Поиск авторов по алфавиту

Автор:Без автора

Предисловие

VIII

  

В конце 1874 года в Московском Обществе любителей духовного просвещения возникла мысль об издании в журнале Общества Чтения правил св. апостол, св. соборов вселенских и поместных и св. отец с толкованиями. В февральской книжке Чтений за 1875 год начато печатание Правил с толкованиями, которое и продолжается беспрерывно.

Ныне Общество, не ожидая окончания всего труда, признало полезным для ознакомления с этим трудом и тех лиц, которые не имеют журнала Чтения, издать особо „Правила святых апостол“ с толкованиями.

При сем „Общество“ поставляет себе в обязанность принести глубокую благодарность лицам, почтившим редакцию этого труда сообщением своих указаний и замечаний о лучшем ведении дела, именно: высокопреосвященней-шему Платону архиепископу костромскому и галичскому, кафедральному протоиерею московского Архангельского собора, доктору богословия, Михаилу Измайловичу Богословскому и профессору канонического права в Московском университете, доктору канонического права, Алексею Степановичу Павлову. Общество позволяет себе надеяться, что любящие православную церковь и ее уставы и впредь не оставят сообщать свои замечания о погрешностях в переводе, или указания лучших способов ведения этого дела.

Здесь же Общество считает себя обязанным с глубокою благодарностию засвидетельствовать о том горячем сочувствии к этому предприятию общества и содействии, какие оказал в Бозе почивший, приснопамятный почетный член

 

Общества, отец ректор Московской духовной академии, протоиерей Александр Васильевич Горский. Великий радетель всякого полезного для церкви святой дела, Александр Васильевич, пред начатием этого дела обещал редакции свое содействие во всех затруднительных случаях. Когда затем явились первые листы перевода, он, уже в болезненном состоянии, прочел перевод, по своему всегдашнему обычаю сличил с подлинником, сделал некоторые глубоко-меткие замечания на книге, и имел по этому случаю не кратковременную беседу с редактором. Не довольствуясь и этим, на другой день он прислал редактору письмо, в котором изложил целый ученый экскурс о значении греческого слова: σημειοῦσϑαι в Вальсамоновом толковании на 14 правило св. апостол. Сеявый о благословении, о благословении да пожнет в веце грядущем!

 

 

___________

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Приступая к изданию толкований на правила св. апостол, св. соборов вселенских и поместных и св. отец, необходимо изъяснить: I) побуждение и цели сего издания; II) состав толкований, имеющих получить место в издании, и III) самый способ издания.

 

I.

 

Кодекс правил древней церкви, получивших начало не в одно время, а в течение девяти первых веков христианства, не в одном месте, а в различных церквах востока и, отчасти, запада, уже этим самым, т. е. разновременным и разноместным своим происхождением, вызывает необходимость толкования и изъяснения сих правил. Один дух чистого и святого православия одушевлял святых отцов в разные времена и в разных местах, заключавших изначальное апостольское предание в писанные правила. Но не одни и те же формы языка, не одни и те же технические термины для обозначения некоторых канонических понятий были употребляемы во все времена. Одни и те же существенные и основные правила для всех православных церквей общеобязательные излагаются всеми святыми соборами и отцами. Но не все изложенные соборами и отцами правила имеют общеобязательный характер (слич. напр. Неокес. соб. пр. 15 и VI Вселен. 16, или Карфаг. соб. пр. 81 и VI Вселен. 12 и 13). Общее и существенное соблюдалось повсюду в православной церкви; но были некоторые частные и местные особенности в от-

1

 

 

дельных православных церквах принятые соборами сих церквей, местные изъятия из общего правила (слич. напр. Анкир. собора прав. 10, Апост. 26 и VI Всел. собора пр. 6). По признании христианства господствующею верою в Римской империи, светский законодатель с одной стороны церковному правилу придал силу государственного закона, а с другой и сам стал обращать внимание на церковную жизнь и издавать свои законы к ней относящиеся. Таким образом рядом с церковным правилом стал государственный закон, который не всегда находился с ним в согласии. Все это делало необходимым толкование правил и для греческой церкви: необходимо было изъяснение технических терминов и обозначений; необходимо было указание в правилах того, что имело только местное значение, или изъятие из общего правила; необходимо было согласование церковного правила с светским законом об одном и том же предмете.

