то вовремя малу-помалу записываемо. Не вошло в него и то, что в самом уме потускло, ослабев в воспоминании и почти угасши. Не легко сей труд воспроизведения могут представить себе те, кто трудности его сам на себе не испытал. А некоторые вещи хотя и приходили мне на память, но я намеренно при передаче письмени их опускал, излагая то лишь устно, боясь то записать, о чем и говорить остерегался; не из зависти,—что было бы грешно,—а из опасения, чтоб своих слушателей, могших понять мои слова в превратном смысле, не ввести мне в заблуждение и чтобы меня не обвинили в том, что я, по пословице, даю ребенку меч. Исчезнуть написанному бесследно невозможно, хотя бы оно и оставалось мною не изданным в свет. Написанное во всякое время может быть воспроизведено, ипритом в одних и тех же звуках; т. е. что написано, то к читателю ни о чем больше не говорит кроме как о написанном. По необходимости читатель здесь постоянно остается беспомощным со стороны того, кто писал; нельзя бывает воспользоваться помощью и другого кого-либо, кто шел бы по следам писателя. Некоторые вещи в своем сочинении я буду проходить молчанием и на них только намекать. Но и из сих вещей на одних я буду несколько останавливаться, другие же только их именем напоминать. По-видимому скрытничая, попытаюсь я однако же сим нечто раскрывать и прикрываясь покрывалом таинственности нечто обнаруживать, молча показывать.

Мы приведем положения известнейших из ересей и противопоставим оным все, что домостроительски — благоупорядоченно и целесообразно нам было открываемо еще ранее созерцаний пророческих и что внутренним знанию или созерцанию должно быть предпослано. За исходный пункт для себя мы возьмем при сем сотворение мира, а в вожди себе выберем положения достославного и священного предания. И прежде всего, прежде

 

 

19

всяких рассуждений, мы противопоставим сим ересям простое и безхитростное созерцание природы с выводами, ио необходимости из него следующими. А что сему методу противоречить будет, то чрез заключения те устранять будем, чтобы как земледелец предварительным от терний и разного рода сорных трав почвы очищением подготовляет ее к посадке на ней виноградной лозы, так и нам чрез подобное же дело подготовить умы к принятию гностического предания. Приготовление к сражению также есть сражение и учение, предшествующее тайн сообщению, также есть тайна (*).

В этих своих Мемуарах мы не побоимся сношений и с философами, а также позаимствуемся прекраснейшим и из других подготовительных наук. Ибо разумно, как говорит Апостол, из-за Евреев и подзаконных делаться не только Иудеем, но и Эллином из-за Эллинов, дабы приобретать (убеждать) всех (1 Кор. IX, 19, 20, 22). И в послании к Колоссянам он пишет: Вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, дабы всякого человека соделать совершенным во Христе (Кол. I, 28).

Так как мое сочинение есть не иное что как Воспоминания, то ему приличествует характер некоторого рода созерцательный. А сношение здравого учения добрыми заимствованиями из других полезных наук не представляет ли собою некоторого рода сходства

 (*) Намек на Элевзинские мистерии Цереры. Желавшие быть посвященными в великие мистерии приготовлялись к тому чрез посвящение в меньшие, кои были как бы предочищением при вступлении в великие. Поэтому писатели часто мистериями напекали на другие вещи. Так некоторые предварительные занятия и знания назывались малыми мистериями, вводящими в Платонову философию. Климент в Стром. IV, гл.1-й: «Тогда почти естественно переходим к гностическому созерцанию природы, как если бы чрез малые мистерии мы приняли посвящение в великие». Тоже Стром. VI в гл. 11-й и VII, в гл. 4-й.

 

 

20

с приправами, какие бывают примешиваемы к пище атлета? Не удовольствия ищет он в приправах сих, а возбуждения хорошего аппетита, имея в виду стремиться к славе. По крайней мере пением мы гармонично ослабляем слишком сильную напряженность звуков нашего голоса. Но точно так же и желающие обратиться к народу часто пользуются герольдом, дабы слышнее провозгласил он обращение к народу. Подобным образом и мы поступаем в сем сочинении. Со своим словом мы обращаемся к многочисленному народу, преднося ему твердое предание; поэтому приходится нам пользоваться мнениями и языком, кои он привык слышать. Этим способом наши слушатели всего вернее могут быть приведены к истине. Скажем все коротко в одном слове: Как между многими малыми жемчужинами бывает только одна преотличная; как в улове рыбы зараз пойманной бывает только одна Товиева рыба (*): так время и труд открывают одну истину, особенно если найдешь хорошего проводника. Именно чрез людей ниспосылаются нам свыше важнейшие из благ. Хотя и все мы одарены зрением, однако же не все смотрим на предметы одинаково: на один и тот же предмет различные люди смотрят с различных точек зрения. Иной взгляд на овцу бросает повар и неодинаково с ним на нее смотрит пастух. Один осведомляется, жирна ли она; другой молоко овцы наблюдает, жирно ли оно; один доит ее, чтоб сделать из молока кушанье; другой с нее шерсть стрижет, когда ему одежда нужна. Подобным образом мне предстоит воспользоваться плодами Греческой философии.

Не найдется, думаю, ни одной настолько счастливой книги, которая не встречала бы возражений и противоречий. Но конечно следует считать здравомысленной ту книгу, которая не встречает себе разумного противоречия.

 (*) Καλλίχθυς. callionymus, анфий, так называлась священная рыба, желчью которой были лечимы порезы и слепота; морской волк.

 

 

21

Не те поступки и не то учение должны быть допущены, на которые нападок не делается, а те, на которые нападают неразумию. Если кто-нибудь первоначально не хочет чего-либо сделать из-за самого того дела, то еще не следует, что он вовсе уклоняется от того и что он каким-нибудь случаем не будет вынужден к исполнению того; если же он доведен будет до того, то значит привзошло тут некоторого рода Божественное посредство, заставившее его всем обстоятельствам подчиняться и ко всякого рода сцеплению жизненных условий применяться. Кто живет добродетельно, тому не нужен более путь к добродетели; и кто чувствует себя здоровым, тот не имеет надобности укреплять свои силы. И как земледельцы сначала орошают почву, а потом уже и засевают ее: так и мы тем, что есть у Эллинов доброго, орошаем земное у них, дабы могла эта почва принять в себя по ней разбрасываемое семя духовное и чтоб могла она питать его. Поэтому-то в этих книгах, называемых Строматамн, истина будет перемешана с положениями философов или лучше сказать будет показано, что эти положения философов содержат истину, по так лишь, как ореховой скорлупой содержится съедобное ядро. Семена же истины (т. е. чистые) сохранять призваны, по моему мнению, лишь возделыватели нивы веры.

Не безызвестно мне учение, некоторыми по невежеству очень превозносимое, будто следует заниматься вещами лишь самыми необходимыми; таковы первоначальные положения веры; учения же внешние (*)? нам чуждые и сей час ненужные, следует будто бы преходит молчанием, потому что они будто бы лишь утомлять нас будут и притом совершенно понапрасну и отвлекать нас к трудам, не

 (*) Однако же это в противоречии сказано с Постановлениями Апостольскими кн. I, гл. 6: «Ото всех языческих книг воздерживайся». Срав. примеч. Котелерия к этому месту Постановлений.

 

 

22

имеющим отношения к делу спасения (*). Иные же утверждают, что философия проникла в жизнь людей лишь на горе и на гибель им и что она измышлена некиим коварным выдумщиком (**). Но я покажу, что всякое ехидство представляет собою по самой природе своей нечто злое и что такой земледелец ничего доброго произвести не в состоянии. Во всех этих книгах своих Стромат я дам понять, что философия также есть дело некоторым образом Божественного промышления.

 

2. Ответ на упрек некоторых, зачем он внес в свои сочинения столько заимствований из Греческой философии.

А касательно внесения в эти Памятные Записки, когда то необходимо было, положений Эллинских ученых, людям, находящим удовольствие все порицать, я отвечаю следующее. Во-первыхесли бы даже и пустою болтовней была Греческая философия, то полезно бы ее ни на что непригодность доказать, но уже из-за этого одного она представляла бы собой нечто дельное. Далее не имеют права осуждать Эллинов те, кои в их учения не проникают далее голых фраз, на посильном же раскрытии состоятельности сих учений не останавливаются. Но достойно полного доверия лишь то расследование, которое производится апостериорпчески; эта апостериоричность представляет собою посылки, дающие право и на основательнейший вывод. Кроме того есть множество вещей, которые непосредственно хотя и не способствуют достижению

 (*) Эта тирада, быть может, более шла бы к настоящему положению богословской науки в православной Русской церкви.

 (**) т. е. диаволом. В Стром. VI, гл. 17-й: «Неужели же не нелепо, приписывая диаволу, произведение беспорядков и несправедливостей, ему же приписывать внушение столь прекрасной вещи как философия»? Срав. еще Стром. V в гл. І-й и Стром. I в гл. 17-й.

 

 

23

целей преследуемых истинным ученым, все же относятся к свойствам его.

К тому же многоученость писателя, цитующего главнейшие из философских положений, заставляет слушателей убеждаться, рассудительно с писателем соглашаться; такой метод, производя удивление в наставляемых, пробуждает в них к истинному учению дружественную расположенность. Такое радование душ прелестями и блестками из других наук сообщает и с их точки зрения учению твердость и достоверность; души же любознательные и учения жаждущие этим методом доводимы бывают до принятия той самой истины, которой ранее сами же упорно противились и ее хулили.

Это обстоятельство свидетельствует, что философия сама в себе вовсе не влияет гибельно на человеческую жизнь и что не она причиной возникновения ложных мнений и дурных дел, как некоторые клевещут на нее, но что она состоит очевидным и воплощенным отобразом учения истинного,—даром, который Эллинам ниспослан от Бога. И от веры она не отвлекает нас, как если б это какие чары были какого-то волшебного искусства; напротив, мы ограждаемся философией как бы некиим прочным оплотом, открывая в ней некоторого союзника, совместно с которым и обосновываем потом нашу веру. Чрез сравнительное между собой сопоставление двух находящихся во взаимной связи учений, выработанных же на путях противоположных (*), истина выясняется полнее и глубже, а отсюда проистекает и более совершенное ее выслеживание и обретение. Не из-за нее самой посему философия привлекается нами в сии исследования, а из-за плодов, проистекающих для нас из сего рода знания; знание вещей, постигавшихся человеческим умом, утверждает нас в убеждении, что держимся мы в своем учении истины.

 (*) «Противным особенно естественно противное дознавать», говорил Филон.

 

 

24

Умалчиваю о том, что сии книги Стромат по содержанию потому многообразны и потому соединяют в одно целое различные учения, что имеют задачей тщательную охрану семян познания. Как страстный охотник, напавши на след дичи, ее отыскав, увидев, на нее собак спустив, наконец ее берет, подобно этому и истина, если кто долго ее искал и только после трудов открыл, того осчастливливает.

Итак, почему же нам угодно было так поставить дело в сих наших Памятных Записках? Причина та, что весьма опасно действительное значение истинной философии безрассудно профанировать, (—вместо того, чтоб назидательность ее сердцем усвоят, публично ее на смех поднимать) (*), как те это делают, кои—чересчур уж тароватыми будучи на различные оскорбительные резкости—всему любят противоречить, в раздражении и без соблюдения всякой благопристойности забрасывают вас всякого рода словами и фразами, но этим и себя самих обманывают, но и других, ими привлекаемых на свою сторону, обморачивают. Ибо, как говорит Апостол, (только) Евреи чудес требуют, а Еллины мудрости ищут (1 Кор. I, 22).

 

3. Против софистов и пустомель, хвастающихся совершенно бесполезным знанием.

Многочисленна толпа людей этого рода. Одни из них, удовольствиям преданные, не желая ни во что верить, издеваются над спасительным учением, достойным всякого почтения, давая ему прозвание варварского учения (**). Некоторые же из них превозносясь усиливаются изобретать различные клеветы

 (*) Ἐξορχήσασθαι, тайны природы обнажать, над вещами священными глумиться. Срав. в «Увещании» в гл. 12-й наш. перевода в столб. 174 примеч. 2-е и в «Педагоге» кн. III, гл. 3 столб. 260.

 (**) Ссылаясь на варварство, т. е. на невежественность христианского учения или на его для разума неудобовероятность.

 

 

25

на наши учения, отыскивая в них для оспариванья оных различные места, охотясь за разными словечками, странными (в наших учениях) приемы находя, из-за них брань и ссоры поднимая, или, как говорит Абдеритянин (Демокрит), с различными узелками в них ременные веревочки вплетая (*).

Гибок язык человека; речей у него обилье

Всяких; поле слов и иуда и сюда беспредельно;

Что человеку измолвишь, то от него и услышишь

 (Ил. XX, 248,-9).

Такими-то способами жалкие эти софисты себя стараются поставить выше других людей, о себе думая, что они достойнее всех. Всю жизнь свою только тем они и заняты, что болтают на ветер и запорашивают своею болтовней глаза другим. Углубляются они в набор слов, в составленье и сочетанье мелких выражений, болтливее горлиц оказываясь (Zenob. 6, 8; Theocr. 15, 88), совсем не достойно мужчин льстя слуху (2 Тим. IV, 3), улещая и услаждая оный у тех, у коих в ушах зудит,

На них не каплей, но целою рекой искусственных слов изливаясь (**).

Слишком большое сходство со старыми башмаками они собою представляют. Все другое в них уже издрябло и развалилось, только язык еще подобно старой подошве болтается. Афинянин Солон прекрасно их характеризует, порицая их такими словами:

Лишь язык для вас важное дело и сладкие речи мужа льстивого,

На дела же вы совсем не обращаете внимания.

Гоняетесь все вы за хитрою лисицей,

А у самих у вас ум совсем промозглый и ничтожный.

Именно на это (***) намекает и наш Спа-

(*) т. е. вплетением различных лжеумствований все запутать стараясь и потемнить.

 (**) Намек на насмешку Феокрита Хиосского над Анаксименом. Когда этот имел раз речь говорить, Феокрит сказал: «Сей час потечет неосмысленных слов река, а ума капля».

 (***) Посредствующая мысль: Таковы именно были современники Христа по своим нравствен-

 

 

26

ситель выражением: Лисицы норы имеют, а Сын человеческий не имеет где главу подклонит (Мф. VIII, 20; Лк. IX, 58). Ибо только на верующем, совершенно выделенном из числа прочих людей, коих Писание называет лисицами, успокоивается Глава и Царь всего, т. е. милосердый и кроткий Логос, уловляющий мудрецов их же лукивством, Господь, единый ведущий советы их и то что эти пусты (Иов. V, 13; 1 Кор. III, 19, 20; Пс. ХСIII, 11). Мудрецами здесь Писание без сомнения называет софистов, вращающихся среди фраз и напускной искусственности. Откуда и сами Эллины мудрецов (σοφοί), особенно тщательно занимавшихся вещами мелочными, вместе с тем называли и производным от того именем «софистов» (*). Оттого-то и Кратин в „Архилохах“ (**), критикуя поэтов, говорит:

Нужно завсегда софистов отличать.

Подобным образом комик Иофон (***) о рапсодах и некоторых других людях говорит в „Авлойдах“, или Сатирах:

И тут вошла софистов толпа большая: откуда это набралось их столько?

Об этих людях и им подобных, упражняющихся в несении разной бессмыслицы, Божественное Писание говорит прекрасно: Разорю мудрость мудрецов и разум разумных

ным качествам; отношение же их к Его учению было лукавое.

 (*) Тоже Диоген Лаэрций в предисловии. Он же передает, что и поэты назывались софистами. Так де Кратин в «Архилохах» называет Гомера и Гезиода. Геродот в кн. I Солона и других мудрецов также называл софистами. Тоже у Исократа. Но впоследствии времени именем софистов стали называть лишь тех, кто философствовал для одной «показности и из корысти», как говорит об этом Цицерон в Acad, quaest. lib. II.

 (**) Так называлась комедия Кратина, вероятно одна из язвительных и запальчивых.

 (***) Иофон, сын Софокла, комический поэт.

 

 

27

отвергну (выведу из практики) (Ис. XXIX, 14; 1 Кор. I, 19).

 

4. Науки светские не менее чем и Богословие имеют происхождение Божественное.

Гомер же и простого ремесленника мудрецом называет (*). А о некоем Маргите пишет следующее:

Боги в лице его не позаботились создать ни

земледельца ни просто землекопа;

Совсем уж не был он мудрец: ничего не знал (**).

Гезиод, сказавши, что кифарист Лин много знал, в разного рода искусствах и навыках был опытен, напоследок не затрудняется нисколько и простого матроса мудрецом назвать, говоря:

В искусстве мореплавания никакой не обнаруживал он мудрости.

Равным образом Даниил пророк Вавилонских ученых чествует именем „мудрецов“, говоря: Тайны, о которой царь спрашивает, не открыт на мудрецам, ни жрецам, ни заклинателям; не во власти Гадариняп (т. е. язычников) это; есть Бог на небесах тайны открывающий (Дан. II, 27, 28).

А что общим именем „мудрости“ Писание называет вообще все мирские науки и искусства(**),—все, до постижения чего ум человеческий мог дойти и что он был в со-

(*) Разумеются из Илиады XV, ст. 410—412:

 (**) Знает сего Маргита и Аристотель Etliic. adNicom. 7 и в кн. «О поэтическом искусстве», равн. образом Платон в Алкивиаде 2-м. Аристотель Ethic. VI, 7 adNicom. приписывает этот стих как и Климент Гомеру, но Дион его усвояет Гезиоду. Свида говорит, что Маргит выставляем был в комедиях как образец глупости. Считать он не мог далее пяти. Когда был уже юношей, спрашивал свою мать, от одного с ним отца она происходит или от другого. Маргитами оттого стали вообще глупцов называть. В этом смысле Эсхин в речи против Ктезифона назвал Маргитом Александра.

 (***) О различных значениях свойственных

 

 

28

стоянии измыслить и что всякое техническое и теоретическое знание происходит от Бога, это совершенно ясно будет, если мы приведем еще следующие выражения Писания: И сказал Господь Моисею, говоря: Вот я называю Веселгала, сына Урии, сына Орова, из племени Иудина. И Я исполнил его Божественным Духом мудрости и смышленостью и ведением, чтобы разумел он во всяком деле и способен был к созиданию, к работам из золота, из серебра, из меди, из голубой, пурпурной и червленой шерсти, к исполненью всех работ строительных из камня и из дерева и так далее даже до слов: и вообще всяких работ (Исх. XXXI, 2—5). Потом, все ранее сказанное объединяя, Писание употребляет такое общее выражение: И в сердце всякого разумного Я это вложил разумение (Исх. XXXI, 6), т. е. в сердце всякого, кто в состоянии то разумение усвоить напряжением и упражнением.

И опять со всей определенностью от имени Господня написано: И скажи это всем, кои умом мудры, коих Я исполнил духом смышлености (Исх.ХXVIII, 3). Эти мудрые умом отличаются особенной одаренностью натуры. Выказывая особенные способности, они обнаруживают тем, что получили двойную меру разумения; я сказал бы даже, что из первообразной премудрости излился в сердце им двойной дух мудрости.

Уже и техническое отношение к искусствам отзывается на развитии некоторых внешних чувств перевесом. У так называемых музыкантов оказывается особенно развитым чувство слуха, у скульпторов—осязание (*), у певцов—голос, у парфюмеров—обоняние, у рещиков печатей—зрение. У посвящающих себя научным занятиям чувство также становится восприимчивее. У поэта особенно развивается чувство меры, у оратора чувство стиля,

этому слову, потому что им обозначаются разные понятия, рассуждал и св. Василий.

 (*) Срав, Татиана по Оксфордскому изд.pag. 120 not. 2, Афенагора р. 59 not. 1.

 

 

29

у диалектика способность судительная. у философов—то, что до них касается, — умозрение. К изобретениям и измышлением делает способным именно чувство; лишь чувством определяется направление занятий и умственных. А благодаря постоянству упражнений способность к известного рода занятиям усугубляется и расширяется. Апостол значит совершенно справедливо говорит, что многоразличная премудрость Божия (Еф. III, 10) во благо нам обнаруживает свое богатство многократно (в разных случаях) и многообразно (различными способами) (Евр. I, 1), искусствами, пауками, верой, даром пророчества. Всякая премудрость от Господа и с Ним пребывает во век, как говорит книга Премудрости Иисуса (Сир. I, I). Потому что если будешь ты голосом сильным призывать знание и взывать к разуму, если будешь ты искать ею как ищут серебра и если будешь ты ею отыскивать так же, как сокровища разыскивают и если с усилием будешь ею выслеживать, то поймешь, в чем состоит Богу угодное служение и примечать будешь твоими чувствами Божественное (Притч. II, 3—5). Священный писатель говорит о чувстве Божественного в отличие от чувства, погруженного в науки светские, которых в выражениях прекрасных и величественных впрочем также советует нам заботливо искать, дабы в уразумении совершенного служения Богу и благочестия двигаться вперед. Противополагает он этим светским наукам понимание обязанностей, на нас возлагаемых Богопочтением, и разумея под оным содержание истинной религии, выражает это следующим образом: Ибо из своих уст Господь источает мудрость, а вместе знание и разумение и в лице праведных помогает, собирая во них на голодные годы как бы в житнице сокровища спасения (Притч. II, 6, 7). В просвещенности философией (отвлеченного содержания науками) скрывается помощь нам; такой просвещенностью обусловливается топкость чувства, ведущая к истинным Богопочтению и благочестию.

 

 

30

5. о. Философия состоит служанкой Богословия. Разъясняется это аллегорическим толкованием историиСарры и Агари.

Итак, прежде пришествия Господа философия была необходима Эллинам для достижения некоторого рода правоты (*), а ныне она оказывается необходимою для приведения к истинному благочестию тех, коих дух не иначе может открыться для истинной веры как путем выводов из посылок или после предварительных опытных доказательств; для них философия состоит некоторого рода предуготовительным учением.

Нога твоя не споткнется, говорит Писание (Притч. III, 23), если все доброе ты будешь относить к Божественному провидению, будет ли добро то Эллинское или наше. Виновником всякого добра состоит Бог, но одного чрез руководство непосредственное, как напр. Он состоит непосредственным виновником Ветхого и Нового Заветов; иного же добра Он состоит виновником второстепенно и посредственно, как напр. философии. И может быть философия, прежде чем Господь призвал Эллинов к Себе, была дана им пока лишь и на первый случай (для той же цели, для какой и Евреям Писание). Она была для Эллинов таким же руководителем,

 (*) Так ниже в гл. 20-й сей І-й кн. Стромат писатель говорит: «Философия некогда уже и сама по себе оправдывала Эллинов». Срав. о сем предмете Воссия Historiae Pelagianae lib. III, part. III, thés. 11. Что под именем сей правоты (δικαιοσύνης) у нашего писателя не нужно разуметь оправдания пред Богом, а лишь возможно совершенное пополнение обязанностей по отношению к Нему, к людям и к самому себе, это ясно из Стром. VII, 3, 12; VI, 12; V, 1. Срав. Arist. Ethic. V, 1, 2; Marc. Antonin. XII. Цицерон же Topic. cap. 23 обязанности к людям выражает чрез justitia, а обязанности религиозные чрез pietas. Явное углубление понятий представляет словоупотребление Н. З.: Лк. I, 75; Еф. IV, 24; 1 Тим. VI, 11.

 

 

31

каким был и закон для Евреев и приводила их как детей ко Христу (Гал. III, 23, 24).

Если же философия есть предуготовительное учение, пролагающее и выравнивающее путь ко Христу; если она доводит путника до решимости посвятить себя Христу и окончить совершенством в Нем, то не медли, говорит Соломон, твою мудрость валом окружить и она превознесет тебя и украсит голову твою венцом чести и веселия (Притч. IV, 8, 9). Потому что, когда воздвигнешь ты вокруг мудрости своей (вал пли) зубчатую стену философии и, обеспечивая себе более сильное за стеной той положение, добродетель в свою жизнь проведешь, твоя мудрость будет представлять собою для софистов нечто неприступное.

Без сомнения, один путь к истине, но одни с одной стороны, другие с другой в нее впадают ручьи, в ее ложе соединяясь в реку, которая уже в вечность течет. По этому-то Бог и говорит к нам: Слушай, сын мой, и прими мои слова, дабы умножились пути твоей жизни. Пути мудрости Я покажу тебе, да не иссякнут в тебе источники (Притч. IV, 10, 11, 21), бывшие из самой почвы. Святый царь говорит о многочисленности спасительных путей не только для одного и того же праведника, но вообще о многочисленности спасительных путей; это значит, что как праведников много может быть, так и пути спасения их многочисленны (*). Именно это он хочет сказать сло-

 (*) Немного ниже, а именно в гл. 7-й писатель говорит: «Благодаря тому, что Бог по своей благости многообразно (нас) спасает, пути к оправданию многочисленны и разнообразны; но все они выводят на один главный путь и к одним вратам. Если же царского пути ищет и достоверного, то слушай: «Вот врага Господни: «(Лишь) праведники войдут в них», И так как много врат отверсто к праведности, то должно входит в оные во Христе, и все входящие оными блаженны». В тираде этой последнее предложение заимствовано из послания Климента Рим-

 

 

32

вами: Пути праведных подобно свету светятся (Притч. IV, 18).

Заповеди и предуготовительные наставления суть также пути и средства к жизни, врага в нее. Иерусалим, Иерусалим, сколько раз хотел Я собрать чад твоих как птица собирает птенцов своих (Мф. XXIII, 37; Лк. XIII, 34). Иерусалим значить: видение мира. Вышеприведенными словами Господь пророчески открывает нам, следовательно, то (во—первых), что Евреи были допущены до мирного созерцания священных тайн и что они были приготовляемы к своему высокому призванию  как дети. Что же вышло? А то только, что дело и ограничилось хотением. Господь хотел, но не мог. А сколько раз (во-вторых) Господь приготовлял Евреев и каким образом? Дважды. Чрез пророков и чрез свое пришествие. Итак, выражением сколько раз показывается, что Божия премудрость употребляет для спасения людей различные пути, что пути эти как по количеству многовидны, так и по качеству многообразны. Но и то (в-третьих) открывается отсюда, что Божия премудрость постоянно заботится о машем спасении не только во времени, но и в вечности. Потому что Дух Господень наполняет вселенную (Прем. I, 7).

А если бы кто, желая уязвить нас, привел против нас это место Писания: Не внимай речам жены распутной, потому что с уст ее каплет мед (Притч. V, 3), разумея под распутной женой Эллинскую ученость, то пусть тот выслушает что следует (в Писании) за тем. На время она услаждает твою глотку (ст. 4), говорится. Но философия не льстит. О какой же распутной женщине Писание говорит в сем месте? Это открывается из

ского. В гл. 48-й посл. к Коринфянам он пишет: «Между многочисленными вратами для нас отверстыми ворота праведности суть те, кои и ко Христу ведут. Блаженны все, оными входящие, ходящие своим путем свято и праведно и в ненарушимом душевном спокойствии свои обязанности исполняющие».

 

 

33

слов, добавляемых за тем: Ноги безумия во ад тех сводят по смерти ах, кто внимает тем речам; пути же ее непостоянны (ст. 5). Так устрой посему, чтобы вдали от безумных удовольствий проходил путь твой. Не приближайся к дверям домов ее, дабы не предала иным здоровья твоею (ст. 7—10). Потом в подтверждение сего Писание присовокупляет следующее: Чтоб тебе не раскаиваться в старости, когда силы твои истощатся и твое тело ослабеет (ст. 11). Таков колец безумного сладострастия; вот последствия этого рода удовольствий.

Иного рода изречение Писания: Не долю будь у чужестранки (Притч. V, 20). Сим выражением оно позволяет извлекать пользу из человеческих знаний, их применяя к жизни, но не дает оно права нам на той мирской учености успокаиваться окончательно. Интеллектуальные богатства, свойственные во всякое данное время каждой нации, для всех их состоят лишь пропедевтикой, располагающей их к принятию учения Господня. Конечно постоянно бывали люди, кои, будучи обморочены любовными напитками служанок (обольстительными чарами приуготовительных учений, состоящих не иных чем как служанками), презрительно относились к госпоже дома. т. е. философии, и состарились одни на музыке, другие на геометрии, иные на грамматике, а большинство на ораторском искусстве (*). Но так называемые курсовые пауки. обязательные для людей свободных, представляют собой ступени, способствующие восхождению по ним к философии, которая состоит их повелительницей. И как они служебны философии, так и сама она есть по-

 (*) Заимствование из Филона lib. Decong. erud. quaer. gratia; «Некоторые, прельстившись приманками рабынь, вознерадели о госпоже философии и состарились, одни на поэтическом искусстве, другие на чертежах, иные на составе красок, еще Другие на иных бесчисленных вещах, не имев сил обратиться к госпоже».

 

 

34

собница к приобретению истинной мудрости (*);

 (*) Это также взято из Филона, который немного ниже слов, только что приведенных, продолжает: «И как курсовые иди для свободных людей обязательные науки способствуют усвоению философии, так и философия содействует приобретению мудрости. Ибо философия состоит в размышлении о мудрости, мудрость же есть знание вещей Божеских и человеческих и причин оных. Следовательно как курс музических наук занимает по отношению к философии положение служебное, так философия вспомоществует мудрости. Но философия нас учит сдерживать язык, чрево и подчревные части. Хотя и говорится, что науки те из-за самих себя желанны, но они становятся величественнее, когда имеют в виду славу Божию и служение Ему».—На круг или курс наук, обязательных для каждого свободного человека, наш писатель намекает и в других местах; напр. в гл. 19-й и 23-й сей кн. Стромат, в конце гл. 1-й Стромат II; в нач. гл. 2-й Стром. кн. III; Стром. АН, в конце гл. 10-й и 11-й; Стром. VII в гл. 3-й.—Подобное сказанному Климентом пишет ученик его Ориген в III кн. против Цельса: «Если бы ты дал нам учителей, философии учащих и в оной упражняющих, то от таких не будем отпугивать юношей; напротив, если бы нашлись учившиеся в таких школах и прошедшие курс этих, как их называют, предуготовительных наук, то мы таких возвысили бы до более тонкого и неведомого народной массе велеречия христиан, рассуждающего о вещах особенно возвышенных и необходимых» и проч.—В Филокалии он же: «Благодаря своей даровитости ты безусловное право имеешь на звание Римского юрисконсульта, а между Эллинами ты был бы философом одной из знаменитейших школ. Но мне желательно, чтоб всю свою даровитость и все напряжение своего ума ты обратил на то, что к концу ведет, на христианство, именно на деятельное христианство. Поэтому я желал бы, чтобы из Греческой философии ты усвоил те из знаний, кои могут быть введением к христианскому учению или этого рода курсовыми иди предугото-

 

 

35

мудрость же есть знание вещей Божеских и человеческих с причинами их (*).

Мудрость значит состоит госпожою над философией, подобно тому как философия состоит госпожою среди наук предварительных. Потому что если задача философии проповедывать воздержность в употреблении языка, в пользовании вещами, кои с чревом и подчревностью имеют связь, и если она собой посредствует добродетель, то во много раз для нее достопочтеннее и превосходнее подвизаться во славу Божию и споспешествовать познанию о Боге.

Сказанное нами в Писании подтверждается такого рода свидетельством. Сарра достигла старости, а все еще была бесплодна, хотя и состояла женою Авраама. Не рождая, она позволяет Аврааму сблизиться со своей слу-

вительными науками. Многим из них, напр. из геометрии и астрономии, можно воспользоваться для истолкования свящ. Писаний. Ибо что философы касательно геометрии, музыки, грамматики, риторики и астрономии говорят, что эти науки союзны с их профессией и помогают ей (т. е. философии), то самое мы можем сказать о положении, занимаемом философией относительно христианской религии»,

 (*) И это из Филона, как показывают то вышеприведенные слова его. Подобное сему говорили о философии и мудрости и Стоики. Плутарх в начале кн. I De placitis philosoph.: «Стоики говорили, что мудрость есть знание вещей Божеских и человеческих, а философия состоит в занятиях, направленных на приобретение этого рода знаний». Наш писатель в последней главе І-й кн. «Педагога» определяет философию по разумению Стоиков, говори, что она есть «изучение здравости разума». О мудрости же во ІІ-й кн. «Педагога» в средине гл. 2-й он говорит: «Мудрость есть искусство вести правый образ жизни». Иные же философию не отличали от мудрости. Алкиной Anim, inPorphyr, cap. 1 говорит: «Философия есть знание вещей Божеских и человеческих», тогда как он должен был сказать: (только) наука о вещах Божеских и человеческих.

 

 

36

жанкой (*), Агарью, египтянкой, с целью иметь от нее детей.

Точно так же и мудрость, состоявшая подругой верному, е. е. Аврааму, которому вера вменилась в праведность (Рим. IV, 9), была в поколении том бесплодна и бездетна, не производя в лице Авраама плодов добродетели. По справедливости посему она желала, чтобы тот, кто до сих пор стремился в своей жизни к преуспеянию, по успехов еще не имел, вошел в связи с мирской наукой,—Египет символически представляет собою мир,— а после чтобы и с нею, с мудростью, сблизился для произведения на свет, по изволению Божественного провидения, законного наследника, Исаака. По истолкованию Филона (так надо понимать эту историю, ибо) слово Агарь означает „жилище по соседству“, смежное поселение (*), почему и говорится в Писании: Не долго будь у иностранки (Притч. V, 20); имя же Саррг означает: авторитет мой (***).

 (*) Это также из Филона взято. Недалеко от начала выше цитованной книги о Сарре он рассуждает таким образом: «Итак, войди, говорит (т. е. Сарра Аврааму) к служанке моей, ознакомься с наукой, имеющей дело с знаниями (мудрость) посредствующими и общими, дабы сначала от нее тебе детей (плод) иметь; после же того от общения с госпожой можешь ты и законных детей иметь». В названном своем сочинении Филон многое и другое говорит в этом роде, все остальные знания и науки поставляя некоторым образом в служебное отношение к мудрости.

 (**) После слов только что приведенных немного ниже Филон прибавляет: «Родом египтянка, по имени Агарь. А по переводу значит это имя «соседнее поселение».

 (***) Филон недалеко от начала книги «О херувимах» говорит: «Сарра же есть символ моего достоинства, ибо означается ее именем мое начальственное положение». Там же это аллегорическое толкование истории жен Авраама, Сарры и Агари, шире развивается.

 

 

37

Итак, эти приуготовительные учения (первоначальное на светских науках развитие), приводят к мудрости, которой трон принадлежит и которая умножает собою род Израильский. Отсюда открывается, что мудрость учением может быть приобретаема (*). Авраам именно этим путем до ней дошел, от созерцания вещей небесных перешедши к вере в Бога и праведности.

Исаак же слово того обозначает, кто не от других научается, но сам собою до чего-нибудь доходит (**). Поэтому-то он и Христа прообразом оказывается. Он был уже одной жены мужем, а именно Ревекки, имя которой значит „терпение“. Иаков же так называется потому, что боролся со многими противниками, ибо его имя означает атлета, „упражняющегося“. Упражняться же можно лишь в том, что представляет собою науку некоторую многообразную и разнохарактерную (***). Почему Иаков и другое имя получает и на-

 (*) В книге «О собраниях для выслушивания прелварит. учений», стран. 429, Филон: «Добродетель, коей Авраам следовал, изучаема, подлежит изучению». Тому же учили и Стоики, как свидетельствует о том Диоген Лаэрций в Зеноне VII. seg. 91.

 (**) Этой этимологией и аллегорией наш писатель также обязан Филону. В выше цитованной книге стран. 429 он намекает: «А род, сам собою выучившийся, это тот, к которому принадлежал Исаак». Затем передается истолкование имени Ревекки: «У Эллинов терпение, а у Евреев Ревекка», какую этимологию Филон передает и во многих других местах. Климент уже приводил это словопроизводство в гл. 5-й І-й кн. «Педагога».

 (***) Филон к словам выше приведенным прибавляет: «Чрез упражнение до совершенства доводится; упражнения же состоят из многих разнообразных упражнений, предварительных, последующих, поспешнее и медленнее производимых и сопряженных с трудами то большими, то меньшими». Климент эти слова Филона лишь сократил.

