Поиск авторов по алфавиту

Автор:Платон

Платон Менексен

Платон.

МЕНЕКСЕН.

 

ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ:

СОКРАТ И МЕНЕКСЕН.

 

234.

Сокр. С площади, или откуда Менексен 1?

Мен. С площади, Сократ, и из совета.

Сокр. Зачем же ты в совет? Впрочем, не явно ли, что почитаешь себя достигшим совершенства в образовании и философии 2 и, сознавая в себе уже довольно сил, думаешь обратиться к большему; находясь еще в таком возрасте 3, намереваешься, почтеннейший, начальствовать над

 

1 Или откуда Менексен? πόθεν Μενέξενος. Здесь именительный Μενέξενος употреблен отнюдь не вместо звательного, а так, как бы подразумевающийся глагол стоял в третьем лице. Подобным образом у Горация (Serm. II, 4, 1): unde et quo Catius? Поэтому пред Μενέξενος не должно быть запятой.

2 Под словом «философия» в этом месте разумеется образование ума вообще науками и искусствами, которых изучение приготовляло афинского гражданина к принятию участия в делах общественных. В этом смысле и Исократ (ad Demonic. р. 4, ed. Reisk.) употребляет слово: φίλοσοφεῖν: «Ты желаешь образования; а k берусь образовать других. У тебя есть способность философствовать; а я поправляю философов.

3 Находясь еще в таком возрасте, τηλικοῦτος ὦν. Афинские юноши, выслушав те науки, которые преподаваемы были отрочеству, на 18 году почитаемы были уже Эфебами и поступали в разряд граждан, способных носить оружие (ληξιαρχικοί). С этого времени они начинали пользоваться правами общественных деятелей, им позволялось жениться, входить в суд, принимать наследство, обвинять других и пр. Но участвовать в народных собраниях могли они, кажется, не прежде 20 года (Plainer. Symboli, ad jus Attic., p. 172 sqq.).Из этого видно, в каком возрасте находился Менексеы, вступивший теперь в разговор с Сократом.

328

 

 

нами, стариками, чтобы ваш дом 1 никогда не переставал давать нам какого-нибудь попечителя.

Мен. Постараюсь, если только ты позволишь, Сократ, и посоветуешь начальствовать; а когда нет,—не будет этого. Теперь же я ходил в совет, получив известие, что там намерены были избрать человека, имеющего говорить на случай 2 убитых в сражении воинов. Ведь ты знаешь, что готовится им торжественное погребение 3.

Сокр. Конечно; кого же избрали 4?

Мен. Никого; отложили на завтра. Впрочем, будет избран, думаю, Архин, либо Дион 5.

Сокр. Так-то вот, Менексен, должно быть, по многим причинам хорошо умереть на войне: и погребение сделают прекрасное и пышное, хотя бы кто умер бедняком; и почтут похвалами, хотя бы был человеком пустым. А будут хвалить мужи мудрые и хвалящие не наобум, но приго-

В.

 

 

 

 

 

 

 

 

С.

1 Ваш дом. Менексен был сын Димофона пеанийского, как это видно из Платонова Лизиса (р. 206 D), где упоминается о двоюродном брате Менексена, Ктизиппе. Вместе с этим Ктизиппом Менексен был в темнице Сократа в день его смерти (см. Phaed. р. 59 В). Отсюда видно, что он принадлежал в числу самых преданных учеников сына Софронискова, и потому нисколько не странны дальнейшие его слова: «постараюсь, если только ты позволишь».

2 Будет говорит на случай убитых в сражении воиновἐρεῖ ἐπὶ τοῖς ἀποθανοῦσι. Небесполезно заметить особенное сочинение глагола ἐρεῖν с предлогом ἐπί. Ἐρεῖν или λέγειν ἐπί τινίзначит стать на что-нибудь и говорить о том, на чем стоишь. Отсюда λόγοι ἐπιτάφιοι... Отсюда у нас: слово на день...

3 Готовится торжественное погребение μέλλουσι ταφὰς ποιεῖν. Этого выражения не должно смешивать с глаголом: θάπτειν: ταφάς ποιοῦσι — старейшины, утверждающие погребальную церемонию; а θάπτουσι — те, которые погребают, или закапывают тело. Здесь указывается на афинский закон ежегодно совершать торжественное поминовение по убитым в сражениях воинам. Thucyd. II, 34.

4 Кою же избрали? Ораторов, для произнесения речей на торжественные случаи, в Афинах избирали сенаторы и народ. Demosth. de coron, р. 320, edit. Reisk.

5Об этих ораторах упоминает также Dionysius de admir. vi Demoeth. p. 1627.Из Архиновой надгробной речи многое внес в свой панегирик Исократ. По крайней мере об этом свидетельствует Pholius (cod. CCLX, p. 794 et p. 490).

329

 

 

235.

 

 

 

 

В.

 

 

С.

товляющие речи задолго 1; и хвалят они так хорошо, что говорят все, что к кому идет и не идет, и как-то изящно расцвечивая речь словами, обворожают наши души. Они всячески превозносят и город, и умерших на войне, и всех прежних наших предков, и нас самих, еще продолжающих жить; так что, хвалимый ими, я, Менексен, сильно возношусь духом и каждый раз, слушая их, стою как очарованный: мне представляется, что в ту минуту я сделался и больше, и благороднее, и прекраснее. Притом, за мною почти всегда следует и вместе со мною слушает толпа иностранцев, и я тогда бываю для них почтеннее; ибо, убеждаемые говорящим, и они, мне кажется, таким же образом смотрят как на меня, так и на весь город, то есть, почитают его более удивительным, чем прежде. И эта почетность остается при мне более трех дней: речь и голос говорящего такою флейтою звучат в ушах, что едва на четвертый, или на пятый день я бываю в состоянии опомниться и почувствовать, где я на земле, а до того времени думаю только, не на островах ли я блаженных душ. Так ловки у нас риторы!

Мен. Ты, Сократ, всегда шутишь над риторами. Впрочем, тот, кого изберут теперь, будет говорить, думаю, не слишком свободно; потому что избрание совершится вовсе неожиданно 2, так что говорящему, может быть, необходимо будет говорить прямо, без приготовления.

1 Приготовляющие речи задолго. Эта похвала ораторам есть колкая насмешка над теми из них, которые, желая пощеголять своими речами в торжественных собраниях, писали их задолго так, чтобы они годились на всякий случай, т. е. наполняли их похвалами афинскому народу и общими местами, делали множество эпизодов и пестрили свое слово вычурными оборотами и выражениями.

3Совершится неожиданноἐξ ὑπογυίου γέγονεν. Grammaticus Becken anecdot. I, p. 313,ὑπόγυον: τό παραυτίκα μέλλον γίγνεσθαι. Eustath.ad Iliad. v. 61, 920, 32: δῆλον δε, ὅτι παρὰ τὰ γυία, ὁ τὰς χεῖρας ἰδίᾳ δηλοῖ πολλαχοῦ, γίγνεται καὶ ἡ ἐγγύη, ἡ ὡσανεὶ ἐν χερσὶ τιθεῖσα τὸ κατεγγυηθέν, καὶ τὸ ὑπόγυον, ὅ εξ ὑπογύου λέγεται, τό ἐγγὺς; φασί, προςδόκιμον ἤ παραυτίκα γεγονός καὶ, ὡς εἰπεῖν, πρόχειρον, ἡ μάλλον ὑπόχειριον. Etymol. Magna: ὑπόγυιον, παρά τό γυίον, ὄ σημαίνει τὸ μέλος,

330

 

 

Сокр. С чего ты 1 взял, добряк? У каждого из них D· речи заранее готовы; да об этом-то и без приготовления говорить нетрудно. Вот если бы надлежало хвалить Афинян в Лакедемоне, или Лакедемонян в Афинах; то, конечно, нужен был бы ритор добрый, умеющий убедить и представить предмет в хорошем виде: а кто подвизается среди тех, кого хвалит, тому хорошо говорить,—кажется, дело невеликое 2.

Мен. Думаешь, нет, Сократ?

Сокр. Конечно нет, клянусь Зевсом.

Мен. А думаешь ли, что ты был бы в состоянии сам сказать, если бы надлежало и совет избрал тебя?

Сокр. Да мне-то, Менексен, нисколько неудивительно е. быть в состоянии сказать; потому что у меня была не слишком плохая учительница риторики, а такая, которая сделала добрыми риторами и многих других, и одного отличнейшего из Эллинов, Перикла, сына Ксантиппова 3.

D.

 

 

 

 

 

 

 

 

E.

οίον τὸ ἐγγύς τῶν μελών, ἢ ἀπὸ του γυία, ὅ σημαίνει τὰς χεῖρας. Впрочем, смысл этого выражения был бы еще яснее, если бы вместо: ἐξ ὑπογυίου стояло ἐξ ὑπογείου; по крайней мере русская поговорка: явиться как из под земли, выражает такую же неожиданность явления.