Тем настоятельнее необходимость толкования древних правил для нашей русской церкви. Мы находимся в совершенно особенном положении по отношению к правилам, чем в каком были к ним православные христиане эллинского происхождения. Мы лишены всех выгод наглядности и непосредственного знакомства с церковным бытом, происходящих от сожительства с народом, у которого возникло право. Мы должны вознаграждать это лишение духовным напряжением; мы должны стараться и стремиться воспринять в себя древнее церковное право во всей его особенности, так чтобы этим вознаграждалось для нас то лишение, которое мы терпим от того, что не живем в то время, когда изданы правила и с тем народом, на языке которого изданы. Положение наше труднее, и необходимость толкования для нас настоятельнее. То, что для православного христианина эллинского происхождения было ясно из постоянной практики, из словоупотребления, для нас иногда может быть понятно только

2

 

 

при пособии толкования. По этому-то наша церковная власть издревле и была озабочена изданием лучших толкований на древние церковные правила. По этому же наша церковно-правительственная и судебная практика всегда имела нужду в толковании и обращалась к нему. По этому же самому и церковная жизнь всех православных христиан, обыкновенно основывающаяся на канонах, церковная наука, также обязанная держаться правил, предъявляют требования толкований на правила. Последнее с особенною ясностию открылось в спорах о судебной власти епархиального архиерея, веденных в 1871—1873 годах. Тогда появились такие умствования, которые грозили, в случае практического их осуществления, совершенным извращением всего строя православной церковной жизни, и которые при этом были подкрепляемы ссылками на правила. Расчет при этом был, очевидно, тот, что при недостаточной ясности некоторых церковных правил и при неизвестности нашему обществу толкований на правила, будет достигнуто убеждение читателей в верности предложенных умствований. Не оправдался этот расчет, единственно от того, что выставлены были вместе с правилами и толкования на них, из которых с непобедимою ясностию открылось противоречие выставленных умствований церковным правилам.

 

II.

 

Сказанное приводит к убеждению в мысли о необходимости издания толкований на церковные правила и вместе к вопросу о том: какие толкования заслуживают предпочтительно быть изданными.

И в греческой церкви, и у нас, и на западе были и существуют разные толкования на правила православной восточной церкви. В греческой церкви существуют толкования Зонары, Вальсамона, Аристена и других неизвестных по имени толкователей, толкования положенные в греческой кормчей — Пидалионе. У нас существуют толкования 

3

 

 

положенные в кормчей книге, некоторые толкования и примечания положенные в книге правил, изданной Св. Синодом и в недавнее время явившиеся толкования покойного Смоленского епископа Иоанна и толкования на правила трех первых Вселенских соборов преосвященного Иоанна, епископа Алеутского. На Западе существуют толкования правил восточной церкви, составленные ученым римско-католическим епископом Гефеле и англиканцем Беверегием. Очевидно, что и невозможно и излишне было бы предпринять издание всех существующих толкований. Но чем руководиться в выборе толкований, и на каком основании отдать предпочтение одному толкованию перед другим?

Есть для решения этого вопроса безопасные основания.

Должно получить предпочтение то толкование, которое имеет одобрение от высшей церковной власти, которое или от нее исходит, или было употребляемо ею в решении дел, или рекомендовано ею, как толкование, заслуживающее преимущественного доверия.

Если приложить это начало к указанным выше толкованиям, то окажется, что:

1) Толкования и замечания Св. Синода, положенные под некоторыми правилами в книге Правил, должны занять первое место между всеми толкованиями, как исходящие от высшей церковной власти в Российской церкви и ею предлагаемые.

