Поиск авторов по алфавиту

Автор:Мария (Скобцова) монахиня, преподобномученица

Мария (Скобцова) монахиня, прпмц. Социальные сдвиги в эмиграции. Журнал "Новый Град" №2

Нет ничего ошибочнее, чем, сделав десять лет тому назад из­вестные выводы о характере русской эмиграции, думать, что эти выводы применимыи к тому положению, в котором она находится сейчас.

За это время не только новое поколение вошло в жизнь, — и людям прежним пришлось пере лицеваться, перемениться, приспосо­биться к окружающей новой обстановка, почувствовать себя коле­сиком в совершено иной машине, нежели та, в которой они были раньше. 8-10 лет тому назад на французский берег ступили воины, галлиполийцы, казаки, — осели, вросли в новую землю, колонизовали и ее, — к обернулись фермерами, таксистами, грузчиками, ажюстерами, персерами и т. д. И не нужно быть особенно догадливым, чтобы пред­положить, что десятилетний срок несколько изменил их прошлую психологию: померкли старые идеалы, мечта задернулась мглой, а реальная жизнь изо дня в день настойчиво твердит новую песнь, приучает к себе.

Мы все привыкли говорить, что дальнейшая судьба России опре­делится от того или иного разрешения социального вопроса, и не замечаем, что это положение относится не только к России, — оно имеет точно такую же силу и для эмиграции. Судьба эмиграции до конца определяется социальным вопросом. И в попытках разреше­ния его происходят сдвиги, которых может не замечать только очень близорукий или предвзятый наблюдатель. Иногда эти сдвиги пора­жают своей прихотливостью и неожиданностью. Можно было бы разбить на дне категории отношение эмигрантов к социальному вопро­су. Наименее тронуты им, наиболее сохранили свои старые взгляды и навыки те из эмигрантов, кто борется с жизнью в одиночку. Для таких людей все, происшедшее с ними, — некая личная катастрофа. Они выброшены во враждебный мир, они противополагают себя, иностранцев, русских, одинаково чуждому миру работодателей и ра­бочих, местных людей, французов. Эксплуатация работодателей идет параллельно с конкуренцией французских рабочих. И при таких усло­виях социальные трудности воспринимаются скорее, как национальные трудности. Вся острота сознания обращена на эту свою национальную

70

 

 

униженность. Французы эксплуатируют меня, русского, французы конкурируют со мной, русским. И те и другие противостоят мне, объединенные национальным признаком. Незнание языка, не смешиваемость в быте еще больше углубляет эту национальную пропасть и не дает возможности угадать ее несколько иную природу. Далее, такой оди­ночка, общаясь вне своей работы с другими русскими одиночками, несмотря на огромное разнообразие их социального положения, чув­ствует с ними только известную общность — общая церковь, общий язык, общие воспоминания, общая организация, общая столовая, общая библиотека, общие газеты. И деление на «мы» и «они» строго при­держивается лишь национальной линии. Можно сделать абсолютно точный вывод, — чем более работа эмигранта идет в одиночку, тем менее ощутительны в нем социальные сдвиги, тем лучше он со­хранился.

Вторая категория производит иногда совершенно парадоксаль­ное впечатление. К ней относятся русские люди, работающие органи­зованно, большими группами в одном и том же предприятии. Пара­доксальность их положения заключается в том, что, к каким бы со­юзам и организациям они ни принадлежали, объединяясь националь­но, они вместе с тем объединяются и социально.

