Поиск авторов по алфавиту

Автор:Флоровский Георгий, протоиерей

Флоровский Г., прот. Отцы первых веков

 

Разбивка страниц настоящей электронной статьи соответствует оригиналу.

 

Прот. Георгий ФЛОРОВСКИЙ

 

ОТЦЫ ПЕРВЫХ ВЕКОВ*

Св. Игнатий Антиохийский

1. О жизни св. Игнатия мы мало знаем. Мученические акты, сохранившиеся в двух изложениях, римском и антиохийском, лишены всякого исторического достоинства. Достоверно только то, что можно извлечь из сохранившихся посланий самого св. Игнатия, из послания его друга, св. Поликарпа, епископа Смирнского, и из отрывочных упоминаний древних церковных писателей. Св. Игнатий носил два имени: римское или италийское Игнатия (Ignatius или Egnatius) и греческое Феодора — Богоносец, это второе имя, а не прозвище. О национальности, о времени рождения, о жизни св. Игнатия до последних ее лет мы не знаем почти ничего. Вероятно, он не был христианином по рождению и обратился уже в зрелые годы. О себе св. Игнатий выражался всегда со смирением и уничижением, называл себя «выкидышем», (Рим. IX), «отбросом» (Εф. VΙΙ), «последним» и недостойным членом сирийской Церкви. В этих резких и неожиданных отзывах св. Игнатия о самом себе можно видеть намек на тяжелое прошлое, на позднее или трудное обращение ко Христу. И вместе с тем в них сказывается горячая и пылкая натура св. мученика. Древние предания ставят его в непосредственную связь с апостолами.

* Из ненапечатанных лекций по патрологии. В издательстве YMCA-Press вышло два тома лекций о. Г. Флоровского «Отцы IV века» и «Отцы V—VII веков». Свой курс об отцах первых трех веков о. Г. Флоровский так и не подготовил к печати, в архиве хранится неисправленная рукопись.

5

 

 

Златоуст называл его впоследствии «общником апостолов в речах и в том, что неизреченно». Он был непосредственным или вторым преемником апостола Петра в Антиохии, — «вторым после блаженного Петра» называет его Ориген, позже Евсевий. Св. Афанасий Александрийский сближает его непосредственно с апостолами, а Феодорит говорит о его поставлении на архиерейство «десницею великого Петра». Указания апостольских постановлений, будто Игнатий был поставлен апостолом Павлом и одновременно апостолом Петром был поставлен во епископы Еводий, вряд ли достоверно. Вероятно, Игнатий был преемником Еводия. Во всяком случае, в представлении древних св. Игнатий бесспорно был «апостольским мужем». О его епископском служении сохранилось только одно известие: историк Сократ рассказывает о нем, что он видел ангельские хоры, воспевавшие св. Троицу в антифонах, и поэтому ввел в Антиохии антифонное пенье, именно оттуда и перешедшее в другие Церкви. Возможно, что это и было так. Попеременное пение было в употреблении в иудейской псалмодии. Плиний младший сообщает о вифинских христианах, что они прославляли Христа, как Бога, в «попеременных песнях».

Может быть в Антиохии этот обычай был утвержден св. Игнатием. Не случайно св. Игнатий в переносном смысле призывает ефесских и римских христиан «образовать хор» и воспевать Отца через Христа Иисуса. Сам Игнатий называет Антиохийскую Церковь — «церковью Сирии». По-видимому, Сирия имела Антиохию своим церковно-иерархическим центром, подобно тому, как в Антиохии собирался провинциальный съезд Сирии, Киликии и Финикии. С ранних времен Антиохия была большим христианским центром.

2. Исторический туман вокруг образа св. Игнатия рассеивается только под конец его жизни. Антиохийской Церкви коснулось гонение на христиан, это было во времена Траяна. Епископ Игнатий был осужден на казнь, и осуществление приговора должно было состояться в Риме. Неизвестно никаких подробностей об этом гонении, и можно подвергать сомнению самый факт гонения. Во всяком случае, по-видимому, осужден был только один св. Игнатий. Из письма Траяна к Плинию младшему мы знаем о взглядах тогдашних властей на христиан: их не должно

6

 

 

разыскивать, но раз они обвинены и обличены, то подлежат наказанию. Преследование шло не сверху, но снизу: на христиан доносили иудеи и чернь, их окружала клевета, власть привлекала их к ответу как вольных или невольных виновников общественного беспокойства. По-видимому, положение не изменилось и к временам Адриана, как можно судить по его рескрипту Минуцию Фундану, который, впрочем, в подлиннике до нас не дошел. Официального сыска христиан не было, их предавали на следствие и суд добровольные доносчики, но на суде христиане оказывались виновными в отправлении неразрешенного культа и в упорном неповиновении, в уклонении от культа императоров. Тогда их осуждали на казнь. По посланиям св. Игнатия можно предполагать, что в Антиохийской Церкви были какие-то смуты и разделения, которые утихли во время пути св. Игнатия в Рим: Сирия обрела снова мир, восстановился снова порядок и прежнее величие. О гонении и о пострадавших св. Игнатий ничего не говорит в своих посланиях, но призывает помнить и молиться о Церкви Сирийской, в которой, после его отъезда, нет пастыря кроме Бога и епископа кроме Христа. Свой путь на казнь в Рим св. Игнатий совершает под стражей, суровой и жестокой, — он сам называет своих стражей леопардами. И тем не менее он имеет возможность встречаться не только с представителями местных Церквей, но и принимать особые посольства от Церквей отдаленных. Это заставляет думать, что не было общего и организованного гонения, но Антиохийский епископ был взят и осужден в связи с какими-то местными антиохийскими волнениями, по какому-то частному случаю. Послания св. Игнатия позволяют предполагать столкновения с иудеями и с еретиками. Нужно к тому же помнить о мученической жизни св. Игнатия, которая так пылко и резко сказалась в его Послании к Римлянам, отправленном вперед с дороги. Осужденный уже в Антиохии, св. Игнатий для свершения казни отправляется в Рим. Не потому, что он был, подобно апостолу Павлу, римским гражданином, — этому противоречит определенный ему род наказания — жертва диким зверям. И Павел был послан в Рим не на казнь, но на суд, на суд Кесаря. А Игнатий путешествует уже как осужденный. Этот длинный путь на казнь из Антиохии в Рим для рядового «преступника», каким в глазах властей несомненно и был св. Игнатий, кажется на первый взгляд

7

 

 

неожиданным и неправдоподобным. Между тем, это бесспорный исторический и очень характерный факт. Мы знаем из римских историков о множестве несчастных, подвергавшихся смерти на аренах в играх с дикими зверями. По описанию Диона Кассия, в 106 году, по случаю победы над даками, игры длились 123 дня, и в них погибло 10 000 гладиаторов. Для этих игр осужденных привозили из провинции — об этом порядке прямо свидетельствует знаменитый римский юрист Модестин. Не должна вызывать сомнения и относительная свобода, которою пользовался св. Игнатий во время путешествия. Узы апостола Павла не мешали его проповедническому служению, в Риме он «принимал всех приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно» (Деян. XXVIII. 30—31), и, по его собственному признанию, «обстоятельства его послужили к большему успеху благовествования... и большая часть из братьев о Господе, ободрившись узами моими, начали с большею смелостью, безбоязненно проповедовать слово Божие» (Фил. 1. 12, 14, след.). Из замечательных мученических Деяний Перепетуи и Фелицитаты мы знаем, что Перепетуе и Сатуру было дозволено из темницы написать рассказ о их страданиях, что путем подкупа стражи удалось на время улучшить их содержание и что начальник стражи допускал к ним в темницу «многих братьев». О таком же положении мы узнаем для ΠΙ века из писем св. Киприана. В Апостольских Постановлениях есть наставление собирать деньги для осужденных, между прочим, в целях подкупа стражи. Мученик Памфил в тюрьме писал свою Апологию Оригена, в сотрудничестве с Евсевием, который оставался на свободе. Так было в более поздние времена, когда отношение власти к христианам стало круче. О временах св. Игнатия и, по-видимому, о нем самом мы имеем неожиданное свидетельство языческого писателя Лукиана Самосатского. В своей книге «о смерти Перегрина» он высмеивает христиан. Перегрин одно время стал христианином и достиг в христианской общине видного положения, стал пророком, «начальником жертвоприношений», синагогом. По-видимому, Лукиан отчасти при этом пародировал св. Игнатия. Перегрин посылает послания во все значительные города Сирии с увещаниями, наставлениями и последними заветами. Когда он был схвачен и заключен в темницу, христиане приняли это как общественное

8

 

 

несчастье. Руководящие люди подкупали стражу, чтобы быть с ним, и даже из некоторых отдаленных городов Азии приходили к нему христиане в качестве уполномоченных от своих общин, чтобы оказать заступничество, вести защиту и утешить мужа. Это явное повторение фактов из жизни св. Игнатия. Образ Перегрина у Лукиана — образ вымышленный, но типический, и Лукиан подбирал характерные черты из христианской жизни своего времени, о которой он знал немало.