2) Толкования, помещенные в печатной Славянской Кормчей книге, должны также получить место в ряду толкований: ибо и эти толкования авторизованы высшею церковною властию в России. Толкования печатной Кормчей книги заимствованы из Аристона и отчасти из Зонары. С греческого на славянский язык переведены они св. Саввою, первым архиепископом Сербским; в России, чрез Болгарию, явились в 1262 году, и с того времени имели в нашей церковной практике постоянное употребление: употреблялись всероссийскими митрополитами и соборами, иногда

4

 

 

даже в качестве и вместо правил (см. Павлова первоначальный славяно-русский Номоканон стр. 62—73); приняты в печатную славянскую кормчую, печатание которой начато по благословению святейшего патриарха Иосифа в 1649 году; Святейшим Синодом были употребляемы так же, как и в древнее время, т. е. иногда вместо и в качестве самых правил (см. напр. Синод. Проток. 1725, июл. 2; 1732, окт. 4; 1734, ноябр. 6; 1735, окт. 27; 1780, сент. 25 и др.).

3) Из остальных толкований указанный нами признак прилагается только к толкованиям трех знаменитых греческих канонистов — Зонары, Вальсамона и Аристена. Но должно дать некоторые сведения и о самих толкователях и об отличительных свойствах их толкований.

Иоанн Зонара, знаменитейший византийский историк и канонист, жил в первой половине XII века и первоначально занимал важные придворные должности в Константинополе, но потом принял монашество и предался ученым занятиям. Плодом этих занятий было между прочим „Изъяснение священных и божественных правил святых и славных апостол, священных соборов вселенских и поместных, или частных и прочих св. отец“. Зонара первый отступил от употреблявшегося до того времени порядка соборов, принятого во 2 правиле VI Вселенского собора и поставил прежде всего правила соборов вселенских, за ними поместных и после св. отец. Порядок — принятый Пидалионом и нашею книгою Правил. В самом толковании Зонара строго держится прямого буквального смысла правил, изъясняет технические, искусственные термины правил, и их непосредственный смысл и редко обращается к светским законам. Но эти изъяснения его, в пределах его задачи, большею частию не оставляют желать ничего лучшего, представляя существо и смысл правила в совершенно ясном и удобопонятном виде. Поэтому-то Вальсамон во многих случаях следует Зонаре

5

 

 

и почти буквально воспроизводит его, особенно в толковании тех правил, при объяснении которых не представляется нужды обращаться к светским законам. Зонару Вальсамон называет превосходнейшим и некоторые его толкования такими, лучше которых и быть не может (Афан. Велик. к Аммуну), а один неизвестный грек замечает, что дивный Зонара истолковал церковные правила самым ясным и благочестивым образом (σαϕéςατα ϰα ευλαβέςατα). Толкований Зонары на правила св. Григория Нисского, Тимофея, Феофила и Кирилла Александрийских не сохранилось, а может быть и совсем не было.

Другой толкователь церковных правил, живший после Зонары Алексий Аристен — номофилакс и эконом великой Константинопольской церкви, в том же XII веке писал толкования на сокращенные правила. Самое сокращение сде-лано прежде Аристена, и им не везде одобряется (напр. Ап. 75, Анк. 19). Сокращенный текст правил изъясняет Аристен; сообразно с сим и толкования его большею частию кратки. В некоторых случаях они содержат только опу-щенные в сокращении части полного правила (напр. VI Всел. 53 и др.). Ясные правила оставлены без толкований с прибавлением: ясно, или: „это правило ясно“, или и без прибавления.