 

 

38

именовывается Израиль, что значит „истиннозрячий“: многоопытность и долговременные” упражнения сделали его по истине провидцем (*). Истолкование имен трех этих праотцов иудейского народа таким образом открывает нам, что на (религиозное) знание налагает печать силы и прочности отношение его к природе (к светской науке), к учености (к самодеятельности) и к практической, деловой жизни.

В Фамари имеешь ты и другой образ (**) развиваемых нами начал. Она идет на уличный перекресток и садится здесь, разыгрывая роль meretricis. Видит ее любопытный Иуда,—Туда значит сильный (***),—ничего

 (*) На сей предмет сделано нами полное примечание в Педагоге; см. примеч. в 7-й гл. кн. І-й.

 (**) И эта аллегория взята также из Филона, который в кн. Περὶμέθηςpag. 442 пишет: «Фамарь садится на месте, где сходились три дороги, выдавая себя пред проходящими за meretricem, дабы кто-нибудь из наиболее любопытных покрывало с нее сдернул и засвидетельствовал миловиднейшую красоту ее чистой и девственной стыдливости. Но кто оный разведыватель, жаждущий знания, ничего не оставляющий не изученным и не исследованным как не высший оный вождь и царь, охотно в борьбу вступающий и в союзе с Богом ее выдерживающий, Иуда именем»?

 (***) По ФилонуИуда значит «Господу исповедание, или признание». В кн. De plantatione Noe pag. 233. Филон пишет: «Иуда же по переводу значит «Господу признание». Тоже вкн.I De legis allegor, pag. 55: «Иуда означает признающегося». На это Филон намекает не только в словах выписанных в вышеприведенном примечании, но и сам Климент в последующих словах: «От исповедания Бога однако же не отступая». И в Стром. VII, в конце гл. 16-й, он на тоже намекает, говоря: «Иудея в переводе значит: Исповедание». Постановления Апостольские II, гл. 60: «Иуда по переводу Исповедание значит». Котелерий делает такое примечание к сему месту: «То там то тут авторы имяИуды

 

 

39

из найденного не оставляющий не осмотренным, без исследования, всматривается в нее и уклоняется к ней, от исповедания Бога однако же не отступая.

Уклонился Иуда к Фамари по тому же побуждению, по которому и Авраам временно сблизился с Агарью. Он ценил в человеческой философии лишь то, что содержит она полезного; посему когда Сарра стала завидовать, что служанке ее, Агари, воздают больше почтения, нежели ей, госпоже (*), Авраам сказал ей: Вот рабыня в руках твоих; делай с нею что тебе угодно. Как если бы так говорил он Сарре: „Мирское знание приветствую я не за иное что как за его юность (новость) и ценю его не больше чем простую служанку; в тебе же чту я истинную госпожу и твое знание ценю как совершеннейшее, удовлетворяющее глубже и благороднейшее. А выражение: И обижала ее Сарра равносильно: И поправляла и выговоры делала (**). Наставлений Господних, сын мой, не забывай и не отвергай Его обличений. Ибо кого любит Господь, карает. Своих чад, принимаемых на небо, Он еще здесь на земле поражает (Притч. III, 11, 12; Евр. XII, 5, 6).

Рассматриваемы будучи с отношением к другим прообразам, приведенные места Писания представляют собою изъяснение и других

толкуют с отношением к исповеданию Бога, прославлению, понимая под именем Иуды исповедника имени Божия, прославляющего оное. Но в Miscellaneo, оставшемся после нашего писателяИуда переводится «сильный», т. е. властный, мощный, так как еврейский корень «jod» означает «силу» и власть, и «jod» же значит «свергает, валит», что свойственно сильному.

 (*) Это тоже из книги Филона Decongquaer. erud. gratia p. 446.

 (**) Филон в кн. только что названной pag. 447: «И обижала (наказывала, била) ее. Это выражение равносильно: И бранила, порицала ее исправляя и понуждала ее исполнять обязанности». У него же немного ниже приводится и изречение Соломона, приводимое и Климентом.

 

 

40

тайн (*). Здесь же мы только то на основании сих мест утверждаем, что философия доискивается истины и исследует природу вещей; истиной же сам Господь состоит, изрекший: Аз есмь истина (Иоан. XIV, 6). Приуготовительные же учения, предшествующие во Христе успокоению, упражняют ум и пробуждают разумение, порождают горячность и развивают проницательность в отыскании истины, а вместе с тем помогают достигать истинной философии, которую посвященные в нее находят в вещах священных, или в сокровище оном, полученном ими от самой Истины (т. е. Христа) (*).

 (*) Немного выше Исаака писатель сам же назвал прообразом Христа.

 (**) По поводу сего аллегорического толкования историй Авраама с Агарью и Иуды с Фамарью считаем нужным в защиту нашего писателя заметить следующее. Пора бы поклонникам так называемого историко-критического в толкования свящ. Писания метода перестать метод аллегорический обзывать,—с легкой руки протестантских рационалистов и полу рационалистов,—методом произвола, беспочвенных фантазий и ненаучности. Никакой другой метод в учебном отношении не мог быть, но и поныне не может быть, популярнее и целесообразнее этого. В практическом отношении, для наставления народа в истинах веры, для проведения в массу его известной идеи это целесообразнейший метод по истинной наглядности его, живости и убедительности; чрезвычайно он облегчает собою популяризацию глубоких идей и понимание них народом, ибо требует для напечатления известных истин в памяти, для переработки их сознанием и усвоения весьма мало времени. В этом отношении гораздо целесообразнее он нашего отвлеченного.

Простой благочестивый гражданин города или же селянин, частью вследствие грамотности, частью вследствие постоянного слушания и чтения свящ. Писаний в церкви и дома хорошо ознакомился с буквой их. Что же странного, если проповедник делает из сих известных слушателям фактов новые выводы, популяризирует ими ка-

 

 

41

6. Ученье, а не природа нас развивают достепени людей добродетельных. Оно весьма многовлияет на образование в нас и самой расположенности к добродетели.

 

Подготовленность предварительным учением много способствует разумению того, каким вещам следует отдавать предпочтение; знания и навыки, умом усвояемые, (обогащая его), в свою очередь способствуют развитию его (п повой жажде знания). Вещей же, умом постигаемых, есть три различных рода: ве-

кую-нибудь новую идею? Почему же ему не пользоваться знаниями своих слушателей как покровами и носителями для них новых учений? Известные слушателю исторические факты могут оставаться историческими фактами; но почему же они не могут представлять собою в живых образах догм и истин высшей христианской жизни? Духовное и отвлеченное чрез пластические образы этого метода может быть лишь облегчаемо для понимания, а в воспоминании напечатлеваться быстрее и глубже. На что при отвлеченном методе нужны недели, то при посредстве какого-нибудь пластического образа простолюдин понимает и в том убеждается в какой-нибудь час.

Да и с существом дела совершенно согласно и само собою понятно, что останавливаться лишь на внешности исторического факта значило бы впадать в односторонность и поверхностность; каждый факт в жизни служит выражением смысла высшего и духовного. И грех не безобразием, а своею мишурой нас увлекает. Посему если уже в заурядные фразы обыденной жизни вникая мы открываем в них смысл более глубокий, то почему же, в Писания вникая чувствами и умом очищенными, освященными и преображенными, мы не имеем права открывать в них смысла высшего?

Не чрез видения ли и не чрез образы ли милосердый Бог еще и поныне,—смотря по большей или меньшей приемлемости, более или менее совершенно,—наставляет и каждого из нас?

Нечего аллегорический метод попрекать заимствованностью его у языческих философов, поль-

 

 

42

личины неопределенные, величины определенные и мысли, содержимые словом (*). Учение, сопровождаемое доказательствами, настолько в душе последователя упрочивает веру, что он отказывается и представлять себе дело иначе.

Если содержимое нами учение веры мы доказательствами обоснуем, то это и от различных обманщиков нас предохранит, не допуская, чтоб от бредней их мы с пути сбились и с толку. Душа, развившаяся на основательном изучении подготовительных наук, вырывается из-под власти внешних чувств, возбуждается и проникается силою и энергией, ее делающими способною к понпмапию учения истинного.

Эта умственная развитость, эти целесообразные познания, умом усвояемые, они питают ум и его мышление так же, как пищей пи-

зовавшихся де им при объяснении поэтов и мифов; нечего заподозривать его и за заимствованность у Филона. Истинно человечное и целесообразное одинаково для всех и всюду практично.

Оставлены конечно должны быть из аллегорического метода ложные этимологии; применяем он должен быть в известных границах, но данные при посредстве тех этимологий разъяснения известных идей должно признать совершенно правильными. Пример, образ, подобие могут быть иными, более удачными и заимствуемы из других сфер, но дело остается и поныне тоже. Период аллегорического или—что тоже—символического, типического толкования свящ. Писания, но и иных вещей и фактов, и поныне не прошел; он и никогда не пройдет, потому что повсюду в земном отображается небесное, в чувственном духовное, во временном вечное. (О таинственном смысле некоторых частей свящ. Писания, или о значении аллегорического, Александрийского, способа толкования его» срав. в Яросл. епарх. вед. 1888 г. части неоф. в 11-м, 12-м, 13-м и 14-м).

 (*) Или говоря иначе: предметами познания могут быть: или Бог или предметы или соотношение между ними.

 

 

43

тается тело; и ими-то собственно и обусловливается дельность разных натур. Но и сами эти дельные натуры, воспитавшиеся на предварительных учениях, благодаря им постоянно вперед могут идти по пути улучшения, в различных отношениях делаясь лучше, а равным образом на создание и других дельных натур влияя даже еще более лучших, чем сами они. В царстве животном и вообще ведь замечается это.

Посему пойди, о ленивец, к муравью и постарайся стать мудрей его. Во время жатвы он заготовляет много разного рода припасов, обезопашивая себя на зиму (Притч. VI, 6). Или: Пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, ибо и она с цветов луга соки собирая производит сот (Притч. VI, 8).

Господь нам заповедал молиться в комнате (Мф.VI, 8), духом поклоняясь (Иоан. IV, 8). Значит не только целесообразным для сего устройством дома должно озабочиваться, но и своей души воспитанием, т. е. чем ее питать должно и как и в каком количестве; что из нее должно быт устранено и что в ней сохраняемо в качестве сокровища; и что в ней на передний план должно быть выдвинуто и для каких целей.

Не природа, а ученье делает нас приятными и добрыми, подобно тому как ученье же образует врачей и моряков. Все мы видим виноградную лозу и лошадь. Но только садовод узнает, плодовита она или нет и каков виноград с нее; и коновод сразу отличит лошадь вялую от бегающей быстро.

То обстоятельство, что добрые результаты в некоторых областях знания достигаются лишь людьми, кои от природы одарены высшими способностями, хотя и доказывает собою с несомненностью, что душа одних к добру способна больше, нежели душа других, и все-же это обстоятельство отнюдь еще о том не свидетельствует, что более совершенное приближение к истине обусловлено одной природою этих особенных людей. Осуществляются и притом важнейшие из добродетелей людьми с природою и противящейся истине,

 

 

44

если бывают они в том наставляемы и если те наставления ими принимаются.

С другой стороны впадают в пороки и расположенные к добру люди, если они получили превратное воспитание или если и вовсе относительно их оным пренебрегли.

Дело в том, что уже при сотворении Бог вложил в нас начала истины и создал нас для жизни общественной; т. е. не заключая к тому отсюда, что добродетель в нас развивается уже из самого этого дара, с необходимостью должны мы допустить, что вложенные в нас искры добра раздуваются воспитанием; учение нас наставляет избирать у добро и его предпочитать злу (*). Конечно можно быть верующим и без науки; за то разуметь излагаемое верою неуч не в состоянии. Здравое учение принимать, а дурное отвергать может не простая вера, а та лишь, которая опирается на науку.

Если же на том основании, что жить добродетельно как бедные могут, так и богатые, кто возразил бы мне, что невежеством, невоспитанностью и ничегонезнанием значит наравне с ученостью посредствустся знание вещей Божеских и человеческих, то мы утверждаем вопреки сему, что прошедший свободные науки легче и скорее заявит себя какой-нибудь добродетелью, хотя не так однако же это понимать следует, будто без них добродетель и не может быть усвоена, а так лишь, что у учившихся и чувства больше изощряются (**).

Ненависть, говорит Соломон, возбуждает раздоры, учение же. наблюдает пути жизни (Притч. X, 12, 17); тогда нас трудно бывает ввести в обман и не бываем мы за-

 (*) По-видимому здесь намек содержится на выражение Феогниса: «Что справедливо, то и прекрасно». Толу же учит Аристотель, Ethic. adNicom. V.

 (**) Намек наместо из посл. к Евр. V, 14: Твердая же пища свойственна совершенным и которых чувства навыком приучены к различению добра и зла.

 

 

45

водимы на распутия теми, которые на пагубу слушателей развивают учения непотребные. Не вразумленный же учением заблуждается, говорит Писание (Притч. X, 17). Следует значит с способами знакомиться учения доказывать, а противников опровергать, дабы в состоянии быть отражать ложные мнения софистов.

Весьма похвально и установившегося о нем мнения как о человеке „счастливом“ достойно Анаксарх пишет в книге „О царстве“: „Многоученость может много помогать, но много и вредить может приобретшему ее. Помогает она тому, кто стоит ее; вредит же тому, кто болтает что и где ему вздумается. Следует и в распространении истины благоприличие времени наблюдать. Этого требует совершенство мудрости. Кто пред дверьми поет, тот хотя бы и нечто дельное и искусно пел, не может считаться за мудрого, но свидетельствует лишь о своей глупости“. И Гезиод говорит:

Музы даруют поэту многоречивость, вдохновение и звонкий голос.

В сих словах многоречивым поэт называет мужа плодовитого; голосистым же называет он мужа остроумного и пылкого (*); а вдохновляемым от самого Божества называет он того, кто в одно и тоже время и искусен и философ и сведущ в истине.

 

7. Философия прелагает путь к кебу. Путемсим однако же не состоит ни один из тех,кои указываются частными философскими школами,а тот который расчищается церковью.

 

Итак, открывается, что приуготовительные оные пауки, изучаемые свободными Эллинами, наравне с философией, происходят от Бога. Происхождение это нужно понимать не так однако же, как если б сам Бог наставлял людей чрез те науки, но так, что подобно некоему дождю они усыряют собою безразлично и плодоносную почву и навоз и кры-

 (*) Намек на стих Гомера из Одиссеи X, 136:

Там жила

Цирцея власолепая, богиня удивительно дельная и петь мастерица.

 

 

46

ши домов. Одинаково посему влияет дождь сих наук на произрастание и плевел и пшеницы. Возрастает под влиянием его и смоковница на кладбище и иные дерева инде, еще более неприхотливые. Эти случайные под влиянием сего дождя наук порождения поля душ человеческих даже еще красивее нарочитых плодов его. Одним и тем же благотворным влиянием сего дождя наук обусловливается порождение и тех случайных продуктов человеческого духа и продуктов почвы его плодородной, по первые не имеют ценности последних; потому обыкновенно они или сами собою засыхают или же бывают насильно исторгаемы.

Притчей Господа о сеятеле, Им самим истолкованной (Мф.XIII; Мк. ТА’), очень хорошо раскрывается наш предмет. Возделываемым полем состоят люди, а единственным сего поля Земледелателем состоит Единый, начиная с сотворения мира свыше рассеивающий по сему полю питательные семена, постоянно орошая их при посредстве Божественного Логоса. Рассеиваемые по сему полю зерна все суть свойства питательного, по различие времен и разнообразие осеменяемой почвы влияет на различие и произведений ее.

Есть конечно различие между этими зернами и в рассуждении питательности. Так Божественный Земледелатель рассеивает пшеницу, по существуют и ее различные виды. А Он сеет кроме того еще ячмень, бобы, горох, семена различных овощей и цветов, возращаемых в садах.

Один и тот же Земледелатель, но Он работает то на полях, то в садах, то над виноградниками. Он же и о том наконец заботится, чтобы покрыта была почва разного рода деревьями и чтоб она питала их.

Подобным образом домашние животные все требуют ухода за собой, но сей уход соответствовать должен роду животных. В одном состоит искусство пасения овец, и особого рода знаниями обусловливается пасение волов; отлично от сих искусство наез-

 

 

47

жанья лошадей и различно от сего искусство дрессировки собак; несходно опять с этими искусство разведения пчел; и однако же все эти искусства полезны в сей земной жизни.

Под философией же я не разумею ни философии Стоической, ни Платоновой, ни Эпикурейской, ни философии Аристотеля, а эклектическую, наилучшие из всех их положения, касающиеся правоты, ведения и гуманности (*).

 (*) Писатель одобряет и разделяет положение, занимаемое по отношению к различным философским школам теми, которые, не примыкая ни к одной из них, выбирали изо всех их, руководясь личным своим вкусом, то, что считалось ими за истину, не разбирая кем именно, какой школой она высказана. Это была эклектическая школа и ко временам Климента по происхождению ближайшая. Диоген Лаэрций (жилв 1-й половине IIIв. по Р. Хр.) в конце предисловия к своему знаменитому сочинению говорит о сей школе как о происшедшей недавно и называет основателем ее Александрийца Потамона. Свида же сообщает, что Потамон жил во времена императора Августа и после него.—У Галена (131—200 гг. по Р. Хр.) также упоминается об эклектиках в медицине, которых Фест (Римский грамматист, жил в IV в. по Р. Хр.) называет «Miscelliones». Гален сам о себе свидетельствует, что научен был своим отцом не следовать ни одной из школ, а у всех их учиться, впрочем обсуждая их учения; он выражает и удовольствие, что отца послушался.— Квннтиллиан, III, 1, о себе передает, что он «не принадлежит ни к какой определенной школе и не разделяет их суеверий».—Но еще прежде времен Потамона, как открывается из Диона Хризостома (действовал в Риме в 94—117 г. по Р. Хр.), и он сам и еще некоторые ему подобные держались того же философского направления, хотя эклектиками и не назывались. Цицерон, Deoff. I, 2, о себе свидетельствует: «И теми и другими состоять желаем, и Сократиками и Платониками». В гл. 6 он же: «В настоящее время и в этого рода вопросах мы хотя и держимся более мнений Стоиков, но не рабски, лишь

 

 

48

В том же, что в свою мудрость с искажениями заимствовали из человеческой философии софисты, ничего не вижу я Божественного.

Приходится впрочем иногда (для определения в сей мирской мудрости элементов Божественных) и на то обращать внимание, хорошо ли те живут, кто (свыше) не научен добродетели. Случается, что и они хороню поступают; некоторые же и приближаются к истинному учению, сознавая, что все дело в нем и что оно должно быть целью.

Авраама вера оправдала, а не добрые дела (Рим. IV). Подобным образом и последователям различных философских школ все их добрые дела не были в пользу, вера же их им послужила ко спасению.

Бог устроил так, что священное Писание было переведено на Греческий язык; и таким образом у философов отнят был всякий предлог к незнанию истины; стоило лишь пожелать, и истину они легко могли узнать.

Иное дело слышать рассуждающего об истине и иное дело слышать, как истина сама о себе свидетельствует. Иное дело гадать об истине и иное дело с ней с самой иметь сношения; различие большое между представлением и действительностью. Есть наука постигаемая учением и трудом; и есть наука, основанная на авторитете и состоящая плодом веры. Учение, нас наставляющее истинному Богопочтению, есть дар нам свыше, подобно тому как вера есть плод действия в нас благодати. Лишь с тех пор мы начинаем познавать волю Божию, как начинаем (во благодати) исполнять ее (*). Створите мне врата правды, говорит Писание, чтоб вошед в них мог я прославит Господа (Пс.СХVІІ, 19).

истолковывая их, а из сочинений их, руководясь собственным суждением, то заимствуя и настолько, насколько оказывается то нужным».

 (*) Намек на место из еванг. Иоан. VII, 17: Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно или Я Сам от Себя говорю.

 

 

49

Пути же, ведущие к истине, многочисленны и разнообразны, ибо Бог по благости своей различными средствами пользуется для спасения людей, и все эти пути выводят нас на путь Господень и приводят к вратам Господним. Если же вы спросите о пути царском и указанном самим Богом, то вот вам ответ: Вот врата Господни: праведники войдут в них (Пс. СХVІІ, 20) (*). Много врат к истине отверзто, но только врата, праведности выводят на путь, что ко Христу; блаженны все вступавшие на путь сей и себя заявлявшие на нем святостьюжизни и ведением. Посему Климент в своем послании к Коринфянам в следующих выражениях перечисляет различные пути, кои признаны церковью за истинные: „Один да будет просто верующим; другой пусть состоит носителем священного знания; сей да будет мудр в различении речей (І Кор. XII, 8, 9. 10); этот да отличается энергией деятельности“,

 

8. Софистика и иные искусства, лишь в словах состоящие, суть искусства бесполезные.

А замысловатое искусство софистическое, которым столь ревностно занимаются Эллины, представляет из себя силу лишь воображаемую; все оно состоит из набора слов, коими истина лишь затемняется, а неистинное мнение выдается за неложное. Искусство подбирать напыщенные слова и препирательство без конца, вот его средства; в первом из сих средств заключается вся его убедительность; вторым же оно поддерживает спор и одерживает верх в нем. Кто бы ни делал применение из такого рода хитростей, на всяком это отзовется гибельно, именно потому, что не соединяется с сим дельного знания и любви к нему. Вот почему Платон это

 (*) Ниже писатель сам цитует Климента Римского. Но уже и с сей мысли он с незначительными изменениями примыкает к нему. Срав. 1-го посл. Климента Римского к Коринфянам гл. 48-ю, а также и в сей кн. Стромат выше 2-е примеч. гл. 5-й.

 

 

50

софистическое искусство назвал положительно гибельным. Аристотель был того же мнения о нем. Он объявляет, что софистика представляет из себя плутовать искусство; мошеннически она разыгрывает роль представительницы якобы заправской высшей учености и себе усвояет знание тех самых наук, изучением которых не только никогда не занималась, но и пренебрегает коими.

Для выяснения природы софистики и ее приемов скажу кратко следующее. Риторика имеет своим исходным пунктом вероятное; средством для достижения целей ей служит аргумент; ее цель—убеждение. Искусство диалектическое (спорить) поставляет для себя началом также возможное; средством убеждения для него служит спор; его цель—победа. Софистика поставляет своим началом также правдоподобное. Но способ убеждения у ней двоякий; один приближается к риторическому и имеет вид последовательного раскрытия дела; другим она заимствуется от диалектики, придавая ему форму вопросительную; ее цель — возбудить удивление, довести слушателя до разинутия рта и до онемения. Но и в школах этой самой диалектики, столь превозносимой общественным мнением, постановка представляет собою не иное что как каляканье того и другого философа об общепринятых мнениях, упражнение себя в искусстве диспутировать и оказываться находчивым в споре. Истины же чрез нее не преподается нигде.

Преславный Апостол, выражая презрение к этим пустым искусствам, вращающимся лишь в словах, имел значит все основания сказать про софистов: Здравым учениям они не следуют, а распалены некоторою страстию к учительности, ничего однако же незная; ум их болезненно обращается ни состязания и словопрения, от которых происходят распри, зависть, злоречие, лукавая подозрительность, пустые споры (не во время и о пустяках) между людьми ума поврежденною, истины чуждыми (1 Тим. VI, 3—5) Понимаешь, конечно, что Апостол с порицанием о та-

 

 

51

ких людях отзывается? Суесловие их он называет болезнью. А греческие и иностранные софисты так чванятся им и это гибельное пустобайство столь нравится пм.

Трагический поэт Еврипид также считал его за болезнь. В своей драме: „Финикиянки“ он такое мнение высказывает об одном из сих пустоплетов:

А речь без правды

Болезненна в самом существе своем: потребно

тут целесообразное применение средств

целебных (ст. 471, 472).

Учение же о спасении у Апостола названоздравым учением, потому что Логос, его преподавший, есть сама истина. И что здраво, все то бессмертным остается; а что от здравого и Божественного удаляется, все то есть нечестие и представляет собою болезнь смертельную. Хищные волки (Мф. VII, 15)—эти софисты, вот они кто, лишь прикрывающиеся овечьей шкурой. Это — поработители своих ближних, из людей свободных их обращающие в рабов; это—сладкоречивые обольстители душ; илу ы это, но тайные и в плутовстве их уличить трудно; все свое лукавство и все свои силы они употребляют на то, чтоб нас, простых людей, с искусством их суесловия незнакомых, полонить.

Часто бывает, что человек не обладающий даром красноречия,

Хотя бы и основательное что говорил, производит своею речью меньшее впечатление, нежели человек красноречивый.

Особенно в ваши дни в реке слов топят не сомненнейшие истины,

Лишь бы воспрепятствовать появлению истины на свет,

говорится в трагедии (*).

Так поступают эти столь охочие до споров философы, учение ли какой школы излагая или в диалектических хитростях упражняясь. „Они, говорит свящ. Писание, снимают ткань с ткацкого станка, но не они

 (*) Стихи Еврипида, приводимые у Стобея Decalumnia 40.

 

 

52

ткань ту ткали“ (*); переливаньем из пустого в порожнее вместо этого они занимаются. Лукавством и хитрым искусством, уловляющим людей в сети заблуждения, называетАпостол это искусство (Еф. IV, 1-1). Ибо есть, говорит он, мною непокорных, мною пустословов и обманщиков (Тит. I, 10).

Итак, не ко всем обращено слово: Вы соль земли (Мф.V, 13). Даже между знакомыми с Божественным учением есть люди подобные морским рыбам, которые требуют приправы солью, хотя с рождения жили в соленой воде. Вполне посему согласен я с словом трагического поэта:

Сын мой! Речи искусно сложенные зачастую

Лживы. Благодаря красотам стиля часто они верх одерживают

Над истиной. Но не это в них всего больше следует ценить,

А сущность в дельность. Человек красноречивый конечно есть человек искусный и способный.

Но что до меня,

То я постоянно отдавал бы предпочтение лучше сущности дела, нежели прекрасным словам (**).

Не следует добиваться расположенности толпы. Наши учения, наши знания не представляют для нее ничего приятного; они далеко расходятся со вкусом ее.Не будем, говори ь Апостол, стремиться к суетной славе, друг друга возбуждая, друг другу завидуя (Гал. V 26). Поэтому и друг истины, Платон, как бы по внушению Божию, изрек сие: „Мои правила таковы; я сдаюсь только на те доказательства, кои по исследовании оказываются вероятнейшими“(***). Этими словами он осуж-

 (*) На какое изречение Писания намекает писатель, догадаться трудно.

 (**) Стихи неизвестного поэта, разъясненные Гроцием в Excerpt. е trag, etcom. Graecis p. 461.

 (***) Сократ в Платоновом «Притоне» признается: «Я не только ныне, но и всегда был таков, что из всего моего верил единственно тому основанию, которое в моих умозаключениях казалось мне самым лучшим».

 

 

53

дает тех, которые, не ознакомясь с дедом и его своим умом не обследовав, верят первому до них случайно дошедшему лживому учению.

Непозволительно оставлять учение здравое и правое для принятия вращающегося во лжи пустословия. Совращаться с пути истинного дело дурное, а говорить только истину и излагать вещи действительно существующие— дело доброе.

Бывает, что и не по своей воле люди лишаются разных драгоценных благ. Теряют они их, то поддаваясь обманам других людей, то сдаваясь на их обольщения, то нахальству их уступая, то по маловерию своему им не противостоя. Легковерно принимая их учения они сами виноваты, что бывают застигаемы врасплох; они слишком торопятся дарить согласием лживое учение, потому и попадают в западню; мало они остерегаются и забывают, что при недостатке бдительности то время из нашего ума, если он бывает предоставлен самому себе, может выкрасть убеждение, то слово неразумное. Но часто оставляются убеждения, раз принятые, и в минуты досады, опасения, спора или гнева. Становятся жертвами заблуждения люди, также увлекаясь сладострастием или одолеваемые чувством страха. А всего более значения во всех этих падениях мысли имеет воля. Истинное же знание не подлежит ни одной из этих превратностей.

 

9. Знание наук человеческих, имеющих соотношение с философией, необходимо для разумения свящ. Писания.

Некоторые же воображают, что очень умно делают, когда не хотят ни с философией иметь дела, ни с диалектикой, ни естественных наук не хотят изучать, а одной только простой и чистой верой удовлетворяются. Это все равно, как если бы утверждали они, что никакого ухода за виноградной лозой не нужно, а достаточно только посадить ее, чтоб иметь с нее грозды.

 (Если же напротив за виноградною лозою уход был тщателен и происходил с со-

 

 

54

блюдением всех правил земледельческого искусства, т. е. согласно с заповедями Логоса, то Господь сам обещается спеть в том гроздями, плодоношение того себе усвояя и называясь в смысле иносказательном виноградною лозою (Иоан. XV, 1).

А уход тот состоит в подрезываньи, в окапываньи, в подвязываньи и в других около нее работах.

При уходе же за виноградной лозой, само собою разумеется, ножом, заступом и другими земледельческими орудиями приходится пользоваться.

А в земледелии, так же как и в медицине. искусен тот лишь, кто изучил разные с ними имеющие соотношение науки, наставляющие его, как лучше землю обрабатывать и как удачнее лечить.

Точно так же и в религии, Все сводящим к учению истинному может быть человек только основательно ученый. Такой пользуется и из геометрии многим и из музыки и из грамматики и из философии для защиты веры от посягательств против нее. (Это обращает внимание на нее). Ибо, как мы уже говорили ранее, не пользуется вниманием и атлет, не подготовлявшийся к состязанию предварительными упражнениями. Подобным образом мы удовольствие выражаем и при виде или имени многоопытного лоцмана, „видевшего городов много и людей“ (*)—и при имени врача, имевшего много практики, за что некоторые и называют таких врачей опытными. А тот, кто все частные проявления добродетели относит к идеалу одной и той же правой жизни, во ' свидетельство именно сего все примеры приводя из истории философии как эллинской так и чужеземной, тот весьма толковый расследователь истины и действительно состоит «мужем мудрого совета“ (**). Его можно сравнить с пробирным камнем, —иначе такие

 (*) Намек на стих из Одиссеи Гомера I, 3.

Многих людей нравы наблюдал и города видел.

 (**) Эпитет Одиссея. Ил. 1, 311, 440; Од. XXI, 274ипроч.

 

 

55

камни называются Лидийскими,—посредством которого, говорят, можно отличать чистое золото от содержащего примеси. Точно так же и из нас человек много знающий и толковый (гностик) сумеет различать софистику от философии, напускную красоту от развитой чрез гимнастику, лакомые кушанья кулинарного искусства от одобряемым на здоровье медициной, риторику от диалектики; наконец различит тот и в философии варварской заблуждения от истины.

 (Но и с другой стороны философия для Богослова необходима). Ужели не необходима для того она, кто хочет приблизить к своему разумению идею напр. всемогущества Божия? Это вед один из тех предметов, кои постигаемы лишь умозрением.

Как полезно для Богослова уметь проникать в истинный смысл некоторых темных мест свящ. Писания, допускающих различные толкования! Чрез подобное освещение некоторых обоюдных изречений Писания Господь мудро отразил искушение диавола (Мф. IV, 4). А некоторые и после сего все еще считают диавола изобретателем и философии и диалектики. После этого и я не могу понять, как же это диавол допустил себя сбить с толку и в тупик поставить затруднительным для понимания изречением?

Но положим, что пророки и Апостолы не знали наук, служащих материалом для философии. И в этом случае знакомство с светскими науками необходимо. Смысл многих пророческих и учительных мест Духом в них действовавшим выражен прикровенно, потому что не всех слух одинаково развит для понимания смысла тех изречений. Истолкование таких мест Писания без помощи светских наук невозможно. Сами пророки и ученики Духа (Божественного) смысл таких мест понимали без затруднения, ибо верою они уразумевали, что им Дух внушал. Но если такой способ проникновения в говоримое Духом уже для них был не легок, то как можем проникнуть в смысл тех мест Писания

 

 

56

мы, подобным образом Духом не наставляемые?

„А эти заповеди, говорит Писание, запиши в себе двояким образом: на своей воле и в сознании твоем, дабы мог ты отвечать словами истины вопрошающим тебя“ (*). Но это уменье отвечать и спрашивать какое же иное как не диалектика? Что же? И говорение значит не представляет ли собою особого вида труда? И (особенно) сия деятельность не от Логоса ли (Сына Божия) проистекает? Потому если отдаемся ей без Логоса (без разума), то не отдаемся ли делу неразумному? Дело же сие если из разума будет проистекать, то и с волею Божиею (словом Божиим) будет согласно. И без Него ничто не произошло (Иоан. I, 3), говорит Писание; без Него, т. е. Бога Слова (Логоса, разума), ибо и Господь не Логосом (**) ли все сотворил?

Трудится и подъяремный скот под вынуждающим действием страха. Нам ли, так называемым правоверным, прилежать к добрым делам без знания того, что делаем?

 

10. Должно заботиться больше о добродетели, нежели о красноречии.

Поэтому-то (***) Господь, взявши хлеб, сначала сказал и благодарил; потом прело-

 (*) Заимствование с некоторыми изменениями из кн. Притчей, XXII, 20, 21. В не измененном виде здесь это место читается так: Ты же себе это трижды напиши: на волю, на твой разум и на скрижали сердца твоего. Ибо я наставляю тебя в истинном учении и доброго разума слушаться, дабы мог ты передавать слова истины посылающим тебя.

 (**) Намек на ст. 6 пс. XXXII: Словом Господним небеса сотворены.

 (***) Ближайшую связь эта мысль имеет конечно с концом предшествующей главы; и последовательность мыслей значит будет такова: Итак, слово наше разумом и мыслью о Боге должно быть проникнуто, но и благими делами сопровождаться.

 

 

57

мивши предложил его (*), дабы и мы вкушали от него разумно (понимая, что делаем) п чрез изучение Писаний вели себя в качестве граждан (нового) государства (членов церкви) согласно с заповедями тех Писаний.

Злоупотребляющие же словом ничем не отличаются от злодеев. Речь ненавистливая есть род меча и злоречие такие же раны наносит. какиеи от него бывают. Действие и того и другого отзывается на жизни гибельно. Таковы последствия речи непотребной.

А пользующиеся словом разумно приближаются к людям добродетельным. И словом вед душа может быть в себя приведена и обращена к правоте и образу жизни благочестному.

Счастлив тот, кто одинаково хорошо владеет обеими руками.

Однакоже владеющий даром дельно говорить не имеет права того порицать, кому дарована возможность добро творить; а последний в свою очередь не должен презирать первого. Каждый да будет деятелен в исполнении той задачи жизни, для которой он рожден. Один да заявляет себя делом, другой да действует словом; один да указует путь добрым примером, другой да побуждает слушателей к добродетели словом.

Слово столь же спасительно как и дело. Без слова нет права. И как нет благодеяния, где нет благотворителей: так нет ни веры там ни послушания, куда не допускаются учительность и учащий. Будем посему помогать друг другу и словом и делом.

Избегать следует, и особенно тщательно, лишь духа распрей и искусства софистического. Своим пустобайством лжеумствователи эти не только околдовывают целые массы слушателей, не только в заблужденье вводят, по и всецело себе подчиняют, а пм, (прони-

(*) Μф. XXVI, 26; Мк. XIV, 22; Лк. XXII, 19; 1 Кор. XI, 23. Но писатель передает дело не словами Писания, а своими.

 

 

58

кая сердца их ненавистью), доставляют победы Кадмовские (*).

Высшей истинностьюдышит это слово Псалмопевца: Праведник останется жить навсегда и не увидит могилы, хотя и узрит смерть мудрецов (Пс. XLVIII, 10. 11). Кого псалом называет мудрецами? Узнай о сем из книги Премудрости Иисуса: Не есть мудрость знание худого (Сир. XIX, 19). Разумеется здесь мудрость, сколько ее есть в искусстве разглагольствования и диспутпрования. Будешь искать мудрости у непотребных и не найдешь (Притч. XIV, 6). А если станешь спрашивать: Гдеж она, то вот ответ: Уста праведника каплют премудростью (Притч. X, 31). И учение истинное и софистика следовательно называются мудростью, но последняя в смысле обоюдном.

