Поиск авторов по алфавиту

Автор:Кирилл (Гундяев), Патриарх Московский и всея Руси

Кирилл (Гундяев), патр. Слово по случаю присвоения степени доктора honoris causa Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, 28. 09. 2012

СЛОВО ПО СЛУЧАЮ ПРИСВОЕНИЯ СТЕПЕНИ ДОКТОРА
HONORIS CAUSA МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО
УНИВЕРСИТЕТА им. М. В. ЛОМОНОСОВА
1

28. 09. 2012

Уважаемый Сергей Евгеньевич2! Уважаемый Виктор Антонович3, профессора, студенты, все высокое собрание!

Я сердечно поздравляю вас с проведением конференции, которая является очень актуальной в связи с годом, на который выпало так много важных юбилеев, касающихся истории нашей Родины.

1 28. 09. 2012 Святейший Патриарх принял участие в конференции «От Древней Руси к Российской Федерации — история российской государственности», организованной МГУ им. М. В. Ломоносова совместно с Отделением историко-филологических наук РАН. В ходе первого пленарного заседания состоялась церемония присуждения Его Святейшеству звания почетного доктора МГУ.

2 Нарышкин С. Е., председатель Государственной Думы ФС РФ, председатель Российского исторического общества.

3 Садовничий В. А., академик, ректор МГУ им. М. В. Ломоносова.

476

 

 

Я приношу глубокую благодарность ученой корпорации Московского университета за ту высокую честь, которой вы меня удостоили. Поскольку сам я начал свое продвижение в Церкви с академической деятельности и в течение десяти лет был ректором духовной академии, то, наверное, нет более высокой награды для меня, чем награда от научного сообщества. Я хорошо знаю атмосферу высшего учебного заведения, атмосферу заседаний Ученого совета; я знаю, как в таком коллективе оттачивается мысль, отсекаются неразумные суждения, знаю, как дисциплинируются ум человека, его слово. И, пожалуй, нет никакой другой среды, кроме академической, которая так влияла бы на формирование личности, в том числе на способность человека несколько раз подумать перед тем, как что-либо сказать.

Мы проводим конференцию в стенах Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, что тоже символично, потому что Московский университет — это лидер в нашей стране, это подлинный научный, интеллектуальный, образовательный центр, с которым связаны огромные достижения в нашей науке, в образовании, в культуре. Очень большое количество людей, которые прославились своей деятельностью, имели отношение именно к Московскому университету, для них он — alma mater.

Позвольте мне сказать несколько слов на тему конференции, поскольку после вручения докторского диплома полагается сделать какой-то отчет перед аудиторией. Вот и я позволю себе поделиться с вами некоторыми мыслями, которые возникли у меня в связи с нашим Годом истории и в связи с совпадением многих юбилейных дат. Мне кажется, выбранная для обсуждения тема представляется действительно актуальной, поскольку затрагивает, в частности, такой важный вопрос, как роль духовного, в том числе православного наследия в становлении и развитии российской государственности.

Любое строительство начинается с проекта. А еще ранее — с самого общего видения того, что, собственно, собираешься строить, с воображения, с создания образа. Иногда это происходит на уровне фантазии, иногда на уровне мечты, но любому проекту предшествует эта мечта или эта фантазия, этот образ, который порой возникает чисто интуитивно. Созидание будущего предполагает реализацию этого образа. Как кажется, сегодня одна из проблем нашей общественной жизни — это как раз отсутствие такого образа будущего. Люди охотно выражают свое

477

 

 

недовольство настоящим, но им гораздо труднее сформулировать, куда они хотели бы прийти, какую страну хотели бы построить. Конечно, у многих профессиональных сообществ есть конкретные цели и задачи: проложить дороги, построить города, повысить уровень сельскохозяйственного производства, вообще развить экономику. Но речь идет не об отдельных отраслях и даже не только о внешнем обустройстве жизни страны — речь идет об образе этой страны, которую мы должны или хотим построить.

Известный афоризм гласит: понимание того, куда нам надо идти, проистекает от знания того, откуда мы пришли в данную точку. Только так путь человека или нации обретает шанс оказаться похожим на вектор, а не на сложную ломаную кривую. Иными словами, достойное будущее может быть создано только на прочном историческом фундаменте, и в этом смысле история — это не только наука о прошлом. Это что-то более важное, потому что без знания истории, без осознания того, что есть исторический фундамент бытия, невозможно возводить здание.