1 С чего ты взял, добряк,πόθεν, ὦ γαθέ; Штальбом неправильно замечает, что этот вопрос имеет здесь значение отрицательное, как у Римлян, quid ita? Наречия πόθεν в этом смысле Греки не употребляли. Здесь обыкновенное опущение глагола λαμβάνειν. Πόθεν ἔλαβες, ὦ ’γαθέ.

3 Сократ высказывает ту мысль, что человек, плохо знающий свое дело, помогает своему невежеству похвалами людям, которые должны быть его ценителями. Похвала им есть обаяние, или очарование их рассудка — нравственный опиум, под усыпительным влиянием которого, людям хвалимым и самое глупое кажется чрезвычайно умным, и самое постыдное представляется редкою добродетелью.

3 Все это, конечно, должно понимать как шутку, которою. Сократ искусно прикрывает свой догматизм, выдавая себя за ученика Аспазии в науке красноречия. Так разумел настоящие слова Платона и Плутарх (vit.. Per.T.1)р.638В): ἐν δὲ τῷ Μενεξένῳ τῷ Πλάτωνος εἰ καὶ μετὰ παιδιᾶς τα πρώτα γεγραπται, τοσοῦτόν γε ιστορίας ἐνέστιν, ὅτι δόξαν εἰχε τὸ γύναιον ἐπὶ ρητορικῇ πολλοῖς Αθηναίων ὁμιλεῖν. Об Аспазии, женщине редкой красоты и гибкого ума, упоминает и Ксенофонт (Mem. II, 6) и называет ее учительницею Перикла и Сократа, но конечно иронически, Weiskius ad loc. Xenoph. Memoirab. Впрочем, сравн. Max. Tyr. XXIV, p. 461. XXXVIII, p. 225.

331

 

 

 

236.

 

 

 

 

 

В.

Мен. Кто же она? Впрочем явно, что ты говоришь об Аспазии.

Сокр. Говорю также и о Конне 1, сыне Митровиевом. Они оба были моими учителями. Последний учил пеня музыке,— а первая риторике. Так человеку, таким образом воспитанному, нисколько неудивительно быть сильным в слове. Нет, и тот, кто воспитан хуже меня, кто музыке учился у Лампра, а риторике у Антифона рамнусийскаго,—и тот, однако ж, был бы в состоянии прославить Афинян-то, хвала их среди Афинян.

Мен. Что же имел бы ты сказать, если бы надлежало тебе говорить?

Сокр. Сам по себе, может быть, ничего. Но я только вчера слышал, как Аспазия произнесла надгробную речь на этот самый случай. Ведь и она слышала о том, что ты говоришь, что, то есть, Афиняне намерены избрать человека для произнесения речи, и частью мне тогда же объяснила, что надобно говорить, частью указала на прежний опыт исследования, когда слагала ту надгробную речь, которую произнес Перикл, склеив некоторые из ней отрывки.

1 Конна Сократ и в Эвтидеме (р. 272) называет своим учителем музыки, и как тдо, так и здесь говорит о нем иронически. Шлейермахеру кажется странным, зачем Сократу, говоря о своей учительнице риторики, вздумалось вспомнить и о своем учителе музыки. Это представляется ему до того нелепым, что он первую, или разговорную часть Менексена почитает подложною: — заключение слишком скорое и опрометчивое. Я думаю, напротив, что Сократу не было ничего естественнее, как по Аспазии,per combinationem idearum, вспомнить о Конне, так как обе эти личности представлял он своими наставниками и обе делал предметом одной и той же иронии. Но что его мнение об этих лицах надобно разуметь в смысле ироническом, видно даже и из того, что Аспазию ставит он выше Антифона, а Конна выше Лампра; тогда как известно, что Лампр во всей Греции почитаем был музыкантом превосходнейшим. С. Nepot. Epaminond. с. 2. Plutarch. de music. T. II, p. 1142. Athen. II,6. Посему несправедливо порицает Платона и Атеней (XI, р. 506), будто он в этом месте унижает Лампра и Антифона; между тем как о них имел высокое понятие и Фукидид (1. VIII, с. 68). Принимая сравнение Сократа в смысле ироническом, мы видим, что Платон не только не унижает этих мужей, а напротив, знаменитость их понимает как дело уже известное, запечатленное общим приговором всей Греции.

332

 

 

Мен. А помнишь ли ты, что говорила Аспазия?

Сокр. Чтобы мне не помнить 1? ведь когда я учился у ней, тогда за свою забывчивость едва ли не получал ударов.

Мен. Почему же бы тебе не пересказать?

Сокр. Да как бы не рассердилась на меня учительница, если перескажу ее речь.

Мен. Нисколько 2, Сократ; скажи, и ты доставишь мне большое удовольствие,—Аспазииною ли угодно тебе почитать эту речь, или чьею бы то ни было, только скажи.

Сокр. Но, может быть, ты будешь смеяться надо мною, если тебе покажется, что я, старик, еще ребячусь 3.

Мен. Нисколько, Сократ; непременно скажи.

Сокр. Да уж надобно доставить тебе это удовольствие — почта так же, как я доставил бы тебе его, если бы ты приказал мне раздеться и плясать 4, потому что мы наедине. Слушай же. Она, если не ошибаюсь, начала свою речь от самих умерших, и говорила так: Они на деле 5 у нас име-

 

 

 

С.

 

 

 

 

 

 

 

 

D.

1 Чтобы мне не помнить εἰ μὴ ἀδικῶ γε, т. е. δίκαιος εἰμὶ λέγειν. Это — идиотизм, у Платона встречающийся во многих местах. De Rep. X, р. 608 D. Charmid. р. 156 А. По-русски всего ближе соответствует ему простонародное выражение: если не полошу на себя охулки.

2 Нисколькоμηδαμώς, то есть ταῦτα δείσῃς. См. Phædr. р. 236 Е.

3 Еще ребячусь. Здесь глагол παίζειν выражает не шутку; потому что в этом случае шутить было не над чем,—а ребячество, т. е. дело, приличное детям, пересказывающим чужое, передающим кому-нибудь слышанный урок.

4 Раздеться и плясать, Ὀρχεῖσθαι значит не просто скакать, но в скаканье сохранять такт, или производить движения измеренные. Jacobs, ad Achill. Tat. 44,15. Из этого понятно, что такое—раздевшись, плясать. Suidas: Ἀποδύντες ἀντί τοῦ ἀποδυσάμενοι, ἀπὸ μεταφοράς τῶν ἀθλητῶν, οἱ ἀποδύονται την ἐξωθεν στολήν, ἴνα εὐτόνως χορεύσωσιν. Поэтому ἀποδύντα ὁρχήσασθαι значит плясать, не обнаживши тело, а только снявши верхнее, широкое платье, чтобы оно не скрывало искусственных движений тела и не препятствовало производить их. Зная это, нельзя без удивления читать мнение Аста о настоящем месте Менексена (de vita et scriptis Platonis, p. 449). Wie kindisch und albern ist es, говорит он, wenn Socrat es sagt, dem Menexenus zu gefallen, wolle er selbst nackt tanzen!

5 Она на деле у нас имеют... С первого взгляда такое начало речи кажется странным, как это заметил еще Dionys. de compos, у erb. Т. V, p. 116, a особенно de admir. vi Demosth. T. VI, p. 1028 sqq., ed. Reisk. Ho должно заметить, что Сократ с умыслом так начинает свою речь, на-

333

 

 

 

Е.

 

 

 

 

237.

 

 

 

 

 

В.

ют то, что им прилично, что получивши, идут роковым путем, сопровождаемые городом вообще и домашними в частности. Теперь и закон велит, да и должно этим мужам воздать уже последнюю честь речью; ибо память и честь хорошо совершенных дел воздается подвизавшимся посредством прекрасной речи, произносимой слушателям. Но тут требуется какая-нибудь такая речь, которая и достаточно хвалила бы умерших, и благоприятно уговаривала живущих, повелевая детям и братьям подражать их добродетелям, а отцов и матерей, и других еще дальнейших предков, если они остаются, услаждая утешениями. Какая же речь показалась бы нам такою? Или с чего правильно было бы начат хвалить доблестных мужей, которые и в жизни радовали своих добродетелью, и смерть выменяли на спасение живущих? Мне кажется, и хвалить их надобно так, как они родились добрыми, т. е. по природе а добрыми они родились потому, что родились от добрых. Итак, сперва будем величать их благородство, потом питание и образование 2, а аатем—укажем на совершенные ими дела, сколь прекрасными и достойными своих совершителей оказались они.

смешливо подражая софистическим приемам ораторов, которые установленное законом общественное погребение убитых воинов называли ἔργον. См. Thucyd. II, 46. Εἴρηται-λόγῳ κατὰ τόν νόμον, όσα ειχον πρόσφορα καὶ ἔργῳ οί θαπτόμενοι τὰ μὲν ἤδη κεκόσμηνται κ. τ. λ.