Что же до меня касается, то я единственной поставил себе целью, — и думаю, что верно,—это—жить согласно с заповедями Логоса и проникать в дух Его учения;—никогда не озабочиваться красноречием, а довольствоваться лишь выяснением для других того, до уразумения чего сам достиг. И к чему мне о том заботиться, в каких выражениях передать мной понимаемое? Поставить на путь спасения души, жаждущие спа-

 (*) Намек на посеяние Кадмом по совету Афины зубов убитого им чудовищного змея, из которых тотчас возникли вооруженные воины, начавшие за тем между собой сражаться и взаимно себя все перебившие. Кадмовской посему называется такая война, которая быв предпринята по чьему-либо совету приносит с собою гибель и победителю и побежденному.

По другим же метафора эта взята с войны против Фив семерых царей, в которой сначала Фивяне (древнее имя Фив — Кадмейя) одержали верх, а чрез насколько лет былиэпигонами сих царей покорены, город их был ими взят и разрушен. С сих пор вошло в обычай победу, за которую победителей гибель постигала, называть Кадмовской победой.

 

 

59

сепия и содействовать их спасению, вот наипрекраснейшее в моих глазах дело, а не мелочной подбор слов с целью навдевать на речь как бы какие мелкие женские наряды. „Если не будешь очень озабочиваться словами, говорит Пифагореец в „Политике“ Платона, то тем мудрее окажешься под старость“ (*). И в „Феатете“ найдешь: „Пользоваться в речи именами и глаголами с некоторой свободой, без топкого обращения внимания на смысл их, не всегда бывает неблагородно (не всегда может служить признаком недостаточно развитого вкуса); больше рабства, несовместимого с достоинством человека свободного, скорее может быть в противоположном сему пользованье ими. Однако ж и последнее иногда бывает необходимо“ (**).

А как же это дело со стилем обстоять должно? Весьма кратко говорит о сем Писание таким образом: „Не очень-то в словах распускайся “ (***). Слог, это—одежда, а излагаемый предмет из себя представляет как бы мясо и нервы тела. Не следует об одежде больше заботиться, нежели о здоровье тела. Не только на воздержный образ жизни тот себя обрекает, кто выбирает жизнь согласную с истинным учением, но и в своих речах тот должен отказываться от всяких чрезвычайных утонченностей и затейливой украшенности. От всякой вообще надутости и роскоши должны мы отказаться по причине сетей, какие они представляют собой и от всех излишеств, источником коих они служат.

 (*) Слова некоего Пифагорейца у Платона в «Политике»: «Отлично ты отвечал, Сократ. И если о словах не будешь хлопотать, то тем разумнее будешь в старости». Тоже положение цитует Феодорит Decurand. Graec. affect.

 (**) Слова Сократа в Платоновом «Феатете», cap. XXIX, pag. 184.

 (**) Место из Писания заимствованное лишь по смыслу, а не буквально; потому какое именно догадаться трудно.

 

 

60

Мы должны отказаться от них, говорю я, подобно тому как древние Лакедемоняне изгнали из своей среды употребление разных приятностей, как-то: ношение пурпурных одежд, подкрашенных и умащение себя искусственными благовониями (*). Не то кушанье хорошо приготовлено, в котором больше приправ, чем питательных веществ: подобно этому и речь не та должна быть считаема за приятную и тонко сложенную, которая заботится больше о доставлении удовольствия своим слушателям, нежели пользы. Пифагор нас убеждает оказывать предпочтение лучше Музам чем Сиренам (**). Он советует не предаваться удовольствиям, с мудростью не соединимым(***), а смотреть на оные как на своего рода обольщение, которое душу омрачает и губит.

 (*) В «Педагоге», кн. II, гл. 8 (столб. 178) наш писатель говорит: «Это не в порядке вещей, чтобы по городу, где живут чистота образа мыслей и поведения, и испорченность нравов ходила, обнаруживающаяся в подкрашиванье одежд и в употреблении помад и духов»,—Плутарх, Symp. III, передает изречение и одного иностранца: «Подозрительны для нас и различные благовонные мази и притиранья и пурпур и фальшивого цвета одежды».

 (**) Вильгельм Каптер, lib. II, с. 1, Var. lect., приводя подобное же место из Феодорита, lib. VIII, Decurat. Graec.. пишет: «Думаю, что Пифагор уподоблял Сиренам речи украшенные и приятные, а Музам такие, которые ничего не имея из наводной красоты и убранства, предносят вам чистый образ истины».

 (***) Собственно говоря Пифагор допускал соединение удовольствий с мудростью, не одобряя лишь те из них, которые с мудростью не соединимы. Под именем Муз и разумел он именно удовольствия честные и добродетели не противоречащие, а под образом Сирень удовольствия извращенные и порочные. Порфирий De vita Pythagorae: «Двоякого рода он различал удовольствия: состоящие в служении чреву и Афродите и гибельные подобно песням Сирен; другие же, это—

 

 

61

Что же касается до рассказов: про некоего человека, благополучно проплывшего мимо Сирен (*) и про другого, отгадавшего иносказанье Сфинкса (**), то.—если хотите, —не существовало ни того ни другого.

Нечего расширять слишком филактериито (***), добиваясь славы лишь воображаемой и действительной ценности не имеющей.Истинно разумный человек удовлетворяется, если случай ему доставляет хотя одного слушателя

благоприличные и правые, в жизни необходимые, как при испытывании их приятные, так и после того не пробуждающие раскаяния. Эти уподоблял он согласному пению Муз». — Гораций Sat. III, lib. II,vers. 14. «Должно избегать бесстыдной праздности Сирен».

 (*) Мифические девы, жившиепо Гомеру между утесами Айяией и Скюллой и своим прекрасным пением заманивавшие неопытных из мимо проезжавших корабельщиков и за тем их умерщвлявшие (Одис. XII).

 (**) Хищное чудовище, жившее на скале подле Фив и предлагавшее мимо проходившим такую загадку: «Что эго за животное то на четырех ногах ходит то на двух то на трех»? Кто не отгадывал, подвергался удушению. Тому, кто освободит их город от страшилища, Фивяне обещали опроставшийся за смертью Лая трон и руку Иокасты. Пришедший в Фивы Эдип разрешил загадку, объяснив, что человек сначала на четвереньках ползает, потом на двух ногах ходит. а в старости еще посохом подпирается. Ужасный змей после того сам низвергся со скалы.

 (***) Метафора, взятая со слов Спасителя о фарисеях: Все же дела свои делают за тем, чтобы видела их люди: расширяют филактерии и увеличивают воскрилия (оторочки) одежд своих (Мф.XXIII, 5). Филактерии, это— небольшой кусок кожи или пергамента со словами из Пятокнижия, который Евреи привязывали к руке или ко лбу; имел значение амулета, талисмана, но и напоминания; на русский язык переводится посему:  хранилище.— Наш писатель данным выражением метафорически намекает на

 

 

62

(*). И здесь будет уместно внять слову и Пиндара. Бэотиянина. Он пишет: „На устах далеко не всех (ныне) может быть открыта древняя (краткая и содержательная) речь. Вернее иногда ее будет искать на устах молчаливых. (Ныне) и красноречивейшая речь возбуждает лишь задор и споры“ (**).

Блаженный Апостол посему имел все основания советовать нам не вдаваться в словопрении, ничем не сопровождающиеся кроме как вредом для слушателей. Непотребного пустословия он увещевает удаляться. Своими речами такие люди лишь умножают беззакония. Их учение, как рак распространяясь незаметно, влечет за собой растление нравов (2 Тим. II, 14, 16, 17).

 

11. От какого рода мирской мудрости и философии заповедует уклоняться Апостол?

Итак, названная (выше) мудрость мира сею есть безумие пред Богом. Знает Господь, что умствования сих мудрецов суетны (1 Кор.III, 19, 20). Никто посему пусть не хвастается человеческим знанием (1 Кор. III, 21), с ним вперед выставляясь. Хорошо на этот счет написано у Иеремии: Да не хвалится мудрый мудростию своею: и да не хвалится сильный силою своею; и да не хвалится богатый богатством своим. Но да хвалится хвалящийся сею разумением и знанием, что Я есмь Господь, творящий милость и суд и правду на земле. Ибо только на это воля Моя,

бесцеремонно эгоистическую погоню софистов за известностью.

 (*) Намек на курьез с поэтом Антимахом. Когда во время чтения им своей «Фиваиды» все слушатели кроме Платона из аудитории разошлись, Антимах сказал: «Тем не менее я продолжу чтение, потому что Платон стоит всех» (Сие. Brut. 51, 91). Наш писатель противопоставляет эту непритязательность Антимаха ревнивости софистов к собиранию около себя масс слушателей.

 (**) Фрагмент этот только и известен из Климента, Срав. Hartung’s Pindaris Opera вегоDie Griechischen Lyriker. IV, S. 238.

 

 

63

как говорит Господь (Иер. IX, 23, 24), и как объясняет оную Апостол, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, который избавил нас от столь ужасной смерти (2 Кор. I, 9,10), дабы вера паша основывалась не на мудрости людской, но на силе Божией (1 Кор. II, 5), ибо духовный судит о всем, а о нем судить не может никто (ст. 15).

Внимай и этим словам Апостола: Это говорю я для того, чтобы кто не прельстил вас вкрадчивыми словами (Кол. II, 4) и чтоб кто не увлекся пустым обольщением (ст. 8). И опять: Смотрите, чтоб кто не увлек вас (философией и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу (Кол. II, 8).

Философию же осуждает здесь Апостол не всю, а только Епнкурейскую, о которой упоминает Павел и в кн. Деяний Апостольских (XVII, 18), ее за то осуждая, что она отрицает провидение и зачисляет в число богов чувственные удовольствия. Но тому же порицанию подлежит и всякая другая философия, если она чтит стихии, не признавая сотворенности за ними, но бытие и самого Творца отвергая. И Стоики сюда же относятся, о коих также упоминает Апостол (Деян. XIII, 18) и которые лживо учат о Боге, что Он есть субстанция телесная и проникает собою всю, даже и грубейшую, материю (*).

 (*) В начале гл. 14-й Стром. кн. V-й наш писатель также говорит, что Бога они считали телесной (σῶμα) субстанцией или За ζῶονἀθάνατον, как сообщает о них Диоген Лаэрций в биографии Зенона. «Субстанцией же Бога, говорит Лаэрций, Зенон считал весь мир и небо». То же по Лаэрцию утверждали и остальные главы Стоической школы, как то: Хризипп, Посидоний и Антипатр. Это значит, что мир им казался огромным животным, проникнутым Божественною душою (πνεῦμα). Сенека, epist. 97: «Вселенная сия, в которой мы живем, единством проникнута и есть нечто Божественное». Посему Клименте, объясняя в выше цитован. месте уче-

 

 

64

Преданием же человеческим Апостол называет слишком уже перехитренные и дробные утонченности словоупотребления, почему и пишет о них: Юношеских (*)расследований избегай (2 Тим. II, 22, 23), ибо нечто ребяческое представляет этого рода задор на них (**).

„Добродетель же держится не на ребяческой (изменчивой и прихотливой) расположенности к ней“ лишь одного какого-нибудь периода времени, говорит Платон. И наши

ние Стоиков, говорит: «Бог, по их мнению, проникает собою всю материю». В «Увещании», гл. 5, Климент пишет: «И Стоических философов я не желаю обойти молчанием. Они утверждают, что Божество проникает Собою всю материю, хотя бы это была и отвратительнейшего рода. Но это значит уже прямо позорить философию». Секст Эмпирик, в Hypotyposeon’е, III, 24, критикуя различные о богах мнения, говорит: «А Стоики считали Божество духом, который Собою проникает и зловоннейшее все». Цицерон, lib. II, Denaturadeorum, cap. 40: «А по презренным сим басням, повествующим, что Бог содержится природою каждой вещи и называется, если речь идет о земле, Церерою, а если о море, то—Нептуном, а если об ином чем, то—иными именами, можно и о том судить, каковы боги».—Души, образующие и проникающие собою тела людей и животных, считаемы были Стоиками за частички Божества. Сенека: «Союзники Его мы и члены». Вергилий о пчелах (Georg. IV, V. 220): «Свойственна пчелам часть Божеского ума и способность прислушиваться к небесным вдохновениям, ибо Бог наполняет Собою всю землю и воды моря и глубокое небо».

 (*) Т. е. модных, новейших, ставших обычными в последнее время, но как прихоть изменчивых. По крайней мере такой смысл связывает с выражением Апостола наш писатель.

 (**) Собственно говоря Апостол нигде не заповедует юношеских расследований избегать. Но он советует Тимофею от глупых и невежественных состязаний уклоняться (2 Тим. II, 23) и юношеских вожделений избегать (2 Тим.

 

 

65

стремления и напряженные старания, по Горгию Леонтинцу, с необходимостью от нас требуют двух добродетелей (из отличных душевных свойств, сил, преимуществ двух): мужества (отваги) и мудрости (практической сноровки); первая мужественно идет на встречу и противостоит опасностям, а вторая проникает в знамения времени. Ибо Логос, подобно герольду на Олимпийских играх, зовет хотя и всех, кто хочет, но увенчивает только того, кто силу, способности и искусство обнаруживает непобедимым оставаться, апеллируя лишь к истине. Логос и подлинно не хочет, чтобы верующий в Него бездеятельным оставался. Ищите, говорит Он,и найдете (Мф.VII, 7). Но расследование преобразовывает Он в обретение, уверовавшего как бы на противоположный берег или уже и на нивы по ту сторону гроба еще здесь, в сей жизни, переводя, бессодержательную болтливость из своего общества изгоняя, а одобряя исследования лишь созерцательные и только оным цену придавая как таким, коими наша вера упрочивается и утверждается.

Говорю же это для того, чтобы кто-нибудь не обольстил вас набором утонченных, но лживых доказательств, говорит Апостол (Кол. II, 4). Ясно, что Апостол внушает верующим точно вдумываться в говоримое такими людьми и к предносимому ими наставляет относиться с недоверием.

Посему как последовали вы за Господом Христом Иисусом и наставлены в Его учении, тик и действуйте согласно с оным, в нем укореняясь (для начал своей мысли в нем ища пищи) и возсозидаясь и утверждаясь в

II, 22). Наш писатель, мысля на основаниях Писания, с точки зрения Апостола установляет взгляд на состояния современной философской мысли, а потому и опускает из выражений Апостола не имеющие связи с его мыслью, а не потому, что смешивает в памяти два выражения Апостола, цитуя их по памяти, как объясняет Минь.

 

 

66

вере (Кол. II, 6, 7). А твердым основанием веры состоит убеждение. Смотрите, чтобы кто не отвлек вас от веры во Христа философиею и пустым обольщением, отрицающим провидение по преданию человеческому (ст. 8).

Философия, что по Божественному преданию, та признает и утверждает провидение; для той же, которая опое отрицает, домостроительство относительно (дарования нам) Спасителя кажется басней, и тогда мы носимся (оказываемся в нужде обмогаясь, мыкаемся) по стихиям сего мира, а не по Христу. Ибо согласное с Христовым учение как этот мир производит от Бога, так и промысл видит даже в частностях; о стихиях же мыслит как о происшедших и признает за ними природу изменчивую. Оно учит нас управлять стихиями, дабы по духовным способностям в сем отношении нам походить на Божество, Его домостроительство поставляя во главу всякого воспитания и науки.

Стихиями же считают: Диоген воздух, Фалес воду, Гиппас огонь; и они производят оные как из начал из атомов, (лишь) прикрываясь именем философии,(на самом же деле) состоя людишками любострастными и безбожниками (*).

 (*) Так же Климент отзывается о них и в «Увещании», в гл. 5-й, и Стром. II, гл. 4. утверждая. что ни Фалес ни остальные физики до Анаксагора Бога не признавали. Но известно, что не все из этих философов были атеистами. О Фалесе Минуций в «Октавии» пишет: «Фалес утверждал, что началом всех вещей состоит вода. Бог же есть ум, из воды все образовавший». Почти буквально тоже говорит о сем Цицерон в кн. De nat. deor. Тоже Лактанций lib. I, cap. 5. Из изречений Фалеса Диоген Лаэрций и такое приводит, lib. I, seg. 35: «Древнее всего Бог, ибо Он не рожден, а прекраснее всего мир, Богом сотворенный». Срав, Плутарха в соч. «Пир семи мудрецов». Другой ответ Фалеса, свидетельствующий об его благочестии, передает тот же Диоген Лаэрций в той же кн. seg. 36 и Валерий Максим, lib. VII, cap. 2:

 

 

67

Посему о том молюсь, говорит Апостол, чтобы любовь ваша все более и более преизбыточествовала познанием и всяким чувством, дабы познавать вам лучшее (Фил. I, 9, 10). Так как доколе мы были в детстве, говорит тот же Апостол, были порабощены вещественным началам мира (Гал. IV, 3). Находящийся же в детстве, хотя бы и наследником состоял, ничем не отличается от раба даже до срока, Отцом назначенного (ст. 1, 2).

Духовно посему находятся (еще) в детском возрасте и философы, если не становятся во Христе мужами. (Применимо и к ним написанное, что) сынрабыни не будет наследником с сыном свободной (Быт. XXI, 10; Гал. IV, 30), хотя и сын рабыни состоит все-же истинным семенем Авраама, в различие от потомка по обетованию получая лишь дар особенный (*).

Совершенным же свойственна твердая пища:

«Спрошенный раз: ««Боги не препятствуют ли делам людей»», Фалес отвечал: ««Необдуманным, да»».—Но Климент потому всех философов, живших ранее Анаксагора, называет атеистами, что Анаксагор первый учил о существовании прежде начала вещей Ума. Быть может Анаксагор первый только это слово стал употреблять и обновил в ионийской школе учение о Боге, Творце мира, которое уже прежде того Фалес защищал. Все-же то правда, что преемники Фалеса, Анаксимандр, Анаксимен и другие, между началами своей философии, идее о Боге не отводили особенного места.

 (*) Т. е. христианского учения наследником Исаак становится, законный сын Авраама, родившийся от него по Божественному обетованию. Прочих же знаний наследником Измаил становится, сын Авраама от рабыни Агари и побочные сыновья его от Хеттуры, родившиеся не в законном браке и не в силу какого-либо особенного обетования, хотя и они были истинными сынами Авраама и особенная доля отцом была выделена им, как написано о том в Быт. XXV, 6.

 

 

68

их чувства навыком приучены (уже) к различению добра и зла (Евр. V, 14). Да. Потому что всякий, питаемый молоком не сведущ в слове правды, так как он младенец (ст. 13) и еще не знает (вполне) учения, в которое уверовал и по которому действует (*), не в состоянии будучи дать отчета в нем.

Испытывайте же все, говорит Апостол, а удерживайте доброе (1 Сол. V, 21), говоря это духовным, которые все им предносимое под видом истинного учения обсуждают, действительно ли то истинно (1 Кор. II. 14).Не вразумленный учением заблуждается(Притч. X, 17), ученье же мудрости (вразумление же) ранами сопровождается и обличениями (XIII, 25); само собою разумеется: обличениями, любовью проникнутыми. Чувство правое ищет знания (Притч. XV, 14). Потому ищущий Бога обретет знание с правдою; искавшие же его надлежащим образом мир нашли (**).

Ая испытаю, говорит Апостол, не слова возгордившихся, а силу (1 Кор. IV, 19). Он пишет это в порицание тех, которые хотя и считают себя за мудрых, но таковыми на деле не состоят. Не в слове царство Божие (1 Кор. IX, 20). Не в том, хочет сказать Апостол, кто не искренен (на деле) и лишь на словах из себя представляет нечто привлекательное, а в силе, ибо только истина (согласие слов с делом) могущественна. И опять: Если кто думает, что он знает нечто, тот ничего еще не знает так, как должно знать (1 Кор. VIII, 2). Истина вовсе не есть мнение (мечтательность и самомнение);

(*) Намек по-видимому на 1 Сол. II, 13: Вы приняли не слово (не учение) человеческое, но слово Божие, которое и действует в вас верующих.—Оком однако же нужно понимать тираду писателя в тексте о молоком питаемых: об язычниках ли, принадлежавших во времена Климента к разным философским школам или из христиан о простых верующих?...

 (**) И эти положения Минь считает по смыслу за Библейские, хотя буквально их было бы напрасно искать по книгам свящ. Писания; но вер-

 

 

69

мнение о знании лишь надмевает и кичливостью проникает. Созидает же любовь, вращающаяся не в мнениях, а в истине; посему и говорится. Кто любит, сей познает (ст. 1, 3).

 

12. Не пред каждым встречным следует открывать истины веры, потому что не все слушатели одинаково расположены к истинному учению.

À так как сие предание может дойти до слуха не только тех, кто в состоянии постигнут его величие, но по местам до слуха и других, то следует сию премудрость, открытую Сыном Божиим и возвещаемую в неприкосновенной святости (1 Кор. II, 7), передавать под покровом. Именно посему уже и у Исаии пророка язык огнем очищается (Ис. VI, 6, 7), дабы он мог рассказать видение. И не только уста, но и слух свой нам следует очищать, если хотим стать участниками истины. Эти соображения до сих пор меня удерживали и от писательства. Но я и ныне опасаюсь бросать жемчуг пред свиньями, чтоб они не попрали ею своими ногами и обратившись не растерзали нас (Мф. VII, 6). Опасно об истинном свете говорить в выражениях искренних и как зеркало ясных пред слушателями невежественными и на свиней похожими. Для толпы нет ничего смешнее подобных вещей, а для слушателей мыслящих нет ничего удивительнее их и Богооткровеннее. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает сие безумием (1 Кор. II, 14). Мудрые не разглашают того, о чем рассуждают в совете (*).

Что на ухо слышите, говорит Господь, проповедуйте, на кровлях (Мф.X, 27). Но здесь говорит Он о тайных преданиях,

нее, кажется, будет слышать здесь отзвук блаженной души Климента Римского. Срав. выше в гл. 7-й и 5-й.

 (*) Намек по-видимому на Притч. XXIV, 7, 8: Смысленные не уклонятся от уст (закона) Господних, но размышляют в сонмищах.

 

 

70

касающихся истинного знания, превосходно и возвышенно Им изъясненных. Он заповедует их принять и передать кому следует так же, как и слышали мы, на ухо. Но вовсе этим не заповедует Он безрассудно разглашать там и здесь тайны, которые и Им самим сообщены были в притчах.

Поэтому-то в сем нашем очерке воспоминаний истину (черты истинного учения) здесь и там мы рассеяли подобно семенам, дабы тем легче она могла ускользнуть от внимания суесловов, всегда готовых подобно воронам гаркать о ней. Если же этот мой очерк встретит доброго земледельца, то каждое в нем семечко даст ростки, а потом и пшеницу.

 

13. Каждая из философских школ содержитнекоторую часть истины.

Истина одна (*), а отклонения от нее лжи бесчисленны. Подобно вакханкам философские школы, Эллинские и варварские, разорвали сего Пентея (истину) на части и полученной частью каждая хвастается как будто бы владеет в ней всей истиной. Но с восходом Солнца (**) все в истинном свете является. Все как из Эллинов так низ варваров, добивавшиеся истины, в своих учениях, одни более, другие менее, содержат нечто из учения истинного, коего источником состоит Логос. Если настоящее, прошедшее и будущее представляют из себя части времени и если вечность их в себе объединяет, то тем возможнее для Истины***) ее собственные семена собрать во едино, хотя бы они упали и на чуждую почву. И действительно в содержимых различными философскими школами учениях,—само собою разумеется, за исключением совершенно сумасбродных, которые подобно древним женам,

 (*) Подобное Лактанций lib. VI, с. 7.

 (**) Т. е. Хряста, сказавшего: Я свет миру (Иоан. VIII, 12).

 (***) Т. е. для Христа, изрекшего: Я—путь, истина и жизнь (Иоан. XIV, 6).

 

 

71

разорвавшим мужа на части, разорвав порядок и разум природы (*), от Христа (истины) совершенно отреклись,— между собою хотя и несогласных, можно открыть многиетакие, кои в главном и в общих положениях с истинным учением согласны; каждое из них относится к целому или как часть или как вид или как род. В музыкальных инструментах самая высокая струна составляет противоположность самой низкой, и однако же обе они образуют одну гармонию. Точно так же и в числах чет от нечета отличен, и однако жеарифметика говорит об обоих. Равным образом геометрия говорит о круге, треугольнике, четырехугольнике, хотя фигурами между собой они не сходны. Еще большее взаимное различие между частями вселенной, и однако же они имеют между собою то общее, что состоят в связи и соотношении с целым (**). Тоже самое можно сказать о философии варварской и Эллинской. Они содержат отрывки вечной истины, только получили их не из мифологии Вакха, а из богословия вечного Логоса (***). Пойми посему, что кто все эти рассеянные части соединит, тот, не подвергаясь опасности впасть в заблуждение, созерцать будет истину совершенную, Логоса. Посему-то в Екклезиасте написано: Приобрел я мудрости больше всех, которые были прежде меня в Иерусалиме и сердце мое (душа) знало многое; мудрость и познания имел я; кроме того притчи знал и (разные) науки. И постиг я, что на все это воля Духа (Божественного) и что множеством мудрости обусловливается и глубина знания (Еккл. I, 16— 18). Только тот, кто владеет мудростью

(*) Связь с мыслью Филона в De vita Moysis: «К согласию в природе присоединяемся».

 (**) О соотношении друг с другом разных частей вселенной пел и Немезиан (3 век по Р. Хр.) в стихотворении «О природе человека».

 (***) Подобную идею о семенах Логоса в человечестве развивал св.Иустин в своих Апологиях.

 

 

72

разнообразною, только он есть человек поистине разумный (гностик). И еще посему написано: Широкое знакомство с мудростью оживотворит углубившегося в нее (Еккл. VII,13, Слав.). Сказанное еще яснее подтверждается следующим изречением Писания: Все ясно для разумеющих (Притч.VIII, 9). Апод этим все разумеется все Эллинское и варварское, хотя ни наука Эллинская ни наука варварская собой еще не объемлют всего. Просто (и истинно) все это лишь для тех, что чувство во все то хочет привнести (все испытующим вниманием во все то проникнуть) (Притч. VIII, 9). Выбирайте учение, а не серебро и знание более очищенное чем золото (Притч. VIII, 10). Но предпочитайте и наблюдательность эту чистому золоту (Притч.III,14, 15). Мудрость лучше камней драгоценных. Ничто драгоценное не может сравниться с нею (Притч.VIII, 11).

 

14. Ряд Греческих философов.

Эллины утверждают, что после Орфея, Лина и древнейших современных им поэтов первые по своей удивительной мудрости были так называемые семь мудрецов. Четверо из них родом были из Азии, а именно Фалес из Милета, Виас из Приэны, Питтак из Митилен и Клеобул из Линда. Двое по происхождению были европейцы, это Солон из Афин и Хилон из Лакедемона. Седьмым же одни называют Периандра из Коринфа, другие Анаксарха Скифа, третьи Епименида с о. Крита. Последнего Апостол Павел называет Эллинским пророком, выражаясь о нем в послании к Титу так: Из них самих один пророк сказал о них так: Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые. Свидетельство сие справедливо (Тит. 1, 12, 13).

Видишь, как и Эллинским пророкам Апостол усвояет некоторую часть истины. И для назидания одних, а для приведения в чувство других (1 Кор. XV, 34) не стыдится I он рассуждая пользоваться Эллинскими стихотворениями. Ибо приведенный пример не

 

 

73

единственный. Рассуждая в своем послании к Коринфянам о воскресении мертвых, он вводит в свою речь такой трагический ямб (*): Что пользы мне, если мертвые не воскреснут^ Будем ест и пит, потому что утром умрем. Не обольщайтесь. Дурными сообществами портятся добрые нравы (1 Кор. XV, 32, 33).

Некоторые же зачисляют в число семи мудрецов Акузплая Аргивянина, другие же Ферекида Сирянина. Платон же (**), считая Периандра недостойным носить имя мудреца, потому что он был тиран, вместо него причисляет к ним Мюзона из Хэн. Немного ниже мы покажем, что эти Эллинские мудрецы жили много спустя после Моисея. Теперь же обратимся к их философии и покажем, что она.отличалась некоторою таинственностью и была заимствована у Евреев.

Так первее всего они стараются быть краткими, так как форма краткая есть самая удобная для передачи чрез нее правил и наставлений. Платон сообщает, что этой краткостью в древности отличались все вообще Эллины, а особенно Лакедемоняне и Критяне (***), у коих вообще выработаны былинаилучшие законы.

Итак, изречение: „Познай самого себя“ некоторые приписывают Хилону. Хамайлеон же в своей книге „О богах“ приписывает его Фалесу, а Аристотель—пифии. Возможно, что этим изречением вообще имелось в виду побудить нас стремиться к мудрости. Невозможно знать часть, если не знаешь сущности целого. Точно так же и для познания человеческой природы нужно сначала проникнуть в тайну сотворения мира.

(*) Приписываемый Менандру.

 (**) В «Протагоре», откуда Климент заимствует и последующее

(***) Платон в кн. I «О законах»: «У всех Эллинов наш город считается словоохотливым и многоречивым; Лакедемон же и Крит, один —отличающимся краткоречием, другой же—занимающимся более истиной чем словами».

 

 

74

Хилону Лакедемонянину приписывают это изречение: „Ничего слишком“. Но Стратон в своей книге „Об изобретениях“ его приписывает Стратодему из Тэгеп, а Дидим думает, что оно вышло от Солона.

Он же Клеобулу приписывает это изречение: „Наилучшее во всем, это—мера“.

А об изречении: „Поручись за кого-нибудь и жди себе вреда“ Клеомен в своей книге „О Гезиоде“ говорит, что всего первее оно вышло из уст Гомера, ибо у него встречается стих:

Дело плохое поручиться за плохого человека

 (Одис.VIII, 351).

Последователи же Аристотеля приписывают это изречение Хилону. Дидим же говорит, что это предостережение вышло от Фалеса.

Следующее за тем изречение: „Все люди злы“ или: „Большая часть людей злы“,—ибо двояким образом передается это изречение,— Сотад Византиянин приписывает Виасу.

А изречение: „Старательностью все побеждается“ усвояют Периандру.

„Пользуйся же случаем“, это изречение усвояют Питтаку.

Солон был законодателем Афинян, а Питтак в Митиленах.

И наконец Пифагор, друг Ферекида, первый себя называет философом.

От поименованных мужей происходят теперь три философские школы; а получили они название от мест, где процветали. Италийская школа была основана Пифагором, Ионийская Фалесом и Элеатская Ксенофаном. По Гиппоботу Пифагор был сыном Мнесарха с о. Самоса. Но Аристоксен в „Биографии Пифагора“ и Аристарх и Феопомп утверждают, что он родом из Етрурии. А Нэант показывает, что он происходил из Сирии или Тира, так что если следовать большинству голосов, то Пифагор по происхождению был варвар.

Но и Фалес, как свидетельствуют Леандр и Геродот, был Финикиянин, а по другим происходил из Милета. Он, как

 

 

75

кажется, был единственный из философов, слушавший учение лишь Египетских мудрецов; история не сообщает, чтобы он, а также Ферекид Сирянин, которого учеником был Пифагор, еще у кого учились.

Что касается Италийской сей школы, то последователями ее напоследок были жители Метапонта, где она и состарилась вместе с Пифагором.

Фалеса же преемником был Анаксимандр, сын Проксидама из Милета. За ним следовал Анаксимен, сын Еврюстрата из Милета. Далее следовал Анаксагор, сын Гегезибула, родом из Клазомен. Этот Ионийскую школу пересадил в Афины. Преемником его был Архелай, учитель Сократа.

Но этот последний, бывший каменотесом, вели-
ким проповедником справедливости,

Очаровывавшим Эллинов, покинул своего учителя,

говорит Тимон в своих „Силлах“. Действительно Сократ отстал от физиков для морали.

Слушатель Сократа, Антисфен, основал Циническую школу, а Платон отделился в Академию.

Аристотель, слушавший философию у Платона, перешедши в Лицей, основывает школу Перипатетическую. Преемником его был Феофраст, а этого Стратон, а далее Люкон, потом Критолай, за тем Диодор.

Преемником Платона был Спевзипп, у этого Ксенократ, потом Полемон. Полемона слушателями были Кратес и Крантор, с коими древняя Академия и угасла.

Крантор имел учеником Аркезилая, от которого даже до Гегезилая процветала средняя Академия.

Преемником Гегезилая был Кариеад и иные потом.

У Кратеса (Фивянина) был ученик, Зенон Киттиянин; он был основателем Стоической школы. Этому преемником был Клеанф, а Клеанфу Хризипп и последующие.

Основателем Элеатской школы был Ксе-

 

 

76

нофан Колофонянин. Тимей утверждает, что он жил во времена Сицилийского тирана Гиерона, и что он был современником поэта Епихарма. Но Аполлодор утверждает, что он родился в 40-ю Олимпиаду и жил до времен Кира и Дария. Ксенофан имел слушателем Парменида, а этот Зенона. Далее следуют Левкипп, потом Демокрит. Слушателями Демокрита были Протагор из Абдеры и Митродор с Хиоса. Митродора слушателем был Диоген Смирнянин, а Диогена—Анаксарх, а Анаксарха— Пюррон, а Пюррона—Навсифан. Епикур, по показаниям некоторых, был учеником этого.

Такова вкратце последовательность Греческих философов. Остается теперь показать, когда именно жили основатели этих школ, и тогда из сравнения хронологических данных откроется, что философия Еврейская древнее их на много поколений.

О Ксенофане, основателе Элеатской школы, это уже сказано.

А Фалес, по Эвдему в его „Истории астрологии“, предсказал то самое солнечное затмение, которое произошло в день битвы Мидян с Лидийцами. Царем Мидии тогда был Киаксар, отец Астиага, анад Лидийцами царствовал Алюатт, отец Креза. Во главе писателей, соглашающихся относительно сего с Эвдемом, стоит Геродот со своим показанием в 1-й книге его „Истории“. Время этого затмения падает приблизительно на 50-ю Олимпиаду.

Говорится, что Пифагор жил в царствование тирана Поликрата, около 62-й Олимпиады.

История свидетельствует, что Мнэсифил, учитель Фемистокла, был соперником Солона. А Солон жил около 46-й Олимпиады.

Что до Гераклита, сына Бавсонова, то он убедил тирана Меланкому отречься от своей власти. Еще дата: Гераклит отказался от приглашения царя Дария переехать в Персию.

 

 

77

15. Большая часть Эллинской философии—происхождения чужеземного.

Итак, время, в которое жили древнейшие из Эллинских мудрецов и философов, сравнительно позднее.

А что большая часть их по происхождению были чужеземцы и учились у чужеземцев, нужно ли о сем и говорить? Что Пифагор происходил из Этрурии или Туриума, это уже показано, Антисфен был Фригиянин, Орфей—Одрюсянин или Фракиянин. О Гомере большая часть показаний сводится к тому, что он был Египтянин. О Фалесе говорится, что он родом был из Финикиян и в близких связях состоял с Египетскими жрецами. О Пифагоре также известно, что он поддерживал сношения с ними и что изучая таинственную философию Египтян и желая посвященным быть в глубочайшие тайны учения жрецов, принял от них обрезание. И знатнейших из Халдеев и магов он посетил; и как место наших собраний ныне называется церковью, так во времена Пифагора место общего слушания называлось у них ὁμακοεῖον. Платон же и не отрицает того, что все наиболее прекрасное в свою философию он заимствовал от чужеземцев. Он признается, что путешествовал в Египет; посему и в „Федоне“, утверждая что философ отовсюду может собирать для себя полезное, пишет следующее: „Эллада велика, Кевис, отвечал Сократ; в ней есть люди разнообразно даровитые; да много и варварских племен“. Таким образом Платон признает, что и у варваров есть свои философы.