3. Путь из Сирии в Рим был долгим. Мы знаем, что св. Игнатий был в Филадельфии и хорошо познакомился с тамошними церковными обстоятельствами. Впоследствии он горячо одобрял тамошнего епископа. Более продолжительной была остановка в Смирне. Здесь он принял уполномоченных от Церквей из Ефеса, Тралл и других мест, собравшихся вместе для встречи с ним. С любовью встретил св. Игнатия бл. Поликарп, епископ Смирнский. В посланиях к Смирнской Церкви и к епископу Поликарпу св. Игнатий впоследствии вспоминает об отдельных благочестивых смирнянах и входит во все обстоятельства смирнской церковной деятельности. Из Смирны св. Игнатий отправил 4 послания: 3 в ответ на приветствия и посольства в Ефес, Магнезию и Траллы, и четвертое в Рим. Это последнее имеет дату — оно помечено девятым днем перед сентябрьскими календами т.е. 24. VIII). Ефесская Церковь в глазах св. Игнатия имеет особую важность, она тесно связана с апостольскою памятью, ефесских христиан он называет «сотаинниками Павла» (XII. 2), и он утешается «любовью ефесцев». Ефесцы тверды в вере, всецело преданы Богу (VIII1). Еще ярче и сильнее похвалы св. Игнатия Римской Церкви. Он называет ее «председательствующей в любви», Προκαθημένη τῆς ἀγάπης. Ἁγαπη обозначает здесь любовь к Богу, скорее, чем к ближним, и, может быть, означает вообще духовную жизнь и церковное единство. Момента власти нет в этом отмечаемом св. Игнатием «председательстве’ Рима. Он хвалит чистоту веры римских христиан. Характерно, что о римском епископе св. Игнатий совсем не упоминает. — Из Смирны путь Игнатия лежал в Троаду. В Троаде его настигли послы, принесшие весть об успокоении в Антиохии. Из Троады он пишет три послания: в Смирну, особо к Поликарпу и в Филадельфию. Поликарпу он поручает писать вместо него Церквам Востока, Церквам, которые

9

 

 

между Смирною и Антиохией, и призвать их разделить мир Антиохийской Церкви. Из Троады путники морем переправились в Неаполь и оттуда по Via Egnatia чрез Македонию отправились в Рим. Из Послания св. Поликарпа к Филиппийцам мы знаем, что в Филиппах путников приняли с трогательною любовью. Филиппийцы по наказу св. Игнатия обратились в Антиохию с приветственным посланием и просили св. Поликарпа переправить его по назначению. Вместе с тем они просили прислать им список со всех посланий Игнатия. Св. Поликарп исполнил их просьбу. — За Филиппами св. Игнатий скрывается от наших взоров. О его мученической смерти от зверей упоминает Ориген. Подробно о св. Игнатии рассказывает в своей Истории Евсевий. Год мученической его смерти точно не определим. Это было приблизительно в 107—110 гг.

4. Св. Игнатий шел на мученическую смерть торжественно и радостно. Он жаждет смерти, ἐρῶν τοῦ ἀποθανεῖν (Рим. VIL 2), стремится к страданиям, но не уверен, достоин ли он, — достоин ли умереть за Христа. Все Послание к Римлянам пронизано этим напряженным мученическим пафосом. Св. Игнатий боится, что римские христиане стараются освободить его от мученической смерти, — если допустить, что он был осужден не во время гонений и не за имя Христово, и был отправлен в Рим не столько на казнь, сколько в жертву зверям и для игр в цирке, становится понятным, как в Риме могли рассчитывать освободить его от смертной участи. Св. Игнатий и пишет в Рим прежде всего для того, чтобы убедить не мешать ему стяжать мученический жребий, стать истинным учеником Христовым. Он боится, как бы не помешала ему слишком сильная любовь римских братьев. «Я прошу вас об одном — дайте мне принести Богу возлияние моей крови...» (Рим. II). Он просит молиться о даровании ему силы, и внутренней и внешней, чтобы стать христианином не только по имени, но и на деле (III). «Умоляю вас, — восклицает Игнатий, — не оказывайте мне несвоевременного благожелательства. Оставьте меня в добычу зверям, ибо чрез них я приближусь к Богу». «Я — пшеница Господня, и пусть будет она размолота зубами зверей, чтобы стать мне чистым хлебом Христовым». «Позаботьтесь скорее, чтобы стали они моим гробом и ничего не оставили от тела моего, и никого бы не затруднило мое погребение. И когда мир уже не увидит моего

10

 

 

тела, я стану истинным учеником Иисуса Христа. Молите Христа за меня, чтобы чрез зубы зверей стать мне жертвою Богу... Доныне я раб. Но страсть сделает меня вольноотпущенником Иисус Христовым, и воскресну в Нем как свободный» (IV). «Лучше для меня умереть во Христа Иисуса, чем царствовать до краев земли. Его взыскую, умершего за нас. Его жажду, воскресшего ради нас. Вот когда я рождаюсь. Простите, братья: не мешайте мне родиться в жизнь, не ищите моей смерти. Богу хочу я принадлежать... Дайте мне идти к чистому свету: тогда я стану истинно человеком. Дайте мне стать подражателем страсти Бога моего». «Я все переношу, чтобы спострадать Ему» (См. IV). Св. Игнатий не только сносит или терпит безропотно страдания, он жаждет и ищет страдания и кровавой смерти. В цепях он чувствует себя, как «в духовных жемчугах» (Еф.ΧΙ). У него пафос смерти, — и смерть означает для него истинную жизнь, подражание умершему и воскресшему Христу, соединение с Ним. Мысль о избавлении от назначенной казни представляется св. Игнатию диавольским наваждением, — это князь века сего хочет вырвать его у Бога. Игнатий допускает, что в Риме, может быть, ослабеет его решимость, и он просит наперед: «Если, когда я буду среди вас, и стану просить вас, не слушайте меня. Но послушайте того, что теперь я пишу вам. И вот, живой я пишу вам, охваченный жаждой умереть. Мои страсти распяты, — нет во мне более горючего вещества для огня. Но только живая вода, и журчит она во мне и говорит — гряди ко Отцу... И не хочу я более жить по-человечески (VII—VIII). И св. Игнатий подчеркивает, что это послание диктовано не плотью, но ведением Божиим (VIII-3). У св. Игнатия мистический эрос мученичества, мученического подражания Христу, жажда той чаши, которую испил Христос, того крестного крещения, которым Христос крестился. Пред духовными очами св. Игнатия ярок образ страждущего Христа. И те же чувства и упования звучат у друга и ученика св. Игнатия, у св. Поликарпа Смирнского: уже на костре, связанный и возложенный на него, как некая жертва всесожжения, он молился с хвалой и благодарением: «Благословляю Тебя, что Ты в сей день и час сподобил меня получить часть в числе мучеников и в чаше Христа Твоего, воскресение жизни вечной и тела, в нетления Духа Святого. Прими меня ныне в лицезрение Твое, как жертву тучную и благоприятную, которую