1 Родились добрыми, то есть по природе. Греки всегда весьма много приписывали происхождению. От раба, по их убеждению, че могло произойти природы свободной; и наоборот—свободный афинский гражданин, по природе, раздает детей способных судить и советовать. Но впоследствии, когда эти советники начали иметь в виду не столько общее, сколько частное свое благо, и когда здравая философия за это укоряла их, они, для оправдания себя, стали уже различать между действиями естественными и действиями законными, и говорили, что закон — тиран и что надобно следовать только природе, а голос природы узнавали большею частью по происхождению. Кто, то есть, родился от добрых родителей, тот объявлял право на уважение, как гражданин добрый по природе, а закона и законодателей не хотел знать (Plat. Gorg. 491 E. 492),

2 Питание и образование τροφήν τε χαι παιδίαν. Παιδία и τροφή различаются как образование и род жизни. См. Phædr. р. 107 D. Phileb. р. 55 D, Tim. р, 19 D, Crit. р. 50 D, et а1.

334

 

 

Первым основанием их благородства служит род их предков, не пришлый 1 какой, а потому потомки их оказываются не переселенцами в этой стране, пришедшими откуда-нибудь, а туземцами, которые обитают и живут действительно в отечестве, вскормлены не мачехою, как другие, а матерью 2 страны, где жили, и теперь, по смерти, лежат 3 в домашних приютах матери, их родившей, вскормившей и воспринявшей. Итак, весьма справедливо наперед почтить эту мать, ибо таким образом будет почтено вместе и благородство ее сынов. Эта страна достойна того, чтоб ее хвалили все люди, а не мы одни, — достойна и по другим многим причинам, но по первой и величайшей причине той, что она любима богами. А что слово наше верно, свидетельствуют распря и суд состязавшихся за нее богов 4. Если же и боги хвалили ее, то не будет ли справедливо хвалить ее всем людям? Вторая похвала ей, по праву, та, что в те времена когда, вся земля производила и рождала различных животных, зверей и быков,—наша страна не выводила на свет диких зверей и являлась чистою; из животных выбрала и родила она человека — животное, превышающее всех прочих разумением и одно признающее правду и богов. Великая сила этого слова состоит в том, что та же земля произвела их и наших предков; ибо все рождающее имеет пищу, годную для того, что от него

 

 

 

С.

 

 

 

 

D.

 

 

 

 

E.

1Не пришлыйοὐκ ἔπηλυς, по объяснению Тимея, οὐκ ἄλλοθεν ἐπεληληθῶς, τουτ’ ἔστιν, οὐχ ὁ ἀλλοεθνής.

2Вскормлены не мачехою, как другие, а матерью страны. Этим гордились многие из Афинян. Isocrat.Paneg. с. 4: μόνοις γὰρ ἡμῶν τῶνEλλήνων την αὐτην τροφὸν καὶ πατρίδα καὶ μητέρα καλέσαι προσῆκει.

3 По смерти лежат κεῖσθαι τελευτήσαντας. Здесь неокончательное стоит вместо будущего причастия, которое в глаголе κεῖμαι не употреблялось. Надлежало бы сказать: κεισομένους τελευτήσαντας, или τελευτήσαντας, ἵνα χεῖσωσι. Но и эта форма также неупотребительна.

4 Суд состязавшихся за нее богов. Ораторы, говоря об афинских древностях, в угоду своим гражданам, любили смешивать человеческое с божеским, историческое с мифическим, и составили множество дивных басен о начале афинского народа. Lucian. Philos, pseud. р. 328,T.II. О споре Минервы и Нептуна за красоту Афин см. Ovid. Metamorpli. VI, ѵ. 70 sqq.

335

 

 

 

 

 

238.

 

 

 

 

В.

 

 

 

 

 

С.

рождается 1. Потому узнается и женщина, действительно ли родила она, или не родила, а только подложена, что для рожденного она не имеет источника пищи. Так это-то удовлетворительное доказательство представляет и наша земля — наша мать, что ею рождены люди; так как она одна и первая в то время произвела человеческую пищу — пшеницу и ячмень, чем прекрасно и в совершенстве питается человеческий род, доказывая, что родила это животное действительно она. Такие доказательства еще более надобно прилагать е земле, чем к женщине; потому что в беременности и рождении не земля подражает женщине, а женщина — земле. И на этот плод земля наша не скупилась, но уделяла его и другим; а потом своему порождению даровала новое порождение, масло—помощь в трудах. Вскормивши же и вырастивши его до совершеннолетия, она привела к нему правителей и учителей — богов, которых имена здесь можно пропустить; ибо мы знаем, что они устроили нашу жизнь, преподав нам первым, для ежедневных нужд, искусства, и научив нас, для охранения страны, приобретать и употреблять оружие.

Быв рождены и таким образом воспитаны, предки этих умерших жили в устроенной форме правления, о которой следует кратко упомянуть; потому что форма правления есть пища людей,—хорошая добрым, а противная злым. Итак, необходимо показать, что жившие прежде нас вскормлены в форме правления хорошей, что чрез нее и те были добры, и нынешние, к числу которых относятся также умершие. Ведь форма правления и тогда и теперь—та же самая, аристократическая», которою мы и ныне управляемся, и по боль-

1 Такое же доказательство приводили и древние Египтяне в подтверждение своего убеждения, что первый человек родился в Египте. Justin. II, 1.

2 Форма правления аристократическая. Аристократия у Греков имела не такое значение, какое она получила впоследствии. Нашу аристократию можно назвать фамильною и наследственною; напротив, аристократия греческая была личная и определялась избранием. У нас аристократизм находится под покровительством престола, а в Греции он покровительствуем был

336

 

 

шей части 1 управлялись во все время. А называет ее—тот демократию, другой—как ему угодно; по истине же, это—аристократия, соединенная с одобрением народа. Ведь у нас хотя всегда есть цари 2, однако ж они бывают то природные, то избранные. Предержащая сила города есть народная сходка; а начальствование и власть она всегда вверяет тем, которые кажутся наилучшими, и никто не отвергается ни по слабости, ни по бедности, ни по не знатности отцов, равно и человек с противными качествами не удостаивается чести, как это бывает в других городах. Здесь—одно определение: получать власть и начальство прослывшему мудрым и добрым. Причина же такой формы правления у нас есть равенство рода; ибо прочие города составились из различных и несходных между собою людей; посему и формы правления у них несходны одна с другою: там бывают они тиранские, олигархические; и люди в тех городах живут, почитая себя — иные рабами, иные — господами друг друга. Напротив, мы и наши, родившись все, как братья, от одной матери, не хотим, быть ни рабами, ни господами одни других; но равнородство по природе заставляет нас искать равнозаконности по закону, и никому иному не уступать, разве увлекаясь молвой об уме и доблести.

 

D.

 

 

 

 

 

E.

 

 

 

239.

народным собранием. De Rep. IV, р. 445 E. VIII) р. 545 D. Legg. III,р. 681 D. Götling. oratio de Aristocratia veterum in act. Acad. Jenens. Vol.I,p. 166 sqq. Посему Фукидид (Libr. II, 37), подобно многим другим, эту форму правления называл демократию, хотя в существе дела не разногласил с Платоном; ибо говорил, что афинская республика управляема была не теми, которые знамениты были по своему происхождению, а теми, которые отличались личными достоинствами; отчего доступ к правительственным местам открывался не одним богатым, но и бедным гражданам.

1 По большей части; ибо известно, что форма правления в афинской республике иногда изменялась, как это было во времена тридцати тиранов.

2 Хотя всегда есть цари; царем в Греции назывался архонт, заведовавший делами, священными и занимавший второе место в совете архонтов. Тittтапп, Darstellung der griechischen Staatasverf., p. 257 sqq. Судя по тому, что архонты, по словам Платона, бывали то природные, то избранные, можно думать, что здесь метонимически царями называются все они, то есть, архонт природный был царь в собственном смысле слова, а архонты избранные получали имя царей в смысле переносном.

337

 

 

 

Таким-то образом отцы их и нации, и сами эти, благорожденные и воспитанные во всякой свободе, проявили много дел прекрасных для всех людей,—проявили частно и обществом—в той мысли, что для сохранения свободы, должно сражаться с Греками за Греков, а с варварами за целую Грецию. Теперь мало времени, чтобы достойно рассказать о войне их против Евмолпа Амазонок 2, и других, еще прежде угрожавших нашей стране, и о том, как они помогали Аргивянам против Кадмеян 3 и Ираклидянам против Аргивян 4. О доблести их довольно уже вспоминали и музыкально всем передали поэты. Если же и мы решились бы прозаическим словом 5 украшать те же подвиги, то,

1 Краткое сказание Платона об Евмолпе подробнее раскрывается у Фукидида (II, 15). Фукидид говорит, что Евмолп был вождь Элевзинян и вел войну против афинского царя Эрехтея. Эта война называется элевзинскою. А Исократ (Paneg. с. 19 и Paoath. р. 533) повествует, что Евмолп был сын Нептуна и что под его предводительством Фракияне вторглись в Аттику, которая тогда была еще малосильна. То же самое рассказывает и Ликург (advers. Leocr. р. 210, T. VI, ed. Reisk.), прибавляя, что царь Эрехтей, по совету дельфийского бога, для изгнания из земли врагов, принес в жертву жену свою Пракситею, дочь Кефисову, каковое злодейство потом воспето было Еврипидом в прекрасных стихах. Исократ упоминает также, что Евмолп принес в Афины элевзинские тайны (Paneg. с. 43).