Напротив,Эпикур полагает, что только между Эллинами могла возникнуть и процветать философия. Но Платон в своем „Симпозионе“ (Пир), хваля варваров за то, что усердно занимались философией, говорит, что были такие философы (не только в Афинах, но) и в других странах,—у Эллинов и у варваров,—и что за детей (порожденных их чистой и бесплотной мыслью) воздвигнуто им много храмов“. Ясно таким образом,

 

 

78

что варвары постоянно окружали своих законодателей и наставников величайшими почестями: они называли их богами. Они думали, как передает Платон, что „души добродетельные, оставив местности превышенебесные, сходят на землю, в этот тартар, и здесь облекшись в тело принимают участие вместе с людьми во всех бедствиях этой земной жизни, имея поручение заботиться о судьбах людей со времени самого рождения их“ (*); и они-то собственно законы постановляли и философии учили, „этому величайшему из всех благ, какие когда-либо от богов роду человеческому были ниспосылаемы и еще будут посылаться“ (**). И мне кажется, что именно поняв великое значение блага, какого они становились участниками чрез последование мудрецам, Брамины, Одрюсяне и Геты их почитали и публично их мудрость возвещали. По той же причине Египетская нация особенно усердно возводила их на одну степень с богами. То же было у Халдеев, у Арабов, называемых счастливыми, у всех народов, населявших Палестину, у большей части Персидского народа и у тысячи других народов.

Тот же Платон постоянно весьма ясно свидетельствует свое уважение к варварам, помня что и он сам и Пифагор большую часть и притом прекраснейших и возвышеннейших из своих учений заимствовали в свою философию от варваров. Посему-то и называет он эти народы „народами философов чужеземных“. Из его „Федра“ открывается, что он знал некоего мудрейшего Египетского царя Тота и представлял его себе чем-то в роде Гермеса. Но из того, что говорит он в „Хармиде“, открывается, что известны ему были и некоторые Фракийцы, о коих говорит, что они верили в бессмертие души. Рассказывают, что учителем Пифагора был Сонхис, глава всех жрецов Египетских, а Платона — Гелиополитянин

(*) Из «Федона»; см. в конце.

(**) Из «Тимеа».

 

 

79

Сенхуфис; Евдокса же Книдянина—Хонуфис, то же Египтянин. В разговоре „О душе“ (*) Платон опять оказывается признающим пророчества, ибо он вводит в разговор пророка, который, изъясняя речь Лахеса, предсказывает нечто душам, предназначенным судьбой к низшествию на землю. В „Тимее“ он изображает мудреца Солона принимающим наставления от чужеземца. Подлинные слова его свидетельства таковы: „О Солон, Солон и остальные Эллины! Вы все еще дети. Нет между вами ни одного Еллина-старца, так как нет между вами учения, которое от времени сделалось бы почтенным“.

Демокрит писал сочинение «О нравах Вавилонян». Говорят также, что между его сочинениями было и толкование гиероглифов, начертанных на колонне Ацикара. Можно этому верить на основании показаний его самого. Вот что он пишет о самом себе и как гордится своей многоученостью: «Из всех моих современников я объездил наибольшее количество стран, быв у самых древних народов с целью изучения преданий их. Видел я весьма много сфер воздушных и земных, слушал речи весьма многих ученых людей. Никто со мной не может сравниться в искусстве оплоты ставить (изыскивать доказательства) и разрешать разные проблемы, никто даже из Египтян, называемых Арпедонаптами (**). В качестве гостя в течение восьмидесяти лет я обращался со всеми этими мудрецами». Действительно он объехал Вавилонию, Персию и Египет и поступал в число учеников к магам и жрецам.

Пифагор вдохновлялся философией Персидского мага Зороастра. Разделяющие лжеучение Продика (***) хвастаются, что владеют апо-

 (*) Не в Федоне, а в «Derepubl». в гл. X.

 (**) петель завязыватели, или что то же, букв слагатели, составители сочинений.

 (***) Гностическая секта; срав. Стром. III в гл. 4-й и Стром. VII в гл. 7-й.

 

 

80

крифическими книгами этого мага. Александр в своем сочинении «О Пифагорейскпх символах» повествует, что Пифагор был учеником Ассириянина Назарата. Некоторые думают, что это Иезекииль; но мы докажем впоследствии, что это мнение ошибочно. Александр утверждает также, что Пифагор слушал Галат и Браминов.

Клеарх Перипатетик говорит, что знал некоего Еврея, имевшего сношения и беседовавшего с Аристотелем.

Гераклит утверждает, что изречения Сибиллы были порождением не человеческого ума, а скорее Божественным были внушением (*). Также говорят, что в зале заседаний в Дельфах показывали камень, служивший по преданию седалищем первой Сибиллы, сошедшей с Геликона, где она была воспитана Музами (**). Некоторые же говорят, что она происходила из Малии и была дочерью Ламии Посейдоновой. В одной из своих поэм Серапион говорит, что Сибилла не переставала предсказывать и по смерти и что именно дух ее, покинувший ее при смерти, составляет проницательную способность авгуров и предсказателей; тело же ее превратившись в землю произрастило (пророчественную) траву; потому-то по внутренностям животных, щипавших траву на этом месте, могут люди открывать совершенным образом будущее. Он же думает наконец, что лице представляемое луною, есть душа этой Сибиллы. Вот что сообщают нам о ней древние предания.

Нума же, царь Римский, был Пифагорейцем (***). На основании книг Моисеевых он запретил Римлянам изображать Бога в образе человека или другого живого существа. В ближайшие 170 лет в римских храмах и действительно не было ни статуй ни

 (*) Плутарх эти слова Гераклита приводит в своем сочинении De Pytli. oraculis.

 (**) Оттуда же. То же у Павзания в его Phocicis.

 (***) Так и ниже в Стром. V гл. 1-й

 

 

81

живописи. Своим распоряжением Нума внушил подданным, что только умом можно воспарять до Высшего Существа.

Итак, философия, эта преполезнейшая наука, процветала некогда и у варваров. Позднее проникла она и в Элладу. В Египте носителями ее были прорицатели, в Ассирии—Халдеи, в Галлии—Друиды, в Бактрии—Сабанеяне, между Кельтами—философы, в Персии—волхвы. Эти последние возвестили рождение Спасителя прежде, чем оно сделалось известным (из других источников) и прибыли в Иерусалим, следуя за звездою.

В Индии представителями ее были гимнософисты и другие философы чужеземные. Но род сих философов двоякий. Одни из них называются Сармане, другие же Брамины. И из Сарман те, кои называются Аллобиями (*), ни в городах не живут, ни крова не имеют, одеваются в древесную кору, питаются желудями и древесными плодами, воду же руками пьют. Ни брака они не знают, ни деторождения подобно нынешним так называемым Энкратитам. Из Индусов одни следуют заповедям Будды, которому за преотличную его добродетельность воздают Божеские почести.

Анахарсис был тоже Скиф, а между тем историки ставят его выше многих Греческих философов. О Гипербореях же Гелланик повествует, что они живут за Рипейскими горами, воспитываются в справедливости, мяса не едят, питаются же только растительностью и плодами. Шестидесятилетних они выводят за ворота и таким образом исключают из своей среды (**),

Есть и у Германцев так называемые священные жены, прорицающие смотря в водовороты рек, наблюдая их извилины, вслушиваясь в шум волн: по тому, что видят и слышат, они предсказывают будущее. Они-то не позволили Германцам с Цезарем

(*) Или: Гюлобиями, т. е. в лесах живущими.

(**) Подобное Геродот в 1-й кн, своей истории о Массагетах.

 

 

82

вступить в сражение прежде наступления новолуния.

Но много старше всех сих народ Еврейский; и Пифагореец Филон многочисленными примерами доказывает, что философия, содержащаяся в заповедях, изложенных в их Писаниях, началась раньше Эллинской. Тоже доказывают Аристовул (*) и многие другие; не хочу только останавливаться на поименном перечислении их. Писатель Мегасфен, современник Селевка Никатора, в 3-й книге своего сочинения «Об Индусах» следующее пишет о них: «Все, сказанное древними о природе, было уже ранее высказано философами не Эллинскими, а именно: отчасти в Индии Браминами, отчасти в Сирии так называемыми Евреями».

Некоторые из историков передают такие баснословные рассказы, будто из так называемых Дактилей Идэяне были первыми мудрецами. Этим древним Дактилям приписывают изобретение букв, называемых Ефесскими (**) и музыкального ритма; от них-то будто бы и дактилический размер в музыке получил свое название. А Дактили эти были Фригияне и варвары. Геродор повествует, что знаменитый Геркулес был гадатель, что он обращался среди природы и от Атласа, Фригиянина и варвара, усвоил идею о столбах мира. Этот миф сказывает собой, что Геркулес учился у Атласа науке о явлениях небесных.

Гермипп из Бейрута называет мудрым центавра Кирона, о котором и автор „Титаномахии“ говорит:

«Он первый

Ввел в род смертных людей справедливость, научив их

Клятвенным формулам, церемониям, умилостивительным жертвам и образам Олимпа».

Он был наставником Ахиллеса, сражавшегося под Троей. Гиппо же, дочь центавра,

 (*) Слова его Климент цитует ниже в гл. 22-Й.

 (**) Срав. Стром. V в гл. 5.

 

 

83

вышедши за муж за Эола, расположила его к рассматриванию природы, науке, узнанной ею от отца. Еврипид также свидетельствует о Гиппо:

«Она первая предсказывала волю богов

По особой прорицательной способности или же

вопрошая восход светил (*).

Одиссей, по взятии Трои, пользовался гостеприимством этого Эола.

Заметьте хорошенько хронологическия данныя, чтобы сравнить время Моисея с эпохой самой древней философии.

 

16. Кроме философии варвары были изобретателями почти и всех других наук и искусств.

Но не только философии, но почти и всех других паук и искусств изобретателями были варвары же (**). Так науку астрологии на свет породили первее всего Египтяне. Подобным образом одними из первых же ее нововводителей были и Халдеи. И освещаться способ при посредстве ламп (Мф. V, 15) ввели у себя впервые тоже Египтяне (***). Они же разделили год на 12 меся-

 (*) Трагедия эта не дошла до нас.

 (**) Ориген против Цельса кн. I, гл. 2: «Потом Цельс обращает внимание на иностранное происхождение нашего вероучения. При этом он имеет в виду несомненно заимствованность его от иудеев, на религии коих и христианская зиждется и с ней стоит в связи. При этом он обнаруживает великодушие и варварского происхождения не ставят нашему вероучению в упрек; напротив он даже еще хвалит варваров за их находчивость в измышлении новых (религиозных) учений». Татиан то же доказательство развивает пространнее в начале своего «Слова к Эллинам». Климент почти шаг за шагом следует сей апологии, и дальнейшее изложение его есть не иное что как раскрытие Татианова положения: «На что можете указать вы, что не было бы вами заимствовано у варваров»?

 (***) По крайней мере употребление ламп у Египтян было очень распространено. Был у них даже особый с иллюминацией праздник

 

 

84

цев. И сношения с женщинами в храмах это у них запрещены были. Но даже и для тех, кои обнимали своих супруг дома, пред отправлением в храмы обязательно было у них предварительное омовение. Египтяне же были изобретателями и геометрии.

Некоторые же открытие искусства предвещать будущее чрез наблюдение светил небесных усвояют Карийцам.

Фригияне первые стали присматриваться к полету птиц.

УЕтрурян и других народов Италии в совершенстве было развито искусство прорицать по внутренностям животных.

Исаврянами и Арабами разработано было искусство прорицания по полету птиц.

(Герод. II, 62), в который особенно в городе Сансе, но и по всей стране, в течение целой ночи горели лампы. Пред статуей коровы, служившей гробницей для дочери царя Мюкерина, ежедневно ароматы были воскуряемы, а ночью лампа горела (Герод. II, 130). В храме Юпитера Аммона, по свидетельству Плутарха, De dei. orae, с. 2, постоянно горела неугасимая лампа. Но ц позднее, напр. Антония при праздниках устроившихся Клеопатрой, ничто столько не поражало, как блеск множества ламп (Plut. Ant. с. 26). В Греции в героическое время освещались просто сухой сосновой лучиной. Телемак идет в свою спальню «при свете горящих факелов» (Od, XIX, 48). Пенелопа распускает свое тканье ночью при свете факелов (ibid. 150). Даже палаты царя Алкиноя (Od. VII, 100) освещались таким образом: «На искусно сработанных постаментах стояли из золота статуи юношей, которые держали в руках светло пылавшие факелы». С отношением к этому Атеней (XV) говорит, что «лампа изобретение не древнее, потому что древние освещались возжением сосновой лучины и из других дерев». Все-же Паллада Афина держит в своих руках уже лампу (Od. XIX, 34). Геродот (VII, 215) время сумерек называет временем возжения ламп; распространение их по Греции произошло следовательно уже очень рано.

 

 

85

Телмисяне предсказывали будущее чрез истолкование снов.

Этруски изобрели трубу, а Фригияне флейту, потому что Олюмп и Марсюй были Фригияне.

Кадм же, изобретатель письмен для Эллинов, был по свидетельству Ефора, Финикиянин. И вот почему Геродот (V, 58) пишет, что эллинская азбука составлена из букв финикийских. По уверению же других первыми изобретателями литер были Финикияне и Сирияне.

Апис, по происхождению Египтянин, открыл медицинское искусство еще прежде прибытия в Египет нимфы Ио. Впоследствии это искусство усовершенствовано было Эскулапом.

Атлас же Ливиянин построил первый корабль и первый на нем плавал по морю.

Келмис же и Дамнаменей, из Идеян Дактили, первые открыли железо на острове Кипре. А другой Идеянип открыл искусство его ковать и употреблять. А по мнению Гезиода он был Скифом.

Фракияне первые придумали оружие, называемое гарпией; это—-изогнутый меч. Они же первые и на конях сидя стали пользоваться так называемой пелтой (щитом на подобие полумесяца). Но точно так же считают изобретателями его и Иллириян.

Говорят еще, что пластическое искусство изобретено Етрурянами и что длинный продолговатый четыреугольный щит сделан впервые Самнитянином Итаном.

Кадм Финикиянин открыл первые каменоломни и первые золотоносные рудники около горы Панкея.

Другому народу, а именно Каппадокиянам, обязаны мы изобретением музыкального инструмента, называемого (1 Пар.XV, 16, 29 по Семидесяти) наблой. Ассирияне первые изобрели дихордон.

Карфагеняне построили первую четырехвесельную галеру. Архитектором ее был Карфагенянин Босфор. Он измыслил ее экспромтом.

Медея, дочь Айэта, Колхидянка, первая придумала искусство красить волосы.

 

 

86

Норопы, народец из Пэонии, ныне так называемые Норики, первые стали обрабатывать медь и впервые очистили железо.

Царь Бэбриков. Амик, первый выдумал обвивать руки в боях ремнями.

В область музыки Олюмпом Мизянином впервые введена была искусно гармонии Лидийская.

Так называемые Троглодиты изобрели музыкальный инструмент самбуку (род флейты).

О Сатире Фригиянине утверждают, что он изобрел кривую полевую трубу. Гюагний тоже Фригиянин, изобрел трихордон и диатоническую гармонию. Олюмп Фригиянин указал способы играть на струйных инструментах, тогда как Марсюй, происхождением из той же Фригии, открыл гармонии Фригийскую, полу-Фригийскую и полу-Лидийскую, а Фракиянин Фамюра открыл гармонию Дорическую.

Мы знаем также, что Персами построены первые колесницы; у них впервые вошли в употребление кровати и подножные скамейки;а Сидоняне и первые стали строить триремы.

Сицилияне, народ соседний с Италией, впервые изобрели форминкс, мало отличающийся от цитры. Ими же выдумана и особая погремушка в роде бубна.

Предполагают, что выделка одежд изо льна началась в царствование Египетской (?) царицы Семирамиды.

Гелланик говорит, что Атосса, царица Персов, первая стала писать письма на особой формы табличках и листках.

Повествование обо всех этих фактах можно находить у Скамона Митиленянина, у Феофраста Ерессянина, у Кюдиппа Мантинеянииа; кроме того у Антифана, Аристодема, Аристотеля; еще у Филостефана и Перипатетика Стратона в его писании «Об изобретениях». Мной о некоторых из них добавлено здесь в подтверждение того, что варвары изобретательны на все полезное для жизни и что Эллины многим от них по. заимствовались в своих науках и искусствах.

 

 

87

Если же кто будет вооружаться против языка варваров, то я отвечу тому словом Анахарсиса: «Греческий язык для моего слуха тоже, что Скифский для слуха Эллина“. А Анахарсис этот ведь пользовался почетом у Эллинов за его изречение: «Одеждой для меня служит шерсть, пищей—молоко и сыр» (*). Такова философия (добродетель) варварская: она не в словах состоит, а и в делах. Апостол же говорит: «Таким образом если язык, на котором говорите вы, непонятен, то как узнать то, о чем говорите вы? Будете вы говорить на ветер. Столько языков есть на свете и нет ни одного народа, который не имел бы языка. Если неизвестно мне значение слов в каком-либо языке, то для собеседника буду я варваром, а для меня он будет таковым же. И: Кто хочет говорит на языке иностранном, тот должен пользоваться при сем переводчиком (І Кор. XIV, 9, 10, 11, 13).

Что еще к этому добавить мне? Учение о писании сочинений и вообще письменность сравнительно поздно проникли к Эллинам.

Так по естествоведению первое сочинение написал Кротонянин Алкмеон, сын Перифа. Другие же говорят, что первый издал книгу о сем только Клазоменянин Анаксагор, сын Гегезибула.

Поэмы в форме стихов стал первый писать только Терпандр из Антиссы; он переложил на стихи законы Лакедемонян.

Дифирамбы изобрел только Ласс Гермионей; гимн изобретен Стезихором Гимереем; пляска Лакедемонянином Алкманом; эротическая поэма Теосцем Анакреоном; пляска под песни Фивянином Пиндаром.

Милетянин Тимофей законы первый пере-

 (*) В письме Анахарсиса к Гавнону это изречение его передается так: «Одеждой и покровом мне служит скифский плащ, обувью—кожа ног, ложем—вся земля, обедом и завтраком— молоко, сыр и жареное мясо, питьем—вода». Cf. Цицерона Tuse, quaest. V, 32.

 

 

88

дожил на поты для цитры с аккомпанементом хора.

Ямб изобрел Архилох с Пароса; Ефесянин Гиппонакс—неполный ямб.

Афинянин Феспис изобрел трагедию; комедию Сусарион Икариянин.

У грамматистов определяется и эпоха, когда жили эти дельцы. Для изложения подробностей о сем однако же потребовалось бы очень много времени. Да нами уже и доказано, что сам Вакх, в честь которого установлены игры под именем Дионисий, жил значительно позднее Моисея.

По Диодору первую речь по правилам школы составил Антифон, сын Софила, уроженец Рамп; он же первый писал по риторике. По Диодору тот же Антифон и за адвокатуру первый потребовал себе платы; он первый написал защитительную речь с целью передать ее для произнесения клиенту.

Аполлодор родом из Кум первый назывался критиком; он же первый назывался и грамматистом. Некоторые утверждают, что первым грамматистом был Эротосфен Киринеянин. потому что он издал две книги под заглавием:«Γραμματικά». Но первый, кто был назван грамматистом в том смысле, который ныне имеет это слово, был сын Дионисифана Праксифан. уроженец Митилен.

Сказывают, что первым законодателем был Локрянин Залевк. Другие же называют таким законодателем Миноса, сына Юпитерова, согражданина Люнкею. Этот жил после Даная, а именно одиннадцать поколений спустя после Инаха и Моисея, что мы и покажем немного ниже. Ликург, живший много спустя но взятии Трои, дал законы Лакедемонянам за 150 лет до 1-й Олимпиады. Об эпохе, когда жил Солон, мы уже говорили. Оказывается равным образом, что Дракон, также бывший законодателем, жил около 39-й Олимпиады. А Антилох, автор исторического сочинения о философах и ученых от времен Пифагора до смерти Эпикура, последовавшей в 10-й день месяца Га-

 

 

89

милиона, обнимает им период времени всего в 312 лет.

Говорят еще, что героический гекзаметр изобретен Фанофеей, женой Икара; другие же его изобретение приписывают Фемине, одной из дочерей Титана.

Дидим в своем сочинении о Пифагорейской философии утверждает, что Феано Кротонянка была первою из женщин, занимавшейся философией и писавшей поэмы.

Таким образом в эллинскую философию, по мнению одних, истина забрела как бы случайно, да и то в степени незначительной; по мнению же других (н этого нет, а) она есть порождение демонов. Некоторые думают. что вся философия внушена Эллинам духами низшего разряда. По-нашему же мнению, хотя эллинская философия и не содержит истины во всем ее величии, хотя она и не сообщает сил для исполнения заповедей Господа, тем не менее она расчищает путь, ведущий к истине, к принятию учения по истине царственного, так как она до известной степени исправляет и создает нравы; того, кто верит в Провидение, она располагает к принятию истины.

 

17. Об изречении Спасителя: «Все, приходившие ранее Меня, были воры и разбойники».

Ни написано, говорят: Все, являвшиеся до пришествия Господа, суть воры и разбойники (Иоан. X, 8). (Разумеются в сем изречении под именем воров и разбойников вообще все, до воплощения Логоса предлагавшие какое-либо учение (без Божия к тому призвания). Пророки же. так как они были посылаемы и вдохновляемы самим Господом, не были ворами, а слугами (Божиими). Потому-то Писание и говорит: Послала Премудрость громогласных глашатаев своих, созывая на чашу вина (Притч, IX, 3, 5).

Но философия, говорят, исполняла поручение не Господне, а вошла (в мир) воровски, или (иначе сказать) вором сообщена. Некое духовное начало, или (злой) ангел (*), не-

 (*) Писатель в конце предшествующей главы

 

 

90

сколько знакомый с положениями учения истинного. но изменивший пм. стал внушать людям эти философские истины и знакомить их с ними, хотя демоном-то самим (по падении) они удержаны были хищнически. Господь знал это, ибо Он знает уже и конец вещей, к бытию еще не вызванных, однако же злому духу в его деле Он не воспрепятствовал. Пересказыванье сих чуждых злому духу истин все-таки приносило людям некоторую пользу. Хищник не эту цель имел в виду, но Провидение отчаянно дерзкому делу дало направление благотворное.

Знаю, что многие (из софистов) не перестают нас унижать за такое рассуждение. Они говорят: «Кто не удерживает кого-либо от совершения какого-либо дела, тот оказывается виновником его». Они утверждают, что «кто не смотрит (не блюдет) за известной вещью и не принимает мер против похищения ее. тот сам виновен в покраже ее у него. Так виновником пожара бывает тот, кто не погасил огня в самом начале. Подобно этому виновником кораблекрушения бывает кормчий, не собравший парусов вовремя. Но по закону виновники подобных несчастий подлежат за это наказанию: в чьей власти было помешать злоключению, тот и ответствен за него».

Отвечаем им. Причину известного образа действий нужно видеть во власти (в способности, в силе, в свободе) поступать, действовать, быть деятельным; деятельность долж-

и в гл. 9-й уже упоминал о мнении некоторых, считавших виновником философии диавола. Это было мнением иудейско-александрийской философии и первоначально выражено в кн. Эноха; потом часто стало выражаться оно и некоторыми учителями церкви. Напр. Татианом Orat, adGraec.р. 28, 29; Ермием философом p. 213, 214; особенно Тертуллианом: Apol. с. 35; Deidololatr.с. 9; Decultufein. I. 2. Наш писатель считает диавола только передатчиком, а не виновником философии и против последнего мнения несколько раз полемизирует.

 

 

91

на быть обсуждаема по положительной ее причине. Тоже, что не положило преград, препятствий известному образу действий, то по этому самому и непричастно ему. Далее причина имеет соотношение с совершаемым (а не с не совершаемым) делом. Так строитель корабля заявляет себя (положительным образом) таким или иным устройством подводной части судна (т. е. свойствами, кораблю существенно принадлежащими); и каменщик— (таким или иным, положительным) устройством дома, (а не отрицательными его свойствами). Действие потому и совершается, что сила (власть, способность), могшая воспрепятствовать совершению его, не участвовала в нем и не препятствовала ему; потому что какое же действие совершает тот, кто не возбраняет его? Болтливость здесь доводит наших противников до несения уже бессмыслицы, так как им приходится сказать, что причиной раны состоит не стрела, ее нанесшая, а щит, не помешавший ей проникнуть в тело; тогда и в суде они пусть приносят жалобу не на вора, а на того, кто не удержал вора от покражи. Равным образом и сожженье кораблей у Эллинов пуст они усвояют не Гектору, а Ахиллесу, потому что он мог воспрепятствовать этому, но сего не сделал. Но если Ахиллес, — так как в его воле было или тешить свой гнев или укротить оный,—не воспрепятствовав возникновению пожара, тем сам сделал себя ответственным за него, то и демон равным образом был сам себе властелин и мог или раскаяться (*) или оставаться похитителем; он следовательно и ответствен за удержание похищенного, а не Господь, не воспрепятствовавший тому.

Да кроме того не было и побуждений для Бога удерживать демона от его дела, потому что привносимое им в мир для людей было безвредно.

Если же по отношению к противникам ие-

 (*) Это мнение впоследствии защищал и Ориген, ученик Климента.

 

 

92

обходимо мне прибегнуть к рассуждениям еще более утонченным, то пусть знают они, что причиной известных последствий, коими сопровождалось удержание (демоном по падении некоторых зерен истины) и распространение похищенного (т. е. сих зерен, или философии) было не отстранение (Богом) всех помех, задержек и преград тому (*), а обстоятельство совершенно другое, (присоединилось к преступному действию этой причины положительное Божие промышление о благе человека). Так прикрывающий другого щитом состоит для заслоняемого причиной непораненности, так как заступаясь за него он препятствует врагу нанести рану защищаемому. И для Сократа демон (δαιμονίον) был (положительной) двигательной причиной его деятельности, прямо одобряя известные его действия, а не то что того или другого не воспрещая (**); прямо он побуждал его к известного рода деятельности, а не то чтобы только не отговаривал от нее (***).

Не были бы справедливы ни похвалы ни порицания, ни награды ни наказания, если бы дух наш не имел власти устремляться на известные дела или если б не мог уклоняться от них совершенно свободно;—если бы грех был делом подневольным. Вот почему воспрепятствовавший (злу) некоторым образом может состоять виновником его, а не воспротивившийся злу и добра не затрудняет. Он совершенно справедливо признает за душой свободу выбора, так что Бог значит ни в каком случае не может быть

 (*) Подобное в Стром. VI, 12, uVIII, 9. Писатель очевидно хочет весьма резонно на том настоять, что инициатива добра, вышедшего от философии, не диаволу должна быть приписана, а Богу.

 (**) Сообщение Платона о сем из его «Феагена» Климент приводит ниже в гл. 21 после средины. Но тоже сообщение есть у Платона и в его «Апологии Сократа».

 (***) т. е. значит, побуждал людей к доброй деятельности Бог.

 

 

93

считаем виновником зла. Так как грех начинается со свободного нашего выбора, соединенного с расположенностью к тому или другому образу деятельности, и так как иногда мы по неведению илы неосторожности допускаем в свою душу мнения по своей природе лживые или лживые предрассудки, коими и определяемся в своей деятельности, то не стараясь от них освободиться, за неведение или еще неопытность, по справедливости подвергаемся и наказаниям. (А освободиться от неведения и неопытности мы можем). Лихорадка конечно есть болезнь непроизвольная. Но если кто вызывает ее собственной неумеренностью, то причиной ее в некотором отношении становится он сам. Некоторым подобным образом и грех непроизволен, так т. е. что никто не выбирает его в качестве зла из-за того, что он зло; все мы, увлекаясь удовольствиями, грех окружающими, считаем его достойным своего выбора потому, что принимаем его за добро. А если это так, то в нашей власти значит от невежества, от всякого лишь мнимо--удачного выбора и освободиться, а прежде всего от нас самих зависит обманчивым химерам не поддаваться, нас увлекающим ко злу.

Демон называется разбойником и вором потому, что замешал он между пророками истинными ложных, подобно тому как к пшенице присоединяются плевелы. Так выходит, что все пришедшие до Господа—воры и разбойники (Иоан. X, 8). Но под словом все здесь разуметь следует не людей всех, а всех ложных пророков и всех, кто не получил от Господа особого призвания.

Ложные пророки и в том отношении совершали особого рода похищение, что заставляли называть себя пророками, тогда как если они и были пророками, то пророками лжеца. Господь говорит: Отцом, от которого вы рождены, состоит диавол и желаете вы исполнять волю вашего отца, Он был человекоубийцей с самого начала и в истине не устоял, ибо истины нет в нем. Когда он

 

 

94

предносит ложь, он говорит свойственное ему, ибо он лжец и отец лжи (Иоан. VIII, 44).

К своей лжи ложные пророки примешивали несколько слов истины (*); и когда предсказывали, то действительно приходили в некоторый род экстаза, будучи вестниками отступника.

Ангел покаяния, Пастырь, о лжепророке также говорил Ерме: «Он изрекает и несколько слов истины, ибо диавол проникает его своим духом, желая совратить (уронить, убить, поразить) кого-либо и из праведников (кн. II, заповедь 10).

Но в руках Провидения все обращается во благо, дабы многоразличная премудрость Божия, столь удивительно проявляющаяся в разнообразии дел Божиих, по предвечному совету, исполнившемуся во Христе, открывалась особенно в церкви Его (Еф. III, 10, 11).

Ничто не может противостоять Богу, ничто не может противиться Ему: Он Господ, Он всемогущ.

Мысли же и дела падших ангелов, представляя собою действия лишь разрозненные, (бессвязные, беспорядочные, непоследовательные, связи с целым не имеющие), происходят. как и телесные болезни, от дурных их склонностей. Но Провидение направляет и эти их действия к цели спасительной, хотя самая-то причина их болезнетворна. И вот почему замечательнейшая из особенностей Божественного Провидения состоит в том, что пороку, возникшему из самовольного отпадения, Оно не дозволяет оставаться совершенно без пользы или же на всех и на всем отзываться лишь вредом.

В самом деле премудрость, благость и всемогущество Божии проявляются не в том только, что от них истекает добро,—таково

 (*) Что ложные пророки ко лжи примешивали и нечто истинное, это мнение выражали: писатель Recognitionum, IV, 21, 22; VIII, 60; псевдо-Амвросин на 1 Сол. V, 21 и псевдо-Златоуст на Мф.VI, 21. Срав. Маймонида De fundamentis legis гл. 10, примеч. 3.

 

 

95

уже существо Божие, подобно тому как природу огня составляет исходящее от него тепло, и природу света свет.—но и в том,— и это даже главным образом,—что они приводят к доброму и полезному концу и гибельные козни злых духов; по-видимому и вредное под воздействием их превращается в явление светлое. Так напр. в искушении и испытании Бог дает случай к исповеданию.

Подобным образом и в философии, как бы вторым Прометеем похищенной с неба, заключен огонь некоторой светоносной истины; стоит только возжечь его своим старанием. Есть в ней некоторые черты мудрости, некоторые стремления, вложенные рукой как бы Божественной. 11 все-таки эллинские философы были ворами и разбойниками, потому что, заимствовав до пришествия Спасителя у еврейских пророков некоторые части истины, не только не сознаются в этом, но еще и усвояют оные себе, как если б это были учения действительно им принадлежащие. Между тем одни из учений они извратили, других со свойственной им софистической ловкостью коснулись они только вскользь, а третьи самими ими измышлены, потому что и Эллинам не несвойствен был некоторый дух смышлености (Исх. ХXVIII, 3; срав. выше гл. 4).

Аристотель согласно со свящ. Писанием также называет софистику искусством красть мудрость; и мы уже говорили об этом изречении его (Срав. выше в гл. 8-й).

Амы сии дары, говорит Апостол, возвещаем вам не в красноречивых словах мудрости человеческой, а в тех, кои вкушает нам Дух (1 Кор. II, 13). Иоанн говорит о пророках: Все мы получили от полноты Его (Иоан. I. 16), т. е. Христа; так что пророки не воры. И учение Мое не Мое, говорит Спаситель, но Отца, пославшего Меня (Иоан. VII, 16). О ворах же Он говорит: Кто от себя говорит, тот ищет своей славы (Иоан. VII, 18). Таковы Эллины. Они самолюбивы и надменны (2 Тим. III, 2). Но, называя их

 

 

96

мудрецами, свящ. Писание не мудрецов истинных этим осуждает, а тех, которые лишь выдают себя за мудрецов.

 

18. Изъяснение слов Апостола; «Погублю мудростьмудрецов».

(1 Кор. 1, 19—24).

И об этих-то последних (т. е. ложных мудрецах) свящ. Писание говорить: Погублю мудрость мудрецов и ученость ученых отвергну (Ис. XXIX, 14: 1 Кор. I, 19). Посему-то Апостол и добавляет: Что сталось с мудрецами? С знатоками закона что! Что с умами, жаждавшими обогатить себя всеми знаниями века своею! Здесь он знатоков закона различает от умов пытливых, разведывателей мудрости века сего, т. е. от языческих философов.

Не обнаружил ли Бог, продолжает Апостол, безрассудства мудрости мира сею, показав, что она безумие, а отнюдь не истина, как думал о ней мир?

А если спросите вы о причине, заставившей эллинских философов считать себя мудрецами, то Апостол называет ее очерствением сердца их (Еф. IV, 18).

Таккак при свете премудрости Божией, возвещавшейся пророками, и чрез мудрость, которая говорила устами мудрецов, мир не познал Его, т. е. Бога, то благоволил Он безумием проповеди, т е. проповедью, казавшейся Эллинам безумием, спасти верящих ей.

Для веры же, говорит Апостол, Евреи чудес требуют, и Эллины мудрости домогаются, т. е.рассуждений со строгими доказательствами и другими формальными заключениями. Мыже проповедуем Иисуса Христа распятого, дли Евреев соблазн, потому что. веря в пророчества, они не верят в исполнение их, для Эллинов же безумие, ибо считающие себя за мудрецов находят баснословным, будто устами человека говорил Сын Божий, будто Бог имеет Сына и будто Сын этот пострадал; предзанятые мнения мешают им веровать. Но пришествие Спасителя оказавшихся послушными Его зову не

 

 

97

сделало ни безрассудными, ни жестокосердыми, ни вероломными, а образовало из них людей разумных, покорных и честных. Те же, кто от вступления в союз с сими послушными отказался и отделился от них, те по сравнению с ними оказались людьми безрассудными, вероломными и недальновидными.

Для тех же, которые остались верны голосу, их звавшему, будут ли они Евреи или Эллины, Христос есть Божия сила и Божия премудрость (1 Кор. 1,21—24). Сими словами мысль свою Апостол выясняет точнее и на основании их посему не следует в выражении его: Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие видеть по отношению к ней нечто отрицательное, думать т. е. что мудрецов мира сего Бог нарочито уклонил, вверг в безрассудство, нет: Апостол своим выражением лишь то хочет сказать, что Бог обнаружил безрассудство (отрешенной от Него) мирской учености, дабы виновником жестокосердия не поверивших не счел кто Бога самого. Настолько-то мудрецы сего мира были учены, чтобы иметь возможность поверить евангельской проповеди; если же они не поверили ей, то оказались сами только тем ответственнее за то, потому что и склонность человека к истине и выбор ее совершенно в его воле.

Кроме того выражением: Погублю мудрость мудрецов (Ис. XXIX, 4) Господь благоволил выразить и ту мысль, что Он пролил де истинный свет на нее. Возжегши наряду с философией эллинскою философию и у варваров (*), даже до последнего времени мало ценившуюся, презиравшуюся, сим противопоставлением Он тоже сделал, что бывает с лампой, горящей на солнце: свет ее бывает затемняем им, потому что сила блеска ее далеко ниже солнечного.

 (*) Т. е. у Евреев; философию свящ. Писания следует здесь разуметь в смысле писателя, а не языческую.

 

 

98

И так как призваны все, то не отказавшиеся от повиновения голосу, их звавшему, все одинаково названы званными (1 Кор. 1, 24), потому что несправедливость Богу несвойственна (срав. Рим. IX, 14).