Представим себе, например, какую-нибудь группу воинского союза, работающую в одном и том же предприятии, живущую в одной и той же казарме, имеющую один и тот же стол и т. д. — и, нако­нец, противостоящую одним и тем же работодателям. Французский мир оборачивается к такой группе русских рабочих одной своей сто­роной: французы — работодатели, эксплуатируют, плохо кормят, по­строили сырую казарму и т. д. Конкуренция французских рабочих чувствуется мало, или даже совсем не чувствуется. И получается па­радоксальное положение, при котором национальное совпадает с со­циальным. Очень часто процесс этот носит яркий и законченный ха­рактер. Еще чаще он, так сказать, прикрывается псевдонимом: от­стаиванием национального достоинства и национальных интересов име­нуется отстаивание социального достоинства и социальных интересов. Стремление к правде социальной имеет псевдонимом стремление к правде национальной. Конечно, существование такого псевдонима не вечно, — очень быстро вещи начинают называться своими именами, и социальный вопрос все более и более становится самым злобо­дневным вопросом русской эмиграции. Можно сказать даже так: тот факт, что развивается он первоначально не под своим собственным именем, а под псевдонимом всеми признаваемой и жгучей идеи национального, — этот факт в конечном результате дает ему отпеча­ток чего-то вполне доброкачественного, благонамеренного легального Защищать честь русского имени есть долг каждого националь­но мыслящего русского человека, — не его вина, если честь русского имени попирается на рабочем фронте, и достоинство его, как ра-

71

 

 

бочего совпадает с его русским достоинством. Он и рабочее свое состояние должен защищать так же, как и всякое другое, связанное с русским именем. Не крадучись, не контрабандой, а по самой зо­лотой и широкой дороге национального сознания входит в эмигрантскую жизнь социальный вопрос.

И парадоксальным и неожиданным результатом эмигрантского существования надо считать именно эти социальные сдвиги.

А из этого, может быть, необходимо сделать и некоторые бо­лее существенные выводы: нигде и никогда не бывало, чтобы люди интеллигентные, зачастую белоручки в прошлом, привыкшие только теоретизировать, — вдруг оказались в трудовой гуще жизни. Ни­где и никогда не бывало, чтобы всю рабочую жизненную тягу при­няли на себя люди, по своей культурной подготовке способные сде­лать все выводы из этого своего положения. Не кто-то посторонний, обуреваемый суровой скорбью, должен прийти и объяснить русско­му рабочему его социальное положение и его социальные задачи, спо­тыкаясь в правильном понимании будничных особенностей и практи­ческих данных этого положения, — сам русский рабочий в огромном большинстве своем способен не только обывательски расценить свое положение, но и сделать из этого все нужные выводы и обосновать эту расценку теоретически.

И русскому эмигранту-рабочему не только Маркс, но и Ленин покажется белоручкой, барином, строящим социальные потемкинские деревни, — не органически сросшимся с рабочей жизнью, а со сторо­ны теоретизирующим о ней.

Органичность роста интереса к социальному вопросу подтвержда­ется еще одним отрицательным признаком: социальный сдвиг в рус­ской эмиграции огромен и плодотворен, — а наряду с этим нет никакого политического сдвига. Если в области политических настроений и наблюдается некоторое изменение, то его можно было бы характеризовать лишь как выветривание политических интересов. По­литически эмиграция осталась такой же, как была, только страсти утихли, краски выцвели, речи стали тише, интерес исчез. Если ста­рые слова и повторяются, то скорее из чувства верности и честно­сти, как некие общепризнанные прописи, — но духа старого в них нет.

Есть еще одно очень распространенное явление в эмиграции, внутренняя подоплека которого также связана с социальными сдви­гами, происходящими в ней. И любопытно, что и это явление про­текает также в известной степени под псевдонимом. Дело в том, что даже самые поверхностные наблюдения дают бесконечный материал для темы «город и деревня», — точнее, «Париж и провинция».

Русские провинциалы давно и прочно противопоставили себя рус­ским парижанам, и это противопоставление зачастую принимает очень острый и нетерпимый характер, — дело идет, если не о ненависти, то о большом недоброжелательстве, материала для которого к со-

72

 

 

жалению, более, чем достаточно. И тут падают перегородки всяче­ских убеждений: не любят Парижа правого, левого, военного, штатского благотворительного, политического, — и всех представителей этих разнообразных парижских группировок мажут одним миром.