2 Амазонки, как рассказывает о них Плутарх (Vit. Thes., р. 86, ed. Reisk.), вышли из Понта, и проникнув даже в Аттику, расположили свой лагерь в самых Афинах. Но мужество Тезея вскоре превозмогло их. Об этой войне с Амазонками упоминает и Лизиас (Epitaph, р. 55, ed. Reisk.) и Амазонок называет дочерями Марса, героинями с великою душою. Однако ж Афиняне, по словам Лизиаса, так поразили их, что не осталось и вестницы, которая бы об этом поражении дала знать своему отечеству. Плутарх в приведенном месте говорит также, что Амазонки вторглись в Аттику, мстя за Антифпу, которую похитил у вих Тезей.

3 О войне Аргивян против Кадмеян или Фивян, при помощи афинского оружия, упоминается у Геродота (IX, 27), а подробнее у Лизиаса (Laud. funebr., р. 59, ed. Reisk.).

4 Ираклидянам против Аргивян Афиняне помогали по тону случаю, что Евристей, потребовав от Афинян выдачи сыновей Геркулесовых, которые пользовались их покровительством, и подучив в том отказ, вторгся с многочисленным войском в Аттику. Впрочем Афиняне встретили его мужественно и Тезей обратил его в бегство (Herodot. 1. с. и, Lysias, р. 65 sq.)

5 Прозаическим словомλόγῳ ψιλῷ. Что λόγος ψιλός есть действительно

338

 

 

может быть, явились бы на втором плане. Итак, об этом, по означенной причине, мне кажется, можно умолчать, хотя и это имеет свое достоинство. Но о том, чего не брад за предмет ни один поэт и за что, хваля достойных, не увенчал их достойною славою,—что остается в забвении,—о том, мае кажется, надобно вспомнить в похвальной речи и вызвать других, которые бы, соответственно дедам, изложили это в одах и в иных стихотворениях. Из дел, о которых я говорю, первое место занимают следующие: Когда Персы, владычествуя над Азией, порабощали и Европу, тогда удержали их выходцы из здешней страны—предки наши; поэтому справедливость требует вспомнить о них первых и восхвалить их добродетель. Но кто намерен хвалить хорошо, тому надобно говорить, вращаясь своим словом в том времени, в которое вся Азия раболепствовала уже третьему царю. Первый из них, Кир, освободив своим умом сограждан своих, Персов, вместе поработить и господ их Мидян, и овладел прочею Азией до Египта; потом сын его завоевал Египет и Ливию, сколько она была доступна; третий же, Дарий, сухопутно распространил свое царство до пределов скифских, а на кораблях овладел морен и островами, так что никто не смел противиться ему,—порабощены были умы всех людей. Столько-то великих и воинственных народов покорено было персидскою монархией! Выдумав предлог, будто мы имели замыслы в отношении к Сардам, Дарий обвинял вас и Эретрийцев, и, на судах и кораблях, которых было триста, послал пятьсот тысяч войска 1 под предводительством

 

 

 

 

D.

 

 

 

 

 

E.

 

 

240.

прозаическая речь, видно из Платонова же выражения λόγους ψιλοὺς εἰς μέτρα τιθέντες. Legg., p. 669 D. Таким же образом μουσική противополагается τᾗ πεζῇ λέξει. (Dionis. Halie. de compos. verbor. с. II.)

1 Пятьсот тысяч войска.Эта война есть событие исторически известное. Nepos.Miltiad. с. 4. Но по показанию Непота: hisque (Dati et Artapherni) Darius ducenta peditum, decem millia equitum dedit, тогда как оратор вверяет им до пятидесяти мириад, или до пятисот тысяч войска. Греческие ораторы вообще, когда надлежало возвысить славу победы, любили увеличивать число неприятелей. Lysiasр. 82, Reisk.

339

 

 

 

В.

 

 

 

С.

 

 

 

 

D.

 

 

E.

Датиса, сказав ему, чтобы он, если хочет иметь голову на плечах, на возвратном пути привел пленных Эретрийцев и Афинян. Приплыв в Эретрию, где из тогдашних Эллинов были люди, в военном деле знаменитейшие и немалочисленные, Датис в течение трех 1 дней овладел ими, и проследил всю их страну так, чтобы никто не ушел. Пришедши к пределам Эретрии, воины его протянулись от моря до моря и, схватившись за руки, прошли чрез всю эту область, чтобы могли сказать царю, что никто из ней не ушел. С таким же намерением из Эретрии прибыли они в Марафон, думая, что им легко будет забрать и Афинян, застигнутых тою же самою необходимостью, какою и Эретрийцы. Между тем как то совершалось, а это предпринималось, никто из Эллинов не подавал помощи ни Эретрийцам, ни Афинянам, кроме Лакедемонян. Да и эти пришли в последний день сражения; все же прочие, пораженные страхом, помышляя в настоящее время о собственном спасении, молчали. Вот тогда-то 2 кто жил бы, так узнал бы, каковы по доблести были Марафоняне встретившие силу варваров, наказавшие 4 за высокомерие всю Азию и поставившие прежде всех варварские трофеи, став вождями и учителями других, что персидская армия была не непобедима, и что всякая многочисленность и всякое богатство уступают добродетели поэтому тех мужей я

1 В течение трех дней,—по Геродоту, в течение семи дней (VI, 102). Это опять риторическая ипербода

2 Вот тогда-то кто жил бы ἐν τούτῳ δὴ ἄν τις γενόμενος. Так часто употребляется δη, когда речь обращается на преждесказанное. В подобных случаях оно, при меньшей точности выражения, иногда опускается, но заменено быть не может ни заключительным οὖν или ἄρα, ни усиливающим γέ. Apol. Socr.р.21А. Sympos. р. 184 Е.

3 Каковы Марафонянеοί Μαραθῶνι. Здесь, очевидно, опущен предлог ἐν, и опущение его в подобных случаях бывает нередко; напр., ниже р. 241 А. В. al. См. Wernsdorf, ad Himer, р. 58. Schaef. ad Jambl. Bos. p. 698.

4 Наказавшие за высокомерие κολασάμενοι τὴν ὑπεροφανίαν. Не худо заметить здесь употребление κολασάμενοι вместо κολάσαντες. Точно так же в действительном значении принято χολάζεσθαι. Protag. p. 324 С. Aristoph. Vesp.

5 Что персидская армия... уступают добродетели. Ὅτι οὑκ ἄμαχος εἴῇ...

340

 

 

называю отцами не только наших тел, но и свободы, как нашей, так и всех, живущих на этом материке; ибо взирая на сие дело, Эллины отваживались на опасность и в последующих сражениях за свое спасение, и были учениками Марафонян. Итак, лучшую дань речи надобно посвятить выдержавшим морское сражение и победившим при Саламине и Артемизии. Ведь о тех мужах иной мог бы рассказать многое: какие выдержали они нападения на суше и на море, и как эти нападения были грозны; но я упомяну о том, что кажется мне и того превосходнее, и что совершили они вслед за подвижниками в деле марафонском. Марафоняне настолько лишь показали себя Эллинам, насколько можно было немногим отразить многих варваров на суше: но на кораблях это было еще неизвестно; шла молва, что Персы и по многочисленности, и по богатству, и по искусству, и по силе, на море непобедимы. Так то-то именно в сражавшихся тогда на море мужах достойно похвалы, что они рассеяли страх, обуявший Эллинов, и заставили их не бояться множества кораблей и людей. Таким-то образом прочим Эллинам пришлось принять урок от тех и других,—и от пехотинцев марафонских, и от моряков саламинских,—и от тех на суше, а от этих на море нас. учиться и привыкнуть не бояться варваров. Третьим же я называю дело при Платее,—третьим и по порядку, и но доблести, из дел, совершенных для спасения Греков; но оно было уже общее Лакедемонянам и Афинянам. Все эти вои-

 

 

 

241.

 

 

 

 

В.

πᾶν πλῆθος... ἀρετῇ ὑπείκει. Здесь при одной и той же зависимости глаголов от союза ὅτι, первый глагол стоит в сослагательном, а другой в изъявительном наклонении; и такое изменение наклонений в одной и той же конструкции случается нередко, например, Tim. р. 18 С. D. Gorg. р. 512 А. Protag. р. 355 А. al. Это происходило от того, что Греки обращали внимание не на внешнюю или грамматическую зависимость глаголов, а на логическое значение зависимых выражений. Например, здесь выражение: «персидская армия была не непобедима», имеет значение только проблематическое; а выражение: «всякое богатство уступает добродетели,» есть аподиктическое, и потому глагол ὑπείκειν, не смотря на зависимость свою от ὅτι, поставлен в изъявительном наклонении.