И будут ли они из Евреев или из язычников, но если уверовали, то составляют они народ особенный, избранный (Тит. II, 14).

В Деяниях Апостольских вы найдете выражение: Принявшие слово его крести лис (Деян. II. 41); не принявшие же значит сами отделились от народа Божия. К ним-то и обращено пророческое слово: Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли (Ис. I, 19). Показывается этим самым, что в нашей власти принять слово Божие или отвергнуть его.

Апостол назвал учение Господне премудростию Божиею, тем показывая нам, что Сыном Божиим передана нам истинное любомудрие.

И для тех, кто причисляет себя к мудрецам, в посланиях того же Апостола есть напоминания облекаться в нового человека, созданного по подобию Божию в праведности и святости учения истинного (Еф. IV, 24). Посему, отвергнув учение ложное, прибавляет Апостол, исповедуйте учение истинное. Не давайте места диаволу. Кто крал, впредь не кради, а лучше трудись, занимаясь полезным,— (а искать истины, это ведь и значит заниматься делом добрым и полезным, ибо это изыскивание истины есть та же благотворительность, только вместо вещества средством для нее служит слово), — чтоб можно было из чего уделят нуждающемуся (Еф. IV, 25, 27, 28), т. е. чтобы в состоянии быть открыть находящимся в нужде и добивающимся улучшения своего положения как духовные богатства сего мира, так равным образом обилие премудрости и Божественной.

Заповедуя же заниматься полезным Апостол желает, чтобы учение истинное было изучаемо только чрез сравнительное испытание его достоинства, подобно тому как серебро сначала тщательно очищается в гор-

 

 

99

ниле, и только потом уже отдается для приращения из процентов менялам (Мф. XXV, 27; срав. Стром. 1 в конце гл. 28). Поэтому-то он и присоединяет: Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших (Еф. IV, 29); а таковы именно (т. е. гнилы, отвратительны) слова (учения), проистекающие из самомнения человека. Наоборот пусть всем, что ни говорите вы, питается вера и доставляется благодать слушающим (Εψ. IV, 29). Так как Бог благ, то необходимо, чтобы и слово Его было доброе же, верное. Да как же этим словам и не быть благонадежными, если они спасительны для человека?

 

19. Доказательства, что философами истинное учение в некоторых частях своих было понято.

Итак, (в свящ. Писании) есть свидетельства ясные, что некоторые учения Эллинов с истиной согласны. Можно в этом напр. из следующего убедиться. В книгу Деяний Апостольских внесена речь, говоренная Павлом в Ареопаге. В ней между прочим он говорил следующее: «Наглядно убеждаюсь, что вы люди благочестивые, ибо исходив и осмотрев весь город ваш с предметами вашею богопочтения, я нашел и жертвенник, на котором написано: «Неведомому Богу». Этого-то Бога, которого не знаете, и однако же набожно чтите, я и проповедую вам. Бог, сотворивший мир и все что в нем, будучи Господом неба и земли, не в храмах, рукою человека созданных, живет и никакими со стороны смертных выражениями подчиненности не может быть достаточно почтен, потому что ни в чем Он не нуждается, Он, который всему дает жизнь, дыхание и все. От одною человека произвел Он весь род человеческий, расселив его по всему лицу земли, назначив определенные времена (их исторической жизни) и границы местам их обитания, дабы они искали Бога и старались с Ним соприкоснуться или же Его и найти, хотя Он и от каждого из нас недалеко, ибо Им мы

 

 

100

живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших поэтов говорят:

«Мы Его и род».

Этими словами Апостол открывает с очевидностью, что многие положения в учении эллинских философов он признает основательными; таково напр. вышеприведенное положение, взятое им из «Небесных явлений», поэтического творения Арата. Апостол вышеприведенным местом своей речи и то равным образом дал попять, что под именем «Неведомого Бога» Эллины почитали Творца вселенной, но почитание Его ими не было познанием, а лишь осязанием Его, с Ним соприкосновением, Его ощупью; вразумительное же познание о Нем имел им сообщить Сын; от Него они имели получить оное. Для этою, говорит ему Господь, Я и послал тебя к язычникам, чтобы ты открыл им глаза; из мрака вывел их на свет; освободив из-под власти сатаны, привел их к Богу, дабы чрез веру в Меня получили они прощение грехов и часть в наследии святых (Деян. XXVI, 17, 18). Итак, Эллины, это— слепцы, которым нужно было отверзть очи (Иоан. IX, 30), дабы в лице Сына они познали Отца; вот истинное значение выражения «Неведомому Богу»: в нем сказалось ощущение Бога Эллинами, чуянье Его низшими чувствами их, но не зрением и чрез высшие силы души постижением.

Освобождение же из-под власти сатаны и обращение к Богу тождественно с освобождением от греха, которым порождено рабство. Поэтому-то мы не всякую философию без дальнейшего разбирательства дела признаем за истинную, а ту только, о которой и Сократ говорит у Платона: «По пословице, обращающейся между посвященными в мистерии: «Фирсоносителей не мало, Вакхов же немного»; выражение, с коим может быть сопоставлено изречение Спасителя: Много званных, мало же избранных (Мф. XX, 16; XXII, 14). Потому-то и продолжает Сократ далее в выражениях уже не обоюдных: «Вакхи, по моему мнению, суть не и-

 

 

101

ной кто как философы, сумевшие в своей философии пойти истинным путем. Чтобы оказаться в числе их, я, сколько мог, ничего не оставлял в жизни, но все делал для того. Положено ли же было в основу моих стремлений доброе начало и должное направление и сопровождались ли они каким-нибудь успехом, об этом, Бог даст, узнаем скоро, как только достигнем пристани». Не правда ли. Сократ здесь в выражениях, согласных с духом еврейских свящ. Писаний, выражаете надежду, какой вера проникает праведника и которая должна найти себе осуществление по смерти? Далее в «Дэмодоке», если только Платону принадлежит это творение (*), тот же Сократ говорит: «Не думайте, что я называю философом человека, проводящего жизнь сгорбившись над изучением разных искусств (в роде хитроумного риторического) или кого-либо из иных многоученых. Такого человека я называю совершенно другим именем, считая этого рода бесплодные занятия делом далеко не безукоризненным» (**). Сократ без сомнения знал мнение на этот счет Гераклита, который говорил, что «обширная ученость уму

 (*) «Дэмодока» причислял к неподлинным творениям Платона и Диоген Лаэрций. Но в дошедшем до нас «Дэмодоке» нет сего места, а встречается оно в диалоге Платона «Любовники». Быть может под именем Платоновых было два диалога с именем «Дэмодок»? В противном случае нужно признать lapsus memoriae со стороны нашего писателя или же погрешность в издании Климентовых творении древним книгопродавцем и его писцом.

 (**) В разговоре Платона «Любовники» это место в буквальном переводе читается так: «На самом же деле, друг, дело обстоит не так Не значит еще философствовать, если кто ревностно занимается различными науками и искусствами; не равносильно философствованию и обременение себя многими занятиями, ни многоученостью, ни иным чем; я думаю, что как ни странно это, а правильнее будет назвать их мехапи-

 

 

102

еще не учит» (*). В 5-й книге его творения «О государстве» мы встречаемся между прочим еще с следующим местом в одном разговоре: «Всех этих и подобных людей, отдающихся с жадностью подобного рода ученым (от жизни отрешенным) занятиям, равно и над изучением искусств (особенно риторического) корпящих, неужели мы назовем философами?—Отнюдь нет, ответил я; а то только скажем, что они лишь смахивают на философов.—Но, возразил он, кто же такие истинные философы?—Созерцатели истины, ответил я».

Не объемлется философия ни геометрией, слагающейся из постулятов и гипотез. Тем менее объемлется она искусствами лишь гадательными музическими (в собственном смысле музыкой, поэзией, пением, танцовальным искусством, драматическим и другими, жизнь хотя и украшающими и облагораживающими); —пи астрономией (наблюдением светил небесных и воздушных явлений природы), наукою чреватой доказательствами, но основанною на наблюдении предметов и явлений физических, следовательно скоропреходящих и на вероятностях. Философия утверждается на выразумении существа добра и истины, потому что иное дело добро в существе своем и иное дело пути, к нему ведущие, (а выше назван-

ками, прилежно занятыми своим ремеслом» (По Парижскому изданию Гиршигия, 1873 г., том I, стран. 107).

 (*) Данное изречение Гераклита цитуют Лаэрций, Юлиан or. 6, Геллий. Но на основании большего сходства текстов догадываются (Менагий), что наш писатель почерпнул оное из XIII кн. Атенея. Но наряду с Гераклитовым там цитуются подобные же изречения Гиппона и Тимона. Гиппон также говорил: «Ничего нет пустее многоучености»; а Тимон: «Ничего нет пустее широкой и разнообразной учености, если она не соединена кой с чем с другим». Интересно, что Климент не ссылается ни на атеиста Гиппона, ни на скептика Тимона, а выбирает вместо них благочестивого Гераклита.

 

 

103

ные знания и искусства суть именно только пути и средства к добру и истине). Потому-то Сократ и не удовлетворяется так называемым «кругом (курсом) наук», считая его для составления познания о добре недостаточным. По его мнению единственное следствие, из занятия ими извлекаемое, это-то, что они будят ум и упражняют его, приучая заниматься вещами, постигаемыми лишь мыслью.

Но говорят, что Эллины случайно напали на некоторые из положений истинной философии. Положим так; но и случай есть одно из действий Божественного промышления. При сем пусть никто однако же не издевается надменно над нами, будто с Эпикурейцами мы считаем случай за Бога. Если же Эллины напали на истину под влиянием счастливого стечения обстоятельств, то и оно,—утверждаем мы,—не вне Провидения. Если же кто будет утверждать, что Эллинам в этом случае их идеи внушаемы были самою духовной их природой, что они им были прирождены, то мы противопоставляем сему положение, что (и той и другой природы, и духовной и видимой), Творец один; потому-то и ранее (сравн. в гл. 7-й, 11-й и друг.) утверждали мы, что праведность должна бы быть явлением естественным. Если же Эллины наделены были наравне со всеми другими людьми свойственным и другим нациям разумом, то рассмотрим, кто был виновником его и какого рода правосудие управляло распределением между людьми этой особенности. Потому что если бы кто назвал сей разум способностью предсказывать события грядущие или же искусством истолковывать значение настоящих, то этим самым он указал бы на виды пророчества.

Несомненно, что некоторые лучи истины достигли умственного глаза философов чрез поверхностное их отражение в нем. Потому-то Божественный Апостол и говорит о нас: Видим теперь Бога лишь как бы в тусклом зеркале (1 Кор. XIII, 12); т. е. стараясь познать отражение в нас образа Божия мы. насколько то возможно, в тоже время созерцаем и причину сего, в нас это

 

 

104

производящую. Ибо, говорит свящ. Писание, «видевший брата видел и Бога» (*). По моему разумению настоящее изречение под именем Бога нам говорит о Спасителе. Впоследствии же, сбросив с себя земную эту оболочку,—лишь бы сердцем нам быть чистыми (Мф.V. 8),—увидим мы лицом к лицу и Бога (1 Кор. XIII, 12) и тогда наконец вполне и совершенным образом объяснится нам и приближено будет к нашему уразумению понимание и существа Божия. И из Эллинов те, которые в изучении философии проявили наибольшую ревность и обнаружили правильное понимание существа ее, проникали в идею Божества и так постигали ее, как можно постигать что-либо чрез отражение того в нашем глазе или в оптическом каком инструменте. Таково уже непременное следствие нашей слабости, что образы, в каких сам Бог открывает нам истинное существо свое, мы можем выразумевать лишь настолько, насколько умственный глаз наш способен к уразумению их: по способность эта не идет дальше созерцания тех предметов в виде таком, в каком они отражаются в воде или в каком они являются нам чрез отделяющее нас от них прозрачное тело.

Говоримое Соломоном сюда очень посему идет. А он говорит: Сеющий праведность упражняется в вере (Притч. XI, 21). Есть люди, рассеивающие свои сокровища, и однако же

(*) Это изречение писатель одобряет и в Стром. II гл. 16; но кому оно принадлежит, умалчивает. Быть может это изречение составлено самим писателем по образцу слов Спасителя: Видевший Меня видел Отца (Иоан. XIV, 9) и по соображению с 1 Иоан. 10, 11; III, 15; IV, 7— 21 и проч. Климент Грабий догадывается, что наш писатель здесь разумеет говоримое о Моисее и Аароне в кн. Исх. IV, 16; аббат же Минь считает эти слова заимствованными из какого-то апокрифического писателя или же несколько измененными из слов Иакова к Исаву, Быт. XXXIII, 10.

 

 

105

чрез то их умножающие (Притч. XI, 24). Он же говорит далее: Заботься о полевыхвсходах и будешь косить траву (Притч. XXVII, 25). Потом: Убирай сено вовремя, чтоб был у тебя корм для овец, собой одевающих тебя (Притч. XXVII, 25, 26). Видите, что одинаково следует заботиться и об одеждах и о внешних (для приобретения их) средствах. Ознакомься основательно с условиями жизни стада твоею (Притч. XXVII, 28). В самом деле если язычники, не имеющие закона. естественным образом совершают дела, заповеданные нам законом, то они значит олицетворяют в своем лице закон (Рим. II, 14), т. е. если, по Апостолу, необрезанные исполняли заповеди закона (Рим. II, 26) до сообщения ним закона, то значит исполняли они их и до пришествия Христова (*).

(*) Известно, что в лице Сократа в направлении Греческой философии выразилась практическая мудрость. Он столь глубоко уважал знание, что лишь за ним признавал значение единственного блага, а за невежеством значение единственного зла. Но это знание он устремлял не в мир отвлеченный, как предшествовавшие ему философы, а на самую жизнь. Он старался образовывать из своих учеников людей, а не софистов; он, как говорили о нем, низвел мудрость в города, на площади, в семью, с неба на землю.—Писатель наш очевидно симпатизирует этому философскому направлению и видит в нем переходную студень к практическому христианству. Все приводимые в настоящей тираде места Писания он очевидно понимает переносно о склонности древне-эллинских мудрецов к практически-честной жизни и почине, ей положенном ими; видит в сих изречениях некоторым образом как бы предвестие о будущности этого философско-практического направления, отождествляя его с современным ему православно-церковным. За тем в дальнейшем он полемизирует против отклонявшихся от церковного направления своего времени, искусно пользуясь для сего некоторыми тирадами из книги Притчей и чрез

 

 

106

Логос, как будто приравнивая философов к так называемым еретикам, говорит: Лучше друг да близко (язычник, но подготовленный своей наукой к принятию учения истинного), чем брат да далеко (христианин, но еретик) (Притч. XXVII, 10). Кто основывается на лжи, тот сеет ветер и гоняется за крылатыми птицами (Притч. IX, 12). По моему мнению не о философии Логос говорит здесь,—хотя именно философы часто стараются доказывать вещи вероятные доводами также лишь вероятными, — а осуждает ереси. Потому-то и прибавляет Он: Оставил он пути своего виноградника и пошел блуждать по бороздам поля своего (Притч. IX, 12). Таковы общества еретиков, с самого начала церкви начавшие отделяться от нее. Кто раз попал в сети ереси, тот все равно что по безводной пустыне пошел (Притч. IX, 12). Оставив Бога истинного, он и сам Им бывает оставляем; ищет он там воды, где нет ее,идет по почве пустынной и бесплодной и руки его пожинают лишь пустоту (Притч. IX, 12). И обращаясь далее к безумцам, т. е. еретикам (Притч. IX, 16), Премудрость говорит: Утаенный хлеб приятен и краденые воды сладки (Притч. IX. 17). Ясно, что под хлебом и водою крадеными в свящ. Писании разумеется употребление еретиками при жертвоприношении, в противность правилам церкви, хлеба и воды. Есть и такие еретики, у которых при таинстве Евхаристии употребляется одна вода (*).

иносказательное толкование делая аппликацию из них к еретикам.

 (*) т. е. причащавшиеся лишь водой; о них говорит блаж. Августин Deliaer. с. 64.—Евиониты также употребляли для причащения одну воду. Над ними шутит и св. Ирифей V, 1: «Посему они не дозволяют примеси небесного вина, и только бренною водою хотят быть, не допуская Бога до общения с собою» Тоже Ениф. haer. 30 sect. 16. — В то же заблуждение впал Татиан, основатель секты Энкратитов (общества трезвости), по свидетельству Епифания, haer. 46: «Та-

 

 

107

Свящ. Писание прибавляет: Бегите скорей и не оставайтесь долю в том месте, где остановилась эта женщина (Притч. IV, 18). Не о церкви, а о синагоге еретиков свящ. Писание разумеет обоюдное это слово место. И далее свящ. Писание восклицает: Ибо поступив так, ты пройдешь мимо воды чуждой (Притч. IV. 18); т. е. свящ. Писание на воду еретического крещения смотрит как на нечистую (святости дома Божия не соответствующую) и незаконную (ему чуждую). И ты перейдешь, говорит оно, реку чуждую, течением которой отвращающиеся от учения истинного, единого и неколебимого, бывают увлекаемы и ввергаемы вместе с язычниками в пучину изменчивых и беспорядочных человеческих мнений, пучину, крутящую свои воды, выбивающую их и вновь поглощающую на меже между приливом и отливом.

 

20. Границы, в коих философия способствует пониманию и принятию учения истинного, Божественного.

Подобно тому как об артели, состоящей из нескольких человек и тянущей судно, нельзя сказать, что товарищество это представляет собою совокупность нескольких причин, а только одну, но составленную из нескольких, входящих в нее, частей, потому что каждый из этих артельщиков, взятый в отдельности от других, не составляет еще причины движения судна, а состоит таковою в связи только с помощниками: точно так же и философия, состоя

инства по примеру св. церкви признавал, но при совершении их употреблял только воду», почему ученики его и назывались «идропарастатами», воды приверженцами, потому что они воду вместо вина в евхаристии приносили, как говорит блаж. Феодорит, Haeretic. fab. I, 20.—Св. Киприан: «Некоторые новенькое некое установление ввели. При благословении чаши Господней и предложении ее народу не делают того, что Христос, учредитель сего таинства, установил и чему научил, состоя учителем». Далее начинает обстоятельно опровергать освящающих одну воду.

 

 

108

стремлением к истине, ее исканием, расследованием, способствует постижению истинного учения, но она еще не представляет собою причины сего постижения и состоит таковою в связи лишь с остальными обстоятельствами дела; она остается причиною лишь вспомогательной, хотя может быть причиною и содействующею.

Точно таким же образом блаженство одно, но созидается оно добродетелями несколькими. Подобным образом если кто согревается, то обусловливается это причинами различными: солнцем, огнем, баней и одеждою. Равным образом и учение истинное одно, по способствует отысканию, расследованию и обнятию истинности его многое, хотя без помощи (благодати) Сына обретение истины все-таки невозможно.

Точно так же, если обсудим тщательнее, то найдем, что добродетель представляет собою некоторую духовную властность; но иногда сила эта проявляется в делах одним образом, иногда другим; смотря по форме своего обнаружения, она иногда называется благоразумием; в другом случае она выражается умеренностью, еще иногда душевным величием и справедливостью. Равным образом и истина едина; но это не мешает существованию в геометрии истины геометрической, в музических искусствах музической, а у Эллинов ей находить себе выражение в здравой философии. И все-же истиной в собственном смысле, единой и единственной, истиной во всей ее полноте и совершенстве непостижимой, состоит та, которой мы научаемся в лице Сына Божия.

Говорят об одной и той же драхме, но в качестве платы владельцу судна за перевоз товара называют ее фрахтом; если же отдают ее сборщику податей—налогом, податью, пошлиной; если же уплачивают ей за кров хозяину гостиницы—наемной платой; если отдается она учителю—вознаграждением; если вручают ее купцу — задатком. Подобным образом и каждая в частности добродетель, равно как и всякая в частности истина,

 

 

109

хотя и носят они эти родовые имена добродетели и истины, все-же они имеют в себе нечто особенное и в своем роде единственное, что и служит основой их. И все-же образ жизни, нас делающий блаженными, слагается из совмещения частных добродетелей в общем идеале добродетельного человека, ибо не в расточении различных прекрасных слов и выражений состоит жизнь блаженная, а называем мы блаженной жизнь правую, блаженными же тех, душа чья украшена добродетелями.

Хотя философия при отыскании, расследовании и обнятии истинного учения и помогает нам лишь издалека, — а она действительно в этом пособляет нам, так как пути ее хотя и различны, но все они приводят к ведению, нами содержимому и сближающему нас с истиной всего более,—все-таки и эта отдаленная помощь полезна тому, кто стремится возвыситься до истинного ведения, хотябы и при помощи Логоса кто стремился к тому.

И все-же учения Эллинов, пусть они истинны, пусть и именами называются тождественными с употребительными у нас, все-таки от содержимых нами значительно отклоняются; и предметы наших учений важнее, и доказательства наши точнее, и действенность им свойственна Божественная; отличаются содержимые нами истинные учения и другими подобными же свойствами; ибо мы научены самим Богом (1 Сол. IV, 9), получив эти по истине священные Писания (*) от Сына Божия.

Отсюда происходит, что Эллины развивают души не так, как мы. У них практикуются воспитательный метод и ученье совершенно иные.

 (*) Словечком «по истине», прибавляя его к «священным Писаниям» христиан, писатель различает их от священных писаний Египтян, Халдеев, Ефиоплян и других, которые хотя и назывались «священными», но на самом деле не были такими.

 

 

110

Если же из-за недоброжелателей наших, нас ловящих на каждом слове, необходимо нам точнее определить, что такое разумеем мы под философией, когда в качестве искания, расследования и обнятия истины называем ее причиною вспомогательной и содействующей пониманию учения истинного, то сознаемся, что для гностика (созерцателя и воплотителя в своей жизни истины высшей и совершенной) оно есть учение предуготовительное. И все-же причину только содействующую мы не считаем истинной и в собственнном смысле причиной; причину лишь вспомогательную мы не считаем обусловливающей и содержащей в себе уже и свое действие. По этому-то занятия философией не непременно сопровождаются и отысканием истины, не есть она conditiosinequanon. В самом делепочти все мы содержимое нами познание о Боге получили чрез веру, не прошед полного курса учения, оставаясь незнакомыми с философией, некоторые незная даже грамоты, просвещаемы же будучи светом философии только Божественной, так называемой варварской; мы научены в силе (Рим. I, 4; 1 Сол. I, 5) самой Премудростью, все создавшей из самой себя,

То, что по своему несовершенству не может действовать само собою, а нуждается во вспоможении со стороны другого, то мы называем причиною второстепенной и содействующею. Она становится причиной при соединении лишь с другой причиной; самостоятельно же, лишь сама по себе действуя, проявить себя, свое действие, осуществить себя на деле (реализовать себя) она не в состоянии.

Хотя философия и сама по себе иногда оправдывала Эллинов (срав. выше в начале гл. 5-й), но она не доставляла им оправдания полного и всеобщего; она только содействовала ему, вела к нему, подобно тому как первая и вторая лестница состоят путем для проникновения в верхний этаж дома. Философия была полезна для этого настолько же, насколько грамматика полезна желающему заняться философией. Но это еще не значит,

 

 

111

что за отъятием ее, (этой лестницы), действующему во вселенной Логосу будет недоставать чего-нибудь или что с отъятием философии истинное учение падет. Способствуют достижению истины и зрение и слух и голос, но не менее и то верно, что познает истину, по особому преимуществу своей природы, ум.

Всегда более или менее действительны и причины второстепенные. Выработанность стиля способствует ясной передаче учений истинных; диалектика победоносному опровержению враждебных нападок на нас ересей И всеже учение Спасителя, будучи Божией силою и Божией премудростью (1 Кор. 1, 24), производит свое действие всецело своимисобственными свойствами и не нуждается ни в какой другой помощи; и если присоединить к нему философию, то оно не сделается оттого действеннее. Но так как философия обессиливает все нападки софистов, так как она отстраняет с пути обманчивые сети, расставляемые истине, то ее назвали мы оградой и стеною, окружающей виноградник (Мф. XXI, 38; Ис. V, 1, 2).

Учение истинное, усвояемое верою, для душевной нашей жизни столь же необходимо, как необходим хлеб для жизни телесной. Что же касается до приуготовительного учения, то оно похоже на закуски или же на десерт. «В конце обеда, говорит Фивский поэт Пиндар, десерт вещь приятная» (*).

Свящ. Писание говорит: Человек простой, слушая Меня, сделается мудрым, а мудрый приобретет познание (Притч. XXI, 11). Кто сам от себя говорит, сказал Спаситель, тот ищет собственной славы, а кто ищет славы Пославшего Его, тот истинен и неправды нет в нем (Иоан. VII, 18). Значит заимствовавший у варваров философские учения и потом хвастающийся ими, как если б это была личная его собственность, не остается правдивым; наряжаясь в одежды истины он старается увеличивать лишь свою собствен-

 (*) По Поллуксу обыкновенным десертом служили орехи, кизильник, гранатовые яблоки.

 

 

112

ную славу и на истину лжет. Поступающих так свящ. Писание называет ворами. Оно говорит: «Сын мой. не будь лжецом, ибо ложь ведет к воровству»; между тем украденное вором, будет ли оным золото или серебро, литературное какое произведение или учение, остается столь же чистым и истинным как и до покражи Потому-то учения, эллинскими философами хищнически заимствованные изсвящ. Писания, отчасти хотя и согласны с учением истинным, но истинный смысл их философы узнают только по догадкам или же вынуждаемые к тому неопровержимой их разумностью. Вполне же верно и осязательно они поймут их только тогда, когда пожелают сделаться учениками Христа Иисуса.

 

21. Из сопоставления с историей Эллинов эпох Моисея и пророков открывается, что учреждения и законы еврейские гораздо древнее любомудрия Эллинов.

Факт коварного (вследствие умолчания о подлинном источнике) заимствования эллинскими учеными своих учений у Евреев более точно мы установим позднее. Сначала же для более методического представления этого дела нам следует сказать о времени, когда жил Моисей; отсюда откроется с неоспоримостью, что еврейское любомудрие древнее всякого другого (*) Татиан в «Речи к Эллинам» входит в мельчайшие подробности о сем предмете; говорит о том же и Кассиан в 1-й

 (*) Не основании недавнего происхождения христианских религии и учений Греки выводили, что они ложны. Потому-то христианские апологеты доказывали, что установления и ученияИудеев, от которых произошли и христианские, много древнее всякого греческого любомудрия и всех их истории. Эти положения развивал в своей 1-й Апологии и в «Увещании к Эллинам» св.Иустин философ и мученик, Феофил Антиохийский в своем творении о вере, писанном для Автолика. Вот почему и наш писатель наравне с другими апологетами трудолюбиво вошел в настоящем своем творении в изложение сего предмета. Срав. Лактанция IV, 5.

 

 

113

книге своих «Толкований»; но уже самым существом сего нашего творения, в которое мы вносим все, что хотим удержать как в своей памяти, так и другим о том напоминать, требуется, чтобы мы обозрели все на сей предмет там сказанное.

Анион грамматик, по прозванию Плейстоникс, —родом Египтянин и к Евреям относившийся враждебно, против них даже особое сочинение написавший, — в 4-й книге своей «Истории Египта» упоминает об египетском царе Амазисе и во свидетельство его дел ссылается на Мепдесиянина Птоломея. Вот подлинные слова Аниона: «По распоряжению Амазиса было выкопано озеро Аварис. А жил он, как сообщает в своих «Хрониках» Мепдесиянин Птолемей, во времена Аргивянина Инаха». Птоломей же этот был жрецом. В трех книгахизложил он историю царей Египта. И вот в одной из них он говорит, что «под предводительством Моисея, в царствование Амазиса, Евреи вышли из Египта». Из сего (из соображения 1-го из сих мест со 2-м) открывается, что Моисей был современником Инаха (*).

Древнейший из всех эллинских городов есть Аргос, построенный Инахом, как свидетельствует о сем Дионисий Галикарнасский в своих «Хрониках». Афины же по сравнению с Аргосом на четыре поколения моложе. Они основаны Кекропсом, человеком двуполым и автохтоном, как говорит о

 (*) За время Инаха, который вскоре после Девкалион ва (?) потопа основал в Пелопоннесе царство Аргивян, т. е. в древность еще более глубокую, исторические сведении Греков не восходили. Новейшие хронисты считают этого древнегреческого царя современником патриарха Исаака. Может быть. Но может статься, что он жил и позднее, как принимает здесь Климент и как позднее следовал ему Ориген (contra Ceis. IV, 11). Древнегреческое летосчисление вообще темно и спутанно, так что легко в нем и взад и вперед просчитаться.

 

 

114

нем именно в этих выражениях Татиан; Пелазг же, первый законодатель Аркадии, жил девятью поколениями после Инаха. Его называют также автохтоном. А Девкалион, первый царь Фтии, жил пятнадцатью поколениями позднее того же Инаха. От Инаха же до времени процветания Трон считается 20 поколений или 21; это составит -400 лет или даже более (*). И если, по свидетельству Ктезия, Ассирияне объединились в один народ задолго до Эллинов, то очевидно, что Моисей вывел из Египта детей Израиля 402 года спустя после основания Ассирийской монархии, в 32-м году царствования Гелоха 8-го, во времена Амазиса и Инаха, из коих один был царем Египта, другой Аргоса.

В царствование Форонея, преемника Инахова, достил Элладу потомОгюгея. В это же время возвысилось царство Сикионское в лице первых своих царей, Эгиалея, потом Европа и за тем Телхина; в то же время на о. Крите царствовал Крит. Это на том основании нужно признать, что Акузилай называет Форонея первым человеком, отчего и автор «Фороненды» называет его «отцом смертных». Посему-то и Платон, соглашаясь со сказанием Акузилая. говорит в Тимее: «Иногда, чтобы вызвать их (жрецов города Санса) на рассказы о древних временах, он (Солон) начинал им говорить о первых временах Эллады и о Форонее, о коем говорят, что он был первобытным человеком, и о Ниобе, и о событиях, сопровождавших потопДевкалиона». Актей, от имени которого и Аттика так называется (т. е. вместо Актика), был современником Форбанта. Прометей, Атлас, Епиметей, двуполый Кекропс и Ион были современниками Триопа. Пожар Фаэтонов и потопДевкалионов произошли во времена Кекропса. И царствование Сфенела (Сфенелая) было современно царствованию Амфиктиона, переселению

 (*) В сей же главе ниже по Клименту на его лет полагалось три поколения; здесь принимается поколение в 19 или 20 лет.

 

 

115

Даная в Пелопоннес и основанию Дардапип Дарданом, которого Гомер (Ил. XX. 215) называет

Первородным тучесобирателя Зевса.

Около того же времени Европа была похищена из Финикии (Зевсом) и увезена в Крит. Событиями, современными царствованию Люнкея, были: похищение Прозерпины (Гармонии Кадмом), основание святилища в Елевзисе, введение земледелия Триптолемом, приход Кадма в Фивы и царствование Миноса. А во времена Прита произошла война Евмолпа против Афинян. Во времена Акрисия Пелонс перешел из Фригии в Элладу. К той же самой эпохе относится приход в АфиныИона и второго Кекропса, дела Персея и Диониса, Орфея и Музея. По показанию Дионисия Аргивянина Троя была взята в 18-й год царствования Агамемнона, в 1-й год царствования над Афинянами Демофона, сына Тезеева, в 12-й день месяца фаргелиона. Эгий же и Деркюль утверждают, что Троя была взята в 8-й день 3-й декады месяца панэма; Гелланик—в 12-й день месяца фаргелиона; по мнению же других историографов Афин это событие произошло в 8-й день последней декады месяца фаргелиона, в последний год царствования Менесфея и в полнолуние.

Была полночь

И луна светила полным своим блеском,

говорит автор малой Илиады (Лесх). Другие утверждают, что это последовало в 8-й день последней декады месяца скирофориона. Тезей, соперник Геркулеса, жил на одно поколение раньше осады Трои. Поэтому-то Гомер и упоминает о Тлиполеме, сыне Геркулесовом, сражавшемся против Трои (Ил. II, 653). Следовательно, доказано что Моисей на 604 года жил раньше зачисления Диониса (Вакха) в число богов, потому что это обоготворение произошло в 32-м году царствования Персея, как это показывают Хроники (Анналы) Аполлодора.

С апотеозы Диониса (Вакха) до времен Геркулеса и тех знаменитых воинов, которые вместе с Язоном предприняли плавание на корабле Арго, насчитывают 63 года.

 

 

116

Эскулап и Диоскуры (Кастор и Поллукс) также принимали участие в этом путешествии, как свидетельствует о сем Аполлоний Родосский в своей поэме „Аргонавты“ (lib. I, V, 146). С года восшествия Геркулеса на престол Аргосский до апотеоз его и Эскулапа насчитывают по хронографии Аполлодора 38 лет. С этой эпохи до апотеоз Кастора и Поллукса считают 53 года. Около того времени была завоевана Троя. Если признавать верными слова поэта Гезиода, то следует прислушаться к говоримому им:

Fuerat cum sacrum ingressa cubile Зевса

Майя, дочь Атласа, ему сына genuerat, великагоГермеса,

Вестника богов бессмертных;

Семела же, дочь Кадма, coisset cum furtim спервым из богов,

Диониса (Вакха) peperit, всюду радость расточающего (Theogoniae v. 938).

Кадм, отец Семены, пришел в Фивы при Люнкее и изобрел эллинские буквы. Триона же, говорят, жил одновременно с Изидой, семь поколений спустя после Инаха. Полагают, что Изида тождественна с нимфой Ио (ходящая), и так названа за блужданье свое по свету. Петр в своей книге „Об египетских колониях“ говорит, что эта нимфа была дочь Прометея. Следовательно Прометей жил одновременно с Триопой, семь поколений спустя после Моисея. Итак, достоверным становится, что Моисей жил гораздо раньше той эпохи, в которую но мнению Эллинов произошел первый человек

Леон, автор творения об египетских богах, говорит, что Изида у Эллинов известна была поде именем Деметры; следовательно Деметра жила во времена Люнкея, одиннадцать поколений спустя после Моисея. Апис, царь Аргосский, был основателем Мемфиса, как передает о сем Аристипп в 1-й книге своей „Истории Аркадии“. Аристей Аргивянин говорит, что прозван был этот царь Сераписом и что это тот самый Серапис, которого Египтяне обоготворяют. Нимфодор же Амфиполитянин в 3-й книге своего тво-

 

 

117

рения „об Азиатских законах“ говорит, что когда бык Апис издох и был набальзамирован, то положили его в гроб,—по-гречески гроб σορός. — и что гроб этот был поставлен в храме божества, коему Египтяне (в лице этого быка) покланялись; отсюда бык полумиль имя Copo-Аписа; впоследствии же жители той местности стали его называть короче Сераписом (*). Анис был третьим потомком Инаха Латона же жила во времена Титюя,

Ибо Латону он traxit per vim, преславную conjugernЗевса

 (Одис. XI, 579);

следовательно Титюй и Тантал были современники. Поэтому-то Пиндар Бэотиянин и мог написать: „Тогда родился Аполлон“. И ничего в этом нет удивительного, так как Аполлон и Геркулес оказываются „долгий год“ (Ил. XXI, 443) вместе служившими у Адмета. Зеф и Амфион, изобретатели музыки, родились около времени жизни Кадма. И если нам говорят, что первой Сивиллой была Фемоноя, с которой советовался Акрисий, то знайте, что она только на 27 лет жила раньше Орфея, Музея и Пина, учителя Геркулесова. Гомер же и Гезиод жили гораздо позже взятия Троии гораздо раньше эллинских законодателей Ликурга и Солона, раньше семи мудрецов, Сиряннна Ферекида и великого Пифагора, которые все, как уже доказано было нами, жили после установления системы Олимпиад. Таким образом нами доказано, что Моисей жил гораздо раньше не только эллинских мудрецов и поэтов, но раньше даже и большинства богов эллинских.