Думается, что процесс этот чрезвычайно естествен и неизбежен. В провинции прочно укоренились взгляды, что все организации льви­ную долю своих средств и возможностей дают парижанам. Попро­буй провинциал устроить своих детей в приют, или поступить со сти­пендией в высшее учебное заведете, или попасть в санаторий, — отказ почти неизбежен. Есть огромные скопления русских в про­винции, тысячи людей, — почти ни один из них не пользуется помощью центральных организаций, а вместе с тем подписные листы этих организаций присылаются в такие места и заполняются, пусть бедно, — ими. И на основе многочисленных наблюдений такого рода, растет убеждение, что Париж — это своего рода беженская аристократия, которой очень мало дела до своего народа — провинциальной эми­грантской массы. Там и культурная жизнь, и жизнь политическая, и организации работают, и благотворители собирают средства, — но все это не для нас, мы нужны только как «масса». Не хотят видеть, что и у нас могут быть и духовные, и материальные нужды и потребно­сти. Так рассуждает огромное большинство провинциалов, — и на­до признаться, что опровергнуть их точку зрения очень трудно, так как факты говорят всегда за них.

Но даже не касаясь фактической правильности такого взгляда на Париж, надо его учесть также с точки зрения роста социальных за­просов, возникающих в эмигрантской среде. Ведь, в конце концов это не что иное, как острое ощущение социальной несправедливости, распространяющейся в данном случае и по национальной линии. Было время, когда считалось совершенно естественным существование в Париже лидеров, вождей, представителей разнообразных организа­ций, — и существование на совершенно иную ногу, чем существова­ние рядового эмигранта; было время, когда допускалось, что кто-то имеет право говорить и представительствовать от имени этой эми­грантской массы, — теперь отношение резко переменилось, и вся­ческое представительство котируется, как постепенное отслоение эмигрантской аристократии, оторванной от жизненных интересов масс и живущей совершенно обособленной жизнью, в которой масса абсо­лютно не заинтересована. Не нужно даже давать оценку таким настроениям, — важно знать, что они существуют, что они захватывают огромное большинство эмиграции. И пусть производят оценку и де­лают выводы из этого положения те, кого это касается, и в чьей силе хоть что-либо изменить.

Но вместе с тем, рисуя весь процесс, происходящий сейчас, не­избежно сделать из него и выводы, столь же парадоксальные, как и он сам.

73

 

 

Росту социального сознания и творческому подходу к разрешению социального вопроса способствует всякая без исключения эмигрант­ская организованность, — лишь бы она действительно, подлинно «организовывала» жизнь, — почти безразлично, на каких принципах она организовывает. Важно, что организовывает она рабочих людей, сколачивает их в крепкие группы, связанные не только национальной, но и социальной общностью интересов. Остальное за них делает жизнь. И в этом смысле не только внутри русский вопрос есть со­циальный вопрос по преимуществу, но и эмигрантский вопрос есть также по преимуществу вопрос социальный.

Все это, конечно, очень благоприятный показатель для тех, кто любит говорить о миссии эмиграции, — благоприятный, потому что таким положением вещей предопределяется творческая чуткость эми­грации а разрешение социального вопроса. Жизненно, опытно, выстрадано сможет она подойти к нему.

Тут только надо оговориться: к сожалению, не вся эмиграция прошла такую школу, и, может быть, именно тот, кто особенно мно­го и часто говорит о миссии эмиграции, по существу не способен отойти от старых позиций и далек от подлинного эмигрантского мироощущения, так как никогда не наблюдал, как русский и социальный вопрос практически совпадают. Все сказанное может относиться толь­ко к людям пореволюционного сознания, — от имени же эмиграции всего чаще говорят люди сознания дореволюционного — безразлич­но каких взглядов: никакие дореволюционные взгляды не гарантируют от того, чтобы все забыть и ничему не научиться.

Е. Скобцова.


Страница сгенерирована за 0.07 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.