341

 

 

 

D.

 

 

 

E.

 

 

 

242.

ны отразили великое и страшное бедствие, и за такую свою доблесть теперь нами восхваляются и будут восхваляемы в последующие времена потомками. Впрочем, и после того многие эллинские города были еще на стороне варваров и говорили, что сам царь думает опять приняться за Эллинов. Так справедливо будет вспомнить нам и о тех, которые делам первых положили спасительный койец, изгнав все варварское племя и очистив море 1. Это были те, которые сражались на море при Евримедоне 2, вели войну против Кипра 3, плавали в Египет и во многие другие места. Вспоминая о них, мы должны воздать им благодарность, что они заставили даря опасаться за собственное свое спасение, а не замышлять потребление Эллинов.

Но тяжесть этой-то войны против варваров истощила весь город 4, хотя ведена была им как за себя, так и за прочие одноязычные города. Когда же наступил мир и наш город был почтен,—восстала против него (что в отношении к благополучнейшим из людей обыкновенно случается) сперва зависть, а за завистью ненависть. И это против воли поставило его в войну с Эллинами. После

1 Это сделали Афиняне, под предводительством Кимона, разбив Персов при Платее. Впрочем здесь оратор, кажется, умышленно является слишком кратким, чтобы не высказать кое-чего для Афинян унизительного.

2 Эта война происходила в одно и то же время на море и на суше, и окончена блистательною победою Афинян за 469 лет до P. X. Подробно о ней говорит Thucyd. I, 100.

3 Экспедиция против Кипра была в связи с экспедицией в Египет и продолжалась шесть лет, т. е. от 462 до 457 года. Овладев Кипром, Афиняне начали помогать своим оружием египетскому царю Инару, сыну Псамметиха, против Персов, но сражались с переменный!» счастьем и в продолжение шестилетнего времени весьма многие из них погибли. Наконец Египет занят был персидскими войсками; а Инар, выданный изменою, повешен на кресте. Thucyd. I, 104,109, 110. Lys. Epitaph, р. 108.

4 Истощила весь городπάσῃ τῇ πόλὲι διηντλήθη. Хотя это место не представляет различия в чтениях, но член τῇ мне представляется здесь излишним. Член-то именно заставлял некоторых переводчиков выражение πάσῃ τῇ πόλει относить ко всем городам Греции, чего связь мыслей отнюдь не допускает.

342

 

 

сего, по случаю воспламенившейся войны 1, Афиняне вступили в сражение с Лакедемонянами при Танагре, за свободу Бэотии. Сражение колебалось; но последняя битва решила дело: одни отступили и удалились, оставив Бэотян, которым помогали; а наши, на третий день одержав победу при Инозитах, справедливо возвратили несправедливо изгнанных 2. Они первые после персидской войны, помогая воюющим за свою свободу Эллинам против Эллинов, явились мужами доблестными, освободителями тех, кому помогали, и за то легли первые в этом памятнике, которым почтил их город. После того, когда возгорелась война великая 3, й все Эллины, вооружившись против Афинян, разоряли их страну и воздавали им недостойную благодарность, — наши, победив их в морском сражении и взяв у них в Сфагии лакедемонских военачальников, которых могли бы умертвить, пощадили их, отдали и заключили мир—в той мысли, что с единоплеменниками на-

 

 

В.

 

 

С.

 

 

 

D.

1 Первая война Афинян против Греков была с Лакедемонянами за свободу Бэотийцев. Повод к ней подали Фиванцы дружеским отношением к Ксерксу, и этим навлекли на себя ненависть всех, а особенно Бэотян,— потому особенно Бэотян, что Фиванцы просили Лакедемонян помочь им подчинить некоторые города бэотийские. Лакедемоняне с удовольствием обещали это и исполнили обещание, имея в виду то, что облагодетельствованные ими Фивы будут передовым постом в замышлявшийся тогда войне с Афинянами. Diod. Sic. XI, р. 467, ed. Wess·.

2 Фукидид об этой войне рассказывает несколько иначе (I, с. 108). Лакедемоняне и их союзники, говорит он, одержали победу над Афинянами, и после больших потерь на той и другой стороне, чрез Геранею и перешеек возвратились домой. Но Афиняне, чрез шестьдесят два дни после сего сражения, под предводительством Мерониса, напали на Бэотян и при Инофитах одержали над ними такую блистательную победу, что овладели их землею, разрушили стены Танагры и взяли сто заложников.

3 Оратор приступает к повествованию о пелопонесской войне и, искусно умалчивая о ходе ее в первые годы, когда для Афинян она была неблагоприятна, вдруг переходит к осаде я занятию Сфагии, или Свактерии, что случилось уже на седьмом году борьбы двух сильнейших республик Эллады, т. е. в 425 году до P. X.; а потом тотчас говорит о мире, заключенном после амфиполисской битвы, т. е. в 421 году; о войне же сицилийской упоминает будто об особенной, хотя она, как известно, была только продолжением войны пелопонесской.

343

 

 

 

 

 

Е.

 

 

 

243.

 

 

 

 

 

В.

добно воевать до победы и ее губить общего блага Эллинов, потворствуя гордости своего города, а с варварами—до истребления их. Так достойны похвалы мужи, участвовавшие в этой войне и положенные здесь 1, ибо они показали, что тот несправедливо сомневается, кто думает, будто в прежней войне против варваров были не те Афиняне,—лучше нынешних. Да, ими здесь показано, что когда Эллада волновалась,—они, управляя войною, одерживали верх над вождями прочих Эллинов и, побеждая их, каждого отдельно, вместе с ними побеждали варваров. Третья война после этого мира была неимоверная и ужасная, в которую умерли и легли здесь многие и доблестные мужи. Многие из них поставили множество трофеев в Сицилии, сражаясь за свободу Леонтинян, которым помогали, когда, для соблюдения клятвы 2, приплыли в те места, и когда, по далекости плавания, город наш, поставленный в затруднение, не мог поддержать их, и плававшие, от этого пришедши в отчаяние, испытали бедствие. Впрочем, враги 3 их на войне за свою умеренность и добродетель заслуживают гораздо больше похвалы, чем у иных друзья. Многие также из Афинян, в морских сражениях на Геллеспонте, в один день забрали все неприятельские корабли и одержали много других побед 4. А что эту войну я на-

1 Положенные здесь. Под этим здесь ἐνθάδεдолжно разуметь δημόσιον σῆμα, или, по Схолиасту, το καλούμενον κεραμεικόν. Thucyd.II, 34. Керамиком называлось нечто в роде храма, назначенного для всенародного воспоминания об умерших. Название взято от глиняной урны,—сосуда, в котором сохраняем был прах умершего.

2 Афиняне издавна были в союзе с Леонтинцами и обязались помогать им. Thucyd. III,86.

3 Эти слова оратора о великодушии врагов к разбитым в Сицилии Афинянам нисколько не оправдываются историей. Афиняне частью истреблены были, частью проданы в рабство: великодушия не оказано никому. Да и странно, с чего бы оратору вздумалось хвалить Мессинцев, когда он всячески избегает случаев говорить о чем-нибудь, что тогда делало честь неприятелям отечественного его города. Судя по всему, можно с вероятностью полагать, что эха похвала врагам Афинян внесена в текст Платоновой речи чужою рукою. Так думает и Lörs. (Plat. Menexcnus).

4 Говоря о забранных Афинянами неприятельских кораблях, оратор

344

 

 

вал страшною и неимоверною,—то назвал потому, что прочие Эллины, вступив в состязание с нашим городом, дерзнули отправить послов в враждебнейшему царю, и этого варвара, которого вместе с нами некогда изгнали из Греции, теперь сами по себе опять призывали на Эллинов 1, чтобы против нашего города собрать всех Греков и варваров. За то тут-то и открылась его сила и доблесть. Когда полагали, что он сделался жертвою войны, и что при Митилене заперт его флот,—вдруг помощь из шестидесяти кораблей: на них восходят эти самые,—и как мужи, по сознанию всех, отличнейшие, побеждают врагов и освобождают 2 друзей; но, получив жребий недостойный, они не были вытащены из моря, и лежат здесь 3. О них помнить и их хвалить должно всегда;

 

 

 

С.

разумеет корабли лакедемонские, которые посланы были в помощь Хиосцам и Лесбосцам, замышлявшим отложиться от афинской республики. Thucyd.VIII, 9 sqq: явно, что это дело оратором очень преувеличено. Вообще, здесь разумеются победы, одержанные Алкивиадом по возвращении его в отечество из Персии.

1 Разумеются конечно Лакедемоняне, которые, по совету изгнанника Адвивиада, жившего в то время в Лакедемоне и управлявшего умами спартанского правительства) вступили в союз с Дарием Нотом и получили от него деньги на постройку флота, чтобы действовать им против Афинян. Thucyd. VIII,15.