Я хотел бы сказать особенно о фундаменте традиции духовного и культурного преемства. При слове «традиция» современные люди, особенно молодые, нередко выражают недоумение и даже скептицизм. «Традиция», «традиционалист», «традиционный» связаны с чем-то давно прошедшим, ненужным, мешающим. На самом деле традиция — это не воспоминание о прошлом. Традиция — это способ передачи ценностей из поколения в поколение. Ведь даже самый радикально настроенный в отношении традиции студент открывает учебник, написанный не его сверстниками, а человеком, которого, может быть, и в живых уже нет. Он возрастает на мыслях, на знаниях, на опыте тех, кого уже нет.

А как дошли до нас эти знания, опыт, мысли, идеи? Они достались нам по традиции. Традиция — это способ сохранения и передачи ценностей из поколения в поколение. Это не значит, что традиция призвана сохранять все, что принадлежало прошлому. Ведь мы не сохраняем мусор, мы его выкидываем. Человек, живя и работая, производит много ненужного для сохранения на будущее. Но подлинная ценность передается не иначе, как по традиции. Поэтому я думаю, что нужно со всей серьезностью отнестись к пониманию того, что есть традиционное начало в жизни общества.

Попытки разрушить все до основания, в том числе сломать традицию, а потом на этих обломках строить новый мир, не приводят

478

 

 

ни к чему хорошему и ставят нацию на грань духовной катастрофы. Свидетельство тому — история России XX века. Поэтому так важно, что сегодня мы обращаем наши взоры к истокам российской государственности.

В основании любого общественного устройства находится некая система взглядов, философия, которая задает место человека в мироздании, определяет его отношения с вечностью, его обязательства по отношению к ближним, к другим людям. Фундамент европейской цивилизации, частью которой является Россия, зиждется на двух краеугольных камнях: на греко-римской традиции философского осмысления мира и на библейском Откровении. Творческий синтез того и другого мы находим у раннехристианских писателей, трудившихся в течение первого тысячелетия, которых мы называем святыми отцами; некоторые авторы и в средние века продолжали ту же традицию. Святоотеческий синтез соединял античные знания, античную науку и богословское ведение, основанное на Божественном Откровении. Этот синтез поддерживался системой образования Римской империи как в западной, так и в восточной ее части — в Византии. Именно Православие и распространяемая им ученость и книжность включили Русь, а затем и Россию в культурную традицию империи ромеев.

Являясь культурными и духовными преемниками Византии, мы вместе с тем на протяжении веков стремились бережно сохранять свою славянскую самобытность. Цивилизация, фундамент которой был заложен гением и трудами святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, и сегодня жизнеспособно соединяет европейское культурное и интеллектуальное наследие с православной духовностью и славянским мироощущением.

Между тем, когда нам говорят о «европейском пути» развития, как правило, имеют в виду подражание западным политическим и культурным моделям, их воспроизводство. Подражание, копирование всегда уступает подлиннику, так как в нем отсутствует оригинальное начало, подлинное авторство. За редчайшим исключением копия и по качеству своему отстает от подлинника; и тот, кто создает копию, ставит себя в подчиненное положение по отношению к автору оригинала. Всегда есть зазор в сторону понижения. Поэтому строить цивилизацию на основе подражания означает детерминировать развитие таким образом, что оно в принципе всегда будет отставать от тех, кто рождал

479

 

 

и рождает подлинник. Быть ведомым — это опасно, по крайней мере для взрослого возраста. Быть ведомым в молодости, в детстве необходимо, но когда ребенок вырастает, он перестает быть ведомым, и тогда раскрывается потенциал его свободной личности.

Бездумную, подчас агрессивную вестернизацию история нашей страны знала не раз и, по мысли Арнольда Тойнби, она «на деле лишь помогала силам, сдерживающим прогресс»1. Важно понимать, что подлинно европейский путь предполагает не подражание чужому, но осознание собственных европейских корней и возвращение к ним с учетом конкретных культурных и исторических условий. Сказанное применимо в частности и к государственному строительству. Верность ценностям собственной традиции позволяет самостоятельно осознать цели и задачи государственной власти, задуматься о назначении института государства.

