Поиск авторов по алфавиту

Автор:Жаба Сергей Павлович

Жаба С.П. Об испанской революции. Журнал "Новый Град" №2

Духовный облик Испании, быть может, сложнее, своеобразнее облика других европейских государств. Один из «властителей дум» со­временной Испании, Сальвадор Мадариага, объясняет душу испанца из сочетания свойств баска и андалузца: сосредоточенности с формой, силы с грацией... Но Испания несравненно сложнее по составу, и в подсознании ее ропщут души различнейших предков. И великий рас­цвет культуры и государственности и последовавший трагический мно­говековой упадок тесно связаны с особенностями души Испании.

В первые дни революции, вся Испания повторяла крылатую фор­мулу: «Расплата за Вайалар». В битве при Вайаларе, в апреле 1521 г., габсбургский абсолютизм раздавил испанские вольные города. А в апреле 1521 года испанские города, на исторических коммунальных выборах, покончили с монархией. Так замкнулся исторический цикл — и стало революционной модой утверждать, что испанская монархия бы­ла чужеродным телом, а не национальным учреждением. Преувеличе­ние несомненно, но верно одно: XVI-XVII века разрушили уравнове­шенность испанской культуры. Синтез мистики с реализмом, созер­цательности с действенностью был разбит — и габсбургской монар­хией, бившей нещадно по лучшим традициям и творческим силам испанского народа, «испанской церковью, потерявшей духовное рав­новесие и заболевшей недугом, в существе своем, жутко-противо-христианским.

Религиозное воодушевление, находившее исход в пламенной ми­стике, обернулось темным фанатизмом. Культура потеряла свой мировой размах, ослабел вкус к труду и творчеству, замерло чувство гражданственности. Эпоха духовной спячки, государственного упад­ка, хозяйственного запустения проходила под знаком клерикализма и абсолютизма.

Испанское «освободительное движение», зародившееся в борьбе с Наполеоном, имело глубокий и значительный смысл преодоления национального упадка, всестороннего возрождения Испании. До конца XIX века движение это, многократно вспыхивавшее, не проникало вглубь нации, не изжившей векового оцепенения. Затем наступил пе­релом. В стране началось возрождение хозяйственное; в культурных верхах с удвоенной силой совершалось духовное. Хинер де Лос Риос, «возродитель испанской культуры», «святой, в миру», преобразовал высшее образование и оказал решающее влияние на духовный облик интеллигенции. Теперешние вожди ее — его ученики и друзья. Под воодушевленным воздействием культурной элиты, сочетавшимся с пробуждением страны, создалось новое национальное сознание.

Но образ этой возрождающейся Испании запечатлен всем ее своеобразием, и недаром Мигуэль Унамуно (гордость современной Испа-

81

 

 

нии) противопоставляет религиозный идеал своей родины, проникну­тый героической любовью, этико-научному идеалу Европы. И даже у воинствующих атеистов, у крайних «западников», духовные осно­вы, в существе своем, не меняются. С наибольшим приближением к истине, можно назвать религиозным индивидуализмом основную сти­хию испанской души.

Нельзя разобраться в испанских событиях, не уяснив себе испанского национального характера и не поняв, что происшедшая револю­ция вызвана национально-возродительным движением громадного во­одушевления, глубины и волевого упора. Слыша о волнениях, сотря­сающих Испанию, должно помнить, что существенна не только энер­гия нападения, но и сила отпора.

Опирающееся на Учредительные Кортесы, ярко-волевое прави­тельство республиканской коалиции, располагающее всем аппаратом власти, вооруженное законом о защите республики, имеет за собой поддержку нации (большинство интеллигенции, средних классов, про­летариата, крестьянства).

Но страна в брожении. Враги — справа и слева. Возможна ли реставрация монархии или победа экстремистов?

Монархия могла бы уцелеть, приобщившись к возрождению стра­ны. Но она приобщилась к диктатуре... По верному замечанию С. Мадариаги, король нарушил конституцию, и Примо де Ривера взял власть не вследствие банкротства испанского парламентаризма, а вследствие быстро совершавшегося выздоровления его. И когда, за несколько месяцев до революции, вождь консерваторов Санчес Герра заявил, выражай общее настроение: «Я потерял доверие к королевскому до­верию», это значило, что страна бесповоротно осудила не только ин­ститут монархии, но и носителя его. В этом объяснение ненужного су­да кортесов над королем.