Последней половине того же XII века принадлежит знаменитейший из греческих канонистов Феодор Вальсамон. Уроженец Константинополя, Вальсамон был первоначально диаконом патриаршей церкви в Константинополе, номофилаксом и хартофилаксом патриаршим, и игуменом Влахернским. Важнейшею из этих должностей была должность хартофилакса, который считался устами и оком патриарха и его правою рукою. В царствование Исаака Ангела Вальсамон возведен на Антиохийский патриарший престол. Но Вальсамон не мог занять своего престола в Антиохии, находившейся в то время во власти латинских крестоносцев и был вынужден исполнять обязанности патриарха

6

 

 

Антиохийского, пребывая в Константинополе. — Из многих канонических сочинений Вальсамона важнейшее есть — «Изъ«яснение священных и божественных правил Святых и Все«хвальных Апостол и священных соборов Вселенских и по«местных или частных и прочих святых отец, и при сем «указание законов, действующих и недействующих, содержащихся в четырнадцати титулах, помещенных пред пра«вилами, составленное по повелению царскому и патриаршему». Царское повеление, о котором здесь говорится, дано было Вальсамону императором Мануилом Комнином, а патри-аршее Константинопольским патриархом Михаилом Анхиалом. Сущность этого повеления состояла в том, чтобы рассмотреть священные каноны, изъяснить и истолковать неясное в них и кажущееся несогласным с законами. Поручение выполнено Вальсамоном уже при патриархе Георгие Ксифилине (1191—), которому он и посвящает свой труд. — Первая часть Вальсамонова труда, предшествующая толкованию канонов, есть толкование на Номоканон патриарха Фотия, посвященное более согласованию различных светских законов, чем церковным правилам. Толкование собственно церковных правил составляет вторую часть этого великого труда. Тонкость юридического анализа, богатство канонических, юридических и исторических сведений — вот отличительные черты Вальсамоновых толкований. Вальсамон владеет громадным каноническим и юридическим материалом и с необычайным искусством употребляет его для всестороннего изъяснения правил. Личное и непосредственное участие его в церковноправительственных делах в качестве начальника патриаршей канцелярии предоставило в его распоряжение такие

Средства, какими не мог владеть никто не имевший в сех делах участия. Отсюда толкования его обогащены примерами из церковной практики, разрешением разных вопросов, какие представлялись или могут представиться в приложении того или другого правила, указаниями неправильностей, вкравшихся в практику вопреки канонам, ссылками на светские законы.

7

 

 

Для науки Вальсамонов комментарий драгоценен и тем, что только в нем сохранились многие патриаршие и синодальные решения, а равно и императорские законы. — Вальсамона считают самым многосведущим как в законах, так и в правилах и мудрейшим (ὁ ἐν νόμοις τε ϰαὶ ϰάνοσι μάλιςα πολυμαϑέςατος ϰαὶ σοϑώτατος), Патриарх Филофей (Συντ. τ. ϑεείων ϰανόνων ν, 128), Марк Ефесский и Патриарх Геннадий Схоларн (Τόμος ἀγαπῆς 583, 264). Но издатели Пидалиона не благосклонны к Вальсамону и ставят его гораздо ниже Зонары.

Толкования названных нами трех толкователей в православной церкви греческой и русской всегда пользовались авторитетом. И это не только ради их внутреннего достоинства, но и вследствие одобрения их высшею церковною властию. Вальсамон и предпринял свои толкования по повелению вселенского Константинопольского патриарха (Михаила Апхиала) и за тем, когда окончил, представил вселенскому же патриарху (Георгию Ксифилину). В последующее время Константинопольские патриархи ссылались на Вальсамоновы толкования для основания практических решений. Так Константинопольский патриарх Филофей (1362) ссылается на авторитет Вальсамонова толкования в пре-дисловии к Гангрским правилам о необязательности одного синодального решения, состоявшегося при патриархе Алексии. Когда предпринято было в конце прошедшего столетия издание греческой кормчей книги (Пидалион), — издатели ее составили свое толкование держась в точности и прежде всего толкований Зонары, Вальсамона и Аристена. „Под подлинным текстом правил, пишут издатели, мы положили на простом (новогреческом) наречии истинные греческие толкования православных и церковию свидетельствованных толкователей божественных и священных канонов (τας ἀληϑεῑς και ἑλληνικας ερμηνείας τῶν γνησίων καὶ παρὰ τῆς ἐκκλησίας ἐγκρινομένων ἐξηγήτων τῶν ϑεείων καὶ ἱερῶν κανόνων), прежде всего и большею частию и почти везде имеющего

