Поиск авторов по алфавиту

Автор:Ижболдин Б.

Ижболдин Б. Новая фаза капитализма. Журнал "Новый Град" №5

В настоящее время не может быть сомнений, что эволюция капитализма в сторону связанного хозяйства на частно-хозяй­ственной основе сопровождается целым рядом структурных изменений в социально-экономическом умонастроении капитали­стических стран, в организации труда и в технике.Все авторитетные представители экономической мысли от Зомбарта до национал-идеократа Фрида посвятили интересные исследования проблеме структурных изменений. 1) Однако понять перерожде­ние капитализма нельзя, если не принять во внимание ряд дру­гих важных экономических явлений, характерных для современ­ной фазы капитализма, как рост промышленная этатизма и административного протекционизма; превращение финансовой по­литики государства в конъюнктурную политику sui generis и зарождение подлинных плановых мероприятий. Характер го­сударственного хозяйства в целом становится более сложным.

Народное хозяйство капиталистических стран состоит из ряда взаимодействующих секторов. Темп эволюции капитализ­ма зависит в известной степени от расширения государствен­ного сектора, которое, на ряду с расширением сектора муни­ципального и кооперативного, не только усложняет внедрение капитализма в докапиталистический сектор, но и постепенно понижает его удельный вес в народном хозяйстве.

Рост промышленного этатизма, ускоряя эволюцию капи­тализма, однако не гарантирует ее от революционного слома фашистской идеократией, которая всегда может использовать государственные предприятия в качестве экономических команд­ных высот политической диктатуры. В связи с этим темп расши-

1) Соображения о структурных изменениях в капитализме см. в моей статье «Германские экономисты о судьбе капитализма» («Но­вый Град» № 3).

68

 

 

­рения государственного сектора приобретает исключительное значение в нашу эпоху, отличающуюся ростом коммунистиче­ского и национал-идеократического движений. В случае нор­мального развития промышленного этатизма выход эволюционирующего капитализма на правильные пути планирования в ви­де административного протекционизма, государственной конъюн­ктурной политики, экономического парламента и социально-эко­номического баланса принимает органический и спокойный ха­рактер.

В настоящее время капитализм еще не врос в связанное хозяйство на частно-хозяйственной основе, но уже достиг своей более совершенной, связанной фазы, в которой государствен­ное хозяйство получает перевес над частнокапиталистической стихией. Эта частичная репроприация государства — в тер­минологии Гольдшейда, — или превращение государства, живущего налогами, в государство — предпринимателя и руководи­теля, еще не приводит к системе государственная социализма, так как не стирает границ между хозяйством государственным и народным.В современнойфазе капитализма промышленный этатизм находит свое выражение в развитии государственных коммерциализованных предприятий, автономных финансовых управлений и смешанных обществ, так что переплетение государственного и капиталистического сектора принимает весьма сложный характер.

В настоящее время все авторитетные экономисты, вклю­чая даже такого либерала, как Кейнс, признают небывалый рост государственных предприятий или холодной социализации. Свое особое развитие промышленный этатизм получил в стра­нах центральной и восточной Европы, где государство неред­ко принимает на свое иждивение целые отрасли народного хо­зяйства. Из статистики, предложенной геттингенским экономи­стом Мичерлихом, мы видим, что в конце 1929 года в Герма­нии имелось 496 имперских государственных предприятий; 1.449 предприятий, принадлежащих отдельным государствам; 12.432 предприятий общественного характера, управляемых общинами под фактическим контролем государства; 3.282 предприятий в руках политических автономных обществ и 4.922 предприятий

69

 

 

публично-правовых хозяйственных единиц (включая герман­ские железные дороги). Сюда следует отнести еще тысячусме­шанных обществ.Все эти предприятия, составляющие государ­ственный и муниципальный сектор германского народного хо­зяйства, дают заработок двум миллионам граждан или 11 % всех занятых в промышленности лиц. Рассмотрение государственных доходов балтийских государств приводит нас к заключению, что там фискальные и промышленные предприятия государства име­ют большее фискальное значение, чем прямые налоги. В 1928/29 году, т.-е. перед началом кризиса, доход от государственных предприятий и монополий составлял в Эстонии 36,2%, в Латвии 30% и в Литве 29% всех государственных доходов. Рост про­мышленного этатизма за последние 4 года сказался с особен­ной силой также в Польше, Австрии, Югославии и Румынии; в частности в Югославии доход от государственных монополий и предприятий составляет больше половины государственных до­ходов. Менее значительное развитие получили государствен­ный предприятия во Франции, где в руках государства имеются такие крупные предприятия как: автономная Севрская мануфак­тура, железные дороги во вновь присоединенных областях, азотные фабрики в Тулузе, горнозаводская промышленность в Саарской области, производство спичек, табачная монополия и проч. Государственный сектор во Франции и в Бельгии, имея менее значительный вес в народном хозяйстве, чем в Герма­нии, носит особо сложный характер, так как наталкивается в своем развитии на синдикализм и причудливо переплетается с кооперативным сектором.

