Поиск авторов по алфавиту

Автор:Мария (Скобцова) монахиня, преподобномученица

Мария (Скобцова) монахиня, прпмц. Крест и серп с молотом. Журнал "Новый Град" №6

Тема этой статьи, — главным образом о том, можно ли, при на­личии известных оговорок, написать между словом «крест» и словами «серп с молотом» союз «и», или при всех обстоятельствах нам пи­сать союз «или».

В наше время, как будто бы окончательно, выясняется, что в ми­ре борются две силы, — сила христианства и сила безбожного, во­инствующего коммунизма, и промежуточное пространство между ни­ми все более исчезает, проваливается, в полном отсутствии воли и творчества. А от такой исключительности этих двух сил все яснее их непримиримость, их несогласуемость. Таким образом, как будто бы совершенно ясно, что и между символами этих сил — между крестом и серпом с молотом — должна существовать такая же не­сочетаемость, такая же непримиримость, как и между самими си­лами, Оно и на самом деле так, если мы придадим серпу и молоту то условное значение, которое придали им коммунисты: серп и молот, — символ диктатуры пролетариата, символ вводимой железом и кро­вью системы принудительного счастья, символ поглощения человече­ской личности безличным коллективом, символ классовой борьбы, символ уравнительности. К этому можно многое добавить, чего са­ми коммунисты не добавили бы, но что по существу должно быть теперь связано с этим символом: он говорит о рабстве, о насилии, о мертвечине, о ГПУ, о Соловках, — он говорит, — кричит даже, — о церковных гонениях, о безбожной пятилетке, — о всем том, что прямо противоположно христианскому отношению к жизни, к человеку, к труду, к творчеству, к историческому процессу, к отношению между классами и т. д. Итак нам надо как будто бы поставить в за­главие статьи словечко «или», и считать, что и самой темы ее в та­ком виде, как она первоначально озаглавлена, не существует. Но меж­ду тем... между тем миру сейчас нужна и насущна подлинная идея серпа и молота, очищенная от коммунистического извращения. Более того, — не только миру, — Кресту нужно, чтобы в мире эта подлин­ная идея серпа и молота была воплощена. Другими словами, сейчас становился все яснее и яснее, что известные слова Интернационала: «Никто не даст нам избавленья... Добьемся мы освобожденья своею

78

 

 

собственной рукой», — нуждаются и существенной поправка, и соб­ственной рукой никто ничего не добьется.

Освобождение жизни из тупика, в который она попала, может «сходить только оттуда, где силы большие, чем в ней самой, — только оттуда, где есть возможность сверх физического сверхисторического разрешения вопроса. Освободить н направить чашу жизнь может только Церковь. Нужно чтобы Церковь, обратившиськвоплю мира, к социальному аду, несправедливости, кризисам, безработице, — сказала словами, врученными ей от века; «При­дите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Вот единственные руки, которые действительно могут дать избавле­ние, которые могут освятить человеческий путь и переделать серп и молот в символ труда во Имя Христово, — труда на Христовой ниве.

Итак, первое положение: только именем Христовым можно сей­час сделать единственное нужное миру дело, — вывести его из тупи­ка современной безбожной бесплодности и бездарности. Именем Хри­стовым, Крестом Христовым можно придать серпу с молотом их под­линный смысл, - Крестом освятить и благословить труд, «И» не только может, но и должно стоять между словами: «Церковь» и «труд», «Крест» и «серп с молотом».

Тут трудность не в принципе, — уничтожьте большевицкий, на­сильнический подход к делу, и все будет просто. Принципиально, Крест должен быть сочетаем с трудом.

Сложность в том, что возникает еще один очень существенный и решающий вопрос: Крест должен быть сочетаем с трудом, — а это возможно только при наличии еще одной возможности: если дока­зано, что символ серпа и молота может быть очищен от начала на­силия н принудительности, если трудовое начало может быть сво­бодным и вольно избранным. Такое условие неизбежно, потому что и Христос, и Крест, и Церковь ни при каких обстоятельствах не мо­гут идти рука об руку ни с чем, в чем есть элемент насилия и раб­ства. Поэтому, например, совершенно невозможно говорить о хри­стианизации коммунизма Христианизации коммунизма иначе значит уничтожение самой ею сердцевины, — его принудительности, его насильничества, диктатуры пролетариата, партийной гегемонии коммунистического правящего отбора.

Христос — это свобода: Христов Лик, — это утверждение в каж­дом человеке его свободного и богоподобного лица. Церковь — это свободный и органический союз верующих со Христом и с Христо­вой свободой, и Христос призывает труждающихся и обремененных взять Его иго, которое легко, потому что берется свободно. Итак, Христос и насилие несочетаемы. Если трудовой принцип в современности неизбежно сочетается с насилием, с диктатурой, с кровью а железом, — то он, действительно, не сочетаем с крестом, и между

79

 

 

словами «крест» и «серии с молотом» надо, действительно, ставить разделяющее словечко «или».