8

 

 

первое место дивного и славного Иоанна Зонары, потом Феодора Вальсамона, и изредка Алексия Аристена“. Как издание греческой Кормчей и помещенных в ней толкований предпринято и печатание совершено по определению и повелению святейшего вселенского патриарха и Святого Синода (Ψήϑῳ ἀδείᾳ μὲν καί προτροπῇ, καὶ ἑπιταγῇ τοῡ παναγιωτάτου καὶ οἰκουμενικοῦ πατριάρχου καὶ τῆς ἀγίας Συνόδου); то в этом самом выразилось уже и одобрение толкований Зонары, Аристена и Вальсамона высшею церковною властию православной греческой церкви. Затем такое же одобрение высшей церковной власти греческой церкви толкованиям названных толкователей вновь выражено при издании церковных правил с толкованиями сих толкователей в Афинах в 1852—1854 гг., совершенном также „с разрешения святой и великой Христовой церкви (Константинопольской) и Священного Синода церкви Еллинской“.

В русской церкви толкования Аристена и те толкования Зонары, которые вошли в состав переведенной св. Саввою Сербским Кормчей употребляемы были и высшею церковною властию с 1262 года. В XVII веке совершен перевод толкований всех трех толкователей Зонары, Аристена и Вальсамона Епифанием Словеницким, и дополнен в том же веке иеромонахом Евфимием (Синод. Библ. рус. №№ 223, 224, 225, 226, 464, 465, 475 прежн. катол.), но остается неизданным, хотя и имеет одобрение патриарха Адриана. Св. Синод в 1734 году положил книгу Беверегия „Пандекты“, в которой изданы под правилами подлинные толкования Вальсамона, Зонары и Аристена, переводить с латинского на российский язык как скоро возможно без продолжения времени (1734, ноября 23, син. проток. л. 235, 236). Перевод действительно сделан; но не издан.

При издании „книги правил“ Св. Синод свои толкования и примечания в ней положенные заимствует из Зонары (напр. на 5-е Апост.) и Вальсамона (напр. VI Всел.

9

 

 

71, Лаодик. 15, 18 и др.) иногда именуя их, иногда же не именуя.

Выразив таким образом общее одобрение толкованиям трех названных греческих толкователей, Св. Синод обращается и в частных случаях к их толкованиям для обоснования своих решений. Так в 1765 г. (Авг. 17, проток. № 47) Св. Синод ссылался на Вальсамона по вопросу о нерасторжении брака в том случае, когда свекор по насилию учинил кровосмешение с своею невесткою, женою сына. А в 1864 г. Св. Синод разрешает в положительном смысле вопрос о дозволительности второбрачным оставаться в низших церковно-служительских должностях на основании Вальсамонова толкования на 18 правило Апостольское (февр. 17, проток. № 221).

Итак представленное показывает, что толкования трех знаменитых греческих толкователей — признак, который должен быть почитаем за существенный, именно одобрение высшей церковной власти в качестве руководящих толкований, имеют, и следовательно должны получить место в издании толкований.

Имеют этот признак и толкования Пидалиона, изданные с одобрения Константинопольского патриарха. Но как они сами по себе не составляют особого толкования, а суть только повторения толкований Зонары, Вальсамона и отчасти Аристена; то воспроизводить сии толкования представляется излишним. — Прочие существующие толкования правил восточной церкви — и наши русские и западные — сказанного признака  не имеют, и потому не должны быть приняты в издание.

 

III.

 

Вопрос о самом способе издания может быть разрешаем различно. Можно издать одно сводное толкование, извлекши его из всех отдельных толкований и опустив то, что повторяется в каждом отдельном толковании.