Современное капиталистическое государство, выступая в качестве предпринимателя, все реже и реже организует свои предприятия вформе публично-правовых корпораций, обыкно­венно приносящих дефицит. Такое публично-правовое пред­приятие не выделяется из общего государственного бюджета, не ведет частно-хозяйственного учета, постоянно дополнитель­но финансируется государством из налоговых поступлений и применяет камералистическую бухгалтерию, т.-е. противопо­ставляет сметные предположения и ассигновки действительным расходам. Принцип хозяйственности находит свое выражение

70

 

 

преимущественно в сокращении расходов, допущенных сметой. Служащие назначаются соответственным министерством; гене­ральный директор предприятия, связанный сметой, сносится че­рез свое министерство с отделением для бюджетного контроля при министерстве финансов и без его согласия не может уве­личить расходов на штат служащих. Отсюда возникает бюро­кратизация публично-правового предприятия; постепенно появ­ляются формализм, хождение по инстанциям, повышение жалова­ния и положения отдельного служащего по возрастному цензу, создание инстанций для переписки внутри предприятия и в боль­шинстве случаев — в частности во Франции — запрещение за­бастовок и рабочих объединений. Подобная организация единичного хозяйства, работающего на рынок, оказывается весьма нерентабельной и не отвечает принципам рационализации. От­сюда стремление государства дать своим предприятиям какую-либо частно-правовую форму и тем облегчить внедрение госу­дарственного сектора в сектор капиталистический. Подобное комерциализованное предприятие выделяется из общего бюдже­та, обладает административной и финансовой автономией, стре­мится к рентабельности и применяет в большинстве случаев двойную бухгалтерию. Во главе такого государственного или коммунального предприятия, облеченного в частно-правовую форму, стоит директор, зависящий от административного коми­тета, играющего роль совета в акционерной компании, и в ко­нечном итоге — от министерства или городских коллегий, за­ступающих общее собрание акционеров. Поэтому общественные предприятия организуются преимущественно в форме ак­ционерных компаний, или в виде обществ с ограниченной ответственностью. Недостаточная рентабельность комерциализованных предприятий нередко заставляет государства объединять их в особых автономных управлениях или кассах — что в ча­стности широко применяется в Румынии.

Развитие промышленного этатизма отчасти объясняется постепенной бюрократизацией частнокапиталистических пред­приятий, подготавливающей психологически удобную почву для холодной социализации. Эта исключительно важная проблема усердно изучается германскими экономистами и нашла доста­-

71

 

 

точное освещение в трудах Зомбарта, Мичерлиха, Муса, Бон­на и Бентэ. Ими установлено, что крупное капиталистиче­ское предприятие очиновнивается и принимает ряд бюрократи­ческих черт, прежде свойственных только публично-правовой корпорации; до известной степени оно элиминирует риск точ­ным анализом рынка и научным исследованием конъюнктуры, обезличивает товар и приносит интересы акционеров в жертву финансовым интересам предприятия. К этому присоединяются такие значительные факты, как превращение акционеров из пред­принимателей в капиталистов и кажущаяся диктатура наемных руководителей предприятия, фактически связанных распоряже­ниями руководителей концернов и синдикатов — иными слова­ми, той административно-хозяйственной надстройкой, которую Мичерлих удачно назвал средним слоем народнохозяйственной пирамиды. При этом лица, руководящие этим слоем, не выдви­гаются самой жизнью, а назначаются банками и другими пред­ставителями частных групповых интересов в зависимости от связей и возраста, — что представляется Зомбарту, Фриду и Шмаленбаху победой планового начала над капиталистическим духом. Еще сильнее принцип очиновнивания сказался в круп­ных предприятиях Америки, где по решению центрального союза работодателей взрослые служащие почти не принимаются со стороны, и персонал продвигается по социальной лестнице тру­да в зависимости от возрастного ценза. Эти структурные из­менения в частнокапиталистическом предприятии облегчают вне­дрение государственного сектора в сектор капиталистический и тем ускоряют эволюцию капитализма. Одновременно замечает­ся и прямое сплетение этих секторов. Так в Германии комерциализованные предприятия проникают в частно-хозяйственные объединения, став действительными членами калийного синди­ката, общества производителей стали, синдиката искусствен­ных удобрений и даже членами европейского алюминиевого кар­теля. Сплетение государственного сектора с сектором капита­листическим выражается также и в сильном развитии полугосударственных смешанных обществ. В этом случае государство

1) См. H. Bente, Organisierte Unwirtschaftlichkeit. Jena 1929.