Что же наша традиция говорит об этом? Священное Писание утверждает абсолютную необходимость института гражданской власти в пораженном грехом мире. Цитирую апостола Павла: Противящийся власти противится Божию установлению (Рим. 13, 2). Силы зла, увы, реальны, и чтобы люди могли жить мирно, трудиться, растить детей, необходимо государство, которое будет сдерживать зло, в частности, и силой. Мы видим, что там, где государство исчезает или ослабевает настолько, что уже не может исполнять свои функции, в обществе водворяется хаос.

Православные христиане по заповеди апостола молятся за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте (1 Тим. 2, 2), понимая, что такая жизнь обеспечивается служителями государства, которые пресекают злую волю преступников и готовы отразить нашествие иноплеменников. Поэтому большое место в православной традиции занимает этика государственного служения. В наших святцах немало имен царей, князей, правителей, воинов, отдавших свою жизнь служению ближним и защите Отечества. И это вовсе не случайно, ведь представители государственной власти, которые поддерживают порядок и пресекают беззаконие, исполняют миссию, возложенную на них Самим Богом. Вот что говорит об этом апостол Павел: Если делаешь зло, бойся, ибо тот, у кого власть, не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмстителъ в наказание делающему злое (Рим. 13,4).

1 Тойнби А. Дж. Постижение истории. Ч. 6. М., 1991.

480

 

 

Конечно, все то, о чем сейчас было сказано, имеет отношение не к конкретным лицам, не к конкретным политическим системам, а к самому институту власти. Институт власти возник в мире, в обществе, подверженном греху, для сохранения этого общества, для того чтобы люди были способны жить сообща, чтобы разнонаправленные интересы не разрушали возможности людей солидарно трудиться для достижения общего блага. Поэтому четкая и совершенно определенная поддержка Церковью института государственной власти не означает оценок, которые каждый представитель Церкви может иметь в отношении тех или иных политических деятелей, государственных деятелей. Но при этом всякий раз необходимо понимать, что сохранение института власти является залогом процветания общества.

Уже у языческих мыслителей мы находим представление о естественном законе, о правде, которой должно служить государство. Напомню знаменитые слова Цицерона: «Истинный закон — это разумное положение, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга, приказывая; запрещая, от преступления отпугивает... Предлагать полную или частичную отмену такого закона — кощунство; сколько-нибудь ограничивать его действие не дозволено; отменить его полностью невозможно [...] на все народы в любое время будет распространяться один извечный и неизменный закон, причем будет один общий как бы наставник и повелитель всех людей — бог, создатель, судья, автор закона. Кто не покорится ему, тот будет беглецом от самого себя и, презрев человеческую природу, тем самым понесет величайшую кару»1.

То, что прозревали мудрейшие из язычников, получило подтверждение в библейском Откровении. По слову святого апостола Павла, нравственный закон написан Богом в сердцах людей, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2,14-15).

Миссия государства, таким образом, состоит в поддержании правды; в своих действиях оно призвано руководствоваться естественным законом. Государство является не источником естественного закона,

1 Марк Туллий Цицерон. О государстве. Кн. III. Гл. XXII.

481

 

 

но только его интерпретатором; оно решает, как вечный нравственный закон должен преломляться в данной эпохе и в данной культуре, в том числе и через систему законодательства. В рамках этого традиционного для русской (и европейской в целом) культуры подхода, если 95% населения в соответствии со всеми легальными демократическими процедурами проголосуют за истребление остальных 5%, то это все равно будет беззаконием, потому что закон, запрещающий отнимать невинную жизнь, установлен не государством и не людьми вообще, и никакие национальные или международные человеческие институты не могут его отменить.

Задача государства — опираясь на Богом данный нравственный закон, таким образом интерпретировать его в соответствии с местом, временем, культурой, чтобы нравственное начало через действие законодательства укреплялось в жизни личности и общества.

Представление о государстве как о Божественном установлении, священном институте, защищающем высшую правду и справедливость, глубоко укоренено в сознании нашего народа. Как писал наш современник, а для многих из вас, наверное, и коллега — известный философ, политолог и публицист Александр Сергеевич Панарин, «идентичность русских людей скреплял православный идеал священного царства, основанный на высшей правде и жертвенном служении вере»1.