10

 

 

Так поступили издатели Пидалиона. — Но такое толкование имело бы уже вид сочинения, вид нового толкования, составленного по отдельным толкованиям. При этом может быть приобреталась бы та выгода, что издание имело бы меньший объем. Но вместе это имело бы и ту невыгодную сторону, что у толкований одобренных и авторизованных высшею церковною властию отнимало бы их подлинный вид, заменяло бы их новою композициею, всегда оставляющею место вопросу: вполне ли согласно с подлинниками она сделана? Беверегий и афинские издатели поступили иначе и представили под каждым правилом толкования канонистов Зонары, Аристена и Вальсамона в их полном и отдельном виде. Этот способ представляется предпочтительнейшим и при издании толкований на русском языке. Толкования знаменитых греческих канонистов, которыми руководилась и доселе руководится вся православная восточная церковь, переданы будут по-русски в том виде, как они вышли из под пера каждого толкователя на греческом языке.

Редакция просит всех знающих дело православных читателей удостоить сообщением своих замечаний и указаний; всякое замечание направленное к усовершению издания будет принято с благодарностию.

Общий вид издания будет следующий: под каждым правилом, приведенным по тексту книги правил и притом на обоих языках — на греческом и славяно-русском, будут помещены толкования 1) Зонары, 2) Аристена, 3) Вальсамона, 4) Славянской печатной кормчей и 5) книги Правил. Такая последовательность несколько отступает от принятой Беверегием и Афинскими издателями. У Беверегия на первым месте Вальсамон, за ним следуют Зонара и Аристен. Афинские издатели признали более правильным отступить от этого порядка и точнее соблюсти хронологию; почему и поставили на первом месте древнейшего из толкователей Зонару. Но и они не вполне выдержали свое на-

11

 

 

чало, поставив после Зонары не Аристена, как требовала точная хронология, а Вальсамона. Указанный выше порядок, при котором за Зонарою следует Аристен, и после Аристена Вальсамон, — точно выдерживает хронологическую последовательность.

В тех случаях когда толкование которого либо из толкователей представляет какую-нибудь неточность, или же не вполне удовлетворительно передает мысль правила, редакциею будут сделаны примечания, заимствованные из других достовернейших источников — определений патри-архов и Синодов Греческой церкви, Святейшего Синода русской церкви и др. Это будет сделано или при самых толкованиях, или в конце тома.

Перевод греческих толкований делается с лучшего в настоящее время издания — Афинского, совершенного в 1852—1854 годах с дозволения святой и великой Христовой церкви (Константинопольской) и священного Синода церкви королевства Эллинского. Полное заглавие этого издания следующие: Σύνταγμα τῶν ϑέιων καὶ ἱερῶν κανόνων τῶν τε ἀγίων καὶ πανευϑύμων ᾿Αποςόλων, καὶ τϖν ἱερϖν οἰκουμενιϰῶν καὶ τοπικῶν, Συνόδων, καὶτϖνκατὰ μέρος, ἀγίων, ἐκδοϑὲν σὺν πλέιςαις ἄλλαις τὴν ἐκκλησιαςικὴν κατάςασιν διουπούσαις διατάξεσι μετα τϖν ἀρχαίων ἐξηγητϖν, καὶ διαϕόρων ἀναγνωσμάτων ὑπὸ Γ. Α. Ράλλη καὶ Μ. Πότλη, ἐγκρίσει τῆς Α᾿γίας καὶ Μεγάλης τοῦ Χριςοῦ Εκκλησίας καὶ ἱερᾶς Συνόδου τῆς Εκκλησίας τῆς Ελλάδος Ἀϑήνήσιν 1852—1854. Т. 2—4. — При переводе предположено соблюдать всевозможную точность и верность подлиннику.

Толкования славянской печатной Кормчей печатаются с первого издания кормчей, сделанного при святейшем патриархе Иосифе.

Толкования и примечания книги правил печатаются с последнего издания сей книги.

12

 


Страница сгенерирована за 0.39 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.