72

принимает участие в капитале предприятия, беретсебе часть чи­стой прибыли, контролирует деятельность свободного правле­ния через своих представителей в совете предприятия, облечен­ного в частно-правовую форму акционерной компании, и предо­ставляет смешанному обществу ряд налоговых привилегий.

О развитии полугосударственных предприятий, в которых государство играет роль не только собственника, но и пред­принимателя, свидетельствуют германский экономист Карл Манн, Джон Кейнс и французский экономист Реймон д-Аржила. В то время, как Манн объясняет развитие смешанных обществ стре­млением государства обеспечить субсидии и кредиты, предо­ставленные частным предприятиям, а также и нежеланием дирек­торов государственных предприятий подчиняться строгому кон­тролю фиска, Кейнс и отчасти Шмаленбах видят главную при­чину в необходимости для государства подчинить своему не­посредственному контролю те крупные предприятия, которые принуждены картелироваться из-за чрезмерного развития постоянного капитала. Во всяком случае, смешанные общества, зародившиеся в начале двадцатая столетия и развывшиеся от­части благодаря Штиннесу, сумевшему создать образцовое Рейнско-Вестфальское электрическое общество, получили за последние четыре года небывалое развитие не только в Гер­мании, но и в других странах Средней Европы.

Долгое время в экономической литературе господствова­ло мнение, что коммерциализованное предприятие обязано своим развитием частно-хозяйственной постановке дела; в настоящее время экспансия смешанных обществ, принципиально допуска­ющих банкротство, показала, что между публично-правовым и коммерциализованным предприятием есть в сущности большое сходство, заключающееся в невозможности свободной ликви­дации под давлением рынка и в покрытии дефицита путем нало­говых поступлений. Поэтому развитие государственных частно­правовых предприятий объясняется не столько рентабельно­стью, сколько внедрением этатизма в капиталистический сек­тор, который нередко совершает для государственного секто­ра черную работу, разрушая своей экспансией ремесленно-кре­стьянский сектор народного хозяйства. Зато преимущественно

73

 

 

в романских странах государственный сектор непосредственно проникает в кооперативный, создавая смешанные государствен­но-кооперативные предприятия.

Разложение кооперации этатизмом приняло в северных де­партаментах Франции и в Бельгии столь крупные размеры, что французский экономист Лаверж пророчествует о врастании ка­питализма в систему взаимодействующих полугосударственных кооперативов. Эта форма кооперации выражается в принуди­тельном образовании крупных смешанных потребительских обществ. Государство дает значительный капитал, заботится об образовании запасных средств и получает лишь скромный процент на свои вложения, тогда как прибыль распределяется меж­ду членами кооперативного общества в зависимости от коли­чества покупок. Предприятие ведется свободными кооператора­ми совершению автономно и, не имея права сложить дефицит на государство, подвергается капиталистическому риску. Особое значение приобретает полугосударственная кооперация, когда государство является крупным потребителем, например, при электрификации с помощью водяной энергии.

Развитие промышленного этатизма во Франции и отчасти в Бельгии наталкивается на развитие синдикализма, который, однако, не останавливает, а лишь частично задерживает и видоиз­меняет наступательное движение государственного сектора. Относительная безвредность синдикализма для холодной со­циализации объясняется тем, что в настоящее время он разви­вается не в духе революционная синдикализма Сореля, устра­няющая государство, но в духе синдикализма коллективистического по учению Жореса, заставляющего государство пере­давать профессиональным группам и коллективам управление государственными предприятиями, — что встречается сейчас изредка и в Германии, правда лишь в муниципально-комму­нальном секторе. Относительно безвредным для этатизма яв­ляется также и гильдейский социализм из духе английская эко­номиста Коля, рекомендующая коллективную собственность на средства производства в интересах производителей и госу­дарства, представляющая интересы потребителей. Эта систе­ма нашла свое выражение в организации французской государ­-

74

 

 

ственной спичечной монополии и отчасти бельгийских государ­ственных железных дорог. При столкновении этатизма с син­дикализмом государство, отказываясь не только от роли пред­принимателя, но и руководителя предприятиями, довольствуется более скромной ролью кредитора-капиталиста. Случаи же, ко­гда государство выступает лишь в качестве руководителя пред­приятием, т.-е. не является его пайщиком, встречаются очень редко, да и то лишь в Германии, как пережиток военного хо­зяйства, когда государство вмешивалось в принудительные ча­стные синдикаты, обладая правом абсолютного вето и оставляя за собой большую часть прибыли.