Опасность справа? Первая мысль в применении к Испании — пронунциаменто. К счастью, армия не участвовала в совершении рево­люции. Политическая роль потеряна ею. В наши дни реформа Асаньи реорганизовала ее, дисциплинировала, привела к должной норме командного состава. Из 280 генералов осталось на действительной служ­бе 48. Из 22.000 офицеров — 9.000. Добровольно ушедшие в отстав­ку сохранили полностью содержание.

Недовольство части средних классов (неприятно жить в беспокойные времена) порождает, совместно с фрондой аристократии, сла­бое, изолированное от народа монархическое течение.

Протесты государственных служащих против плана сокращения штатов? Но страна одобряет эту крайне необходимую реформу. При­мер чудовищного избытка чиновников: когда Примо де Ривера одна­жды предписал им всем явиться на службу в определенный день, то стульев еле хватило для половины. Сокращение штатов, и военных и

82

 

 

гражданских, вытекает из задачи возрождения упадочной, бездеятель­ной Испании.

Недовольство католиков? Здесь молодая республика наделала ошибок. Революцию возглавили верующие католики, Алкала Самора и Мигуэль Маура. Значительная часть низшего духовенства высказа­лась на апрельских выборах за республику. Сказался в поведении ря­дового духовенства и общенациональный порыв, и, быть может, от­клик на новую тактику Ватикана: сближение с демократией. Но специ­фическая роль испанской церкви вызывала тяжелое чувство у боль­шинства в-верующих. Интимное воздействие на государственное упра­вление, хозяйственное засилье бесчисленных орденов, с обходом зако­на, невыносимое давление на все стороны общественной жизни, ис­полненное обскурантской нетерпимости 1) — все это умножало неверие в широких народных массах, а верующим казалось не исполне­нием, а искажением церковной миссии.

Верхи иерархии вознамерились резко пресечь либеральный уклон в духовенства, и примас Испании, кардинал Сегура, призвал церковь на монархические позиции, разнуздав этим антиклерикальные страсти во всей стране (одна из причин безобразных поджогов монастырей) и помешав тактическому ходу иезуитов, стремившихся, по упорно ходив­шим слухам, создать католическую республиканскую партию.

Закон, принятый в октябре Учредительными Кортесами, вызвал своими крайностями уход Саморыи Мауры из правительства. Они счи­тали правильным отделением Церкви от государства и отмену бюджет­ной поддержки церкви, но Кортесы пошли гораздо дальше. Упраздня­ются ордена, не ограничивающееся в своих статутах «тремя канониче­скими обетами». Имущества их конфискуются на благотворительные и учебные цели. Остальным орденам, по закону, который надлежит выработать, будет запрещено заниматься учебной деятельностью, про­мышленностью и торговлей. Имущество их сводится к необходимому минимуму. Провинции и городам воспрещается субсидировать церковные учреждения.

В патриархальных провинциях севера, Бискайе и Наварре, него­дование охватило народные массы. Большинство депутатов этих про­винций, не согласившихся даже на отделение церкви от государства, отказалось участвовать в выработке конституции и начало широкую кампаний за пересмотр закона. Монархисты возлагают упование на восстание на севере, Но от митингов протеста далеко да восстания. Есть надежда на смягчение закона. Шансы усиливаются избранием А. Саморы в президенты республики. Во всяком случае, так силен всенародный революционный порыв, и так велико застарелое недо-

[1]) Когда в 1909 году премьер-министр Каналехас предполагал установить свободу совести, 75 епископов подписали торжественный протест против оскорбления католической церкви.

83

 

 

­верие к церкви, что даже столь несправедливый закон не изменил политических симпатий большинства верующих. Враги справа рес­публике не опасны, и малейшая попытка их захватить власть подня­ла бы на ноги всю страну.

Велика ля опасность слева? — Прежде всего, следует подчерк­нуть, что влияние коммунистов остается ничтожным. Борьба внутри пролетариата ведется между социалистическим «Генеральным Союзом Работников» и анархо-синдикалистской «Генеральной Конфедерацией Труда». Большая часть рабочего класса, социалистически настроенная, вложилась в дело национального возрождения. Социалистический вождь, Фернандо де Лос Риос, выразил настроения этой части рабо­чих, говоря о новом явлении миру великого образа Испании, о гря­дущем расцвете ее культуры, о неразрывности свободы с социаль­ным переустройством. У рабочих, идущих за анархистами, мы не най­дем ни широкой программы, ни конкретной цели, если не считать «забастовочной гимнастики». Для новой революции недостаточно опьянения свободой и смутно-бунтарских настроений. Объединяя лишь меньшинство рабочих, анархо-синдикалисты остановились в своем росте, и за ними нет идущего из народных глубин движения большого стиля. Принятое кортесами широкое рабочее законодательство и за­кон о рабочем контроле дают пролетариату возможность ограждать свои права и интересы и воздействовать на народное хозяйство.