И не только Моисей, но и Сивилла жила гораздо раньше Орфея. Говорят, что есть много сочинений, рассуждающих об ее прозвании и прорицаниях и о том, что она была Фригиянка, по имени Артемида (Диана) и что отправляясь в Дельфы она пела такие стихи:

 (*) О том же предмете Климент рассуждал в «Увещании»; см. гл. 4-ю.

 

 

118

О Дельфяне, чтители далеко стреляющего Аполлона,

Пришла я возвестить вам волю эгидоносного Зевса,

Будучи воспламенена ιιροριιнательным духом моего брата Аполлона.

Есть еще другая Сивилла, родом из Эретрии; ее имя Герофила. Упоминает об обеих Гераклид Понтийский в своем творения „О прорицаниях“. Умолчу о Сивилле египетской и италийской, жительствовавшей в Риме, там, где впоследствии возвышались ворота Кармептальские. Евандр, основатель храма в честь Папа, ток называемого Люперсальского, был сыном этой Сивиллы.

Теперь следует определить время, когда жили и другие пророки, бывшие у Евреев после Моисея.

По смерти Моисея принял начальство над народом Израильским Иисус Навин. В течение 65 лет он вел войны, а остальные 25 лет отдыхал в земле обетованной, а по книге Иисуса Навина после Моисей он управлял Израильтянами 27 лет.

После того, как повествует книга Судей (III, 8), Евреи по грехам своим подпали под власть Хусахара, царя Месопотамии и находились под оной 8 лет. Но, умолив Бога, они избрали себе в вожди Гофониила, младшего брата Халевова, из коленаИудина. Гофониил умертвил царя Месопотамского и затем правил народом в течение 50 лет (Суд. III, 11) (*).

Евреи снова впали в грехи и были преданы на 18 лет во власть Эглому. царю Моавитян. После того они снова покаялись и в течении 80 лет (Суд. III, 11) имели вождем из колена Ефремова Аода, левой рукой владевшего столь же хорошо как и правой (Суд. III, 15). Он умертвилЭглома.

По смерти Аода Евреи снова согрешили и были в течении 20 лет под властьюИавима, царя Ханаанского. В это время жила про-

 (*) Евсевий в своей «Хронике» вместо сего числа ставит 40.

 

 

119

рочица Деввора, жена Лабидофова, из колена Ефремова. Первосвященником тогда был Озия, сын Авии (1 Пар. VI, 4, 5). Благодаря влиянию Девворы Барак, сын Венира, из колена Неффалимова, поставлен был во главе войска (Суд. IV, 6), пошел против Сисары, главнокомандующего войсками Иавима и победил его.

После этой,победы в течение 40 лет творила суд в народе Деввора.

По смерти ее народ опять согрешил и в течение 7 лет находился под властью Мадианитян. Тогда Гедеон, сын Иоаса, из колена Манассиина, пошел против Мадианитян во главе 300 воинов и избил до 120,000 врагов. Управлял Израильтянами 40 лет, а после него сын его Авимелех в течение 3 лет.

Этого последнего преемником был Фолея, сын Бедана. сына Харранова, из колена Ефремова (*); он был судьей во Израиле 23 года.

По смерти его (**) Евреи снова согрешили и были под властью Аммонитян 18 лет. Снова они раскаялись и выбрали судьей Иеффая из Галаада, от колена Манассиина. Иеффай управлял Израильтянами 6 лет.

Преемником его был Есевон из Вифлеема (Суд. XII, 8), от коленаИудина. Он был судьей 7 лет.

За ним Еврон, из колена Завулонова, 8 лет (***); далее Эглом, из колена Ефремова, 8 же лет. Некоторые же 8 лет правления Евронова присоединяют к 7 годам правления Есевона.

 (*) Фолея собственно происходил из колена Иссахарова (Суд. XI, 1, 2), а жил в колене Ефремовом (Суд. X, 2); по месту жительства его Климент и называет его Ефремляннном.

 (**) Опущен Иаир, сын Галаада, состоявший судьей в течение 22 лет (Суд. X, 3).

(***) С таким именем судии свящ. Писание не знает, а говорит, что после Есевона был судьей Элен Завулонянин в течение 10 лет. После него был Авдон Пирафоняипн. Он судил 8 лет (Суд. XII, II, 13).

 

 

120

После Эглома Евреи снова согрешили и в течение 40 лет тяготело над ними иноплеменное иго Филистимлян. Но когда они обратились к Богу, сталь во главе их Самсон из колена Данова и подчинил им иноплеменников. Он управлял ими 20 лет.

После Самсона настала анархия (Суд. XVIII,1; XIX. 1 и д.).

Затем в течение 40 лет (*) был судиею первосвященник Илий.

Преемником Илия был пророк Самуил. I При Самуиле царствовал Саул, вступив на I престол 27 лет. Самуил же помазал на Jцарство и Давида и умер двумя годами раньше, Саула, в первосвященство Авимелеха. Так Самуил чрез помазание установил царство (1 Царств X, 1) во Израиле и Саул был 1 и царь, царствовавший во Израиле после Судей. Время Судей длилось 403 года и 7месяцев. После них, как это делается нам известным из 1-й книги Царств, Саул обновив царство царствовал еще 20 лет (**).

По смерти Саула Давид, сын Иессеев, из коленаИудина, был вторым Израильским царем, с резиденцией в Хевроне, Его царствование продолжалось 40 лет, как передает нам это 2-я книга Царств. Первосвященником был тогда Авиаоар, сын Авимелеха, из родственников Илия. Пророчествовали при Давиде Гад и Нафан. От Иисуса Навина до времени вступления Давида на царство, по мнению некоторых, протекло 450 лет, а по нашему летосчислению с этого времени до смерти Давида прошло 523 года 7 месяцев.

Соломон, сын Давида, после него царствовал 40 лет. В его царствование еще жив был пророк Нафан, предложивший ему построить храм. В тоже время жил пророк Ахия из Силома. Давид и Соломон были

 (*) Так по еврейскому тексту (1 Царств IV,18), а по Семидесяти 20 лет.

 (**) По изъяснению Зонары это значит, что Саул при Самуиле царствовал 18 лет и после него еще 22 года (Срав. 1 Царств IX, 15).

 

 

121

тоже пророки. Садок был первым из первосвященников, приносившим жертвы в храме Соломоновом. С Аарона же 1-го первосвященника он был 8-м. Таким образом с Моисея до времени Соломона прошло, но мнению одних, 595 лет, а по счету других 576 лет (*). Следовательно, если к 450 годам, протекшим со времени Иисуса Навина до Давида, прибавить 40 лет правления народом Израильским Моисея и другие 80 лет жизни Моисея прежде исхода Евреев из Египта и если к ним добавить еще 40 лет царствования Давида, то получим цифру 610 лет. Точнее же и совершеннее составляется наша хронология: 528 года и 7 месяцев прошло до кончины Давида; к ним прибавляем 120 лет жизни Моисея, да еще правления Соломона 40 лет. Если же счесть все время, протекшее до кончины Соломона, то найдем что прошло 683 года 7 месяцев, Хирам выдал свою дочь за Соломона около времени, когда Менелай после взятия Трои пристал к берегу финикийскому, о каком заезде передает Менандр Пергамлянин и Лэт в своем сочинении «Финикияне».

Соломону наследовал его сын Ровоам, царствовавший 17 лет; первосвященником тогда был Авимилех. сын Садика. В царствование Ровоама царство Израильское распалось и Иеровоам, раб Соломона, из племени Ефремова, воцаряется в Самарии. В это время жили пророки Ахия Силонитянии, Самея, сын Амамы и еще пророк, пришедший к Иеровоаму изИудеи и возстававший против сооружения алтаря этим царем (3 Царств XIII. 1, 2).

Ровоаму наследовал его сын Авия, царствовавший 23 года.

Преемником этого последнего был Асаман, царствовавший столько же лет. Под старость он страдал подагрой в ногах.

 (*) По счету Феофилу в его послании в Автолику в кн. III, на основании Тирских источников.

 

 

122

В его царствование жил пророк Ииуй, сын Анании.

Асаману наследовал Иосафат, его сын, царствовавший 25 лет. В его царствование жили пророкп: Илия Фесвптянин, Михей, сын Иевлая и Авдий, сын Анании. Современником же Михея был лжепророк Седекия, сын Ханаана.

За тем следует Иорам, сын Иосафата, царствовавший 8 лет. В его царствование жил еще Илия и после него Елисей, сын Сафата. Во времена Елисея жители Самарии, находясь в нужде, ели своих собственных детей и голубиный помет (4 Царств VI, 25, 28, 29).’

Царствованием Иосафата занята последняя часть 3-й книги Царств даже до книги 4-й. На царствование Иорама падает вознесение Илии на небо. После Илии Елисей, вступив в служение пророческое 40 лет от роду, пророчествовал в течение 6 лет

За тем следует Охозия, царствовавший всего один год. В его время жил еще Елисей и Авдадоней (2 Пар. XV, 1).

Преемницей Охозии была мать Охозии Гофолия. царствовавшая 8 лет (2 Пар. ХХIII. 1) Она умертвила детей своего сына (срав. 4 Царств XI, 1; 2 Пар. XXIJ, 10), ибо принадлежала к роду Ахава. Сестра же Охозии Иосавея спасла сына Охозии Иоаса и впоследствии передала ему царство. В царствование сей Гофолии пророчествовал еще Елисей.

После Гофолии. как мы упомянули уже. царствовал Иоас, спасенный от смерти Иосавеей; а она была женой первосвященника Иодая. Всех лет жизни Иоса было 40.

Таким образом от времен Соломона до смерти пророки Елисея насчитывают одни 105 лет, а другие 200. Но, как оказывается то из нашего летосчисления, со вступления на царство Соломона до смерти Елисея прошло 181 год.

По Филохору со взятия Трои до рождения Гомера, последовавшего после эмиграции ионийской колонии, прошло 180 лет. Аристарх же в своих «Комментариях на Архилоха» го-

 

 

123

ворит, что Гомер уже жил во время этой эмиграции. Следовательно, она произошла лет 140 после падения Троп. Аполлодор же утверждает. что Гомер родился 100 лет спустя после эмиграции ионийской колонии, в царствование над Лакедемонянами Агезилая, сына Дорюссеева. Он доказывает, что законодатель Ликург во время своей юности был современником Гомера. Евфюмен же в своих «Хрониках» говорит, что он процветал вместе с Гезиодом во времена Акаста и родился на Хиосе приблизительно в 200-м году по взятии Трои. Того же мнения держится и Архемах в 3-й книге своей «истории острова Евбеи». Отсюда открывается, что как Гомер так и Гезиод жили позже (пророков Илии и) Елисея. Если следовать рассказу грамматика Кратеса и если полагать, что рождение Гомера падает на время около прихода Гераклидов в Пелопоннес, т. е. год примерно на 80-й по падении Троп, то мы найдем, что Гомер жил позднее даже Соломона, в царствование которого, как было упомянуто выше, случился и приход Менелая в Финикию. По мнению же Эратосфена Гомер родился 100 лет спустя по взятии Троп. Феопомп же в 43-й главе своей «истории Филиппа» говорит,что Гомер родился 500 лет спустя после жизни участников взятия Троп. А Евфорион в «истории династии Алевадов» относит жизнь Гомера ко временам Гюгеса, вступившего на царство приблизительно с началом 18-й Олимпиады. Этот Евфорион сообщает еще, что Гюгес первый начал называться тираном. Сосибий же лаконянин в своем «Хронологическом очерке» относит рождение Гомера к 8-му году Харилла, сына Полюдектова, Харилл царствовал 64 года, и после него его сын Никандр 39 лет. По уверению того же Сосибия первая Олимпиада падает на 34-й год царствования Никандра. Таким образом Гомер родился 30-ю годами позже начала системы Олимпиад.

После Иоаса принимает управление царством его сын Амасия, царствовавший 39 лет.

 

 

124

Амасин наследовал точно так сын его Озия (срав. 4 Царств XIV, 2; 2 Пар. XXV, 1 и Евсевия), царствовавший 52 года и умерший от проказы. В его время жили пророки Амос и Исаия, его сын, Осия, сын Беера, и Иона, сын Амафа, родом из Гет Хабер; он проповедывал Ниневитянам, вышед из чрева чудовища, его поглотившего.

Озии наследовал его сын Иоафам, царствовавший 16 лет. В его царствование жили еще пророки Исаия, Осия, Михей Морасфитянин (Мих. I, 1) и Иоиль, сын Вафуила.

Иоафаму наследовал сын его Ахаз, царствовавший 16 лет. Приблизительно на 15-м году царствования Ахаза Израиль отведен был в плен Вавилонский, а Салманасар, царь Ассирийский, и жителей Самарии переселил в Мидию и Вавилон (4 Царств XVIII, 10, 11).

Ахазу наследовал Осия, царствовавший 8 лет, потом Езекия, царствовавший 29 лет. Сей царь, лежавший почти уже при смерти, своей святой жизнью заслужил то, что Бог устами Исаии удлинил ему жизнь еще на 15 лет, каковое обещание подтверждено было Богом чрез возвращение тени солнечной назад (4 Царств XX, 6 и д.).

Исаия, Осия и Михей пророчествовали до царствования Езекии. Говорят, что они жили после Ликурга, законодателя Лакедемонян. Действительно Диевхида в 4-й книге своей «истории Мегары» относит жизнь Ликурга примерно к 290-му году по взятии Трои. Исаия же и с ним Михей, Осия и Иоиль, сын Вафуила, пророчествовали еще в 200-м году после Соломона, в царствование которого, как мы уже говорили о сем выше, Менелай приезжал в Финикию.

После Езекии царствовал сын его Манассия в течение 55 лет.

Потом сын его Амос в течение двух лет.

После Амоса царствовал Иосия его сын, считаемый за справедливейшего и благосклоннейшего; царствование его продолжалось 31 год. Он повергал трупы людей на изло-

 

 

125

манные и опрокинутые статуи идолов, как и написано в книге Левит (XXVI, 30: срав.3 Царств XIII, 2; 4 Царств XXIII. 14,20). В его время, в 18-й год его правления, Пасха была празднуема с таким великолепием, с каким не была еще совершаема она никогда, ни Самуилом ни кем-либо из предшественников Иосии (2 Пар. XXXV, 18; срав. 4 Царств XXIII, 22). В его время Хелкия священник, отец пророка Иеремии, нашед в храме книгу Закона, за чтением ее и скончался. При сем царе пророчествовали Олдай, Софония и Иеремия. Этому последнему современником был лжепророк Анания, не послушавшийся Иеремии и в том же году умерший. Что касается Иосин, то он был убит на р. Евфрате, куда отправился на встречу царя Египетского Нехао, шедшего на Ассириян (4 Царств XXIII и 2 Пар. XXXV).

Иосии наследовал сын его Иехония и сын его Иоахаз, царствовавший 3 месяца и 10 дней. Нехао, царь Египетский, заковал Иоахаза в цепи и увез в Египет, а вместо него царем поставил его брата Иоакима; этому поручил он собирать подати с народа, обложив ими всю страну.

Иоаким царствовал 11 лет.

Наследником его был сын его Иоахин, царствовавший всего три месяца.

За тем следует Седекия, царствовавший11 лет. В его царствование пророчествовал еще Иеремия. В тоже время пророчествовал Иезекииль, сын Буци, Урия, сын Самея (Иер. XXVI, 20) и Аввакум. Сим кончается ряд царей еврейских.

Таким образом с рожденияМоисея до дня, в который Седекия был увезен в Вавилон, прошло по счислению одних 972 года, а по более достоверным результатам нашего счисления 1085 лет, 6 месяцев и 10 дней. А с царствования Давида до пленения от Халдеев прошло по счислению некоторых 452 года и 6 месяцев, а по нашему более тщательному счислению 482 года 6 месяцев и 10 дней. На 12-м году царствования Седекии, следовательно, за 70 лет до

 

 

126

владычества Персов, Навуходоносор воевал с финикиянами иИудеями, как повествует о сем Бероз в своей «истории Халдеев». Юба в своем творении об Ассириянах говорит, что заимствует свои исторические сведения у Бероза, и таким образом ручается за правдивость этого историка. Итак, Навуходоносор, ослепив отводит Седекию в Вавилон, а весь народ, за исключением небольшого числа людей, бежавших в Египет, расселяет по отдаленным странам. И продолжался этот пленИудеев 70 лет. Иеремия и Аввакум пророчествовали еще и при Седекии. На 5-м году его царствования пророчествовал в Вавилоне Иезекииль, а после него Наум, за тем Даниил. После Даниила в царствование Дария І-го (Гистаспа) пророчествовали в течение двух лет Аггей и Захария. После же Даниила пророчествовал и Малахия, один из двенадцати пророков, которого имя значит «вестник» (ангел). После Аггея и Захарии Неемия, главный виночерпий Артаксеркса, сын израильтянина Ахела, выстраивает вновь Иерусалим и возобновляет храм. С этим пленом связана история Есфири и Мардохея, излагаемая в книге этого имени, подобно как о Маккавеях идет речь в книгах этого же имени. Во время этого плена Мисаил, Анания и Азария, отказавшиеся поклониться идолу, были брошены в натопленную печь, но спасены спустившимся к ним ангелом. Тогда же Даниил из-за дракона брошен был в ров львиный, здесь по Божественному промышлению был питаем Аввакумом и на 7-й день цел и невредим был вытащен изо рва. На то же время падает чудесная история с Ионой и Товией. Последний при содействии Ангела поемлет себе в жены Сарру, к которой ранее сваталось 7 женихов и все были умерщвлены демоном; Товит же, отец Товии, после свадьбы сына прозрел. Во время того же плена Зоровавель, разрушив своим благоразумием козни своих противников, покупает у Дария право восстановить Иерусалим, вместе с

 

 

127

Ездрой возвращается в свою отечественную землю, при посредстве Ездры освобождает свой народ, с помощью Божественного вдохновения приводит в порядок сборник свящ. Писаний (*), восстановляет празднование Пасхи, запрещает браки Евреев с иноплеменными женщинами.

Еще прежде сего Кир позволил Евреям возвращаться в свое отечество и на свободу (срав. 1 Ездры I, 1; VI, 1 и д.). Когда согласно этому позволению возвращение Евреев в царствование Дария состоялось (срав. 1 Ездры VI, 16 и VII, 15), Евреи праздновали Освящение храма, а также и праздник Кущей (Наум. VIII, 16).

Вообще считают, что с рождения Моисея до освобожденияИудеев из плена прошло 1155 лет 6 месяцев 10 дней. С царствования же Давида до сего освобождения из плена протекло, по мнению одних, 352 года, а по более достоверному счислению 572 года 6 месяцев 10 дней.

Таким образом чрез Вавилонское пленение исполнилось во времена Иеремии следующее пророчество Даниила: Семьдесят седмин для твоею народа и святого города уменьшены, чтобы вероломство истощилось и грех кончился, чтобы неправды были изглажены и беззакония очищены, чтобы явилась правда вечная, чтобы видения и пророчества исполнились и чтобы помазан был Святый святых. Знай и уразумей. С этою пророчества и возобновления Иерусалима до царя Христа пройдет 7 седмин и 62 седмины и народ возвратится и снова обстроятся улицы и будут воздвигнуты стены, но настанут времена трудныя. И после 62 седмин Христос будет убит без суда: и вместе с этим, имеющим притти, царем будет разрушен город и святое святых и как бы новым потопом каким жители будут истребляемы и даже до самого

 (*) Имеется в виду сказание апокрифической 4-й кн. Ездры (XIV, 39 и д.), в которой повествуется, что сгоревшие книги закона по Божию вдохновению Ездрой были восстановлены.

 

 

128

конца войны будет свирепствовать между ними гибель. И утвердит завет для многих седмина едина и в половине седмины падут жертвоприношение и возлияние, и мерзость опустошения прострется и на святилище, и даже до конца этою времени народ святых будет предан на разорение. 11 в половине седмины не будет больше подниматься с алтаря благовоний, жертвоприношения прекратятся и на криле святилища будет мерзость запустения, доколе полнота оного не заставит удивляться самою опустошителя» (Дан. IX, 24 — 27). Итак, что храм был построен в течение первых седми седмин, это ясно; событие это записано и у Ездры. Иисус же воцарился междуИудеями в Иерусалиме с исполнением 7 седмин; и в продолжение 62 седмин всяИудея отдыхала, наслаждаясь глубоким миром, не нарушавшимся никакой войной; и Господь наш Иисус Христос, Святый из святых,пришед и исполнив видения и пророчества, был помазан по плоти Духом Отца. Явление миру царского достоинства Христа произошло в эти 62 седмины и в течение единственной седмицы, как предвозвестил пророк. Половина следующей седмины объемлется царствованием Нерона и начинается со введения сим императором во святой град Иерусалим омерзения; а во вторую половину сей седмины был он низложен; в оную же погибли Гальба, Отон и Вителлий; тогда же власть перешла к Веспасиану, который разрушил Иерусалим и разорил святилище. Для понимающего становится ясным, что события шли именно так, как предсказал пророк.

Итак, после 11-го года и в начале следующего, который был первым годом царствования Иоахина (Иехонии; срав. 4 Царств XXIII, 36; ХХІV, 8, 10, 14), Навуходоносор чрез 7 лет царствования своего над Ассирией (4 Царств XXIV, 12), переселяет жителей Иерусалима в Вавилон. Этот плен постигИудеев во 2-м году царствования Вафре (Иер. XLIV, 30), царя египетского и в 1-м году 48-й Олимпиады, когда в Афинах был архонтом Фенипп. Плен сей продолжался

 

 

129

70 лет, так как окончился на 2-м году царствования Дария, сына Гистаспова, повелителя Персов, Ассириян и Египтян. В его время пророчествовали, как было уже сказано, Аггей, Захария и Малахия, один из 12 пророков. Первосвященником тогда был Иисус, сын Иоседека. Во 2-й год царствования Дария, который, по Геродоту (III, 70), ниспроверг узурпаторскую власть магов, Зоровавель, сын Салафииля, был послан в Иерусалим для восстановления сего города и украшения храма.

А вот хронология за время существования Персидской монархии. Кир царствовал 30 лет (Герод. I, 214), Камбиз 19 лет (Герод. III. 66), Дарий 46 лет, Ксеркс 26 лет, Артаксеркс 41 год, Дарий 8 лет, Артаксеркс 42 года, Охос или Арсес 3 года. В итоге царствование всех царей Персии составит 235 лет.

По прошествии этого времени вступил на престол Персии Александр Македонский, лишив престола Дария (Кодомана). Вот хронология царей Македонских: Александр царствовал 18 лет, Птоломей Лаг 40 лет, Птоломей Филадельф 27 лет, Птоломей Евергет 25 лет, Птоломей Филопатор 17 лет, Птоломей Епифан 24 года. Этому наследовал Птоломей Филометор. царствовавший 35 лет; после него был царем Птоломей Фискон, царем бывший 29 лет; потом Птоломей Натур, царствовавший 36 лет; за тем Птоломей Дионис, царствовавший 29 лет; наконец Клеопатра, царствовавшая 22 года. После нее поднялось—было царство Каппадокийское, но просуществовало лишь 18 дней. Вообще царствование всех царей Македонских продолжалось 312 лет 18 дней.

Доказано следовательно, что пророки Аггей, Захария и Малахия, один из 12 пророков, жившие на 2-м году царствования Дария Гистаспа и явившиеся на 1-м году 48-й Олимпиады, древнее Пифагора, время жизни которого, как говорят, относится к 62-й Олимпиаде. Гораздо древнее они и Фалеса, однако же древнейшего из эллинских мудрецов,

 

 

130

родившегося лишь около 50-й Олимпиады. Так называемые мудрецы равно были современны Фалесу, как говорит о сем Андрон в своей «Триподе». Гераклит, живший после Пифагора, в своих сочинениях упоминает об этом философе. Таким образом становится неопровержимым, что Олимпиада І-я, а она, как уже доказано было, падает на 407-й год после взятия Трои, древнее времени, в которое жили выше названные пророки, равно как и времени жизни философов, называемых мудрецами. Теперь легко видеть, что Соломон, царствование которого соответствует времени царствования Менелая, был современником осады Трои и жил на значительное количество лет раньше мудрецов древней Эллады.

Мы уже показали выше, насколько лет раньше Соломона жил Моисей. Александр, прозванный Полигистор, в своем сочинении обИудеях передает содержание некоторых писем Соломона к Вафре, царю Египетскому и к царю Финикийскому, а также и ответы этих царей Соломону. Из сих писем открывается, что от Вафре послано было к Соломону для постройки храма 8000 египетских рабочих, что от царя Тирского послано было к Соломону рабочих столько же и при них архитектор, по матери еврей из племени Гадова (2 Пар, II. 13), по имени Гирам (3 Царств VII, 13, 40).

История говорит между прочим, что афинянин Ономакрит, пресловутый автор поэм, приписываемых Орфею, жил во времена Пизистратидов около 50-й Олимпиады. Орфей, вместе с Геркулесом предпринимавший плавание на корабле Арго, был учителем Музея. Амфион жил двумя поколениями раньше осады Трои. Дэмодок и Фэмий, славившиеся игрой на кифаре и вызывавшие ей удивление, Дэмодок у Фэаков (Одис. VIII, 43), а Фэмий у женихов Пенелопы (Одис. I, 153), жили после взятия Трои. Говорят между прочим (Павзаний in Atticis), что «Предсказания» в стихах, приписываемые Музею, принадлежат Ономакригу, что «Разливальная

 

 

131

чаша» Орфеева (по Свиде) есть произведение Зопира гераклеянина; что «Сошествие во ад» есть творение Продика Самосского. Ион же хиосец в своих «Триагмах» передает, что поэмы, изданные под именем Орфеевых, сочинены Пифагором (по Д. Лаэрцию). Епиген же в своем очерке поэм, приписываемых Орфею, утверждает, что «Сошествие во ад» и «Священная речь» принадлежат пифагорейцу Керкопу, а «Пеплос» и поэма «О природе» Броитину.

Некоторые и Терпапдра тоже причисляют к древним поэтам. Но Гелланик свидетельствует, что Терпандр родился во времена Мидаса; Фаний же, поставивши Лесха лесбосца ранее Терпандра, считает его моложе и Архилоха. Он рассказывает, что Лесх боролся с Арктином и победил его. По свидетельству Есанфа лидийца город Фасос был основан около 18-й Олимпиады, а по показанию Дионисия около 15-й. Таким образом достоверным становится, что поэт Архилох делается известным уже после 20-й Олимпиады!*), так как он говорит о разрушении Магнезии как о бедствии недавнем. Рассказывают, что Симонид был современником Архилоха и что время жизни Каллина относится не к очень древней эпохе, потому что Архилох говорит о разрушении Магнезии, а Каллин помнит еще цветущее состояние этого города.

Евмел же коринфянин относится к более древней эпохе, ибо по свидетельству некоторых историков он знал Архия, основателя Сиракуз. Все это я потому нашел нужным сказать, что киклических поэтов обыкновенно причисляют к древнейшим.

(*) Но каким же образом из того, что Фасос основан в ХV-ю Олимпиаду открывается, что Архилох жил после ХХ-й Олимпиады? В действительности Архилох происходил не с Фасоса, а с Пароса и город Парос на острове этого имени основан был ранее города Фасоса тоже на острове сего имени. Минь считает это место поврежденным. Быть может Климент по-

 

 

132

Рассказывают, что уже у древних Эллинов было много прорицателей. Такими напр. были Накиды, один из Бэотии, другой из Аркадии, многим многое предсказавшие. Пизистрат утвердил за собою тиранию только потому, что афинянин Амфилют (*) указал ему для захвата власти благоприятный момент времени (Герод. I, 62). Умолчу о Комете с Крита, о кипрянине Кинюре, об Адмете из Фессалии, о киринеянине Аристее, об Амфиарае афинянине (**), о Тимоксене с Корциры, о Деменете фокеянине, об Епигене из Феспий, о Никии карюстиянине, об Аристоне фессалиянине, о Дионисии карфагенянине, о Клеофоне коринфянине, о Гиппо, дочери Хирона, о Бойо, о Манто и целом рое Сивилл (***), о Сибилле Самосской, Колофон-

тому упоминает о Фасосе вместе с именем Архилоха, что город этот (тождественный с Аэрией) был построен по повелению прорицателя Телесиклу, отцу Архилохову: «Передай Паросцам, Телеспил, тебе говоримое: пусть построят на острове Аэрии славный город». Посему Фукидид (IV) и Страбон (X) называют Фасос Паросской колонией.

 (*) Амфилют происходил собственно из Акариании, но жил в Афинах; посему Климент и называет его афинянином, подобно как и Сократ в Платоновом «Феагене»—земляком.

 (**) Лучше: аргивинянине; известно, что он происходил из Аргоса.

 (***) Автор «Epitomes temporum», живший при Осин, последнем царе Израильском, Сивилл перечисляет таких: «В этом году проявилась Сивилла Ерюфрейская в Египте. Были кроме нее и другие Сивиллы, числом одиннадцать: Еврейская, Персидская, Дельфийская, Малоазийская (из Ад, небольшого приморского городка в Эолиде), Киммерийская, Самосская, Рафийская, Кумейская, Ливийская, Троадская, Фригийская, Тибуртинская». Лактанций, lib. I, cap. 6, называет на основании Баррона следующих 10 Сивилл: 1) Персидскую,2) Ливийскую, 3) Дельфийскую. 4) Кумейскую, 5)6) Самосскую, 7) Куманскую, по имени Амалфею, Демофилу или Герофилу, 8) Геллеспонтскую, рож-

 

 

133

ской, Кумейской, Ерюфрейской, о Фюто (*), Тараксандре, о Макетис, о Фессале, о Феспротиде, далее о Калхасе и Мопсе, двух современниках осады Троп. Но Мопс из них был старше, потому что был одним из Аргонавтов. Все-же говорят, что так называемая «Мантика» Мопса составлена киринеянином Баттом. И Дорофей в 1-й часто своих Пандект (компиляций) передает, что Мопс слушал Алкиона и Корону. Великий Пифагор постоянно занимался изучением гадательного искусства и верил в этого рода предсказания. Равным образом прилежали к нему и Аварис гипербореянин, Аристей проконнесянин, критянин Епименид. переселившийся в Спарту, точно так же мидянин Зороастр, Емпедокл из Агригента, Формион лаконянин, Полюарат с Фасоса, Емпедотим сиракузянин, и наконец и в особенности афинянин Сократ. «Верю я, говорит он в «Феагене», что по милости Божией с самого детства при мне находится демон, меня знамениями не оставляющий. Это голос, поднимающийся изнутри каждый раз, как я хочу что-либо делать, меня отклоняющий, но никогда ни к чему не побуждающий». Екзекест, тиран Фокейский, на пальце одной из своих рук постоянно носил два магических перстня, и по звуку, который они издавали при взаимном соприкосновении, он определял время, когда должен действовать. Однако же он погиб от хитрости, хотя по звуку перстней он и предузнал грозящую ему смерть, как говорит Аристотель в своей книге «о Фокейской республике».

Перечислим теперь и тех из Египтян, которые первоначально были простыми людьми,

денную на поле Троадском, 9) Фригийскую, 10) Тибуртинскую, по имени Альбунею. Иные приписывают им иные имена, из иных отечественных мест их производят и иное число их передают.

 (*) Может быть Пюфо чрез перестановку придыхания; это будет Дельфийская Сивилла.

 

 

134

но которым впоследствии их ближние покланялись. Таковы Гермес фивянин, Эскулап из Мемфиса, Терезий и Манто из Фив, по свидетельству Еврипида («Финикиянки» стих 841 и д.); еще Гелен, Ойнона, Лаокоон и Крен, все четверо из Трои. Крен из них, один из Гераклидов, говорят, был замечательным гадателем. Назовем еще Иама из Елиды, от которого произошли Ямиды, и Полюида, славившегося в Аргосе и Мегарах, о котором вспоминают и трагические поэты. Нужно ли еще поименовывать Тэлема. гадателя Циклопов, предсказавшего Полифему удар, впоследствии действительно им полученный от Одиссея на его путешествии? К чему называть мне афинянина Ономакрита или Амфиарая, который, как говорят, жил на одно поколение раньше взятия Троии был одним из семи военачальников над сражавшимися под Фивами? К чему—Феоклюмена с Кефалонии или Телмиса из Карий или Галена с Сицилии? Но кроме них были и другие, как напр. Идмон, один из Аргонавтов, Фемоноя волшебница Дельфийская, Мопс сын Аполлона и Манто из Памфилии, Амфилох сын Амфиарая из Киликии, Алкмеон из Акарнании, Ания с Делоса, Аристандр телмиссянин, сопутствовавший Александру. А Филохор в 1-й книге своего «Очерка гадательного искусства» говорит, что и Орфей был гадателем. Феопомп, Ефор и Тимей говорят о гадателе Орфагоре. Пифокл самосец в 4-й книге своей «истории Италии» упоминает о другом гадателе Кае Юлии Непоте. Но из всех этих поименованных нами Эллинов одни, как говорит Писание (Иоан. X, 8), были воры и разбойники и в основу большей части своих предсказаний полагали наблюдения и предположения свойства материалистического, подобно тому как врачи и предсказатели при практиковании своего искусства основываются лишь на физиогномике; другие же были вдохновляемы демонами или же приходили в прорицательный экстаз от паров, поднимавшихся с воды или же от различных бла-

 

 

135

говонных запахов или же от некоторых атмосферических испарений.

Гадательное же искусство пророков еврейских имело происхождение небесное. Таким пророком был еще до сообщения закона Адам, предсказавший будущее в словах, им изреченных при виде жены и при наречении имен животным. Таким пророком был Ной, проповедывавший покаяние ('2 Петр. II, 5), Авраам. Исаак и Иаков, ясно предвозвестившие множество событий, бывших сокрытыми еще в отдаленном будущем и таких, коих исполнение было уже близко. Таковы были со времени дарования закона Моисей и Аарон, а после них Иисус сын Навина, Самуил, Гад, Нафан, Ахия, Самей, Ииуй, Илия, Михей. Авдий, Елисей, Авдадоней, Амос, Исаия, Осия, Иона, Иоиль, Иеремия, Софония, сын Хузи (или Буци) (*), Иезекииль, Урия, Аввакум, Наум, Даниил, Мисаил, составитель трактата о доказательствах (**), Аггей, Захария, Малахия один из двенадцати, в совокупности 35 пророков. Из женщин,—потому что и из них были пророчицы,—такими были Сарра, Ревекка, Мариам, Деввора и Олда. Потом во времена господства еще того же закона пророчествовал до крещения Спасителя Иоанн. После рождества Христова являются пророки Симеон и Анна. Евангелие рассказывает, что Захария, отец Иоанна, также пророчествовал еще до своего сына.

Теперь обратим внимание на летосчисление принятое у Эллинов. Начнем с Моисея. С рождения его до дня, когда Израильтяне вышли из Египта, прошло 80 лет. С исхода Израильтян из Египта до смерти Моисея 40 лет. Исход Израильтян из Египта воспоследовал во времена Инаха, потому что Моисей вышел из Египта за 345 лет до переселения (дочери Инаха) нимфы Ио.

 (*) А ранее в столб. 125 сыном Хузи писатель назвал Иезекииля.

 (**) Разумеется апокрифическая книга, известная под этим именем.

 

 

136

От принятия Моисеем в свои руки управления Израилем и от Инаха до Девкалионова потопа, второго из потопов посещавших Элладу, и до пожара Фаэтонова, события современного Кротопу (Кекропсу), насчитывают 40 поколений (*). А на сто лет считается поколений три. С потопа Девкалионова до пожара на горе Иде, до открытия железа и до Дактилей Идеен Фрасюлл насчитывает 73 года, а с пожара на Иде до похищения Ганимеда 65 лет: с этого похищения до экспедиции Персея и до учреждения Главком Истмийских игр в память Меликерта прошло 15 лет; с экспедиции Персея до основания Трои 34 года; с этого времени до похода Аргонавтов 64 года; с похода Аргонавтов до времен Тезея и Минотавра 32 года; со времен Тезея и Минотавра до эпохи семи военачальников, командовавших под Троей, 10 лет; от оных до учреждения Геркулесом Олимпийских игр в память Пелопса 3 года; от начала Олимпийских игр до похода Амазонок на Афины и до похищения Элены Тезеем 9 лет; с сего времени до обоготворения Геркулеса 11 лет; с сего до похищения Элены Александром Парисом 4 года; с этого похищения до взятия Трои 10 лет; со взятия Трои до прибытия Энея в Италию и до основания Лавиниума 10 лет; с основания Лавипии до царствования Аскания 8 лет; с Аскапия до прихода Гераклидов 61 год; с прихода Гераклпдов до Олиппиады Ифита 338 лет(**).