11

 

 

Ты, неложный и истинный Боже, предуготовал, предвозвестил и совершил. За сие и за все восхваляю, благодарю и прославляю Тебя, чрез вечного Архиерея, Иисуса Христа, возлюбленного Сына Твоего»... Эта торжественная молитва записана по памяти очевидцев в современном описании мученической кончины св. Поликарпа. (Martyrorem Polycarpi, Послание Смирнской Церкви к Филомелийцам, — и у Евсевия, IV. 15). Это тот же круг, к какому принадлежал и св. Игнатий. Мученичество как жертва, как соучастие в жертве Христовой, в его чаше, «подражание’ Ему. С этим связан древний взгляд на мучеников как Христоносцев. Сам Христос выступает с мучениками на поле битвы, венчает их и вместе венчается, говорил уже в III веке св. Киприан, — ipse condreditur, ipse in certamine agonis nostre et coronat parites et coronatur. Св. Перепетуя не страшилась предстоящего мучения, — «там будет Некто иной во мне, Кто пострадает за меня, как и я за Него пострадаю». «Страждущий в нем Христос», — говорят о мученике Саккте «акты мучеников Лионских и Виеннских». «В сестре созерцали, даже телесными очами, Того, Который распят за них, чтобы убедить верующих, что всякий, страждущий за славу Христа, имеет общение с Богом живым»... Мученичество не героизм, но жертвенное приобщение ко Христу, некое воскресение жизни и нетления. «В час страдания мученики как бы отсутствуют из своих тел, или, скорее, — Христос присутствует и сообщается с ними» (Mart. Polyc., II. 2). Мученический эрос св. Игнатия связан с тайнозрением, Игнатий не раз ссылается на свои откровения. Дар пророчества или прозорливости, по суждению древней Церкви, всегда был связан с мученическим подвигом, по предсказанию Спасителя: «ибо в тот час дано будет вам, что сказать. Ибо не вы будете говорить, но дух Отца вашего будет говорить в вас, научит вас в тот час, что должно говорить’. (Мф. X. 19—20. Мр. XIII. 11. Лк. XII. 11-12).

5. Послания св. Игнатия сохранились в трех редакциях: пространной, краткой и сокращенной. В краткой редакции известно семь посланий: к Ефесянам, Магнезийцам, Траллийцам, Римлянам, Филадельфийцам, Смирнянам и к Поликарпу. Эти же послания называет Евсевий (III. 36). В пространной редакции, кроме них, и притом в распространенном тексте, содержатся еще восемь других, в том числе к Иоанну Богослову и к Деве Марии, с ответом

12

 

 

на него (сохранились только по латыни). Текст этой редакции представляет переработку краткого и носит несомненные следы догматического неправомыслия в духе ересей IV века. Фальсификацию того же времени представляют и послания, не сохранившиеся в краткой редакции. Сокращенная редакция известна в сирийском переводе, открытом Картоном в 1845 г. Сюда входят Послания к Ефесянам, Римлянам и Поликарпу. — Подлинность посланий св. Игнатия в настоящее время не подвергается сомнению. На них ссыпаются Ириней, Ориген, непосредственно после написания их св. Поликарп, заботившийся об их рассылке по Церквам. Написаны они никак не позже последних годов Траяна, позже христиане не подвергались казни на арене.

6. Св. Игнатий не был богословом, скорее — исповедником. Его послания — не богословские рассуждения. Они напоминают апостольские послания, по стилю, даже по темам. Богословский язык св. Игнатия близок к языку Иоанна Богослова, этого апостола из Малой Азии. Св. Игнатий свидетельствует о Христе. Это его первая тема. Он смущен и взволнован распространяющимися лжеучениями. По-видимому, это был иудаизм и докетизм. Оба совпадали в приватном суждении о лице и о деле Христа. Одни отрицали Божество Спасителя, другие действительность воплощения, утверждали призрачность плоти Христа. Св. Игнатий как бы теряет свою кротость, когда говорит об еретиках: это дикие звери и бешеные собаки (Еф. VII. 1), звери в образе человеков (Смирн. IV. 1), злые волки (Филад. И. 2), отравители (Тралл. VI. 2), паразитическая и злая поросль (Тралл. XI. 1), диавольское зелье (Еф. X. 3), ядовитая мазь князя века сего (Еф. XVIII. 1). Св. Игнатий призывает верующих быть настороже против этой чумной заразы. И нововводным лжеучениям противопоставляет веру Церкви и заповеди апостолов (Тралл.VIT 1). Проповеди докетов св. Игнатий противопоставляет точное учение о воплощении. Христос воистину стал человеком (Смирн. IV), родился во плоти от рода Давидова, от крови Давида. Жизнь Спасителя не была призрачна. Он действительно родился от Девы, принял крещение, чтобы освятить воды и исполнить всякую правду. Он, действительно, ἀληθῶς, был пригвожден ради нас при Понтии Пилате и Ироде Четверовластнике. И действительно воскрес во плоти, ἐν σαρκί, приходил ко апостолам, ел и пил с ними телесно, σαρκικῶς, они

13

 

 

осязали Его. В реальности этого восприятия — опора веры апостольской и их мученического дерзновения. Но Христос был не только человек, но и Бог, «Бог воплотившийся» (Еф. VIL 2). Плоть и Дух, от Марии и от Бога, Страждущий и Бесстрастный, от Крови Давидовой и от Духа Святого, сразу и Сын человека и Сын Божий (Еф. XX. 2). Христос — Бог и Господь, Сын и Слово, Сын Единый, бывший у Отца прежде веков, вне времени, άχρονος, от единого Отца происшедший и неотлучающийся, но Сущий едино с Ним (Магн. VII. 2). Св. Игнатий не раскрывает систематически учения о двух природах во Христе и об их единстве, не употребляет строгих богословских терминов — он говорит языком Нового Завета. Но двуединый образ Христа, Бога и человека, ярко светится в его посланиях. Христос — Бог наш, Бог мой, но — Бог, явившийся в образе человека (Еф. XIX. 3). Во Иисусе Христе Бог явился людям. Это — Слово Божие, вышедшее не из молчания (Магн. VIII). И это есть явление Жизни среди смерти (Еф. VIΙ. 2). Господь воплотился ради нас. Невидимый, Он стал видимым. Нетленный пострадал. И это страдание и смерть стало началом истинной жизни. Крест Христов прежде всего пред взором Игнатия. Жизнь есть плод Креста (см. 1.2), христиане — отпрыск Креста (Тралл. XI. 2). Крестом Христос подымает нас на высоту, как камни Отчего храма (Еф. IX. 1). Соблазн для неверующих, для верующих Крест — спасение и вечная Жизнь (Еф. XVIII. 1). «Святая и блаженная страсть» Христа (см. 1.2) есть начало нашей надежды. «Мы оживотворены в крови Бога» (Еф. I. 1). Для Игнатия Христос прежде всего истинный и единственный целитель (Еф. VII. 2), Начальник жизни, «наша нераздельная жизнь (Еф. III. 2), «наша вечная жизнь» (Магн. I. 2). Он наш Первосвященник, которому вверена Святая Святых как единому Сотаиннику Божиих Советов. Он — дверь ко Отцу, чрез которую входят праотцы, пророки, апостолы и Церковь — в единство с Богом (Филад. IX. 1). Он — Учитель, которого ожидали пророки, единый учитель (Магн. IX. 3. Еф. XV. 1). Это совершилось во времени. Св. Игнатий подчеркивает: Евангелие — это Бог Иисус во плоти (Филад. V.1). Основное в Евангелии — это пришествие Христа Спасителя, Его страсть и воскресение (Филад. IX. 2). Кто не верует этому, тот отчуждает себя от жизни, становится собственным гробовщиком (cm.V. 2). Это было бы отказом от жизни. Господь избавил нас от засилия князя века сего, разрушил

14

 

 

