Поиск авторов по алфавиту

Автор:Федотов Георгий Петрович

Федотов Г.П. О свободе

 

 

Разбивка страниц настоящей электронной статьи соответствует оригиналу.

 

Г. П. ФЕДОТОВ

 

О СВОБОДЕ

«Новая Россия», № 63, Париж, 1939.

 

Много ли сейчас в мире людей, которые любят свобо­ду? Люди, как будто обладающие ею, ее не ценят, как воду, которую пьют, не платя за нее, другие ее ненавидят. Ка­жется, что все блага в мире, все реформы и усовершенство­вания и, конечно, все революции покупаются за счет свобо­ды. Давно известно, что для того, чтобы оценить свободу, нужно ее лишиться. Философ и социолог легко докажут, как неопределенно и расплывчато вто понятие. Столько различных видов свободы! Столько раз утверждали, что внутренняя свобода не зависит от внешней, что свобода от мира совместима с внешним рабством, и мудрец или святой в тюрьме обладает ею!

Думаю все-таки, что об этом судить должен сам заклю­ченный. Думаю также, что, как бы далек он ни был от внешнего мира, но радость освобождения, первый день на воле — огромное, реальное счастье. Далее если допустить, что в мире не может быть свободы, то есть такая вещь, как освобождение, и освобождение несет в себе особый мета­физический или религиозный вкус, который не обманывает. Это как вкус райского яблока на смертных, устах в житий­ных легендах. Он говорит о тайной и глубокой реальности свободы, которая символизируется в нашей жизни, как редкая и чистая радость освобождения.

Но есть и другой опытный путь к свободе, к достижению ее религиозной глубины. Это борьба за свободу, что глубже освобождения. Освобождение может быть понято, как об­легчение, как снятие бремени, как радость легкой жизни.

169

 

 

Тогда все продало. Тот, кто возжаждал легкой жизни, тот рано или поздно продаст свободу. Свобода не легка, легче жить в комфортабельном, упорядочненном, гуманизирован­ном рабстве. Оттого современная буржуазная демократия, избалованная комфортом, гедонистическая по самым осно­вам своей жизни, так легко отказывается от свободы. Она за нее не борется.

Борьба за свободу, в своем духовном содержании, отлична от всякой иной борьбы. Это не борьба за средство к цели, не борьба за одно из благ существования. Она переживается, как борьба за последнюю ценность, ради ко­торой можно и должно отдать все другие — и самую жизнь.

Как будто бессмысленно с позитивной точки зрения. «Лучше быть живой собакой, чем мертвым львом!» Да, если свобода легкая жизнь, то как можно за нее умирать? Как можно даже трудиться для легкой жизни, брать на се­бя крестное бремя? Но тут и оказывается, что борясь за свободу, мы боремся за нечто, смысл чего для нас скрыт, что превосходит человека, но вместе с тем является самым глубоким в человеке. Это не важно, в каких земных и даже - тривиальных формах представляет человек ту свободу, за которую борется: свобода слова, печати, собраний. Все это символы иной реальности, которая большинством людей ощущается смутно, в мгновения высшего подъема всех духовных сил — между прочим в те, когда идут умирать за свободу.

Русская интеллигенция обладала этим метафизическим чувством свободы, хотя и грешила ее политизацией. Ей ка­залось, что свободе угрожает только государство, что борьба за свободу есть борьба политическая. Кому не приходи­лось слышать, особенно в юности, такие разговоры: «Да, Россия будет свободной, жизнь будет прекрасной. Но как скучно будет жить! Не за что бороться».

Как будто самая свободная государственность — скажем, английская — не оставляет места борьбе за свободу.

170

 

 

Всюду, где есть общество, где есть коллектив, есть и опас­ность покушения на свободу, и долг защиты свободы. Каж­дая группа, людей, объединенных единством цели и само­сознания, стремится подчинить себе личность и заставить служить себе. Школа, редакция, полк, приход — все под­вергается искушению рассматривать свой коллективный интерес или честь, как высшее. Правда коллектива в том, что он имеет право на известные жертвы, труд й служение со стороны своих членов. Но сам он никогда не умеет по­ставить себе границ. Для него так естественно отождест­влять себя с целым, к которому он принадлежит, с идеей, которой служит, и тем предать целое и идею. Университет забывает об истине, приход о вселенской церкви, думая, что истина и церковь это именно он. И во имя этого эгоцентри­ческого отождествления коллектив, требует от личности жертвы не только трудом и служением, но и совестью. Тут возникает конфликт, который приводит к борьбе личности с коллективом за ее свободу — не во имя удобств и легкости существования, а как раз во имя ее служения, ее призвания, ее креста.

Эта борьба неизбежна, повсеместна: но она именно и спасает метафизический смысл свободы и очищает кол­лективное сознание от социальной шелухи. Только ценой таких конфликтов и таких жертв в мире происходит какое то движение, в мире не умирает свобода.

Возвращаюсь к Англии, которая сумела обеспечить лич­ности максимальную защиту ее прав со стороны государ­ства. Сколько конфликтов между личностью и нацией, сколько напряженной борьбы за свободу! Мы помним в XIX и XX веке имена поэтов, подвергавшихся обществен­ному остракизму, имена богословов, изгонявшихся из уни­верситетов. Что же, коллектив прав, защищая себя, лич­ность права, борясь за свободу своей правды. Жизнь идет, как равнодействующая этих сил. Но в этой борьбе правда коллектива — правда социальная, правда личности — ре-

171

 

 

лигиозная. Все это трюизмы. Но прекрасно, когда старые, как мир, истины засверкают новым светом, по-новому пере­живутся в опыте. Точно пронеслась очистительная гроза. И в дуновении легкого ветра слышен голос Божий: «Где Дух Господень, там свобода».

Да, вот где последнее основание свободы и борьбы за свободу. В послушании высшей правде. Голос Божий слышится, как голос, говорящий из самой глубины совести: от­сюда совпадение подлинного и самого реального «я» с этим Божественным зовом. Свободное послушание и сво­бода.

Многие, утратившие воспоминание о Боге, зовут его голос категорическим императивом или еще иначе. Это не меняет дела. Бог в мире действует под множеством имен и образов. Но если представить себе; что в мире исчезнет и память о Боге и способность узнавать Его под человечески­ми именами, тогда никто не будет бороться за свободу. Тогда свобода погибнет.

Мы знаем, что свобода подавлялась и подавляется в мире нередко от имени религии, даже религии христианской. Это грех людей. Это не нарушает той истины,: что лишь христианство зажигает настоящую и неугасимую любовь к свободе в сердце людей. И в наши дни, когда свобода гас­нет, христиане — для многих неожиданно — оказываются в рядах ее борцов. Пришло время вспомнить одно из забы­тых имен Божиих. Наш Бог есть Бог Освободитель!

«Господь решит окованныя. Господь изводит душу из темницы».

172


Страница сгенерирована за 0.24 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.