В современной фазе капитализма промышленный этатизм проявляет большую агрессивность, не только пользуясь в сво­их интересах экспансией капитализма за счет ремесленно-крестьянского сектора, но и непосредственно проникая в капита­листический и кооперативный сектор народного хозяйства. При этом он охватывает почти все отрасли хозяйства, хотя и носит в каждой данной стране несколько индивидуальный характер. Так в Германии можно говорить об индустриальном и банков­ском этатизме; Эстония характеризуется горнозаводским и ин­дустриальным этатизмом; Латвия знает главным образом госу­дарственные банки; в Югославии и Румынии этатизм носит пре­имущественно торговый и горнозаводский характер, в Польше — индустриальный, и т. д.

Государственный сектор, или промышленный этатизм, не составляет в системе связанного капитализма всего государственного хозяйства. Наряду с ним развивается администра­тивный протекционизм; да и финансовая политика государства настолько переплетена с общей экономической политикой и столь сильно служит целям развития производительных сил на­родного хозяйства, государственной конъюнктурной политике и проведению социальных реформ, что ее невозможно не счи­тать частью регулятивного этатизма. Кроме того при выходе капитализма на правильные пути планирования составной ча­стью регулятивного этатизма становятся также экономический парламент и социально-экономический баланс.

Таким образом, государственное хозяйство переросло рам-

75

 

 

­ки потребительского хозяйства и состоит в современной фазе капитализма из государственного сектора и из регулятивного этатизма, выражающегося в административном протекционизме, в финансовой политике государства и в мерах подлинного пла­нирования. Перейдем теперь к рассмотрению структурных из­менений в финансовой политике капиталистического го­сударства.

Мы разделяем точку зрения известного германская эко­номиста Карла Манна, что финансовое хозяйство в условиях связанного капитализма превратилось из простого участия го­сударства в народном доходе в систему государственного кон­троля. Эта «экономизированная» финансовая политика стала орудием государственной экономической политики. Отбирая в свою пользу значительную часть социальная продукта, госу­дарство превращает себя и свои вспомогательные органы в крупного потребителя, производителя и работодателя. Для это­го государству достаточно тех 20/30% народного дохода, ко­торые оно прямо или косвенно берет в свою пользу. Поне­мецкой статистике, каждый налогоплательщик Германии в 1929 году должен был в течение3-4 месяцев работать на покрытие претензий государства.

Для определения структуры и величины финансового хо­зяйства сейчас уже недостаточно простого рассмотрения го­сударственного бюджета, так как государство, в интересах государственного кредита и из-за боязни навлечь на себя недо­вольство обремененных налогоплательщиков, часто создает промежуточные инстанции, передавая им право взимать, принуди­тельные взносы. Нередко и желание избежать парламентского контроля заставляет капиталистическое государство создавать особые полу-фискальные учреждения в виде германских прину­дительных цехов, церковных общин, сельских палат и проч. Эти фискальные инстанции, вставшие между государством и на­селением для скрытия усиления этатизма, были удачно охарактеризованы Манном как «вспомогательный фиск». 1) Путём скрытого обложения налогами государство нередко утаивает

1) См. F. К. Mann, Die Staatswirtschaft unserer Zeit. Jena. 1930.

76

 

 

свою финансовую мощь от иностранцев или, наоборот, повы­шает в глазах иностранных капиталистов свою кредитоспособ­ность, как это было во Франции в 1926 году при создании полу-­фиска в виде автономной амортизационной кассы, погашающей внутренний краткосрочный долг доходами от табачной моно­полии, наследственными пошлинами и другими принудительны­ми взносами, выделенными из государственная бюджета.

Особый интерес приобретает вспомогательный фиск и в виду того, что он до известной степени опирается на автоном­ный социальный бюджет, составленный из принудительных со­циальных повинностей в пользу больных и безработных. Этот полу-фиск составлял в 1929 году в Германии 37% всех налого­вых поступлений. Охватив значительную часть народного до­хода и создав вспомогательный фиск, государство настолько обременило налогоплательщиков, что часто бывает, вынуждено давать частным пере-капитализованным предприятиям субсидии и гарантию кредита — что в свою очередь нередко вынуждает государство, по фискальным соображениям, превращать попавшие в финансовую зависимость предприятия в смешанные обще­ства. Кроме того, располагая крупными доходами, современное капиталистическое государство контролирует народное хозяй­ство не только как получатель, но и как распределитель на­родных средств. Став своего рода контрольной системой, фи­нансовая политика превратилась в государственную конъюнк­турную политику, ставящую себе грандиозное задание стабили­зовать конъюнктуру манипуляцией огромных средств. Созна­ние большой ответственности вынуждает государство и к та­ким мерам, как создание особой государственной комиссии для распределения государственных заказов, — что мы можем сей­час наблюдать хотя бы в Чехословакии.