К сожалению, ныне, как и раньше, мы сталкиваемся с совершенно иными подходами к закону. Сегодня закон нередко провозглашает полную человеческую автономию от нравственного начала, неограниченный произвол в установлении тех норм, которые в данный момент законодатели сочтут удобными. Отрицание права на жизнь для младенца в утробе матери, умерщвление стариков и больных, которые, по мнению некоторых современных «мыслителей», обязаны умереть, чтобы не оттягивать на себя ресурсы общества, попытки пересмотреть определение такого фундаментального для человеческой природы института, как брак, — все это отражает глубокий сдвиг в восприятии мира и человека, сдвиг, который христиане находят разрушительным и опасным. «Все можно разрушить и потом заново отстроить». Но если разрушается Богом данный нравственный закон, если он удаляется из общественных отношений, то люди перестают быть способными организовываться

1 Панарин А. С. Православная цивилизация в глобальном мире. М. 2002.

482

 

 

в общества — любые общества, будь то семья, трудовой коллектив или государство.

Как любое человеческое общество в этом падшем мире, государство может удаляться от своего предназначения. История дает множество примеров того, как государство и власть изменяли своему призванию — служить высшему нравственному закону. XX век видел временное торжество антихристианских идеологических диктатур, которые не столько пресекали беззаконие, сколько сами его творили. Это страшное время показало нам пример того, что происходит, когда государство видит себя не слугой высшего нравственного закона, но поставляет само себя высшим судией и законодателем.

Сталкиваясь с неправдой и грехом, Церковь может выступить с обличением в том числе и правителей, когда они изменяют своему долгу. Примером такого обличения может служить святитель Филипп Московский, выступивший против неправосудия царя Иоанна Грозного. Люди, наделенные властью, сталкиваются с особыми соблазнами и нуждаются в особом пастырском попечении.

Рассматривая отношения Церкви и государства в наши дни, мне хотелось бы развести идеалы, которые для Церкви являются неизменными, и реалии, которые отражают именно нынешнюю ситуацию. Россия — одна из самых секуляризированных европейских стран. То, что в других странах Старого Света практически является само собой разумеющимся, как например, кафедры теологии в вузах, капелланы в армии, выходные дни в большие религиозные праздники, обучение религии в школах и многое другое, касающееся проявлений религиозной культуры,— в нашу жизнь входит с трудом и под зубовный скрежет тех, кто представляет себе светское государство исключительно в виде государства атеистического, исключающего присутствие религии в общественных процессах.

Но время атеистической диктатуры, надеемся, прошло. Присутствие Церкви в публичной сфере — это совершенно нормальное для свободного общества явление.

Церковь и государство — разные установления. Церковь есть добровольное сообщество, которое обращается к своим членам с пастырским словом, рассчитывая на их добровольное послушание. Государство объемлет всех жителей страны, имея власть принуждать к исполнению своих законов, в том числе и силой. Церковь не стремится

483

 

 

к государственной власти, не собирается усваивать себе государственные функции. Более того, она не стремится к государственному статусу, которым обладают Церкви большинства в ряде европейских стран. Требовать от Церкви, чтобы она «не сливалась с государством», — значит ломиться в открытую дверь.

Однако часто за этими требованиями стоит другое: попытки заставить Церковь отказаться от ее пастырской ответственности за своих членов, а православных людей — от их гражданских прав и обязанностей. Члены Церкви являются также и гражданами государства, и членами общества. Они призваны руководствоваться в исполнении своих гражданских обязанностей христианской совестью. Это относится и к рядовым гражданам, и к тем, кто занимают ответственные посты в государстве. Вместе с тем, православные граждане, каждый на своем месте, призваны сотрудничать с людьми иных религиозных убеждений и взглядов в поддержании мира и справедливости. И в этом отношении Россия — одна из самых продвинутых стран мира, потому что традиция межрелигиозного мира в нынешних непростых условиях поддерживается не только религиозными лидерами, но и абсолютным большинством верующих людей.

Церковь не формирует органы государственного управления и не издает государственные законы. Она формирует души людей, призванных к братскому служению друг другу и общему благу. Она утверждает непреложность нравственного закона, на котором только и может быть воздвигнуто справедливое общество и государство. Она свидетельствует о Царстве Духа. Как пишет Н. А. Бердяев, «никогда не сможет полностью вместиться [Церковь] в царство Кесаря, поскольку вечна и стремится к бесконечности»1.

Благодарю вас за внимание.

1 Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. Париж, 1951.

484


Страница сгенерирована за 0.38 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.