его царство, открыл «новизну» вечной жизни, рассеял мрак неведения, разорвал узы всякой магии и зла. Диавол не предвидел этого, не знал ни о Девстве Марии, ни о рождении от Нее, ни о смерти Господа, — три славных таинства, которые Господь уготовил и совершил в молчании. Только дивная звезда, помрачившая все звезды своим сиянием, возвестила пришествие Спасителя (Еф. XI), пророки провидели это, они пророчествовали и ждали Христа, указывая на Него, и спасены упованием и верою в Него, это как бы христиане до Христа, имеющие потому часть «в Евангелии общей надежды» (Филад. V. 2). Но ныне мы получили благодать (срв. 10.1.17) — «не христианство уверовало в иудейство, но иудейство в христианство, в котором соединяется всякий народ, верующий в Бога» (Магн. Х. З). Было бы странно и нечестиво оставаться теперь в заповедях иудаизма... Для св. Игнатия благовестив христианское есть прежде всего благая весть об истинной жизни, о нетлении и воскресении. Он не только ждет и чает воскресения грядущего, он показует начало воскресения здесь, на земле. Это — Евхаристия — «врачевство бессмертия, противоядие против смерти, залог вечной жизни во Иисусе Христе (Еф. ХХ. 2). Нетленная любовь, говорит св. Игнатий в другом месте (Рим. VII. 3). От этой любви и жизни отчуждают себя докеты, которые, не веруя в истину воплощения, не могут и не хотят исповедовать, что Евхаристия есть плоть нашего Спасителя, пострадавшая за грехи наши, воскрешенная благостью Отца (Смирн. УД. 1). Между тем, даже небожители, ангелы во всей их славе, господства видимые и невидимые, не избегнут суда, если не веруют в кровь Христа (Смирн. VI. 1), ибо Христос умер пред лицом и земных, и небесных, и преисподних (Тралл. IX. 1. Сравн. Филад. II. 10). Кровь Христа — это любовь (Тралл. VIII. 1), и любовь — «предел и совершение» (Еф. XIV), св. Игнатий богословствует от исполнения, от полноты веры. От этого изобилия чувств и созерцаний язык его становится взволнованным, беспокойным. «В Боге я многое разумею, но сам налагаю на себя меру, чтобы не погибнуть в гордыне» (Тралл. IV. 1), — говорит он. В посланиях св. Игнатия чувствуется исключительная сила и напряженность мистического опыта и созерцания. В них, при всей беспристрастности изложения, есть внутреннее средоточие — это образ Общего Искупителя. Св. Игнатий выражает и определенный прототип

15

 

 

малоазийского благочестия, связанный с проповедью апостола Иоанна, для которого Христос прежде всего Агнец закланный. Из Малой Азии ведет свое начало и то направление греческого богословия, которое опирается прежде всего на факт воплощения как начало Жизни. Св. Игнатий предшественник св. Иринея Лионского.

7. Чрез все послания св. Игнатия проходит чувство тревоги за целость Церквей, возмущаемых сеятелями раздора и лжеучений. Этим смутам св. Игнатий противополагает призыв к единомыслию и единодушию в вере и любви. «Будьте все заодно нераздельным сердцем» (Филад. VI), «составляйте из себя все до единого хор, чтобы согласно настроенные в единомыслии, дружно начавши песнь Богу, воспевать ее единым голосом Отцу через Иисуса Христа» (Еф. IV), — эти и подобные призывы не имеют в устах св. Игнатия характера только нравственных наставлений. То «единство» и «согласие», к которым он призывает, имеют религиозно-мистическое содержание. Прежде всего это образ и подобие Божие, отображение Божественного единства. Вера и любовь — это начало исполнения жизни, и их единство есть сам Бог (Еф. ХIV). И воскресший Христос водрузил свое победное знамя затем, чтобы собрать всех святых и верных, из обрезания, как из языков, «во единое тело Церкви своей» (Смирн. I). Чрез Свой Крест, чрез свои страдания, Христос призывает нас к Себе как членов Своих. Не может глава быть без членов... Это Бог обещал нам такое единство, ибо Он есть единство (Тралл. XI), и мы должны быть соединены между собою, как Церковь соединена со Христом, и как Христос со Отцом, чтобы все согласовалось в единстве (Еф. V). Единство веры и любви есть выражение внутреннего существа Церкви, и поэтому — это высшее благо, выше которого уже ничего нет (Пол. I. Магн. I).

Единство Церкви — это одна из основных тем св. Игнатия. Церковь есть единое тело. И в своих разъяснениях этой истины св. Игнатий прямо и непосредственно исходит из разъяснения послания апостола Павла к Ефесянам, и как бы повторяет его. И так же, как у апостола, у него внутренне соединяется учение о Церкви, как о теле Христовом и царстве Духа, и учение о Ней, как о видимом общении верующих, объединенных и организованных чрез иерархию. В сознании св. Игнатия Церковь сразу есть

16

 

 

видимое и невидимое единство, плотское и духовное, ἔνωσις σαρκική καὶ πνευματική, союз Божественный и человеческий. В словоупотреблении св. Игнатия σάρξ и πνεύμα одинаково выражают и противоположность видимого и невидимого, и противоположность тварного и Божественного. И как сам Христос есть вместе и плоть и дух, видимый и невидимый, человек и Бог, «во плоти явившийся Бог», ἐν σαρκί γινόμενος θεός (Εф. VII), так и Церковь есть вместе и плоть и дух. Церковь основана Христом, пострадавшим и воскресшим, и все верующие в Него как бы сопригвождены плотью и духом ко Кресту Господню, и утверждены во единой любви кровью Христа (см. I). Единство со Христом есть основание, залог и путь взаимного единства верующих во Христе. Христос есть единый учитель (Магн. IX), верховный Пастырь и Епископ, и Епископ епископов (Смирн. VII. Еф. III. Пол. надо. Рим. IX). Верховный Архиерей, Таинник Божиих Советов, дверь, чрез которую входят и восходят к Отцу праотцы, пророки, апостолы и вся Церковь (Филад. IX), и во Христе Отец опознает нас всех как членов Сына Своего в меру совершения и исполнения нашего единодушия и любви (Еф. IV). И вся Церковь объемлется мыслию Божией, ибо Христос есть мысль Отца (Еф. III). Церковь есть единое тело, единый храм Отчий, в котором верующие суть камни (Еф. IX), хор любви (Рим. II, Εφ-IV). И все верующие сопутники друг другу, а путь — Христос, — богоносцы и храмоносцы, крестоносцы, святоносцы, украшенные заповедями Христа, восходящие по пути любви (Еф. IX). И потому Церковь есть Церковь кафолическая соборная, εκκλησία καθολική. Это выражение у св. Игнатия встречается впервые, но вряд ли принадлежит лично ему. «Где Христос Иисус, там и соборная Церковь» (Смирн. VIII). Несколько раз это название мы встречаем в древних мученических актах св. Поликарпа, представляющих современное событию послание Смирнской Церкви о блаженной кончине своего предстоятеля к Церкви Филомелийской, во Фригии (прибл. 155—157). Св. Поликарп называется здесь «епископом кафолической Церкви в Смирне» (XVI). Перед взятием своим и перед смертью он молился о всей кафолической Церкви, распространенной по всей земле (VIII). И смертию своею, по выражению описателя мученических актов, он прославил Христа, Пастыря всех, по всей вселенной кафолической Церкви (XIX). Καθοληκός

17

 

 