Эратосфена же летосчисление такое. Со взятия Трои до прихода Гераклидов 80 лет; с прихода Гераклидов до образования Ионии 60 лет; с образования Ионии до правления Ликурга 159 лет; с начала его управления до 1-го года 1-й Олимпиады 108 лет; с этой эпохи до нашествия Ксеркса 297 лет; с этого нашествия до начала Пелопоннесской войны 48 лет; с начала сей войны до ее окончания поражением Афинян 27 лет; с се-

(*) Гервет поправляет: четыре.

 (**) Скалигер: 328.

 

 

137

го поражения их до битвы при Левктрах34 года; с сей битвы до смерти Филиппа35 лет; со смерти Филиппа до смерти Александра 12 лет.

Некоторые с 1-й Олимпиады до основания Рима считают 24 года; с основания Рима до изгнания царей, сопровождавшегося учреждением консульства, 243 года; с изгнания царей до смерти Александра 186 лет; со смерти Александра до победы Августа, после чего Антоний в Александрии сам покончил с собой, 294 года,—Август тогда в 4-й раз был выбран в консулы;—с этого времени до учреждения в Риме Домицианом игр 114 лет; с первого празднования этих игр до смерти Коммода 111 лет.

Некоторые историки с Кекропса до Александра Македонского насчитывают 1828 лет, а с Демофона 1250 лет. Со взятия Трои до прихода Гераклидов 120 или 180 лет; с этого последнего события до архонта Эвенета, во времена которого, говорят, Александр прошел в Азию, по свидетельству Фания, протекло 715 лет, по Ефору же 735, по Тимею и Клейтарху 820, по Эратосфену же 774 Дурис со взятия Трои до прихода Александра в Азию считает 1000 лет; с этого последнего события до Эвенета, бывшего архонтом в Афинах во время смерти Александра (*), 11 лет; со смерти Александра до правления Германика Клавдия Цезаря 365 лет. От времен же Клавдия до смерти Коммода число лет известно достоверно.

Воспользовавшись для изображения картины с длиннейшими рядами годов счислением принятым у Эллинов теперь следует нам обратиться и к хронологии принятой у варваров.

С Адама до потопа насчитывают 2148 лет и 4 дня. С Сима до Авраама 1250 лет. С Исаака до раздела обетованной земли 616 лет. Со времени Судей до Самуила 463 года 7 месяцев. За правлением Судей следует прав-

 (*) Гегезии; Эвенет был раньше.

 

 

138

ление царей, продолжавшееся 572 года 6 месяцев и 10 дней.

После царей из племениИуды начинается владычество Персов, продолжавшееся 235 лет.

После Персидского владычества владычество Македонское,—если считать продолжавшимся с Александра до смерти Антония,— будет обнимать собою 312 лет и 18 дней.

За тем следуют Римские императоры. С Августа до смерти Коммода протекло 222 года. С окончания 70-летнего плена и возвращенияИудеев в отечественную землю до нового ига. которое их постигло в царствование Веспасиана, считают 410 лет. Наконец с Веспасиана до смерти Коммода 121 год 6 месяцев 24 дня. Димитрий в своей «Истории иудейских царей» говорит, что коленаИудино, Вениаминово и Левиино не были Сеннахиримом уводимы в плен и что с этого плена до последнего, наложенного на жителей Иерусалима Навуходоносором, прошло 128 лет и 6 месяцев; что с года, в который 10 племен Израильских были отведены в плен из Самарии, до царствования Птоломея ІV-го прошло 573 года и 9 месяцев, а с эпохи, когда они отведены были пленниками из Иерусалима, 338 лет и 3 месяца. Но сам Филон не согласен с Димитрием относительно хронологии в истории царей иудейских. Кроме того и Евиолем в своем сочинении о том же предмете с Адама до 50-го года царствования Птоломея Димитрия, царя Египетского и 12-го между Птоломеями, насчитывает 5149 лет, а со времени выведения МоисеемИудеев из Египта до того же времени 2580 лет; с этой эпохи до консульства в Риме Кая Домициана и Сабина прошло 120 лет.

Ефор и многие из других историков говорят, что существует на свете 75 наций и 75 наречий. Без сомнения им известно было написанное Моисеем: И всех душ, вышедших вместе с Иаковом из Египта, было числом 75 (Быт. XLVI, 27). Но скорее за правду можно принять то, что число первона-

 

 

139

чалышх наречий 72, как говорят нам наши свящ. Писания (*). Все другиенаречия образуются из смеси первоначальных наречий, двух или трех или больше. Наречие есть качество языка, собой характеризующее местность или дух того или другого частного народа.

Эллины говорят, что у них существует пять наречий: Аттическое, Ионическое, Дорическое, Эолическое и пятое общее, а что наречия варваров бесчисленны и их не называют наречиями, а языками. Платон говорит. что и богам свойственно известное наречие (**). Это предположение он основывает на вникании в сны и в прорицания; свидетельствуют о сем также и бесноватые, которые говорят не своим голосом и не на своем наречии, а голосом и наречием демонов, тайно вселившихся в них. Он думает даже, что и животные имеют каждый род свое особенное наречие, понятное лишь индивидуумам одного с ними рода (’”). Таким образом, когда слон попадет в болото и испускает крики, то приходит какой-нибудь другой слон и увидав случившееся возвращается назад и немного погодя приводит с собой целое стадо слонов, с помощью которого и освобождает завязшего в болоте. Рассказывают, что в Ливии, когда

(*) По-видимому разумеется место из Ев. Лк.III. 23—38, на котором и св. Ириней (III, 23) основывал свое мнение об ограничении языков числом 72. Древние отцы церкви вообще полагали, что число языков 70 или 72 и столько же народов, столько же над ними и ангелов—начальников. Об этом числе они заключали на основания различных мест свящ. Писания, напр. на основ. Втор. XXXII, 8. Полагали также, что строителей Вавилонской башни было 72 человека и проч.

 (**) Это пишет уже Гомер. Об особом диалекте богов он говорит в Ил. I, 403; II, 813; XIX, 291; XX, 74.

 (***) Подобное Цельс. См. Оригена contraCels.IV, 87.

 

 

140

скорпион видит человека, до которого не может досягнуть своим жалом, то удаляется, но за тем возвращается с другими скорпионами; они сцепляются друг с другом в виде цепи и таким образом замысел их удается. Звери не прибегают ни к двусмысленным жестам, ни игрой физиономии не пользуются для того, чтобы выражаться, но языком им свойственным. Некоторые из натуралистов утверждают, что если леса рыбака оборвется в минуту извлечения им рыбы и если пойманная-было рыба уходит, то рыбаку этому во весь тот день не выудить на том месте ни одной рыбы.

Наречия первоначальные и образующие суть наречия народов, которые у Эллинов слывут под именем варварских. В названиях предметов у них обозначается самое существо их, природа (*), почему признано, что молитвы на языке варварском более действительны, чем на других языках. В „Кратиле“ Платон, желая объяснить этимологию слова πῦρ, говорит, что это слово варварское. Он свидетельствует, что слово это с некоторым незначительным изменением употребительно у Фригиян.

Теперь же для наилучшего определения эпохи, в которую родился Спаситель, прилично, думаю, будет изложить хронологию Римских императоров. Август царствовал 43 года, Тиверий 22, Кай 4, Клавдий 14, Нерон 14, Гальба 1, Веспасиан 10, Тит 3, Домициан 15, Нерва 1, Траян 19, Адриан 21 и Антонин 21. За тем царствование Марка Аврелия, прозванного Антонином и Коммода составляют вместе 32 года. С Августа до Коммода прошло 222 года, а с Адама до смерти Коммода 5784 года 2 месяца 12 дней.

Некоторые историки в хронологическом отношении излагают историю Римских императоров так. Юлий Цезарь правил Рим-

 (*) Срав. о сем Платона в «Кратиле»; у Герод. в начале кн. II, гл. 2; Оригена прот. Цельса I, 24; V, 41; Тертуллиана AdnationesI, 8.

 

 

141

ским государством 3 года 4 месяца и 5 дней, После него царствовал Август 46 лет 4 месяца и 1 день; потом Тиверий 26 лет 6 месяцев 19 дней; Кай Цезарь 3 года 10 месяцев и 8 дней; Клавдий 13 лет 8 месяцев и 28 дней; Нерон гоже 13 лет 8 месяцев и 28 дней; Гальба 7 месяцев и 6 дней; Отон 5 месяцев и 1 день; Вителлий 7 месяцев и 1 день; Веспасиан 11 лет 11 месяцев и 22 дня; Тит 2 года и 2 месяца; Домициан 15 лет 8 месяцев и 5 дней; Нерва 1 год 4 месяца и 10 дней; Траян 19 лет 7 месяцев и 15 дней; Адриан 20 лет 10 месяцев и 28 дней; Антонин 22 года 3 месяца и 1 дней; Марк Аврелий Антонин 19 лет и 11 дней; Коммод 12 лет 9 месяцев и 14 дней. Таким образом с Юлия Цезаря до смерти Коммода прошло 236 лет и 6 месяцев. А с Ромула, основателя Рима, до смерти Коммода считается вообще 953 года и 6 месяцев. Следовательно, наш Спаситель родился на 28-м году правления Августа, во время производства 1-й переписи. Верность этой цифровой даты доказывается сообщением Евангелия св. Луки: На 15-м году царствования Тиверия Цезаря было слово Господне к Иоанну, сыну Захарии (Лк. III, 1). И еще в том же Евангелии написано: Когда же Иисус пришел креститься, Ему исполнился 30-й год (Лк. III, 23). И относительно Его учительства, что оно должно было продолжаться только один год (*), и о сем в том же Евангелии сказано так: Он послал Меня в течение одного года проповедывать о милосердии Господа (Ис. LXI, 2). Таковы слова пророка и Евангелия. Таким образом 15 лет жизни Спасителя, па-

(*) От св. Игнатия наш писатель в этом случае отделяется. Св. Игнатии во 2-м посл. пишет, что общественное служение Спасателя по Евангелию продолжалось 3 года. Но одного мнения с Климентом были многие из древних, напр. Тертуллиан, Юлий Африканский, Лактанций, Августин, Ориген, автор Клементин, Валентиниане и друг.

 

 

142

дающих на царствование Августа (*) и другие 15 лет, падающие на царствование Тиверия, составляют 30 лет, протекших до дней Его страданий. Со дня Его смерти до разрушения Иерусалима считают 42 года и 3 месяца; с разрушения Иерусалима до смерти Коммода 128 лет 10 месяцев и 3 дня. Вообще с рождества Господня до смерти Коммода протекло 194 года 1 месяц и 13 дней.

Некоторые из историков хронологическую точность простирают до того, что указывают не только год, но и день рождения Спасителя, утверждая, что Он родился на 28-м году царствования Августа в 25-й день месяца Пахона. Последователи Василида также празднуют день крещения Христа Иисуса, проводя ночь пред этим днем за чтением.

Они говорят, что крещение Господа последовало на 15-м году царствования Тиверия Цезаря в 15-й день месяца Туби. Иные же утверждают, что это случилось в 11-й день этого месяца.

Некоторые исследователи, тщательно относящиеся даже к малейшим подробностям страданий нашего Господа, утверждают, что это случилось на 16-м году царствования Тиверия Цезаря, в 25-й день месяца Фаменофа; другие же в 25-й день месяца Фармуфи; еще иные утверждают, что это последовало в 19-й день месяца Фармуфи. Некоторые из сих исследователей говорят, что Христос Иисус и родился 24 пли 25 дня месяца Фармуфи.

Нужно к нашей хронологической картине прибавить и число дней, по словам Даниила протекших с разрушения Иерусалима до его окончательного падения и еще 7 лет 7 месяцев, составляющих конец царствования Веспасиапа. Потому что если сложить первые два года этого царствования и 17 месяцев 8 дней царствований Гальбы, Отона и Вителлия, то получается 3 года и 6 месяцев, составляющих половину той седмины, о которой

(*) Разумеются последние 15 лет царствования Августа, а не начальные.

 

 

143

говорит пророк Даниил. А он сказал, что пройдет 2300 дней со времени введения Нероном омерзения во святой город до разрушения этого города. Именно это означается следующими словами Писания: На сколько времени простирается это видение од ежедневной жертве и од опустошительном нечестии греха, достигшего своей полноты? До коих пор будут в презрении святое святых и его влияние! И Он сказал мне: На 2300 вечеров и утр и тогда святое святых будет разрушено (Дан. VIII, 13). Эти 2300 дней составляют 6 лет и 4 месяца, половина которых относится к царствованию Нерона и составляет половину седмины пророка; другая же половина сей седмины объемлется царствованиями Гальбы, Отона и Вителлия и двумя годами царствования Веспасиана. Вот почему Даниил говорит: Блажен, кто доживет до 1335-го дня (Дан. XII, 12), потому что именно до этого дня продолжалась война и потом прекратилась. Это число упоминается и в другом месте той же главы, из которой мы привели предыдущие слова. Вот это место: И со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет 1290 дней. Блажен кто доживет до 1335-го дня (Дан. XII, 11, 12).

Иосиф Флавий Иудей и автор истории Иудеев представляет нам летосчисление, но которому с Моисея до Давида считается 585 лет; с Давида до 2-го года царствования Веспасиана 1179 лет; с этого года до 10-го года царствования Антонина (Пия) 77 лет. Таким образом с Моисея до 10-го года царствования Антонина, Иосиф считает 1933 года. Другие же с Инаха и Моисея до смерти Коммода считают 2942 года; еще иные 2821 год.

В Евангелии по Матфею генеалогия Иисуса начинается с Авраама и кончается Марией, материю Господа. И всех родов, говорит евангелист, с Авраама до Давида число 14; с Давида до переселения в Вавилон тоже 14; и с переселения в Вавилон до Христа тоже 14 (Мф. I, 17). В итоге же тремя этими

 

 

144

таинственными интервалами обнимается число поколений, живших в течение 6 седмин.

22. О Греческом переводе Ветхого Завета.

Вот различные летосчисления, коим следует большинство историков.

А из свящ. Писаний закон и пророки, говорят, были переведены (*) с языка Еврейского на Греческий в царствование Птоломея сына Лагова или, по мнению других, в царствование Птоломея Филадельфа и что Димитрий Фалерейский величайшее усердие проявил в этом деле и доставлением необходимых для того материалов много ему способствовал. Действительно еще во время Македонского владычества над Азией (**), Птоломей Лаг, желая обогатить основанную им в Александрии библиотеку всякого рода сочинениями, указал, чтобы и Иерусалимляне перевели на Эллинский язык писания своих пророков; и они, будучи тогда подвластны Македонянам, выбрали из среды себя 70 старцев, сведущих в понимании Писания и знающих Греческий язык и послали их с священными книгами к Птоломею. И после того, как каждый из этих старцев порознь перевел все священные книги, все 70 стали свои переводы сравнивать и нашли их между собою согласными и по мыслям и по выражениям. Устроено же было это дело волею Божиею для ознакомления Эллинов со свящ. Писаниями. И ничего нет удивительного в ниспослании на это дело Божественного вдохновения,—что пророки Еврейские по вдохновению Божию сделались так сказать Эллинскими пророками. Разве не было того же самого и прежде, когда Писания,—погибшие во время пленаИудеев Навуходоносором,—Ездрою, левитом и священником,

 (*) В этом своем повествовании о переводе Семидесяти наш писатель с очевидностью следовал св. Иринею (III, 25).

 (**) С немногими изменениями заимствовано сие по-видимому из книги Аристовула, посвященной Птоломею Филометору.

 

 

145

по вдохновению Божию, в царствование Артаксеркса, царя Персидского, вновь были написаны?

Аристовул в 1-й книге своего сочинения, посвященного Птоломею Филометору, пишет: „Усвоил начала нашего законодательства и Платон; и очевидно, что он тщательнейшим образом вникал во все его подробности. Прежде же Димитрия Фалерейского, еще до наступления владычества Александра и Персов, другой переводчик перевел из наших писаний отрывки, напр. повествование об исходе Евреев из Египта, о всех замечательных событиях, которых наши предки были очевидцами или и виновниками, о завоевании земли обетованной, изложение всего нашего законодательства. Вообще достоверно, что Платон многим заимствовался из сего источника, ибо он был очень учен. Равным образом и Пифагор внес в свою философию многие положения из наших книг“. Итак, вот почему Нумений, пифагорейский философ, говорит: „Что такое Платон как не Афинский Моисей“. А этот еврейский Моисей (*) был богословом и пророком, по мнению же других только истолкователем священных законоположений. А о роде его, делах и жизни повествуют сами эти свящ. Писания; и все то веры достойно и должно быть изложено и нами.

 

23. О времени рождения Моисея, его происхождении и жизни.

Моисей родом был халдей, но родился в Египте, потому что предки его, избегая голода, уже долгое время тяготевшего над Вавилоном, покинули этот город и переселились в Египет. Происходил он от Иакова в 7-м поколении, воспитан был по-царски и обстоятельства его жизни были та-

(*) Последующее представляет собою сокращение l-й части 1-й книги Филона «De vita Moysis». Св.Иустин в «Увещании к Эллинам» излагает вкоротке жизнь Моисея по тому же источнику.

 

 

146

ковы. Когда число Евреев в Египте увеличилось и они стали представлять собою значительную часть его народонаселения, царь страны стал опасаться возможности возмущения со стороны этих народных масс и боясь особенно отважного юношества приказал из детей, рождающихся у Евреев, воспитывать только девочек,—потому что женщина неспособна к войне,—мальчиков же убивать. Но так как родители Моисея не чувствовали себя рабами, а в сыне своем видели человека в благородном и свободном состоянии рожденного, то, пренебрегая жестокостью тирана, тайно питали его в течение трех месяцев (Евр. XI, 23): естественная родительская любовь была в них сильнее страха пред тираном. Потом же, поопасившись погибнуть вместе с сыном, они сплели из папируса, местного кустарника, корзинку, положили туда ребенка и поставили ее в камыш в болотистой прибрежной местности реки. Сестра же ребенка, невдалеке стоя, наблюдала, что будет происходить дальше. Пришла за тем на реку в этот день купаться дочь царя, уже давно бывшая бесплодною и желавшая иметь ребенка. Услышав крпк ребенка, она велела принесть его к себе и тронутая состраданием приказала найти для него кормилицу. Тогда подбежала сестра ребенка и сказала, что она знает одну еврейскую женщину, недавно родившую и вызвалась отыскать ее, если дочь царя того желает. По согласию и просьбе этой последней сестра дитяти привела к царевне в кормилицы за условленную плату мать ребенка, как если б это была женщина ему совершенно чужая. Потом царевна в память спасения ребёнка из воды назвала его Моисеем, ибо μωῦпо-египетски означает воду (*), будучи опущен в которую, предполагалось, он должен был погибнуть. Моисеем потому называют по-египетски того, кто из воды поднят (вышел, выбрался, освободился). И

(*) Ma или мопо-египетски вода, а уше спасать.

 

 

147

ясно, что родителями Моисея при обрезании его, еще прежде опущения в воду, дано было ему другое имя; он назван был тогда Иоакимом. На небе же, после своего вознесения, как говорят посвященные в мистерии, он получил третье имя Мелхи́ (*). По достижении Моисеем возраста, способного к занятиям, приставили к нему учителей самых знаменитых между египетскими и он учился у них арифметике, геометрии, астрономии, науке ритма и гармонии, медицине и музыке; кроме того мудрости, символически представляемой гиероглифами. Курс остальных наук он проходил под руководством проживавших в Египте эллинских учителей, как утверждает это Филон в «Жизни Моисея». Кроме того он изучал под руководством египетских учителей египетскую литературу, а халдейские учителя наставляли его в науке о светилах небесных. Почему-то в «Деяниях Апостольских» и говорится о нем: И научен был он всей премудрости Египетской (VII, 22). Евполем же в своем сочинении «О царях иудейских» говорит,

 (*) Между темь как сначала сей главы, но и далее, наш писатель в изложении своего предмета следует Филону, в настоящем своем мнении он присоединяется к раввинам. Повествование Втор. XXXIV, 5, 6 о смерти Моисея и погребении его в некотором сокровенном месте еврейские толковники издревле и постоянно понимали о вознесении Моисея или преображении тела его непосредственно по смерти в состояние тел Эноха и Илии, взятых на небо без допущения их до смерти телесной, живыми. В Новом Завете есть прямые основания для принятия сего мнения, напр. места из Ев. Мф.XVII, 3; Мк. IX, 4; Лк. IX, 30. Спором же Михаила Архангела с диаволом, о чем свидетельствуется в посл. св.Иуды (ст. 9), был спор конечно о предании тела Моисеева тлению: диавол прямо называется (Евр. II, 14) имеющим державу смерти. Обстоятельно сей предмет именно в данном смысле раскрыт профессором Куртцем в его «Библейской истории».

 

 

148

что Моисей был первым ученым своего времени и что «он первый познакомилИудеев с искусством письма, что отИудеев это искусство заимствовали Финикияне, а от Финикиян Эллины» (*).

Но с усвоением египетского любомудрия Моисей развивал и укреплял в себе и правила, им унаследованные от предков и из отечественного предания. И столь усердно он был предан этим последним, что ударив убил раз египтянина, не в праве ожесточившегося против еврея. Посвященные же в мистерии утверждают, что он только словом убил египтянина, подобно тому как Петр убил словом оставивших себе несправедливо часть цены за поле и солгавших (**). Артапан в своем сочинении „обИудеях“ рассказывает, что «когда Моисей, по приказанию Нехефрея (Хепефры), царя Египетского, за постоянное требование для Еврейского народа свободы и права оставить страну, был посажен в тюрьму, то ночью по воле Божией двери темницы отворились сами собою. По выходе из темницы Моисей пошел во дворец, проник до самой постели спавшего царя и разбудил его. Удивленный случившимся царь стал спрашивать Моисея об имени Бога, которым он послан; Моисей наклонясьсказал царю это имя на ухо; услышав же оное царь пал замертво; но Моисей поднял его и возвратил

 (*) Евполем жил лет за полтораста до Р. Хр. Его мнение об изобретателе звукового алфавита передает Евсевий, Praep. ev. IX, 26. Из новейших исследователей Моисея считает изобретателем буквенного письма Карл Фаульманн, авторитет не последний. См. его«Untersuchungen über die Entstellung der Buchstabenschrift und die Person des Erfinders». 1876. Вена. Его «История букв» каждому образованному человеку известна. Из французских археологов вообще многие держатся мнения, что Моисей был изобретателем букв.

 (**) Намек на историю с Ананией и Сапфирой в Деян. V, 1.

 

 

149

к жизни». Езекииль, автор иудейских трагедий (*), повествует о воспитании Моисея согласно с нами. В драме, озаглавленной „Исход Евреев из Египта“, он от лица Моисея пишет об его воспитании следующее:

«Видя наш народ со дня на день все более и больше размножающимся,

Царь фараон стал предпринимать против нас множество коварных мер.

Сначала стал он удручат нас тяжелыми работами,

То кирпичи должны мы были делать, то здания строить,

То города окружать стенами и башнями,

При чем было позволено с нами дурное обращение.

Несчастные! Но таковы были наши обязанности.

Потом приказал он рождающихся от насмальчиков

Бросать в глубокие воды реки.

Мать моя, как она мне это часто говорила,

По рождении в течение трех месяцев меея скрывала;

Не в состоянии же будучи таить,

Она задумала тайно снасти меня.

Надев на меня красивейшие из моих детскихпеленок,

Она положила меня на возвышенном берегу реки,

В месте поросшем кустарником и камышом.

Между тем Мариамь, сестра моя, скрывшись недалеко, наблюдала все.

И вот дочь царя (**) в сопровождении своих почетных спутниц

Пришла на реку купаться.

Тотчас она увидела меня, взять приказала и принести к ней.

II тотчас узнала она, что я ребенок еврейский.

Мариамь же, сестра моя,

Подбежала к царевне и сказала:

«Хочешь, чтоб сейчас же отыскала я для сегоребенка кормилку из евреек»?

(*) Езекииль, иудей, живший в Александрии при дворе Птоломеев во 2-м веке до Р. Хр., писал на греч. языке драмы, сюжеты для коих заимствовал из истории Евреев; к сожалению они погибли для потомства. Только и известно из Климента и Евсевия приводимое здесь извлечение из его стихотворения «Исход Евреев из Египта».

 (**) Евсевий Praep. ev. IX, 4 из Артапана называет ее Пальманофис.

 

 

150

Царевна в знак согласия кивнула головою.

Моя сестра побежала к матери и рассказала всеслучившееся.

Тотчас пришла сама мать моя и взяла меня на руки.

Тогда царевна сказала: «Ты, любезная,

Его выкорми, а я заплачу тебе».

И в память того, что нашла меня

На берегу реки, она назвала меня Моисеем.

Когда дни моего детства прошли для меня,

Моя мать повела меня во дворец царевны,

Предварительно все рассказав мне по частям ив целом

О роде отцов моих и о Божественных нам благодеяниях.

И постоянно, доколе был я в юности,

Давали мне пищу и воспитание царские,

Как если б был я царской крови.

Но когда в течение целой массы дней достиг явозраста,

Я вышел из дворца....

Потом, рассказав о драке еврея с египтянином и о погребении последнего в песке, Езекииль о другой подобной же ссоре говорит так:

«За чем того ты бьешь, кто тебя слабее»?

И он мне отвечал: «Кто тебя поставил судиейнад нами

Или князем здесь? Не хочешь ли и меня так же убить,

Как вчера убил человека»? И испугавшись сказал я:

«Как? Это сделалось уже известно»?

Вот почему Моисей бежал из Египта и сделался пастухом стад, приготовляясь таким образом к несению верховной власти над народом. Для того, кто со временем должен пасти будет стадо ручных людей, пасенье стад скота служит некоторого рода приготовительною школой к исполнению царских обязанностей, подобно тому как охота учит воинов искусству военному.

И потом Бог от пастушеских занятий поставляет Моисея во главе Евреев. За тем начинается вразумление Египтян, после того как неоднократно свидетельствовали они о своем недальновидном неверии. Евреи же, будучи очевидцами бедствий, испытанных дру-

 

 

151

гими, узнали всю полноту Божия всемогущества. И так как Египтяне в своем безумии отказались поверить словам Моисея и проявлениям Божия всемогущества, то и были по пословице «наказаны как неразумные* (*).

Евреи наконец вышли из Египта, унеся с собой великую добычу. Но они взяли у Египтян их вещи не из жадности, как говорят их клеветники, потому что Бог им заповедал не желать чужого, но во-первых в качестве платы за службу Египтянам в течение столь продолжительного времени и за вынужденные рабские работы; потом некоторым образом в качестве возмездия Египтянам, бывшим столь жадными до денег, за горькую жизнь, которую они заставили весть Евреев в Египте и которую отравили порабощением; вынесением добычи из Египта Евреи так же огорчили Египтян, как они их огорчали. За тем быть может Евреи поступили так и по праву военному; захватив собственность врагов они воспользовались лишь правом победителя; это было право сильного над более слабым. Повод же к войне был законен. Евреи пришли в Египет со смиренною просьбою о принятии, спасаясь от голода; Египтяне же поработили своих гостей, заставляя их исполнять работы рабские, принуждая служить даже и без вознаграждения. Быть может Евреи действовали так и по праву мирному: унося добычу из Египта они некоторым образом сами себя тем вознаграждали, чем господа давным-давно должны были им отплатить, вместо же того Египтяне лишь одни выгоды извлекали из Евреев.

 (*) Намек на изречение Гезиода в его поэме «Дела и дни», А. 216: «Акой чего попробовавши и глупец становится поумнее». Но подобное и у Филона: «А глупцы, не внимающие резонам, наказываемы бывают кучей колотушек»; и еще: «На манер как вразумляемы бывают неразумные дети и они испытанными бедствиями были наконец вразумлены».

 

 

152

24. Об образе исполнения Моисеем обязанностей вождя Евреев и предшествии его своим примером другим в исполнении их обязанностей.

Пророком, законодателем, руководителем и устроителем, великим вождем, искусным политиком и вдополнение к сему еще философом (человеком добродетельным), вот чем впоследствии стал наш Моисей (*).

Каким образом он сделался пророком, об этом будет сказано впоследствии, когда мы будем говорить о пророчестве; а что касается остального, то искусство руководства и упорядочения входит как часть в науку предводительства; уменье же предводительствовать войском есть часть науки правительственной; точно так же как и законодательство, равно как и судебная функция суть части пауки управления. Существует четыре способа управлять людьми. Первый—Божеский, согласный с волею Божией и святостью Его Сына, от которых исходят не только блага земные и внешние, но и всякое совершенное благополучие. «Просите, говорится, вещей великих, тогда и малые вам приданы будут» (**). Вто-

 (*) Изображение согласное с Филоновым в его «De vita Moysis».

 (**) Намек на изречение Спасителя, Мф.VI, 33. Буквально такого изречения нигде не приводят евангелисты. Но его с добавкой цитует Ориген в своем творении «О молитве» гл. 2 «Просите о важном (о великом), тогда будет вам дано и менее важное; просите о небесном, и земное вам дано будет тогда». На это же изречение Ориген намекает и в своем творении «против Цельса», VII, 44, где он о христианине пишет следующее: «Молитвы же к Богу воссылает не о вещах ничтожных и пошлых, ибо он научен от Иисуса просить не о пустяках, т. е. вещах материальных, а о великих и Бога по истине достойных и Им подаваемых для достижения блаженства у Него чрез посредство Бога Слова (Логоса), Его Сына». Этим мыслям соответствует лишь изречение СпасителяМф.VI, 33. В Стром. IV, 6 наш писатель приводит это изречение Спасителя с та-

 

 

153

рой после единственно разумного и Божеского способа управления людьми есть тот, который исходным началом своим и движущей силой имеет только страстную и пожелательную сторону души, питаемую властью. Таков быль способ управления Геркулеса, царя Аргивского и Александра царя Македонского Третий есть тот, который единственным своим началом имеет желание побеждать и разрушать: на пользование же победой в дурную или в добрую сторону не обращает он никакого внимания. Так именно вели себя цари Персидские в войне, ими поведенной против Эллады. Пожелательные же движения души двоякого рода. По силе одних человек желаете одерживать верх во что бы то ни стало и хочет властвовать только из властолюбия. По силе других человек имеет склонность к делам добрым и честным, и ретивость таких людей обращена на достижение результатов достохвалыных. Для четвертого способа управления, из всех наихудшего, служат правилом и руководством только страсти. Таков был образ управления Сарданапала; но и поныне он остается в силе у тех, кои единственной целью при сем поставляют удовлетворение своих пожеланий. Искусство властвовать как в том случае, если оно полагает свой триумф в добродетели, так и в том, когда оно практикует насилие, состоит в руководстве и упорядочении, и искусство это разнообразно смотря по разнообразию своего предмета. Руководителями же и упорядочивателями при сем состоят душа и ум. с помощью орудий одушевленных и неодушевленных приспособляющие к войне оружие и животных. Движения же душевные, тревоги внутренние, коими мы лишь при добродетели управлять можем, они разумом упорядочиваются, воздержанию и умеренности указывающим пра-

вим объяснением: «Просите первее всего царства небесного и правды его, ибо это дело великое. Менее же важное и к жизни телесной относящееся вал придано будет».

 

 

154

вило в святости и познании истины и возглавляющим все в благочестии и почитании Бога. И действительно. У людей, практикующих добродетель, всем управляет благоразумие, по отношению к делам Божественным мудрость, по отношению к делам человеческим политика, а по отношению к делам Божественным, поколику они связаны с человеческими, искусство управлять. Царем, следовательно, состоит лишь тот, кто управляет по законам, а произвольные желания умеет сдерживать. Таков Господь, принимающий в свое царство всех в Него и чрез Него верующих. Потому что Бог(Отец) все передал (Лк. X, 22) и все подчинил Христу (1 Кор. XV, 27), нашему Царю, дабы пред именем Иисуса всякое колено на небе, на земле и в аду преклонилось и чтобы всякий язык признавал, что Господь Иисус Христос есть слава Бога Отца (Фил. II, 10, 11).

Искусство же управления войском практикуется тремя способами: обнаружением осторожности, обнаружением храбрости и соединением храбрости с осторожностью. И каждое из этих качеств слагается опять тоже из трех: из слова, из дела и из слова в соединении с делом. И позволительно прибегать при пользовании тремя этими различными функциями власти как убеждением так и силой и хитростью, если приходится мстить за несправедливость или останавливать насилие. Эти же самые функции власти равным образом наделяют ее правом и в действиях наблюдать или справедливость или притворство или открытое заявление правды или же совместное пользование в одно и тоже время некоторыми из этих средств. Эллины, заимствовав от Моисея познание о всем этом, а также и применение каждого из сих средств управления, извлекли из того большие выгоды В доказательство я расскажу два или три примера из стратегии.

Когда Моисей вывел Евреев из Египта. то подозревая, что Египтяне будут его преследовать, покинул путь кратчайший и лег-

 

 

155

чайший и направился к пустыне, идя всего чаще ночью. Но поступая так он имел и другое намерение, а именно: во время этого длинного перехода по обширной пустыне научить Евреев верить в единого Бога, приучить их к благоразумному терпению. Военная тактика Моисея учит нас подвергаться опасностям только тогда, когда мы уже имеем в своем распоряжении средства для преодоления их. И что Моисей предвидел, то и случилось. Египтяне преследовали Евреев верхом и на колесницах, но скоро все были истреблены. Разверзшееся море поглотило их с колесницами и конями без остатков.

После же сего, благодаря огненному столпу, который ночью двигаясь пред детьми Израиля служил им путеводителем. Моисей провел нихпо неудобной стране, и трудами и переходами приучил их к мужеству и терпению, чтобы после выдержанных испытаний, казавшихся им нестерпимыми, лучше могли они ценить богатства и преимущества страны, в которую он вел их среди тысячи испытаний.

Кроме того он обращал в бегство и истребил врагов, которые занимали ту страну ранее, выходя на них пустынными и трудными дорогами и нападая на них врасплох. В этом именно и состоит искусство предводительства. и завладеть таким образом неприятельской землей есть доказательство опытности и военных талантов.

Мильтиад, полководец Афинский и победитель Персов при Марафоне, тактике Моисея подражал следующим образом. Он вел Афинян ночью по безвестным дорогам и обманул тем ждавших его Персов; потому что Гиппий, бежавший из Афин и перешедший на сторону Персов, повел варваров в Аттику, зная же страну он занял местности самые удобные. Итак, как его трудно было захватить врасплох, то Мильтиад, будучи полководцем искусным, выбрал дороги трудные, ночью напал на Персов, которыми командовал Датис, и одержал победу.

 

 

156

Но и Фразибулу, ведшему с собою Афинян из изгнания и желавшему скрыть свой поход, следовавшему ночью по дорогам непроложенным, под небом безлунным и покрытым тучами, путеводителем, подвигаясь вперед, служил огненный столп; он довел Фрасибула и его товарищей невредимыми до Мунихии, потом покинул их на том самом месте, где возвышается теперь алтарь Фосфора (Люцифера). Это предание, заимствованное из летописей Эллинов, пусть научит их уважать и наши летописи и понудит их тому верить, что для всемогущего Бога возможно было предшествие сынам Израиля ночью столпом огненным и указание им пути чрез оный.

В одном стихотворном предсказании подобным же образом сказано на основании еврейских книг:

Дионис (Вакх) есть столп для Фивян.