2 Здесь оратор говорит о победе Афинян при Аргинузских островах, когда афинский полководец Конон, желая подать помощь Мефимне, вступил в митиленскую гавань, но запертый в ней с сорока кораблями неприятельским флотом, сразился с лакедемонским вождем Калликратидом и разбил его. Xenoph. Hellen. 1, 6, 24. Diod. XIII, р. 602.

3 Не вытащены из моря и лежат здесь. Ксенофонт (Hellen. I, 6 eq) говорит, что Афиняне, павшие в сражении при Аргушизских островах, вопреки тогдашнему обычаю Греков, не вытащены были из моря, и за то многие из афинских полководцев были казнены. Между тем оратор, подтверждая это же самое, говорит однако ж, что не вытащенные лежат здесь (в керамике) Чтобы освободить текст от столь явного противоречия, Готтлебер полагает, что пред глаголом κεῖνται пропущено οὐ, а Штальбом думает, что слова: οὑκ ἀναιρεθέντες ἐκ τῆς θαλάττης, либо произошли от глоссемы, либо выражают шуточный ὀζυμωρον самого оратора. Но эти ученые критики, конечно, не обратили внимания на приведенные нами в предисловии к диалогу слова Фукидида, что в керамик приносим был один покрытый одр—для тех умерших воинов, которых тела не были найдены на поле битвы. Смотря на этот одр, оратор мог представлять лежащими на нем кости тех Афинян, которых тела не были вытащены из моря.

345

 

 

D.

 

 

E.

 

 

 

 

244.

 

 

 

 

B.

ибо их доблестью мы выиграли не только тогдашнее морское сражение, но и успех дальнейшей войны: чрез них о нашем городе составилось мнение, что он не может быть побежден и всеми людьми,—и это мнение справедливо. Если же наши и были побеждены 1, то побеждены внутренним несогласием, а не другими. От других-то мы и теперь еще непобедимы, а побеждаем самих себя и побеждены сами от себя. После сего, когда настала тишина и мир 2 с другими,—у нас возгорелась такая война домашняя 3, что если бы людям суждено было возмущаться, то всякий желал бы, чтобы его город страдал не иначе как этою болезнью; ибо с каким удовольствием и дружеским расположением соединились между собою граждане и из Пирея, и из частей городских, и, сверх чаяния прочих Эллинов, превратили войну против возмутителей элевзинских 4! И причина всего этого не иная, как сродность, не словом, а делом доставляющая твердое и, по единоплеменности, братское дружество. Итак, надобно иметь память и об умерших друг от друга во время сей войны, и просить их, как можем, молитвами и жертвами, чтобы лежащие здесь побежденные примирились с победившими, если только мы сами восстановили мир между собою; ибо не злобою взаимною и не враждой были они затронуты, а несчастием. Мы, живущие,—сами свидетели этих бедствий. Принадлежа к тому же роду, к которому и они, мы про-

1 Намекает на поражение Афинян лакедемонским полководцем Лизандром при Эгос-Потамосе. Намек легкий, нисколько не останавливающий внимания слушателей; даже не указывается место битвы. Так неприятно было Афинянам говорить и слышать о своих поражениях.

2 Оратор указывает на постыдный мир с Спартой, по условиям которого Афиняне должны были разрушить свои стены, свою гавань и не иметь у себя больше двенадцати кораблей. Xenoph. H. Gr. II, р. 68.

3 Оратор говорит о междоусобной войне, которую вел Тразибул против тридцати тиранов, или нового правительства, установленного согласно с условиями мира, заключенного с Спартанцами. Xenoph. H. Gr. 3. Diod.. XIV, 661.

4 Против возмутителей элевзинских; потому что тридцать олигархов, быв изгнаны из Афин, ушли в Элевзину и там старались собрать себе войско. Xenoph, I, 1 NeposT г as. 2, 3.

346

 

 

щаем один другому, что сделали и что потерпели. После сего наступил у нас совершенный мир, и город наслаждался тишиной. Он простил варварам, которые, довольно пострадав от него, недостаточно отмстили за себя; но на Эллинов досадовал, помня, как, быв им облагодетельствованы, они отблагодарили его, когда, соединившись с варварами, истребили его флот 1, который спас их, и разрушили стены—за то, что мы отклонили разрушение их стен. Поэтому наш город положил в мысли не защищать Эллинов, — Эллины ли будут порабощать их, или варвары—и так жил. Между тем как мы держались такой мысли, Лакедемоняне подумали, что мы, покровители свободы, пали, а потому теперь их делю — поработить других, и начали это. Но для чего долго рассказывать? Ведь не древние и не за много лет случившиеся события стали бы мы припоминать после этого. Сами знаем, как первые из Эллинов—Аргивяне Бэотяне, Коринфяне, пораженные страхом, приходили просить защиты у города; и что всего удивительнее, даже сам царь находился в таком затруднении, что не оставалось ему ниоткуда более ожидать спасения, как от того города, который прежде старался он погубить 2. И вот, если бы кто захотел справедливо осуждать наш город; то

 

 

 

 

С.

 

 

D.

 

 

 

 

E.

1 Предписав мир Афинянам, Лизандр. по условиям этого мира, взял афинский флот и, яри рукоплесканиях и радостных кликах своих союзников, сжег его. Plut.ѵ. Lis.с.15.

3 Те события, которые Здесь разумеет оратор, выставлены им в таком свете, что более благоприятствуют Афинянам, чем исторической истине. Дело было так: Лакедемоняне, желая помочь Киру младшему против законного государя Персии—Артаксеркса II, послали ему, под предводительством Агезилая, значительный вспомогательный корпус. Артаксеркс, не имея сил противостоять этому войску, решился действовать на Греков деньгами. Он отправил большие суммы разным греческим республикам и побудил их поднять союзную войну против Спартанцев, чтобы чрез то отвлечь Агезилая от его цели в Азии. Этот маневр Артаксеркса удался совершенно: Аргивяне, Бэотяне, Коринфяне и Афиняне объявили Спарте войну и вели eе очень успешно. Спартанцы, видя, что им не справиться с союзниками, вызвали из Азии Агезилая, который, возвратившись, остановил на суше успехи неприятелей.

347

 

 

 

 

245.

 

 

 

В.

в осуждение его мог бы справедливо сказать только то, что он всегда слишком сострадателен и попечителен о слабом. Так то и в тогдашнее время не в состоянии был он утерпеть и устоять в своем слове—не помогать никому порабощаемому, кто обижал его, но склонялся и помогал и, подав помощь Эллинам, избавил их от рабства, так что они были свободными до тех пор, пока не поработили сами себя; помочь же царю он не отважился, стыдясь трофеев Марафона, Саламина и Платеи, а позволил только ссылочным 1 и наемникам идти к нему на помощь, и бесспорно, спас его. Потом, восстановив стены и построив флот, он ожидал войны, и когда принужден был воевать,—вступил в войну с Лакедемонянами за Парийцев 2.

Видя, что Лакедемоняне избегают морского сражения с нашим городом, царь стал бояться его и старался отторгнуть от союза с ним живущих на материке Эллинов, которых прежде предали ему Лакедемоняне 3, и за это обещался помогать своим оружием как нам, так и всем нашим союзникам; а так как на это они не согласятся, то и думал в этом найти предлог к восстанию. Но прочие союзники обманули его ожидание: они соглашались предать ему живущих на материке Эллинов; Коринфяне, Аригивяне, Бэотяне и другие условились и поклялись в этом, если он даст им денег:

1 Это, без сомнения, надобно относить к Конону, который, быв изгнан из Афин, тем не менее заботился об освобождении своего отечества, и отправившись к Фарнабазу, с помощью его рассеял флотЛакедемонян.

2 Ни история, ни география древне-греческого мира не решает, что это были за Парийцы, за свободу которых Конон воевал против Спарты. Филологи разным образом изменяли и объясняли слово Париец: по мнению Дальмана (1. с. р. 33), этим указывается на опустошение Ферары, лакедемонской колонии в Мессинии. (Xenoph. Hellen. IV, 8, 7), произведенное Кеноном и Фарнабазом. Но вероятнейшею кажется догадка Шенборна (Ueber das Verhältuiss von Platons Menexenos zu dem epitaphios des Lysias p. XI), что вместо ὐπὲρ Παρίων ἐπολέμει, надобно читать: ὑπὲρ πάντων ἐπολέμει.

3 Это предательство Греков, живших в малой Азии, персидскому царю совершено Лакедемонянами чрез Анталкида, чтобы положить предел успехам Конона на море: поступок, оставивший самое черное пятно на политическом характере Спарты.