от καθ ὄλον или καθ λουпо онтологическому своему составу буквально обозначает целостный, всецельный, полный, и противоположен по смыслу καταμέρος— частичный. Кафолический не значит вселенский в древнем словоупотреблении, как видно и из приведенных цитат, καθοληκόςи οὶκουμενικόςне отожествляется, почему эти обозначения и ставятся рядом. Точнее и вернее всего, и совсем не случайно, греческое καθοληκός переведено в кирилло-мефодиевском славянском переводе: соборный — не от собора (по-гречески σύνοδος), но от собранность, целостность, целокупность. Καθοληκή ἐκκλησία — это значит собранная, «в собранности и единении сущая», целостная, целокупная Церковь. Это не внешняя, количественная, или географическая, характеристика, но определение самого внутреннего существа или природы Церкви. Отчасти этот смысл выражается при противопоставлении «кафолической Церкви как истинной, т.е. хранящей полную, неприкосновенную истину», Церквам «еретическим, множественным, неустойчивым и дробящим по произволу апостольское предание целостной истины» (срв. у Климента Алекс. Strom. VII. 17). Впоследствии св. Кирилл Иерусалимский объяснял название «кафолическая Церковь» так: «Она распространена по всей вселенной, она преподает догматы спасения полно и без опущения, διδάσκει καθοληκῶς καὶ ἀνελλειστως. Она полно врачует все немощи и грехи, καθοληκῶς ιατρεύειν» (Cathech. VIII.23). Ср. иубл. Августинаор. 83,7: non ex totius orbis communione, sed ex observatione praeceptorum omnium divinorum atque omnium sacramentorum quod totum veraciter tenet. Подобноежезначениеимеетслово καθολικός ввыражении: καθολικὴ ἐπιστολή καθολική ἀνάστασις (Inst. Dial. 82) καθολική σωτηρία (Clem. Alex. Praed. 2.6) и друг. Это определяется и этимологией слова, и его прежней судьбою в греческом философском языке, начиная с Сократа, — всегда в противоположности καθαμερος. Из живой речи это название было принято в богословский язык и вошло в символ веры. У св. Игнатия совершенно ясен именно этот смысл: где Господь, там и Церковь, и где Церковь, там и Господь, ибо Церковь есть живое и единое, цельное и целостное тело Христово, и Христос для верующих есть «нераздельная жизнь» (Еф. III). Единая, духовная, кафолическая природа Церкви открывается в каждой отдельной местной Церкви, которая есть некий малый

18

 

 

образ всей Церкви и кафолична и сама. Это сказывается уже в обращениях св. Игнатия к отдельным Церквам в надписаниях его посланий: Еф.: к Церкви, благословенной из полноты величествия Бога Отца, предопределенной прежде века к вечной славе и нераздельному единству, избранной чрез истинную страсть (Христа)... Рим.: Облагодатствованной величествием Вышнего Отца и Единого Сына Его Иисуса Христа, возлюбленной и просвещенной волею воззвавшего все сущее к бытию, по любви Иисуса Христа, Бога нашего... Св. Игнатий говорит о каждой отдельной Церкви как о всей Церкви, как о Кафолической Церкви. О каждой отдельной Церкви св. Игнатий говорит как о некой полноте. Отдельные Церкви не разобщены, не обособлены друг от друга, — они связаны между собою союзом неизменной веры и любви, и эта любовь проявляется и во внешних взаимных заботах и внимании. Но эта любовь определяется живым сознанием и созерцанием высшего единства во Христе, едином Пастыре и Первосвященнике, пребывающем всюду и везде, без единого земного заместителя. Образом Христа в каждой Церкви является местный епископ. Нужно отметить, что св. Игнатий не останавливается на раскрытии понятия апостольского преемства, хотя, например, ефесянам, как «сотаинникам Павла», он напоминает об этом достоблаженном муже (Еф. XII). И римлянам о Петре и Павле (Рим. IV). Он делает ударение не на апостольском преемстве, но на той полноте и целостности духовной жизни, которая имеет свое основание и опору в живом единстве с самим Христом и которая с наибольшей полнотою открывается в святейшем евхаристическом таинстве, — ибо едина плоть Христа, едина чаша, соединяющая нас в его крови, един алтарь (Филад. IV). И это единство всей Церкви отображается и должно проявляться в каждой церковной общине. Единство Церкви, для св. Игнатия, имеет прежде всего мистико-догматический, и потому уже канонический смысл.

8. Св. Игнатий не изображает церковного строя подробно. Но по отдельным его намекам и наставлениям не трудно представить внутренний строй тех малоазийских общин, к которым он пишет. И прежде всего это так называемые «парикии», то, что можно назвать «епископскими приходами». Пресвитерские приходы нашего современного типа вообще возникают только с конца

19

 

 

III века, и утверждаются в жизни только в IV и даже V веке. С этим связано и то, что до IV века существуют только кафедральные или соборные храмы, ecclesiae civitatis, а не местные, — и когда такие местные храмы возникают, долгое время они имеют характер «отделений» stationes кафедрального храма, и службу в них отправляют присылаемые от епископа священнослужители, — постоянный клир, «причт», при подобных храмах устанавливается много позже. В доникейский период существуют только «епископские приходы», каждая церковная община, какова бы ни была она по объему, имеет полный иерархический строй, возглавляется епископом. И ввиду относительной малочисленности паствы епископ действительно мог быть пастырем. «Мог прекрасно знать» каждого члена своей паствы, «мог чуть не буквально глашать по имени овцы своя», как замечает Болотов, и у каждого верующего возникали живые и непосредственные отношения с епископом. Послания св. Игнатия свидетельствуют, что этот церковный строй определился уже к концу I века. Св. Игнатий предполагает его уже сложившимся и общеизвестным, бесспорным. В пределах этого строя значение епископа оказывается особенно высоким. Для св. Игнатия епископ в своей общине есть прямой заместитель самого Христа, и единство, единомыслие и единодушие со епископом является непременным условием и спасительного благочестия, и неповрежденной веры. Поэтому св. Игнатий для противодействия вкрадывающимся всюду лжеучениям и призывает верующих к единству, к духу «соборности», исключающему всякое разделение. Епископ есть как бы воплощение своей Церкви, — «епископ во плоти», так как высший и небесный Пастырь, епископ каждой Церкви есть сам Христос. И потому к епископу надо относиться, как к самому Господу, «смотреть» на него, как на Христа, и потому должно его почитать и бояться. Ибо домоуправитель должен быть принят, как сам Владыка дома, который его посылает во служение (Еф. VI). Во епископе должно почитать «силу Бога Отца», и помнить, что, отделяясь от «видимого епископа», каждый тем самым непокоряется епископу невидимому (Магн. III. срв. Еф. V). Нужно соблюдать единомыслие со епископом, без епископа ничего не делать (Филад. VII), — без епископа нельзя ни совершать крещения, ни Евхаристии, — и только то, что одобряет епископ, твердо и непреложно и угодно

20

 

 

Богу (Смирн. VIII). Противление епископу есть служение сатане (Смирн. IX). Епископ есть пастырь своего стада (Филад. II), управляет им (Пол. II), и в единстве со епископом осуществляется цельность и полнота церковной жизни. Сама Церковь становится как бы живым лицом, живым организмом (Смирн. IX). Кто принадлежит Богу и Христу, тот со епископом (Филад. III). Во всякой Церкви свой епископ, и епископы установлены до предела земли (Еф. III), — и установлены самим Богом: епископ Церкви Филадельфийской поставлен не своею волею, и не волею человеков, и не по тщеславию, но любовь Бога Отца и Господа Иисуса Христа вверила ему служение и управление Церковью (Филад. I). Епископ облекается благодатию (Пол. 1), утверждается согласием Христа, поставляющего священнослужителей своею волею и укрепляющего их Духом Святым (Филад. Надп.). И именно поэтому епископ не есть внешний начальник, владычествующий во имя начала власти. Он несет служение, и несет его в неразрывном единстве со всею Церковью. Внешним проявлением этого единства служит «совет» старейшин, окружающий епископа. Епископ неразделен и должен быть неразделен со пресвитерами, с «пресвитерием» (Еф. IV), «епископы и пресвитеры должны быть согласны, как струны и кифара. Если епископ замещает Бога, εἰς τόπον θεοῦ, то пресвитеры представляют собою «собор апостолов» (Магн.VI), и окружают его, как некий «духовный венец» (Магн. ΧΠΙ), подобно тому, как апостолы окружали Христа, — пресвитеры есть некий совет Божий и собрание апостолов (Тралл. III). Надо подчеркнуть: епископ один, пресвитеров много, и в совокупности они образуют единый совет или союз, синедрион, пресвитерий, — и на их обязанности в особенности лежит помощь, духовное содействие епископу (Тралл. XII). Пресвитеры образуют совет при епископе, не столько подчиняются, сколько «согласуются с ним» (Магн. III). Выражению св. Игнатия: συνχωρούτας, в других памятниках древности соответствуют равнозначные: βουλή или συμβούλιον (Ориген С. Cels. III. 29—30), consilium nihil sine consilio vestro et sine consensu plebiu mea privatim sententia gerere, говорит о себе св. Киприан. Пресвитеры — помощники и советники епископа, собор и совет Церкви, венец Церкви, по выражению позднейших Постановлений Апостольских, в которых, кстати заметить, очень резко подчеркнута епископская власть и честь (И. 28). Это язык