Как легко и просто доказать очень убедительными доводами воз­можность свободного труда и свободного построения общества на трудовом начале! В самом деле, человечество достаточно испытало на себе две противоположные системы принудительности и насиль­ственности. Старая принудительность капиталистического строя, уни­чтожающая право на жизнь и оставляющая лишь право на труд, за последнее время стала лишать и этого права. Принудительность кри­зисов, принудительность безработицы, принудительность внутренне не оправданного и безрадостного труда, — довольно всего этого. Но попробуйте перейти к противоположной системе, — она оказывается системой коммунистической принудительности, — тем же безрадост­ным трудом из-под палки, хорошо организованным рабством, наси­лием, голодом, — довольно и этою. Каждому ясно, что надо искать путей к свободному, целеустремленному и целесообразному труду, что надо нам принять мир, как некий сад, возделывать который нам надлежит. Кто в этом сомневается?

И вот тут то и встает самый главный соблазн, самое мучитель­ное сомнение, тем более убедительное, что око покоится не только на принципах, но и на конкретном нашем жизненном опыте.

Начинается вечный спор между свободной истиной Христовой и неким иным началом, спор, так мудро и точно выявленный Досто­евским.

Иное начало, у Достоевского имеющее так мною обликов. — сначала древний Рим, великий и принудительно организованный чело­веческий муравейник, потом великий Инквизитор, насильственно насаждающий повсеместное счастье, и снимающий ответственность, т.-е. свободу с человеческой души, наконец, Шигалев и шигалевщина, бе­совщина Бесов, уравнение гор, обращение человечества а сытое н довольное стадо, имеющее правда, обязательный труд, но зато сво­бодное от всякой ответственности.

Так было в дни Достоевского. В наши великий Шигалев вопло­тился. В наши дни он действует под псевдонимами, приобретшими мировую славу. Сначала его псевдонимом был «Ленин», теперь «Ста­лин», «коммунистическая власть», «генеральная линия партии».

В воплощении он оказывается с большим количеством изъянцев, чем теоретический Шигалев Достоевского. Тот обещал человеческо­му стаду сытость и довольство, — этот держит всех впроголодь, Но принцип-то тут один и тот же, — насильственность вводимой систе­мы ценностей.

Христос, давай нам свой свободный путь и свое вольно избира­емое иго, этим самым как бы подтвердил возможность веры в че­ловеческую свободу и в божественное достоинство человеческого лица.

А мы? Верим ли мы в эту свободу? Верим ли мы в это досто­инство? Не только в ком-то другом, а в нас самих, каждый сам в себе? Очень трудно ответить на этот вопрос положительно, хотя и хочется этого положительного ответа. И обратно, — уж очень много данных для ответа отрицательного.

В каждой из нас сидит маленький Инквизитор, и маленький Шигалев, и маленькая генеральная линия партии, — потому что мы сами ждем по отношению к себе принудительности и охотно применяем эту принудительность, налаживая свою систему жизни среди других. И не в этом даже наша главная беда, а в том, что эти другие своим отношением к свободе и принудительности питают нашего внутрен­него Шигалева.

О чем я говорю? О самом страшном, что есть в земной жизни, в историческом процессе, в биении современности, — в том, что ни­кто, никто не хочет вольно и дружно, свободно и братски строить подлинную, трудническую и свободную, любовную христианскую жизнь. Если строят, то строят нечто иное, если же есть и не иное, —то не в жизненном строительстве, а в иногда очень замечатель­ных, но всегда — словах и теориях и только словах и теориях.

Как пианисту или (певцу нужно ежедневно играть и петь самые элементарные гаммы, — упражняться, — иначе у него ничего сложного не выйдет, — как ремесленнику нужен известный мускульный навык, как нужна тренировка борцу, — так и в христианской подвиге преображения мира должна быть свободно созидаемая малая бы­товая жизнь.

Зачем говорить о братстве народов, если мы живем не по братски с соседом по комнате?

Зачем говорить о свободе, если мы не умеем свободно соче­тать наших творческих усилий?

Зачем говорить о христианском отношении к труду, если мы ра­ботаем из-под палки или никак не работаем?

Свободное трудничество, — вот основа наших пу­тей во Христе. И основа эта должна проникать нашу ежедневную и будничную жизнь. Если это не будет так, то прав великий Инквизи­тор, права генеральная линия партии, правы все насильники, уравни­тели, диктаторы и рабовладельцы и люди не — образы Божии, а стадо.

В этом свободном трудничестве наши усилия должны создавать из всякого общего дела некий монастырь, некий духовный организм, некий малый орден, некое братство. Если это не так, то это значит, что мы не поняли и не приняли самого основного, что есть в еди­ном великом монастыре, в едином великом организме, в едином ордене, в едином братстве, — в Церкви.

Большая радость у тех, кто не сомневается, что свободное трудничество может быть осуществлено и жизни людей. И горе тем, кто эту веру колеблет.        Монахиня Мария (Скобцова).

81


Страница сгенерирована за 0.05 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.