В отличие от промышленного этатизма, заключающегося в расширении государственного сектора хозяйства, администра­тивный протекционизм находит свое выражение в создании си­стемы государственных субсидий частному хозяйству, в обра­зовании принудительных синдикатов, в системе вывозных пре­мий и в государственном контроле внешней торговли. Оба на­правления этатизма нередко сталкиваются друг с другом, так

77

 

 

как капиталистический сектор старается отвлечь государственные средства от общественных предприятий в свои собствен­ный предприятия, нуждающиеся в государственных субсидиях. Однако оба направления сливаются в бюджете, если это поня­тие распространить также и на счетоводство вспомогательного фиска.

Система государственных субсидий получила в странах средней и восточной Европы небывалое развитие. С половины 1931 года германское государство превратилось в опекуна и гаранта крупнейших предприятий, беря на себя их коммерческий риск; и Латвии и Эстонии субсидии сельскому хозяйству со­ставляют большой процент государственного актива; в частно­сти в 1930 году в Эстонии займы частных предприятий у госу­дарства достигли 8% всего актива. В Венгрии, Румынии, Юго­славии и Болгарии государство широко субсидирует промышлен­ность и разделяет ее коммерческий риск. Развитие системы суб­сидий приводит к целому ряду сложных форм административного протекционизма, как система экспортных премий в Поль­ше или Чехословакии, или создание принудительных синдикатов в Румынии.

Повсеместное стремление к самодовлеющему хозяйству и к активизации торгового баланса вынуждает капиталистическое государство переходить к системе государственного контро­ля над внешней торговлей и в частности к строжайшей регла­ментации купли и продажи валюты. Наибольшее вмешательство государства во внешнюю торговлю замечается в настоящее время в Эстонии, Латвии и Югославии. Так, например, в Эсто­нии государство запрещает покупать в тех странах, торговля с которыми носит пассивный характер; монополизирует в своих руках импорт табака и ржи; запрещает импортерам свободно расплачиваться со своими иностранными поставщиками; подчи­няет весь внешнеторговый оборот валютному контролю со сто­роны государственного банка и широко контингентирует им­порт, часто применяя систему натурального обмена. Развитие административного протекционизма настолько подчинило ка­питалистический сектор государству, что смягчение этатизма в странах средней и восточной Европы могло бы привести к кра-

78

 

 

­ху крупнейших предприятий и к расстройству всей капитали­стической системы.

В современной фазе капитализма наблюдается чрез­вычайно сложное смешение капиталистического и этатического начала. Отсюда вытекает большая трудность при попытке научно охарактеризовать современную фазу ка­питализма. При эволюции хозяйственного строя образу­ется целый ряд экономических явлений, ответственность за ко­торые не хочет взять на себя государство и отказывается взять капиталистический сектор. Поэтому не удивительно, если со­циалисты говорят о росте капиталистической эксплуатации, а капиталисты жалуются на бюрократизацию хозяйства. Положе­ние осложняется неверным анализом существующего строя. Марксисты н советские экономисты рассматривают современ­ную фазу капитализма, как систему частно-хозяйственных мо­нополий. Это определение не выдерживает научной критики; ведь, связанный капитализм знает, кроме гетерогении частно­-хозяйственных групп, еще и торжество этатического начала. Явно несостоятельным является также другое утверждение, что существующий строй представляет собой смешение частного ка­питализма с капитализмом государственным. Если бы эволюция капитализма состояла только в расширении государственного сектора, то и тогда нельзя было бы серьезно говорить о госу­дарственном капитализме, так как промышленный этатизм еще не может обойтись без большого числа публично-правовых предприятий, В действительности же перерождение капитализма ведет к небывалому развитию регулятивного этатизма, который по своему существу прямо противоположен всякому капитали­стическому началу.

Мы полагаем, что эволюция капитализма в сторону связан­ного хозяйства заключается в постепенном отказе от экономи­ческой эксплуатации и в диалектическом слиянии экономического либерализма с универсализмом. Чем более связанный характер будет принимать капитализм, тем более будет он напоминать принцип христианского средневековья: жизнь, как иерархия союзностей, как communitas communitatum.

Б. Ижболдин.

79


Страница сгенерирована за 0.05 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.