Недовольство среди крестьян? Трагично положение полу-нищих земледельцев Андалузии и Эстремадуры, арендующих землю у вла­дельцев латифундий, при участии двух-трех посредников, переарендо­вывающих друг у друга, Кортесами обсуждается план аграрной ре­формы, с выкупом за землю и возможностью непосредственного сго­вора с крестьянами, но означающей, во всяком случае, пере­ход латифундий в крестьянские руки. Пока же принят ряд времен­ных мер в защиту крестьянства. Отрадный признак: андалузские мелкие арендаторы и батраки, объединенные до сих пор преимуществен­но анархо-синдикалистским союзом, начинают переходить в синдика­ты социалистические. Но положение омрачается наличностью в Андалузии сотен тысяч полу-бродяг, полу-батраков с психологией итальян­ских лаццарони, неустойчивых и озлобленных. Поэтому нет полной уверенности в том, что удастся избежать волнений, пусть неопасных для республики, но трагичных по необходимости подавлять их вооруженной силой.

Еще один сложный вопрос — об автономии областей. Но с Каталонией удалось договориться, а остальные провинций, согласно консти­туции, также могут получить самоуправление, если выразят желание в установленной форме. Такое решение умиротворяет, как «левую» Каталонию, так и правую» Баскайю, не говоря уже о лояльных Ара­гоне и Галисии.

84

 

 

Наконец, ценный показатель внутренней уравновешенности революции: не «изнашиваются» умеренный партии и вожди, как бывает при революциях, обреченных стать добычей экстремистов.

Принятая Кортесами конституция укрепляет новый строй на основе твердой государственности. Испания выходит из революции демократической, парламентской республикой, основные черты которой: сильная власть президента, однопалатное представительство, народ­ный референдум, «трибунал конституционных гарантий», широкая авто­номия областей. Все богатство страны, кто бы ни был собственником его, подчиняется интересам народного хозяйства (право на координа­цию предприятий и индустрии, на национализацию и т. д.). Республика обещает обеспечить каждому работающему необходимые условия для достойного существования. Испания включает универсальные нормы международного права в свое положительное право и отказывается от войны, как средства национальной политики. Установлено женское равноправие. Наряду с глубокими социальными реформами, готовится реформа судопроизводства, уголовного и гражданского кодексов, семейного права.

Преодолевается рутина и бездеятельность во всех частях государственного аппарата; ведется борьба с касикизмом — язвой старой Испании. 2)

Конституция, провозгласив труд основным началом государства, выразила характерную настроенность движения, возрождающего Испанию. «Мы присутствуем, говорит Фернандо де Лос Риос, при жизнен­ном порыве, идущем из расовых глубин испанского народа». В по­рыве этом ярко переживается единство всех народов испанской ре­чи; ставится целью их культурное единение и даже единение обще-иберийское. Согласно конституции, граждане испано-американских рес­публик, а также Португалии и Бразилии, пребывающие в Испании, мо­гут, на началах взаимности, получать испанское гражданство, не те­ряя своего. Автономия областей мыслится связанной с цветением свое­образных языковых культур, традициями своими уходящих в золотой век Испании.

Впереди еще много трудных дней. Мировой кризис не пощадил и Испанию. Возможны еще обострения, пока не обретет полного равно­весия потрясенная страна. Не одно несогласие возникнет в республи­канской коалиции, пока минует в ней надобность, не одна ошибка может быть совершена; неожиданные события могут опрокинуть многие предвидения. Но перед величавой картиной народного воодушевле­ния, перед пафосом национально-культурного творчества и социальной справедливости не должно быть мелкой, недобросовестной критики.

2) Касики — местные хищники, мелкие и крупные мироеды. Они же были неофициальными агентами правительства для устройства вы­боров и т. п.

85

 

 

Скорбный опыт России не прошел даром для Испании. Испанские события не малое утешение для друзей свободы и демократии, для сторонников коренного социального переустройства.

С. Жаба.


Страница сгенерирована за 0.62 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.