21

 

 

св. Игнатия. Еще Златоуст говорит о синедрионе пресвитеров, των πρεσβυτερών συνέδρων (Освящ. III. 15), и о пресвитерии сохраняется память в прошении нашей ектении: «Об епископе нашем,., о честнем пресвитерстве, и о еже во Христе диаконстве»,.. — о пресвитерии, — не о пресвитерах... (Срв. I Петра V. 1, — συμπρεσβυτερος)... Пресвитеры — соправители епископа, его советники прежде всего в делах суда и управления, — и соучастники его литургического служения. И повиновение или послушание паствы обращается нераздельно к епископу и пресвитерам, — без них ничего не делайте (Магн. VII), без епископа, пресвитерия и диаконов, — иначе нельзя иметь чистую совесть (Тралл. VII). В известных случаях пресвитеры могли замещать епископа в предстоянии на богослужебных собраниях (Смирн. VIII). На третьем месте стоят диаконы, — они подчинены епископу и пресвитерию (Магн. II), они несут особое служение Христово (VI), «служение тайн Христовых», — они не простые служители столов, пищи и пития, но служители Церкви Божией (Тралл. II. Срв. Деян. VI. 2—10). Диаконы, таким образом, служат евхаристической трапезе, но кроме того мы встречаем их и в качестве проповедников слова Божия, — таковы диаконы Филон из Киликии и Рей-Агафопод из Сирии, состоящие при Игнатии в служении слова Божия (Филад. X, срв. Смирн. X), — и в качестве посланных или уполномоченных Церквей — таков Вурр из Ефеса (Смирн. XII. Филад.XI). Иерархия имеет, таким образом, троякие ступени, и вместе с тем составляет нераздельное единство, пред которым община обязана почтением и послушанием, — ничего не делать без епископа, пресвитерия и диаконов, ибо кто вне жертвенника, тот нечист (Тралл.VII), в подчинении епископу и пресвитерию достигают верующие освящения (Еф. II), ибо только чрез них имеют служение и общение таинств... Будучи среди филадельфийцев, св. Игнатий, как сам он напоминает им, «вопиял, увещевал их громким голосом, голосом Божиим, — быть со епископом, пресвитерием и диаконами», и, прибавляет св. Игнатий, увещевал их не ввиду возможного раскола, «не по человеческому рассуждению, но по откровению Духа» (Филад. VII). И в послании к траллийцам он еще резче призывает почитать иерархию, — «ибо без них нет Церкви» (III). — Священнослужители есть прежде всего служители единства, через них у единого жертвенника объединяются верующие, вкушая единый

22

 

 

хлеб и от единой чаши. Алтарь должен быть один в каждой общине, и Евхаристия одна, одно Богослужение, ибо Церковь едина, единое тело или созвучный хор... «Ибо едино тело Господа, и одна чаша во единство крови Его, один жертвенник, как и один епископ со пресвитерием и диаконами» (Филад. IV). И только та Евхаристия законна, βεβαία, которая совершается епископом или по его полномочию, — с епископом должен быть народ, как со Христом — кафолическая Церковь (Смирн. VIII). Не только для крещения, но и для брака требуется согласие епископа, чтобы был он о Господе, а не в вожделении (Пол. V). Богослужение есть жизнь Церкви, и единство алтаря неразрывно с тем единством веры и любви, в котором св. Игнатий исповедует существо Церкви и церковности. Все должно быть общим и нераздельным в Церкви — и молитва, и подвиг, и бдение, и покой (Пол. VI), и епископ поставлен на служение единства, как выражается св. Игнатий о самом себе (Филад. VIII). Одна молитва, одно прошение, один ум, единая надежда в любви, в непорочной радости, — это Христос, это общение с Ним (Магн. VII). И если много может соединенная молитва двоих, заключает св. Игнатий, то сколь больше может молитва епископа и всей Церкви (Еф. V)... — В послании к Поликарпу св. Игнатий дает ему советы, и эти советы полны внимания и любви. Св. Игнатий всегда пишет с глубоким смирением, и это усиливает твердость и силу его слов. «Не приказываю вам, как что-нибудь значащий, — пишет он ефесянам, — ибо если я и в узах за имя (Христово), не совершился я еще во Иисусе Христе, — ныне только полагаю начало учению и взываю к вам как со учителям моим» (Еф. III). «Никто не надмевайся высоким местом, ибо все, τὸ ὄλον, в вере и любви», — пишет он смирнянам. И потому так любит он называть себя меньшим и последним. Поликарпу напоминает он прежде всего об единстве — «подвизайся сам, и носи тяготы других, чтобы и они спаслись, всем приходи на помощь в любви. Заботься о каждом, и нет заслуги любить добрых учеников, — важнее нечистых смягчить кротостью, ибо кротостью низлагается князь века сего» (Ср. Тралл. IV)... Молись постоянно, проси мудрости всегда возрастающей, бди за собою, будь тверд, как наковальня, на которой бьют и куют. Св. Игнатий любит уподоблять христианина борцу или атлету, — он повторяет образ апостола Павла... Св. Игнатий советует Поликарпу чаще собирать общину,

23

 

 

призывая входить в общение с верными лично. К общим советам он присоединяет частные, заботиться о вдовах, не пренебрегать рабами, — и пусть они не слишком нетерпеливо ждут своего освобождения на счет общины, — это было бы свидетельством горшего рабства своим желаниям... И в заключение св. Игнатий дает наставление верующим. «Внимайте епископу, дабы и Бог внимал вам. Вместе подвизайтесь, вместе свершайте ваш путь, вместе терпите, вместе упокоевайтесь, вместе подымайтесь, как Божии домостроители, и домочадцы, и слуги... Храните крещение ваше — как щит, веру — шлем, любовь — как копие, терпение — как доспехи»... «Будьте великодушны и кротки между собою, как Бог к вам»... «И да сохранит Христос в единстве Божием»... Об единстве и смирении св. Игнатий прежде всего бдит. Если кто изберет воздержание во славу тела Господа, пусть будет смирен, — если возгордится, он погиб, и если возмечтает, что он выше епископа, то уже умер (Пол-V). «Многое разумею я в Боге, — пишет он траллийцам, — но полагаю меру, чтобы не погибнуть в возношении. И ныне в особенности должен я бдить и остерегаться льстецов, — я чаю страданий, но не знаю, достоин ли их» (Тралл. IV). Высший образ смирения — сам Христос. Св. Игнатий не излагает систематически догмата о Церкви, но из его кратких, отрывочных, но всегда ярких и ясных слов в полном свете открывается природа Церкви. И мы понимаем, что значила для первых христиан жизнь ь Церкви. Это значило быть со Христом, и быть со Христом—означало пребывать в Церкви, в единстве, в согласии, в любви... Церковь есть для св. Игнатия исполнение и полнота. Христос принял помазание от Марии, чтобы вдохнуть Церкви нетление (Еф. XVII). Все сбылось — пришел Господь. «Иные говорят, — пишет св. Игнатий филадельфийцам, — если не найду в архивах, не поверю тому в благовестии». И если им ответить, что «написано», они возразят: в этом-то и вопрос (Филад. VIII). Речь идет о доказательствах от Писания, от Ветхого Завета, от «древних». Но больше Писания — Христос. «Мои архивы, — восклицает св. Игнатий, — это Христос. Мои непреложные архивы — Его крест, смерть, Его воскресение и вера чрез Него». Во благовестии, в Евангелии самое важное — пришел Спаситель и Господь. Евангелие есть исполнение бессмертия (VIII—IX). И это бессмертие, как благодать или дар Божий, разливается в Церкви и доступно только живущим

24

 

 

в ней в единстве и любви. Это — начало и конец упования и исповедания блаженного Игнатия.