348

 

 

одни только мы не дерзнули 1 ни продать своих единоплеменников, ни поклясться. Так-то вот благороден, свободен, тверд, неиспорчен и по природе враждебен варварам наш город! Это — Эллины чистые, без примеси стихии варварской. Не Пелопсяне, не Кадмейцы, не Египтяне, не Данайцы и не другие, по природе варварские, а по закону эллинские племена живут с нами, но самые Эллины, не смешавшиеся с варварами. Отсюда нашему городу врождена чистая ненависть к природе чуждой. Однако ж, не согласившись совершить постыдное и нечестивое дело—предать Эллинов варварам, мы опять остались одни: только теперь, пришедши в такие обстоятельства, в которых прежде были побеждены, при помощи Божией, лучше повели войну, чем тогда; ибо, имея корабли и стены 2, сохранили от войны и наши колонии. С какою охотою старались отделаться от нее и наши неприятели! Впрочем она тоже лишила нас мужей доблестных, из которых одни погибли в Коринфе от местных неудобств, другие—в Лехее—от предательства 3. Доблест-

 

 

D.

 

 

 

 

E.

 

 

246.

1 Эту твердость и честность афинского народа в отношении к анталкидскому договору историки мало ценят, или по крайней мере проходят молчанием; а между тем здесь-то именно положено семя последующих несогласий и войн между Греками. Говорят, что одни Фиванцы отказались принять условия анталкидского договора, но и те после согласились (Лоренц I, 243); а о решительном несогласии Афинян не говорят ни слова.

2 Восстановление афинских стен произведено не по силе анталкидского договора, а независимо от него. Стены восстановлены Кононом, с помощью войск Фарнабаза и афинских союзников в Греции, особенно Фиванцев.

3 Это предательство произошло следующим образом. Благоразумнейшие из Коринфян не советовали вступать в войну с Лакедемонянами и желали сохранить мир, чтобы не лишиться плодов от засеянных полей. Узнав об этом, Аргивяне, Бэотяне и Афиняне стали бояться, как бы Коринфяне опять не перешли на сторону Лакедемонян, и тайно умертвили главных защитников мира, а пятьдесят человек из них сослали (Diod. XIV, р. 709). Сосланные пришли к лакедемонскому вождю Приксиле и взялись провести его с войском внутрь стен, прилежащих к коринфскому порту Лехее. Получив его согласие, они в одну ночь приплыли к берегу, и заняли это место (Xenoph Ages. с. 2). Тогда Бэотийцы и Афиняне с Аргивянами и Коринфянами придвинули свои войска к Лехее и тотчас вторгнулись в форт. Но Лакедемоняне мужественно отразили их и удалились победителями. Xenoph. Hellen. IV, 2 et 4. Diod. XII, 33.)

349

 

 

 

 

 

В.

 

 

 

 

С.

 

 

 

 

 

D.

ны были и освободившие царя, и прогнавшие с моря 1 Лакедемонян. Я напоминаю ваш об этих мужах., а вы должны восхвалить и украсить их память.

О делах таких мужей, каковы здесь лежащие, равно как и о других, сколько ни умерло их за отечество, говорено уже было много прекрасных речей, но остается еще более—прекраснейших; ибо не достало бы многих дней и ночей тому, кто захотел бы проследить все это. Итак, всякий человек 2, помня о них, должен передавать их потомкам, чтобы они на войне не оставляли места своих предков и не отступали назад, побеждаемые злом. Да я и сам, о дети лужей доблестных, как теперь прошу, так и в другое время, когда бы ни случилось встретиться с вами, буду просить вас, буду напоминать и приказывать ваш, чтобы вы были людьми самыми отливными. Теперь же считаю долгом сказать то, что внушали нам отцы передавать остающимся, когда последние будут в опасности подвергнуться какому-нибудь бедствию. Я выскажу вам, что слышал от них самих, и что сами они, если бы могли, судя по тогдашним их словам, сказали бы вам. Представляйте же, что они слышат мои завещания. Вот слова их.

Дети! что у вас были родители добрые, о том свидетельствует настоящее торжество. Могли мы худо жить, но предпочли лучше хорошо умереть, прежде чем покрыли бы бесславием вас и позднейших потомков, прежде чем посрамили бы наших отцов и весь прежний род, — предпочли в той мысли, что кто срамит своих, тому—жизнь не в жизнь, и что никто ни из людей, ни из богов не будет ему другом, — на земле ли он умер, или под землею. Итак,

1 Говорится о Короне и Тимофее, которые разбили лакедемонский флот при Книде и возвратили Афинянам владычество на море. Nepos Corn. 4.

2 Всякий человек, помня о них,—μεμνημένος... πόντ’ ἄνδρα. Полезно заметить, что παντ’ ἄνδρἄ точно также бывает употребительно в соединении с множественным, как в иных местах ἕκαστος. Matth. § 302, потому что в подобных подлежащих единственного числа всегда разумеются многие подлежащие.

350

 

 

помня наши слова, вы, если подвизаетесь и в чем другом, должны подвизаться доблестно, зная, что все стяжания и занятия без этого постыдны и худы. Ведь ни богатство не доставляет блага тому, кто приобрел его малодушно, — ибо такой богатеет другим, а не себе 1,—ни красота телесная и сила не к благообразию служат тому, кто труслив и зол, а к безобразию,—обо кто имеет эти свойства, тот становится еще более заметным, когда обнаруживает трусость. Всякое же знание, отдельно от справедливости и другой добродетели, представляется плутовством, а не мудростью 2. Посему и прежде, и после, и во всякое время должны вы усердно стараться, как бы знаменитостью превзойти и вас, и предков. А когда нет,—знайте, что если доблестью мы победим вас, эта победа покроет нас стыдом; если же, напротив, будем побеждены вами,—это поражение доставит нам счастье. А особенно были бы мы побеждены и вы победили бы нас тогда, когда бы оказались готовыми не злоупотреблять славою предков и не помрачать ее, зная, что для человека, имеющего о себе некоторое понятие, нет ничего постыднее, как выдавать себя почтенным не за себя, а за славу предков. Честь предков 3 для потомков есть, конечно, прекрасное и великолепное сокровище: но пользоваться этим сокровищем их богатства и честей и, по недостатку собственных своих стяжаний и славных дед, не передавать их потомкам—постыдно и малодушно. Если вы будете ста-

Е.

 

 

 

 

 

247.

 

 

 

В.

 

1 Богатеет другим, а не себе, — ἄλλῳ γὰρ πλουτεῖ, καὶ οὑκ ἑαυτῷ. Это выражение переводят так: «богатеет для другого, а не для себя». Но принимая во внимание логический смысл речи, я хотел бы понимать его, как-бы оно было в форме предложения: ἀπἄλλου γὰρ πλουτεῖ, καὶ οὐκ ἀπἀυτοῦ. Дательный без предлога можно встречать нередко. Напр.: Χερσὶν ὑπὸ Πατρόκλοιο δομῆναι II. II. 420.

2 Эту самую мысль буквально выражает Цицерон, Offic. 1, 12: Scientia, quae est remota a justitia, calliditas potius, quam sapientia est appellanda.

3 Честь предков εἶναι τιμὰς γονέων. Все это выражение надобно принимать за нераздельное подлежащее, как бы сказано было: τὸ εἶναι τιμὰς γονέων; тогда понятно будет, почему далее стоит καλὸς θησαυρός, а не καλὸν θησαυρόν.

351

 

 

С.

 

 

 

 

 

 

D.

 

 

E.

 

 

 

 

 

248.

 

 

 

B.

раться об этом, то, как друзья наши, когда потребует того неизбежная судьба, перейдете к нам, друзьям: напротив, кто пренебрежет нас и обезчестит, того никто благосклонно не примет. Да будет сказано это нашим детям.

А отцов наших, у кого они есть, и матерей всегда должно увещевать, чтобы они как можно легче переносили случившееся несчастие и не присоединяли своего сетования, — ибо умершие не имеют нужды в прибавке плачущих, случившееся бедствие и само будет достаточно для возбуждения слез,—но были здравомысленнее и спокойнее, помня, что чего они оросили себе, как величайшего блага, тому самому боги и вняли. Ведь не бессмертия просили они своим детям, а доблести и знаменитости,—и дети получили эти величайшие блага. Но чтобы все в жизни смертного человека выходило по его мыслям,—это нелегко. Мужественно перенося несчастья, они, как отцы действительно мужественных детей, и сами покажутся такими же; а поддавшись скорби, возбудят подозрение, что либо мы дети не этих отцов, либо хвалящие нас ошибаются. Между тем не должно быть ни того ни другого; но те, первые, пусть особенно хвалят нас самым делом, показывая в себе по истине таких отцов, которые являются мужами мужей. Ведь старинная пословица: ничего слишком 1, кажется, заключает в себе прекрасную мысль; ибо это, в самом деде, хорошо сказано. У кого все, относящееся к счастью, или почти к счастью, зависит от него самого, а не от других людей, которых счастье или несчастие по необходимости увлекает за собою и его судьбу; того жизнь устроилась превосходно, тот рассудителен, тот мужествен и благоразумен, тот,—прибывают ли деньги или дети, или убывают,—остается верен этой пословице и, веря ей, не будет слишком ни радоваться, ни печалиться. Этого-то требуем мы от своих, этого хотим и это говорим. Такими выставляем мы теперь и самих себя: не бу-

1 Ничего слишком: μηδὲν ἄγαν. Эта пословица, которую приписывают Хилону, надписана была на дельфийском храме. См. Protag. р. 343 В.