Кроме того и Еврипид говорит в Антиопе:

В брачной же комнате стоит статуя,

Представляющая Вакха в виде пастуха, увенчанного плющом.

Столп указывает на неизобразимость Бога, а столп светящийся кроме указания на невозможность представить Его себе в каком-либо образе указывает также на вечное бытие Божие и на неугасимый свет Божественный, ни под какою формою который не может быть представлен. Бот почему прежде изобретения скульптуры и ее усовершенствования древние люди воздвигали столпы и покланялись им как кумирам Бога. Бот почему и автор Фороненды говорит:

Каллифоя ключи носит, символ того что она царица Олимпа.

Она же первая украсила цветами и лептами

Высокую колонну Геры Аргивекой.

Но и автор поэмы «Европа» (Евмел) рассказывает, что статуя Аполлона, стоящая в Дельфах, есть не что иное как колонна. Вот его слова:

....Чтобы мы повесили в дар богу на двери его храма и на высокую колонну

Начатки плодов и десятую часть их.

 

 

157

Аполлоном же в смысле таинственном назван единый Бог, ибо α в этом имени равно отрицанию, а πόλλωνзначит множество, а истинный Бог именно не состоит из частей (*). Наконец этот огонь, походивший на колонну и проникавший в места неприступные, есть символ священного света, поднимающего (нас) с земли и возносящего на небо: соединен же свет сей (вместо древнего столпа) со столпом древа крестного, благодаря которому нам дарована возможность зреть на все очами разума.

 

25. Каким образом Платон в своем сочинении «О законах» вдохновлялся Моисеем?

А Платон философ, заимствуя свои законодательные принципы из писаний Моисея, осуждает Миноса и Ликурга за то, что они своими политическими учреждениями имели в виду развитие одного только воинского мужества. Напротив он хвалит как достопочтеннейшие и полезнейшие те из учреждений, которые исходным пунктом имеют какое-нибудь одно и единственное начало и которыми имеется в виду достигать одной и единственной цели (**). Он говорит, что самое

 (*) Этимология заимствованная у Плутарха.

 (**) Писатель наш по-видимому не совсем правильно передает мысль Платона, будто он хвалит законодателей, исходящих в своем законодательстве из одного какого-нибудь начала и к нему все направляющих. В кн. 1-й De legibus Платон говорит: «Думаем, что как у нас, так и у Лакедемонян, где Ликург и Минос постоянно имели в виду войну, законы следует соблюдать». Но он прибавляет, что кроме искусства военного законодатель заботиться должен о многом и другом, а именно о развитии в гражданах любомудрия, умеренности, справедливости и тому подобного; и потому он порицает законодателей односторонних, многим пренебрегающих. Посему тотчас же при начале кн. 4-й De legibus он и говорит: «Охрани меня, муж почтеннейший, именно от того, что вначале о Критских законах сказано. О них вы говорите, что они

 

 

158

верное средство для усиления себя, для возвеличения и для проникновения разумностью, это обращение взора на созерцание величественного вида неба, настойчивость неизменная hбез колебаний на одних и тех же чувствах относительно одних и тех же предметов. Посему, когда Платон советует нам поднимать взоры к единому Богу и наблюдать в жизни справедливость, то оказывается он как бы истолкователем (Моисеева) закона. По учению этого философа политическая наука разделяется на два рода, одна называется судебной, за другой он оставляет название политической. В одном из своих сочинений, называемом «Политик», он ясно дает понять, что истинным «Политиком» состоит лишь Творец всех вещей. Он распространяет это название и на тех, которые подъемлют свои взоры к Богу, ведут жизнь деятельную, поступают справедливо, смотрят на вещи с высшей точки зрения, созерцательной. Что же касается до политики законодательной, то он точно так же разделяет ее на две составных части: на ту, в которой имеются в виду правители, обязанные заботиться о посредниках своего управления и на ту, в которой речь идет об их подчиненных, обязанных повиноваться своим правителям. По мнению Платона добрые нравы, равновесие, гармония могут существовать только тогда, когда правители сходятся с управляемыми и когда у-

у вас односторонние, а именно только о войне хлопочут. Так как они изданы с целью возбуждения добродетели мужества, то я назвал их изданными с доброю целью; но поелику они не совокупность добродетелей имеют в виду, а только одну частную добродетель, то именно за это я не очень-то одобряю их». — Мы ввели в это примечание Миня в начале словечко «по-видимому». Климент исходил не из приведенных мест Платона, но очевидно из общего духа Платоновой философии, идеализма; и с нашим писателем конечно всякий согласится, что Платону в этом отношении «единое нечто предносилось».

 

 

159

правляемые повинуются правителям. Но это цель, которая преследуется и писаниями Моисея Вдохновляясь этими писаниями Платон прибавляет: «Законодательной политикой создается общество; другого рода политика в него вводит любовь и согласие». Вот почему к своему творению „О законах“ он присоединяет «Епиномида», разговор, где он выводит на сцену философа, понимающего течение всех вещей, здесь на земле происходящих под влиянием планет. Вот почему и к своей «Республике» он прибавляет „Тимея“, диалог, где он выводит на сцену другого философа (Пифогорейского), так называемого астронома, углубленного в науку о светилах небесных и их обращение, в понимание их симпатических между собою отношений и законов друг с другом их соединяющих (*). Платон продолжает: «По моему мнению созерцательный образ мыслей венчать собой должен дело не только политика, по он должен считаться совершенством и для человека, живущего согласно с требованиями закона. Необходимо управлять государством правомерно и честно, но самое лучшее быть человеком добродетельным (философом)». Человек умный живет так, что все свои силы устремляет на приобретение знаний, поставляя дела добрые и отлично прекрасные руководительнымправилом своей жизни, с презрением отвергая дела дурные и обогащая себя приобретением знаний, ведущих к постижению учения истинного (христианства). Повелеваемое законом не есть еще закон, точно так же как и видимое нами не есть еще зрение. Равным образом и не всякое мнение есть уже и закон; несомненно, нельзя назвать именем закона заблуждение; правило внутренне-содержательное и практически-полезное, вот закон. Но закон своей природе соответствует и

 (*) В изданиях творений Платона диалоги эти и поныне так располагаются: Тимей за Derepublica, а Епиномид за De legibus; так напр. они расположены в Парижском издании Гиршигия.

 

 

160

полезен, если он правдив; правдивый же закон открывает и постигает действительно существующее. «Послал меня Тот, Который существует*, сказал Моисей (Исх. III, 13). Согласно с сим определением закона,—ясно что дельным,—некоторые из философов (*) характеризовали закон так, что это де есть повелевающая, что следует делать, справедливая сила, запрещающая же то, чего не нужно делать.

 

26. Моисей по справедливости называется законодателем Божественным, хотя и низшим чем Христос, однако же высшим чем греческие законодатели Минос и Ликург.

Таким образом вполне справедливо сказано, что закон чрез Моисея дан (Иоан. I, 17) в образец правды для стремящихся к ней и в зеркало для неправых. И вполне правильно закон сей, данный чрез Моисея самим Богом, мы могли бы назвать тесмами (**). Он именно ведет нас к Богу. Говорит и Павел о законе: Он дан по причине преступлений, до времени пришествия Семени, к которому относится обетование (Гал. III, 19). Потом как бы для разъяснения своей мысли Апостол прибавляет: Прежде же пришествия веры мы были в заключении, сторожимые законом (Гал. III, 23), т. е. закон удерживал нас от греха страхом наказаний до тою

 (*) Стоики; но наш писатель имел пред глазами вероятнее всего подобные же слова Филона из начала ІІ-й книги его «De vita Moysis» или из «De migratione Abrahami».

 (**) Намек на производство слова θεσμὸςот θεῖοςБожественный и νόμοςзакон. Гезихий тесмы также отождествляет с Божественными законами. Филон в своем сочинении De vita Moysis говорит: «Итак, цель законов, но Божественнейшему Моисею, есть последование Богу». Отсюда мысль Климента: «Он (закон Моисеев) именно ведет нас к Богу». Истинная этимология: θεσμὸς=τε-θ-μόςот корня θε, того же, что в τί-θη-μι; тесмы следовательно равны нашему уложения.

 

 

161

времени как надлежало открыться вере. Таким образом закон был для нас Педагогом ко Христу, дабы нам оправдаться верою (Гал. III, 24, 25).

Искусство законодателя состоит в указании каждому из проявлений душевной жизни человека подходящей нормы и в назначении за дела заслуженной каждым награды. Но Моисей был именно, вкратце сказать, живым законом, говорившим и действовавшим под влиянием милосердого Логоса. Посему-то и мог он учредить между Евреями государственное правление столь благотворное, людей воспитывавшее для совместной жизни в обществе столь превосходно.

Моисей нес на себе между прочим и судейские обязанности, а они состоят в исправлении провинившихся и научении их правде. Карательная функция находится с судебной в тесной связи; она состоит в наблюдении между наказанием и виною правильной соразмерности и в направлении взыскательных сих мер на цели воспитательные, чтобы посредством наказания действовать на душу исправительно. Но Моисей вообще всеми своими учреждениями преследовал единственную цель: тех, кои желали быть нравственно прекрасными и развить в себе семена добра, воспитывать, а тех, душа чья уклонилась от добродетели, по еще не чуждалась добра, возвращать на путь к ней. В этом именно ведь и состоит талант правителя. И что касается до искусства еврейского законодателя, по приведении людей к союзу с Логосом, оказывать незаменимые услуги пм, то свойственна была ему, и даже особенно, и эта мудрость. Будучи свойством весьма славным и царственным, способность эта характеризуется уменьем склонять людей к добру и направлять их на пути добрые. И вот почему философы только мудреца называют царем, законодателем, истинным стратегом, мужем праведным, личностью священной и другом Божиим. Но не находим ли мы именно в Моисее эти различные черты соединенными? Не свидетель

 

 

162

ствуют ли об этом Писания положительно, так что не с полной ли уверенностью, основывающейся на доказательствах, мы можем назвать Моисея истинным мудрецом?

Мы сказали ранее, что как пастуха обязанности и дело состоят и заботе об овцах,—даже до той степени, что пастырь добрый полагает свою жизнь за овец (Иоан. X, 11).—так и законодательная наука, поставляя своей задачей учить людей добродетели, пробуждает скрытые в них семена добра; ее дело состоит в назирании человеческого стада и заботе о нем. И если под стадом в известной притче Господа разумеется не другое что как сонм или общество человеческое, то сам Господь значит состоять будет в сем едином стаде овец, Его слушающихся (Иоан. X, 16), в одно и тоже время и добрым пастырем и добрым законодателем и попечителем о нем, с помощью закона и Логоса отыскивающим и находящим и одну потерянную овцу (Мф. XVIII, 12).

Закон духовен, говорит Апостол (Рим. VII, 14). А если духовен он, то ведет значит и к высшему счастью, к блаженству. Закон духовен, потому что дан Духом Святым, все-же соделанное Духом Святым (без сомнения и высшей степени) духовно. И сей Дух Святый есть законодатель истиннейший, потому что Он доброе и прекрасное не только заповедует, но оное Ему и вполне известно. От сего-то Духа и происходит закон. Итак, закон, сообщенный Законодателем, вполне знающим свой закон, есть закон спасительный; повеления сего закона благотворны и осчастливливающи.

Лучше сказать, заповеди такого закона суть заповеди самого знания воплощенного (Логоса). Сей есть Божия сила и Божия премудрость 1 Кор. I, 24). При Его посредстве закон был дан, Он же состоит и первым истолкователем его заповедей. Он, единородный Сын Божий, дал нам возможность зреть в самое лоно Отца (Иоан. I, 18).

Но и сами послушные закону не могут не верить учению истинному или оправдываться

 

 

163

незнанием его, потому что они знают Его (1 Иоан. V, 18—20 и др.). Неверующие же, не желающие повиноваться закону и не исполняющие ни одного из дел им предписываемых, этим самым свидетельствуют, что они истины не ведают.

Ибо в чем состоит неверие Эллинов? Не в отвержении ли той истины, что закон Моисеев чрез него дан был самим Богом? Но вот по свидетельству собственных же их философов Моисей достопочтенен. Да кроме того разве не рассказывают Платон, Аристотель и Ефор, что Минос, почасту посещая пещеру, Зевсу посвященную, каждые 9 лет износил отсюда ряд законов, кои и оставлены им на Крите? Не рассказывают ли они, что Ликург часто отправлялся в Дельфы к Аполлону и что он изучал там науку законодательства? Наконец Хамелеон Гераклеянин в своем рассуждении «О пьянстве» и Аристотель в «Республике Локрян» не рассказывают ли, что Залевк Локрянин получил свои законы от Афины? Те следовательно, кои с целью окружить законы Эллинов особенным нимбом, утверждают о них тоже, что и о провозвестничестве Моисея, что они не от смертных людей исходят, а суть дело Божественное, но в тоже время не принимают первоисточников учения, послужившего первообразом для преданий, рассказанных в их книгах, те свидетельствуют чрез это лишь о своей неблагодарности.

 

27. Закон постоянно, даже и при наказаниях, им налагаемых, имеет в виду благолюдей.

Из-за наказаний, налагаемых законом, пусть никто однако же не нападает на него, как если б не был он благодетелен и нравственно-прекрасен. Иначе и врач, изгоняющий болезнь из тела, пусть не считается за благодетеля. Если же он должен быть признаваем за приносящего особую пользу и за человека, оказывающего особые услуги, то не тем ли драгоценнее должен

 

 

164

быть для нас тот, кто старается освобождать нашу душу от неправд? Душа дороже ведь тела. В видах доставления здоровья своему телу не переносим ли мы отсечения целых членов тела и прижиганий? Не принимаем ли для того и горькие лекарства? А того, кто их предписывает нам, не называем ли мы спасителем и врачом? Не из зависти к больному или ненависти, а уступая необходимости, указываемой ему его наукой, врач отрезывает известные части тела, чтобы чрез соприкосновение с ними не заразились и здоровые; и однако женикто за это не обвиняет врачебную науку в жестокости. Подобным образом для сохранения душевного здравия не примем ли мы мужественно изгнание, денежные штрафы, темничное заключение? Лишь бы дело шло присем о свободе того и другого из нас от сетей порока и о хождении путями добродетели. Закон, заботясь о послушных ему, учит их благочестию, указывает им, что они должны делать, отклоняет их от всякого рода проступков и налагает наказание и за незначительнейшее преступление. А когда он замечает кого-нибудь ведущим себя так, что оказывается тот уже неисцелимым, дошедшим до последней степени нечестия, тогда из-за заботы о прочих и из опасения, как бы они не заразились от него, он осуждает того благодетельным судебным приговором на смерть, подобно тому как отнимают испорченный член от тела. Будучи же судимы,говорит Апостол, наказываемся от Господа, чтоб не быть осужденными с миром (1 Кор. XI, 32). И ранее Апостола пророк сказал: Строю наказал меня Господ, но смерти не предал(Пс. СХVІІ, 18). Ибо для научения тебя хранению заповедей Его Он наказывал тебя, говорится, и испытывал тебя, томил тебя голодом и жаждою в пустыне, дабы напечатлеть на твоем сердце свои оправдания и суды свои, которые ныне я заповедую вам; и дабы узнал ты в сердце своем, что подобным образом как воспитывает человек сына своею, так воспитывать тебя будет Господь Бог наш (Втор. VIII,

 

 

165

2, 3, 5, 11). А что наказание вразумляет нас, Писание говорит о сем так: Благоразумный, видя человека злого наказываемым, горько порицает себя (Притч. XXII, 3), так как страх Господень порождает мудрость (Притч. XXII, 4).

Благодеяние величайшее и совершеннейшее отклонить кого-нибудь от порока и поставить его на правый путь жизни доброй. Но это именно и делает закон. Потому что если кто отдается злу так, что и отклонить его от оного нет возможности; если кто сделался напр. рабом скупости и неправд, то смерть того будет благодеянием для других. Но если людей неправедных закон может делать праведными, лишь бы только они пожелали слушаться его, то значит он благодетелен. Закон благодетелен, если он освобождает от зол настоящего века и если он всем, избравшим жизнь правую и воздержную, обещает отплатить бессмертием.

Знать же закон и понимать свойственно лишь человеку с образом мыслей и действий нравственно-добрым. Посему и говорит Писание опять: Люди злые не разумеют закона, ищущие же Господа искусны во всяком добре (Притч. ХXVIII, 5).

Необходимо посему допустить, что Провидение правосудно и милосердо, так как уже этих двух свойств довольно для устроения нашего спасения. Будучи правосудным Провидение исправляет нас наказаниями; оказывая же нам благодеяния оно свидетельствует о своем милосердии.

Не следует посему оставаться чадами неверия, но надлежит из мрака перейти к жизни, подставить ухо свое голосу мудрости, из страха пред законом стать каждому во-первых слугою Бога, а потом из страха оскорбить (правосудного) Господа Бога оказываться верным слугою Его.

Тот же, кто поднимется выше этой ступени добродетели, причислен будет к числу сынов Божиих. Как скоро множество его грехов будет покрыто милосердием Божиим (1 Петр. IV, 8), обогащенного исполнением

 

 

166

осчастливливающей его надежды, в любви возросшего, укрепившегося, расцветшего Бог принимает его в число избранных сынов своих, называемых друзьями Божиими; удостаивает Он его принятия в вечное свое царство; и воспевая гимны уже милосердию он говорит: «Господь да будет мне Богом».

В своем послании к Евреям Апостол в таких выражениях изображает благодеяния закона. Вот ты называешься иудеем и успокаиваешь себя законом и хвалишься Богом и знаешь волю Его и разумеешь лучшее научаясь из закона; и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины (Рим. II, 17—20). Неоспоримо, что закон может научать исполнению всего этого, хотя и не устрояющие свою жизнь по правилам закона хвастаются, что они живут по закону. По блажен человек, снискавший мудрость и смертный, который приобрел разум (Притч. III, 13). Из уст же мудрости течет справедливость; на языке она носит закон и милосердие (Притч. 111, 16).

И Закон и Евангелие суть дело одного и того же Господа, который есть Божия сила и мудрость (1 Кор. I, 24). И страх, порожденный законом, есть благодеяние во спасение (*), Никогда пусть не покидают тебя милостыни, вера и истина; надень их вокруг шеи твоей (Притч. III, 3). Подобным образом и Павел Апостол стыдитИудеев, что они не разумеют закона (**). Разрушение и гибель на путях их; они пути мира не познали (Ис. LIX, 7, 8; Рим. III, 16, 17). Нет страха Божия пред глазами их (Пс.

 (*) Прибавка, имеющая в виду еретиков, отрицавших. что закон происходит от Бога благого, так как он грозит наказаниями.

 (**) Так как писателю нужно было доказать, что Закон благ и подобно как и Евангелие учить любви, что иудеи не достаточно понимали, то приводит он из того и другого завета места, в которых порицается это невежество иудеев.

 

 

167

XIII, 3; Рим. III, 18). Называющие себя мудрыми обезумели (Рим. I, 22.) Я мы знаем, что закон добр, если кто правильно пользуется им; желающие же быт наставниками в законе не разумеют, говорит Апостол, ни тою, о чем говорят, ни того, что утверждают. Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры (1 Тим. I, 8, 7, 5).

 

28. Четырехчастность Моисеева закона.

А делится Моисеевское любомудрие на четыре части: на часть историческую и на часть собственно законодательную, которые обе имеют связь с моралью; часть третья касается религиозных обрядов и созерцания природы видимой; и наконец часть четвертая, богословская, устанавливает взгляд на святые таинства.

Платон называет эту часть «созерцанием» по истине великих таинств (*), Аристотель же метафизикой; подлинное же ее имя у Платона «диалектика», как сам он говорит о том в своем «Политике» (**), называя ее здесь наукой, занимающейся отыскиванием и выяснением смысла сущего (***). Каждый рассудительный человек должен хорошо владеть этой наукой, но не для того, чтобы говорить что-нибудь или делать хотя что ни-

 (*) Введением словечка по истине писатель различает тайны Евангелия от Елевзинских мистерий и других светских, которые де многими хотя и были называемы великими, на самом же деле не были такими,

 (**) Кроме того в Федре, в Софисте и в Derepubl. VII.

 (***) Таким образом у Платона содержание диалектики еще не отделено от содержания метафизики. В собственном смысле диалектикой называется не что иное как прикладная логика, словесное обсуждение, доказывание и опровержение различных положений, определений того или другого предмета, но и защита их от возражений противника. Нынешним ученикам эта область остается почти совсем неведомою.

 

 

168

будь из того, чем обыкновенно люди занимаются, для чего упражняются в ней нынешние диалектики, излагающие изящным стилем и в элегантной форме предметы по-видимому замысловатые, на самом же деле пустые, нет; но для того должен всякий знать ее, чтобы каждому соответственно своим силам быть в состоянии говорить или делать Богу угодное. Истинная диалектика имеет связь с истинным любомудрием; она разбирает понятия, допрашивает душевные силы и способности, поднимается до благороднейшей сущности вещей, осмеливается воспарять даже к трону Творца вселенной; не в дела смертных людей проницанием занята она, а постижением и возвещением результатов своих размышлений о вещах Божественных и вечных, откуда и по отношению к делам человеческим вытекает действительная польза, ибо она тому нас учит, о чем следует нам говорить и что нам нужно делать. Желая образовать из нас таких диалектиков, с обычной своей мудростью Писание так нас приглашает к этому: «Будьте зоркими (опытными, сведущими в своем деле) меновщиками, удерживая серебро хорошего качества, а дурное отстраняя» (*). Диа-

 (*) Буквально такого изречения нет в свящ. Писании, но многие из отцов усвояют его одни Христу, другие Апостолам. Оно не противоречить Писанию и объясняется достаточно из встречающихся в нем выражений. Чистое серебро (1 Пар. XXIX, 4), чистое золото (2 Пар. IX, 17) известны Писанию. А так как беспримесность сих металлов узнается на огне, то отсюда чрез метафору произошли выражения испытанный во Христе (Рим. XVI, 10), дабы открылись между вами искушенные, опытные (1 Кор. XI, 19); сюда же относятся выражения 2 Кор. X, 18; XIII, 7; 2 Тим. II, 15; Иак. I, 12. В связи с понятием меновщика. (Мф.XXV, 27) и чрез соображение с 1 Сол. V, 25 составляется даже прямо изречение: «Будьте опытными меновщиками». Наш писатель снова возвращается к сему изречению в Стром. II, 4; VI, 10: VII, 15.

 

 

169

лектика представляет собою мыслительную силу, обращенную на различение постигаемых умом вещей; она трезво изображает все сущее именно таким, каким оно есть на самом деле,—каждый отдельный предмет с свойственным ему характером, в ясной и строгой раздельности от других предметов; иначе сказать, диалектика есть сметливость рассудка: обращенная на различение понятий, на возведение одних к родовым, других же и мельчайших на низведение к видам и на представление тех и других в свойственном им, истинном их и неложном, свете. Вот почему из всех наук одна она как бы за руку ведет нас к той истинной мудрости, которая постигается особенной, ниспосылаемою Богом, душевной крепостью и настойчивостью, трезво обращенной на постижение сущего именно в качестве сущего, которая с раз достигнутым не расстается, от всяких же душевных смятений и страстей остается свободною. Однако же этого не может быть без помощи Спасителя, который, своим Божественным светом разгоняя мрачные облака неведения, надвигаемые на душевные наши глаза суетной жизнью (1 Петр. I, 18; 2 Петр. II. 7), восстановляет в душе то наипрекраснейшее состояние, в коем

Можем мы познавать ясно, Бог ли Он или человек (Ил. V, 128).

Спаситель наш показал нам несомнительным образом, как нужно нам приближаться к познанию Бога и самих себя; каждому, кому это желательно, Он открывает Отца вселенной; и именно в той мере, в какой это человеческий ум вместит может (Мф, XIX, 11, 12). Ибо никто не знает Сына кроме Отца и Отца никто не знает кроме Сына и кому Сын захочет открыть (Мф.XI, 27). Апостол посему сказал справедливо, что он узнал эту тайну чрез откровение, о коем выше, написал он, как говорит, вкратце, дабы читатели могли усмотреть разумение им Христовой тайны (Еф. III, 3, 4). Сказал он: дабы могли, так как знал, что некоторые только молоко учения приняли,

 

 

170

а не твердую пищу (1 Кор. III, 2), или лучше сказать, не одно молоко (а частичку к нему подмешали и еретического учения).

Трояким способом передана нам воля закона: или чрез изображение каким-либо знаком или чрез преподание заповеди для правого устроения жизни по ней или чрез предречете будущего (*). Я очень понимаю, что различать этот троякий смысл Писания свойственно лишь возрастным в вере (**). Они и говорят: «Да; что до разумения Писания, то по пословице Мюкону одному здесь не управиться» (*'*). Но именно в расследовании Писания быть может следует идти тем строжайшим диалектическим методом: тогда последовательность и согласие Божественного учения с самим собою для доискивающихся оного откроется тем яснее.

 (*.) Различение троякого смысла в Писании: таинственного, нравоучительного и пророческого.

 (**) Т. е. а не несовершеннолетним, питающимся млеком учения.

 (***) Мюкон-один из малых кикладских островов к юго-востоку от Теноса, а на восток и недалеко от Делоса, к северу от Наксоса. По Гезихию имя острова собой означает кучу, груду сора. Может быть уже в имени острова скрыто воспоминание о вулканическом происхождении его. Мифическое время делает остров театром борьбы Геракла с гигантами, которых всех он убил; здесь была их и могила. В этом мифе скрыто очевидно новое воспоминание о позднейших землетрясениях и геологических переворотах на острове. Отсюда пословица «как Мюконянин все под себя подмял». Отсюда и наш писатель своей метафорой очевидно хотел сказать, что нельзя же в Писании одно понимать так же как и другое и все подводить единственно под букву; следует и различающее начало применять к нему: далеко не безразличная оно де груда чего-нибудь (сравни контекст писателя). Ранняя плешивость Мюнонян, чем они известны были по всей Элладе, тоже могла дать писателю повод к метафоре: нельзя же де все Писание подобно как Мюконян всех стричь под одну гребенку, не

 

 

171

29. Эллинов один египтянин по справедливости назвал детьми в рассуждении их учреждений сравнительно с еврейскими (*).

Прекрасно посему один египетский жрец говорит у Платона: «О Солон, Солон! Вы, Эллины, все еще детьми остаетесь. От предков унаследованные предания не в силах были отпечатлеть на душе вашей ни одного древнего учения; между Эллинами нет советников—старцев» (**). Под «старцами» же, полагаю, жрец этот разумел людей знакомых с древними учениями, т. е. нами содержимыми; а под юношами тех, кто о вещах сравнительно новых,— о коих особенно хлопочут Эллины и коими старательно занимаются, хотя они лишь вчера и ныне оказываются возникшими, — повествует, как если б они были какие-то стародавние и даже первобытные. Посему и прибавил жрец тот: «Не поддерживаете вы и не храните учений, которые уже за одну свою древность заслуживали бы этого почета». Мы намекаем этой речью жреца уже слишком неприкровенно на тоже положение вещей, продолжающееся и в настоящем. Конечно неприятно многим будет в вышеприведенном разговоре египетского жреца с нашим Солоном на то намек видеть, что подобные вещи не в одном лишь этом, взятом из прошедшего, примере, а и ныне существуют; и не соблюдаем мы в сем случае особенных формальностей, установленных благоприличий и порядков; но манеру так писать переняли

различая одного в нем от другого: не безразличными каракульками наполнено оно.

 (*) Связь этой главы с предшествующей такова: Воля закона не младенцами, питающимися млеком учения, может быть постигнута, а лишь возрастными, кои твердой пищей питаются. Оттого -то Эллины, детскими баснями пробавляющиеся, и не могут уразуметь оного.

 (**) Выше, в начале гл. 15-й, писатель уже ссылался на этот разговор египетского жреца с древнеэллинским законодателем. Его приводят иИустин в «Увещании к Эллинам», Евсевий

 

 

172

мы у варваров (*). Люди, не расставшиеся с здравым рассудком, разве позволят себя так одурачивать? Не на всякую ли басню они требуют объяснения? А о повествованиях между Эллинами распространенных голос из собственной их среды отзывается, что они «малым чем отличаются от детских сказок» (чепухи, безтолковщины (**). Но детскими сказками (вздором, бреднями), притом же такими, которые вдобавок и сложены—то детьми (людьми нерассудительными), заниматься, оные усвоят, жадно им внимая до устремления на них кроме своих мыслей еще и воли, без сомнения не следует. Потому-то Платон все эти досужего воображения изобретения и назвал «ребячеством»(***), сказывая этим, что люди, слывущие у Эллинов под именем мудрецов, недалеко ушли в проницательности. «Учение же, которое уже за одну свою древность заслуживало бы почета поддержки и хранения», он конечно отождествляет с наидревнейшим, у варваров содержимым истинным учением, которому противоположил «мальчишеские выдумки» (своих Эллинов), свидетельствуя этим, что и передача и слушание разных, лишь накануне составленных, вымыслов, представляющих собою нечто в роде детской болтовни, еще не равносильно поддержке и хранению неких древних учений. Обоими же вышеприведенными выражениями в своем изречении Платон сказал, что и измышления Эллинов и про историческую быль рассказы их. все представляет собою нечто детское.

Превосходно говорит воткровении Ерме (****)

в Praep. ev. X, 4; Кирилл Александрийский против Юлиана в кн. 1-й; Феодорит во «Врачевании предрассудков Эллинских». У Платона разговор этот излагается в начале «Тимея».

 (*) Посредствующая мысль могла бы быть выражена нашими: Помилуйте, пощадите.

 (**) Посредствующая мысль: и однако же находятся люди, и много их, которые им верят.

 (***) В «Тимее» недалеко от начала.

 (****) В его «Пастыре» кн. I, виден. 4.

 

 

173

Божественная Добродетель: «Видения и откровения, говорит она, необходимы (в целях уверения) только для души лицемерной, которая саму себя спрашивает: «Существуют ли подлинно эти вещи или на самом деле нет их»? Но к утвержденности в учении истинном и добродетели ведет и многоученость(*). Она может в изобилии подкреплять истинное учение обстоятельнейшими доказательствами, оное поддерживать и утверждать; тогда как

Люди юные в сферы лишь воздушные возносятся, с предмета на предмет своими мыслями

порхая здесь (Ил. III, 108).

А заповедь благотворна, говорит Писание, и представляет собою светильник; закон же есть освещение пути; а назидательные наставления— пути жизни (Притч. VI, 33). «Закон—для всех царь, говорит Пиндар, и для смертных и для бессмертных» (**). И

 (*) Только иначе, а выражена этою тирадой мысль таже, которая содержится и в словах Апостола: Евреи чудес требуют, а Эллины мудрости ищут (1 Кор. I, 22). Срав. Стром. I, 2 в конце.

 (*) К этому же стиху Пиндара наш писатель возвращается еще в Стром. II, 4.

К чему бесплодно спорить с веком:

Обычай деспот меж людей,

говорит наш Пушкин. Кто читал 38-ю гл. III-й книги Геродота, тому трудно удержаться от догадки, что эти два стиха навеяны нашему поэту именно ей (перевод истории Геродота Мартыновым вышел за два года до начала «Евгения Онегина») и что в них предлежит нам тот же стих Пиндара, приведенный и Геродотом в указанной главе. Отец истории понимал данный стих Пиндара о всемогуществе между людьми нравов, мнений и обычаев, унаследованных ими от предков и отцов; эти нравы, особенно если они древни в народе, с трудом искоренимы или же и не могут быть изменены; своим значением и важностью оттого этот неписанный закон даже превосходит писанный. Платон приводит данный стих Пиндара в своем «Горгии»

 

 

174

мне чуть не прямо слышится в этих постоянных поименованиях закона имя самого Законодателя. А нижеследующие стихи Гезиода я понимаю сказанными именно о Боге вселенной, хотя поэт и изрек их предположительно, не постигая полного значения того, что говорил. Он пишет:

Сыном Кроноса человеческому роду сей закон дарован.

Потому что рыбам, животным диким и летающимпо воздуху птицам хищным

Позволил Он пожирать друг друга, так как нет на них управы,

Людям же Он суд даровал, благо наипрекраснейшее.

 (Дела и Дни I, 274 и д.)

Говорит ли здесь поэт о том законе, который внедряется в человека с рождением или же о том, который дарован Богом впо-

(несколько ранее средины диалога) и понимает его уже о законе природы, потому что он читает его с добавкою κατὰφύσιν. Нашему знаменитому переводчику творений Платона, Г. Карпову, очень бы хотелось понимать стих Пиндара согласно с Геродотом; поэтому добавку κατάφύσινон усвояет софистам, хотя Платон в Протагоре и два раза в Deleg. в кн. III и IV снова читает его с κατάφύσιν. Ориген (contra Ceis. V, 40) понимал данный стих Пиндара о законе природы или естественном, хотя привел его по Геродоту. Наш Климент предшествует ему таким же пониманием. Софистам принадлежит добавка κατάφύσινили самому Пиндару, это вопрос; с нас здесь того довольно, что наш писатель читал приведенный стих Пиндара с названной добавкой и уже отсюда исходил в своих дальнейших рассуждениях: для его философских идей такое чтение представляло весьма твердый базис. Всего вероятнее, впрочем, что Пиндар и сам под своим «законом» разумел законы естественные или природы, неизменно и незыблемо распространяющие свое царственное господство на весь видимый мир, в качестве силы некоей божественной всем управляющие и все устрояющие. Так понимали данный стих Пиндара уже древние, как то Еврипид, Хризипп и др.

 

 

175

следствии, одинаково выходит, что и закон природы и заповедей и уставов закон откровенный взаимно тождественны; все равно оба они собою представляют один и тот же закон. Посему-то и Платон в своем «Политике» говорит, что в действительности существует только один и единственный Законодатель.

В своих «Законах» Платон говорит, что во внешние проявления жизни вложить внутреннюю гармонию мог только один и единственный Ум Великий. Философ сеет этим семена учения о существовании единого Логоса и единого Бога. Моисей (говоря о Господе говорит и о завете и) называет Господа заветом (*). Вот Я, говорится у него, и завет Мой с тобою (Быт XVII, 4). Говорится это после того, как сказано пред тем, в чем будет самый завет состоять(**). Под заветом (***) посему не следует разу-

(*) Буквально. Писатель быть может хочет выразить ту мысль, что идея Божества конкретно предносится нам в завете, под которым однако же не нужно разуметь одно Писание, а и законы естественные и природы человеческой, ибо говорится в Писании о завете прежде, чем само оно было.

 (**) Разумеется здесь вероятно 2-й стих той же главы: И поставлю завет Мой между Мною и тобою и весьма размножу тебя.

 (***) Добавь посредствующую мысль: так как говорится о завете, когда письмен еще не было, посему и т. д.

Писатель этой тирадой, нам кажется, хочет

 

 

176

меть одно только Писание; заветом состоят и Божественные Творца вселенной установления.

Слово θεὸς (Бог) тождественно по основному составу с θέσις (установление); а так как последним обозначается издание законов, то значит Бог назван так за свои уставы, порядки и учреждения. Да и Петр в своей «Проповеди» именует Господа Законом и Логосом (*).

Но пора нам уже и закончить эту первую книгу наших Памятных Записок, разъясняющих содержимое нами учение по началам любомудрия истинного.

сказать следующее: «Бог открывается не только чрез Писание, но и чрез природу видимую и человека. С отношением к откровению Бога в природе Платон посему называет Его Великим Умом, мы с отношением к истории человечества именуем де Его Логосом; Моисей говорит о Господе и о завете, называя Бога в имени Господа Судией, а чрез соединение понятия о Господе с заветом свет проливая и на природу завета, по коей' он есть содержание судов Божиих, нечестивцев наказующих. благочестивых же взыскующих. Но и по законам естества так следует. Под заветом посему не нужно разуметь только Писание, а и все вообще естественные и письменные законы».

 (*) Смысл, соединяемый писателем с этим выражением, может быть извлечен из вышеприведенных примечаний. Самое выражение апокрифа вновь повторяется в Стром. II, 15 и в Excerptis, 58.


Страница сгенерирована за 0.39 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.