 

Св. Поликарп Смирнский

1. Из жизни св. Поликарпа мы знаем только несколько отдельных эпизодов. Год его рождения приблизительно можно определить, если принять свидетельство его мученических актов, что он пострадал 86 лет, и относить его кончину к 155—156 году. Выходит, что родился он в 69—70. О национальности его мы ничего не знаем, но вряд ли был он евреем — в своем Послании к Филиппийцам он вовсе не ссылается на Ветхий Завет. Он был учеником апостольским — «собеседник апостолов, получивший епископство над Смирнской Церковью от самовидцев и служителей Господа», говорит о нем Евсевий (III. 36). Прежде всего был он связан с апостолом Малой Азии, Иоанном Богословом. По-видимому, он пользовался большим уважением и в Смирне, и в окрестных Церквах. Об этом свидетельствует тот факт, что он принимает св. Игнатия во главе депутации от других Церквей, и Игнатий пишет ему особо. На него ложится обязанность пересылать по разным общинам послания св. Игнатия. В глазах язычников он был «учителем Азии, отцом христиан» (Mart. XII. 2), а христиане чтили его за доблестную жизнь (XIII. 2). Верующие имели обыкновение собираться у него и слушать его беседы. Об этом так рассказывал впоследствии св. Ириней, бывший в молодости слушателем Поликарпа: «Могу наименовать даже место, где сидел и разговаривал блаженный Поликарп. Могу указать все входы его и исходы, начертать образ его жизни и внешний вид, изложить его беседы с народом, описать, как сам он рассказывал о своих беседах с Иоанном и другими самовидцами Господа, как припоминал слова их, как и что слышал он от них о Господе, как пересказывал о Его чудесах и учении, о чем получил предание от людей, которые сами видели Слово жизни, — и все его сказания согласовались с Писанием»... (Письмо к Флерину, у Евсевия V.20). Св. Поликарп был муж апостольский, живой свидетель апостольского благовестил, — это в нем прежде всего ценили его ученики.

25

 

 

2. В 154 году св. Поликарп путешествовал в Рим, при папе Аниките, и был там принят с уважением. Епископы говорили между собою о разных вопросах и, между прочим, о праздновании Пасхи. В это время обнаружилось уже обрядовое разногласие между отдельными Церквами, за которым чувствовалось разное понимание смысла и значения величайшего христианского праздника. Вскоре вспыхнули по всем Церквам горячие споры, так что понадобилось собираться соборам для примирения и выяснения вопроса. Св. Ириней так вспоминает о споре Поликарпа с папой: «Ни Аникита не мог убедить Поликарпа не соблюдать того, что он всегда соблюдал, живя с Иоанном, учеником Господа, и обращаясь с остальными апостолами, ни Поликарп не убедил Аникиту соблюдать, ибо Аникита говорил, что обязан сохранять обычаи предшествовавших ему пресвитеров». (У Евсевия V. 24). Соблюдать, — о соблюдении чего шел спор? Нужно думать, — о соблюдении ветхозаветного срока Пасхи. В малоазийских Церквах праздновали Пасху 14 ниссана, по примеру самого Христа, именно в этот день совершившего Тайную Вечерю, — от «разногласия евангелистов» в данном случае можно отвлечься. При этом совершалось воспоминание страстей Христовых, Пасха крестная. «Пасха наша, Христос заклан за нас», — говорил апостол Павел и видел и в Евхаристии прежде всего воспоминание смерти Господней (I Кор. V. 7. XI. 26). В Риме и в некоторых других Церквах праздновали ближайший за 14 ниссана воскресный день в память Воскресения Христова, Пасха воскресная, «таинство воскресения». Сталкивались два пасхальных восприятия: Пасха скорби — Пасха радости. Принципиальный вопрос осложнялся разногласием об «образе поста», — четыренадесятники, праздновавшие день 14 ниссана, естественно в этот день прекращали пост, тог да как воскресники с особым воздержанием проводили дни ожидания воскресного дня, — дня, когда взят Жених... При столкновении обоих обычаев в одной церковной общине это практическое разногласие должно было чувствоваться особенно резко и болезненно. Соблюдение ветхозаветного срока несомненно опиралось на апостольский пример и обычай, на что ссылается и Поликарп. Во всяком случае, иерусалимские христиане в первые годы, совершали два главных иудейских праздника — Пасху и Пятидесятницу, соединенные исторически и с величайшими событиями новозаветной истории: Страсти

26

 

 

Христовы и сошествие Духа. К тому же, на Востоке долгое время пользовались иудейским календарем — не только в Палестине, но и в Александрии. В частности, для малоазийских Церквей несомненно решающим был пример апостола Иоанна, который «возлежал на персях Господа, был священником и носил дщицу τὸ πέτάλον», как напоминал несколько позже Смирнский епископ Поликарп: и он праздновал Пасху «по Евангелию в четырнадцатый день, ни в чем не отступая от правила веры, но во всем держась его» (Евс. V. 24). Апостол Иоанн был истинным израильтянином по духу, любил и чувствовал Ветхий Завет, был ближе к апостолу Петру, нежели Павлу, и к тому же, воспоминания пасхальной ночи имели для него особую, личную яркость. Может быть именно с его личным примером и связано упорство малоазийцев в пасхальной практике. Обычай праздновать день Воскресения не был только римским. Можно думать — он с самого начала установился в Церквах всех языков, среди них римская была самая влиятельная. К тому же, по-видимому, в первые годы вероятно и не справлялось годичное воспоминание Воскресения Христова — оно воспоминалось каждую неделю — «в едину от суббот»... Только постепенно установилась годичная память воскресения, и по-видимому повсеместно. Только в Малой Азии держались иудейского обычая. В сущности, здесь не было разделения между Востоком и Западом. Потому в конце II века на соборах не только западных, но и восточных, «единодушно было положено общим правилом праздновать таинство Воскресения Господня не иначе, как в день воскресный» (Евс. V. 28). Малоазийский обычай был пережитком апостольского времени, запоздалым архаизмом. Во 2-ую половину II века этот архаизм становился опасен в связи с обострением иудаистических настроений в евионитстве и монтанизме. Поэтому Церковь так решительно борется с ним. Для св. Поликарпа этот обычай имел другой смысл, — смысл живого воспоминания об возлюбленном учителе... Это новое свидетельство о его близости к великому апостолу любви. Можно прибавить еще, что преимущественная память о дне Страстей Господних согласуется с тем ярким мученическим пафосом, который был силен у Поликарпа, как и у его блаженного друга св. Игнатия.