352

 

дем слишком ни тревожиться, ни бояться, если бы даже надлежало умереть в эту минуту. Итак, просим и отцов наших, и матерей, проводить остальную жизнь с этою самою мыслью, и знать, что не слезами и стонами особенно доставят они нам удовольствие: напротив,—если умершие сохраняют какое-нибудь чувство в отношении к живущим, этим возбудилась бы в нас скорее неудовольствие, что, тяжело переноса несчастья, они бесчестят себя; тогда как перенося их легко и умеренно, доставили бы нам приятное. Ведь наша жизнь тогда получит уже такую кончину, какая у людей почитается самою лучшею, так что се приличнее украшать по· хвалами, чем оплакивать. Пусть они лучше примут на себя попечение о наших женах и детях, кормят их, и на это обратят внимание; а о несчастий пусть забудут и живут как можно лучше, правее и для нас благоприятнее. Для наших от нас довольно этого завещания; городу же приказали бы мы заботиться о наших отцах и детях, последним давая благонравное воспитание, а первым—достойную старцев пищу. Впрочем, знаем, что хотя бы мы и не приказывали, город будет иметь о них достаточную заботливость.

Это-то, дети и родители умерших, поручили нам они возвестить, — и я с наивозможным усердием возвещаю, да и сам прошу за них,—прошу одних подражать своим, других не беспокоиться касательно себя; потому что мы и частно и обществом будем снабжать вашу старость пищей, и иметь о вас попечение, где бы кому ни случилось встретиться с кем-нибудь из таких людей. А что касается до заботливости города о вас, то вы и сами знаете, что законом положено пещись о детях и родителях граждан, умерших на войне, и что предписано высшему правительству 1.

 

 

 

 

С.

 

 

 

D.

 

 

 

 

E.

 

 

 

249.

1 Под высшим правительством разумеется ὁ πολέμαρχος, третий в числе архонтов. На нем лежали все обязанности министра военных дел. Он должен был заботиться не только о средствах ведения войны, но и, по свидетельству Поллюкса (VIII, 91, р. 910), о публичных играх в честь убитых, равно как о призрении их детей и родителей. Wesseling ad Petit.

353

 

 

 

 

 

В.

 

отцов их и матерей, преимущественно пред прочими гражданами, охранять от обид. Детям же город дает совместное воспитание, всемерно стараясь, чтобы они де замечали своего сиротства. Для этого он, во время их отрочества, становится им сан вместо отца, а когда, наконец, они достигают мужеского возраста 1, посылает их на родину, украшенных полным вооружением 2, и передавая их памяти знания отца, дает им орудия отцовской добродетели, в роде предзнаменования, что каждый из них начнет управлять ходом дел у отеческого очага, облеченный оружием силы. А чтить самих умерших город никогда не перестает, но ежегодно 3 совершает установленный законом празд-

р. 669. Ulpian, in Timocr . р. 445: «Ὁ πολέμαρχος, ἐπεμελεῖτο τοῦ τρέφεσθαι ἐκ τοῦ δημοσίου τοὺς παῖδας τῶν ἀποθανόντων γενναίως ἐν τῷ πολέμῳ. Gottleb. Но Мейер (de Lite Attica p. 44, not. 47) полагает, что для изъяснения этого места указывать на упомянутого архонта недостаточно.

1 Достигают мужеского возраста, εἰς ἄνδρος τέλος ἴωσιν, т. е. εἰς ἄνδρας ἐγγράφωνται. Lobeck., ad Phrynich. p. 212, поправляет: εἰς ἄνδρας τελέσωσιν. Εἰς ἄνδρας τελεῖν читается Legg. XI, p. 924 В. Но исправления тут не требуется. Loersius кстати сносит Epinom. р. 992 Di εἰς πρεσβύτου τέλος ἀφικόμενος.

2 Мысль оратора такова: дети воинов, достигнув восемнадцатилетнего возраста, во время публичного праздника τῶν ἐφηβίων (см. Meurs. Graciae Feriatae p. 129) вписываются в роспись Эфебов, надевают плащ — знак вступления в звание воина, и носят его до двадцатилетного возраста. Посему этот плащ и был отличием Эфебов (Hemsterkus. ad Poll. X, 164). Приняв его, Эфебы в продолжение первого года упражняются в гимназиях и вместе с тем знакомятся с ходом дел общественных; потом поставляются стражами пирейской крепости, или занимают посты вне города и носят имя τῶν περιπόλων (Terent. Eun. II, 2, 59, interpr. ad Thucyd. IV, 62. Petit. Legg. Attic. VIII, 1, p. 654 sq.). Сюда относится замечательный отрывок из Аристотеля у Гарпократиона, р. 241: τὸν δεύιτερον ἐνιαυτὸν, εκκλησίας ἐν τῷ θεάτρῳ γενομένης ἀποδεξάμενοι τῷ δἤμω περὶ τὰς τάξεις καὶ λαβόντες ἀσπίδα καὶ δόρυ παρά τοῦ δήμου περιπολοῦσι τὴν χώραν καὶ διατρίβουσιν ἐν τοῖς φυλακτηρίοις. После же двадцати лет они получают полное вооружение и поступают на действительную службу. Это полное вооружение—πανοπλίαν—получали и те, которые лишились родителей и воспитывались на счет общества. Aeschin. adv. Ctesiph. § 154, p. 372, ed. Brem. Эсхин (de fals, legat, p. 329) говорит, что и он, в течение двух лет, нес должность стража в крепости.

8 Дальман недоумевает, то ли надобно разуметь под этими словаки, что подобные торжества совершаемы были каждый год, или они указывают на обычай Афинян—совершать погребение убитых воинов каждою зимою,

354

 

 

ник и делает для всех вообще то самое, что частно делается для каждого отдельно. Сверх того, он установил в память их гимнастические, конские и всякие музыкальные 1 игры. Просто сказать: в отношении к умершим отдам он принимает жребий наследника и сына, в отношения к детям — жребий отца, а в отношении к родителям и родственникам—жребий попечителя, и имеет попечение все, о всех и всегда. Размышляя об этом, надобно спокойнее переносить несчастие; ибо таким образом вы сделаетесь любезнее и умершим и живущим, и вам будет легко как услуживать, так и принимать услуги. Теперь же и вы, и все прочие, по закону собща оплакавши умерших, удалитесь.—Вот тебе речь Аспазии мелисийской, Менексен!

Мен. Клянусь Зевсом, Сократ, ты можешь назвать Аспазию очень блаженною, если, будучи женщиною, она в состоянии сочинять такие речи.

Сокр. А если не веришь, следуй мне, и услышишь, как она говорит.

Мен. Часто встречался я с Аспазиею, Сократ, и знаю, какова она.

Сокр. Что же? не удивляешься ей, однако благодарить ее за эту речь?

Мен. Да и великую за эту речь, Сократ, приношу я благодарность — ей, или ему, кто бы ни сказал ее; прежде же многих других, благодарю произнесшего.

 

 

 

С.

 

 

 

D.

 

 

 

 

 

E.

последовавшею за тем детом, в которое ведена была война. Вероятнейшим представляется первое мнение, когда этот самый панегирик, как сказано нами во введении, предписано было произносить ежегодно. Впрочем, надобно согласиться, что оратор говорит здесь ὐπερβολικῶς,

1 И всякие музыкальные игры—καὶ μουσικῆς πὰσης. Pollux. III, 141: οὐ ῥάδιον λέγειν ἀγῶνας μουσικούς, ἀλλά μουσικῆς. Но почему так? Хотя ἀγών μουσικής читается Legg. VII, р. 825 А: τοὺς μουσιχῆς ἀγώνας, ib. XII, p. 947 E: ἀΥῶνα μουσικἦς αὐτοῖς καὶ γυμνικὸν τε θήσουσιν al.; однако ж нельзя охуждать и другой формы. Thucyd. III, 104: ἀγών ἐποείτο καὶ γυμνικὸς καὶ μουσικός; и далее: μόυσικὸς ἀγών ἦν. Plat. Legg. II, 658 A: εἰ ποτέ τις οὔτως ἀπλῶς αγώνα θείη ὁντινοῦν, μηδὲν ἀφορίσας μήτε γυμνικὸν μηθ* ιππιχὸν μήτε μουσικόν) ibid. VIII, p. 828 C: χορούς τε καὶ ἀγώνας μουσικούς. В рассматриваемом месте неловко было сказать ἀγώνάς μουσικούς конечно от прибавленного слова πάσης.

355

 

 

 

Сокр. Хорошо; но не выдай меня, чтобы я и еще произнес тебе много прекрасных ее речей политического содержания.

Мт. Не бойся, не выдам; только произноси.

Сокр. Так и будет.

356


Страница сгенерирована за 0.24 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.