3. В 154 году св. Поликарп был в Риме, а в 155 году принял мученическую кончину в Смирне. О его мученичестве сохранился

27

 

 

рассказ очевидцев в осведомительном послании Смирнской Церкви к Церкви Филомелийской во Фригии, — и «ко всем, во всей вселенной, парикиям святой и кафолической Церкви». Подлинность этого послания не подлежит спору. Написано оно под свежим впечатлением событий. На одном из древних списков есть приписка: «Пострадал же блаженный Поликарп месяца Ксанфика, во вторую декаду за семь дней до мартовских календ, в великую субботу в восьмой час. Был взят Иродом при архиерее Филиппе Тралльском и проконсуле Стации». Эту точную дату нелегко перевести на наше летосчисление. Однако внимательное хронологическое исследование приводит к выводу, что она соответствует 23 февраля 155 года нашей эры. — Послание Смирнской Церкви — окружное, общительное послание. Оно написано в ответ на пожелание знать подробности события. И смирняне просят филомелийцев переслать их послание «более удаленным братиям», чтобы и они прославили Господа «за тот выбор, который Он сделал среди рабов своих». Уже в этом выражении сказывается повышенное уважение к мученическому подвигу: мученики — это отбор, избранники, избранная часть. В час страдания они — уже не люди, но ангелы, и Христос с ними. В рассказе много исторических деталей. Особенно нужно подчеркнуть — христиан преследуют как безбожников, атеистов, τοῦς ἀφεοῦς (III. 2. IX. 2). Мы знаем, что это было действительно одним из главных обвинений против христиан, особенно в народных массах, — христиане не признавали и не почитали языческих государственных богов, не принимали участия в общем культе, и потому казались безбожниками тем, кто не знал и не чтил единого истинного Бога. При великом уважении к мученическому подвигу, смирняне подчеркивают, что не следует его искать, «предавать самих себя», — это несогласно с Евангелием. И они рассказывают нам, как один фригиец, по имени Квинт, сам явился к проконсулу, и увлек с собою других, — но убоялся мук, отрекся и принес всесожжение. — Св. Поликарп пострадал во время гонения. Он не был первым мучеником в Смирне. До него многие пострадали. Он уединился в маленьком сельском домике недалеко от города, и там молился о всех и о Церквах всего мира, — «по своему обыкновению», замечают смирняне (V). За три дня до того, как он был схвачен, во время молитвы он видел: его подушка была охвачена огнем, — тотчас же он объяснил: меня

28

 

 

сожгут живым (V). Его выследили и нашли. Это было в пятницу. Пришедших взять его он встретил в мире, предложил им трапезу, а сам, с их разрешения, встал на молитву, — она была вдохновенной, — «настолько была полна благодати, что в продолжение двух часов не мог он умолкнуть». Преследователи были смущены (VII). Иринарх (начальник полиции) и его отец встретили его на дороге, пригласили к себе в колесницу и убеждали его принести жертву, — раздраженные его молчанием и кротким отказом, они вытолкнули его из колесницы с такою силой, что он поранил ногу. Его повели на стадий, где неистовствовала толпа. На стадии святого убеждал проконсул. Святой ответил: «Я христианин. Если хочешь узнать учение христианства, назначь день и выслушай». Проконсул сказал: «Убеди народ», — в этих словах слышалось презрение. Блаженный старец отвечал: «Тебя я удостаиваю слова, ибо нам предано воздавать честь подобающую властям и началам, поставленным от Бога, поскольку то не вредит нашей вере, а этих людей я не считаю достойными, чтобы защищаться пред ними»... Народ требовал казни. У проконсула уже не хватило зверей, — он осудил Поликарпа на сожжение. Поликарп взошел на костер с дерзновением и радостно, лицо его исполнилось благодати. Народ собирал дрова для костра, — из мастерских и из бань. Как обычно, всего более усердствовали иудеи. На костре святой молился словами благодарения и хвалы, — «огонь принял форму шатра и, подобно корабельному парусу, надутому шатром, окружал тело мученика, так что, находясь в средине, оно казалось не плотью сожигаемой, но златом или сребром, разжигаемым в горниле». И очевидцы прибавляют: «Мы ощущали при этом такое благоухание, словно курился ладан или иной какой драгоценный аромат». Пришлось праведного добить мечом, — пролилась кровь и залила огонь. Чтобы тело мученика не досталось христианам, по наущению иудеев, по языческому обычаю сотник сжег его. «Но мы потом собрали его кости, — сокровище, драгоценнее дорогих камней и чище золота, чтобы положить их в достойном месте», — и на святых мощах праздновать день его мученического рождения (XVIII. 3), когда приял он «венец нетления» (XIX. 2). — Смирняне разделяли мысль своего блаженного епископа: в мученических светолепных узах он видел венцы избранников Божиих. И исповедовал, что мученики ныне занимают место около Господа, страдания

29

 

 

Которого они разделили, «Которому спострадали» (Фил. IX). И смирняне видели в мучениках «учеников и подражателей Христа», привязанных к Царю и Учителю безграничной любовью (Mart. XVII. 3).

4. Св. Поликарп совсем не был писателем, — если что писал, то по обстоятельствам пастырского служения. Сохранилось только одно Послание к Филиппийцам, — в ответ на их письмо, извещавшее о приезде св. Игнатия. Св. Ириней говорил о его посланиях во множественном числе, — «которые он писал иногда соседстве иным Церквам для укрепления их, а иногда к некоторым братьям с намерением преподать им увещание и наставление»... Впрочем, и у Иринея есть ссылки только на Послание Филиппийцам. Более позднее указание других писателей нельзя проверить. Подлинность сохранившегося послания хорошо засвидетельствована. Во времена бл. Иеронима оно читалось за богослужением в азийских Церквах. Полный текст (14 глав) сохранился только в латинском переводе, во всех греческих рукописях только 9 глав, а далее следует вторая часть послания Варнавы, — ясное указание на ошибку переписчика, спутавшего листы. У Евсевия сохранены почти полностью главы 9-ая и 13-ая. Это послание — скорее всего письмо. В нем всего больше нравственных советов. По-видимому, и в Филиппах распространялся докетизм: св. Поликарп напоминает, что кто не исповедует Христа, пришедшего во плоти, тот антихрист, и кто не приемлет «свидетельства Креста», тот от дьявола (VIL 1). Еретическим новшествам и разделениям св. Поликарп противопоставляет предание Церкви, «преданное изначала Слово». Он напоминает филиппийцам об апостоле Павле, некогда преподававшем им «Слово истины» и писавшего к ним послания, — призывает объединяться в истине, in veritate sociati (X. 1). Св. Поликарп не излагает учения веры, он предполагает его известным и только о немногом напоминает. Христос, наш вечный Первосвященник, пришел во плоти ради нас, умер за нас и за грехи наши, воскрес и разрешил затворы адовы. Он сидит одесную Бога. Ему все подчинено на земле и на небе. Ему повинуется всякое дыхание и служит, Он придет судить живых и мертвых, и Бог взыщет Кровь Его с тех, кто не уверовал в Него (II). Он все перенес за нас, чтобы и мы имели жизнь в Нем, — Он образ для нас, и образ прежде всего в своем страдании (VIII). Он надежда наша, и чрез Него приходит спасение от

30

 

 

Отца. Св. Поликарп продолжает борьбу св. Игнатия с докетами. Он повторяет слова Иоанна Богослова: кто не исповедует, что Иисус Христос пришел во плоти, антихрист (I Ио. IV. 2. 3), и продолжает: кто отвергает свидетельство креста, τὸ μαρτύριον τοῦ σταυροῦ, тот от диавола, и кто извращает слова Господа в угоду своим вожделениям и отрицает воскресение и суд, тот первенец сатаны (VII). Св. Поликарп призывает филиппийцев быть твердыми в вере, напоминает им заповедь любви. Особо дает наставления пресвитерам и диаконам: они должны быть благоутробны и милосердны, заботиться о слабых и блуждающих, не презирать ни вдов, ни сирот, ни нищих, избегать гнева, несправедливости. Они не должны поспешно верить дурным слухам, не должны быть суровы в своем суде, помня, что все мы повинны греху и нуждаемся в прощении, — поэтому и сами должны прощать. Диаконы должны помнить, что они служители не человеков, но Бога и Христа. Вдовицам св. Поликарп внушает иметь веру твердую и смиренномудренную, заступаться за всех, не верить лжесвидетельствам и помнить, что они — жертвенник Божий. Все должны быть стойки в борьбе со страстями. И главная заповедь — молитва за всех. — Для характеристики св. Поликарпа следует привлечь также его предсмертную молитву, исполненную такой горячей веры. В ней не без основания отмечают отзвуки литургических песнопений и обороты, близкие к языку апостола Иоанна. Св. Поликарп, ученик Иоанна Богослова и учитель св. Иринея, был посредствующим звеном между ними. Он был выразителем той слагавшейся малоазиатской традиции в богословии, которая впервые получила связное изложение у Иринея и для которой характерна сотериологическая точка зрения — исповедание веры, исходящее из созерцания искупительного дела Христова.

31


Страница сгенерирована за 0.46 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.