Поиск авторов по алфавиту

Автор:Бердяев Николай Александрович

Бердяев Н.А. Л. Троцкий. Моя жизнь. Журнал "Новый Град" №1

Л. ТРОЦКИЙ, Моя жизнь. Опыт автографии. Два тома. Издательство «Гранат» Берлин. 1930.

Всякая биография эгоцентрична. Таков ее предмет. Очень эгоцен­трична и автобиография Л. Троцкого. Он сам не скрывает этого. Автобиография для него есть ак­тивный момент его биографии, он ведет в ней борьбу, расправляет­ся с врагами. Это совсем не есть тип автобиографии, которые пи­шутся в старости, когда борьба кончена и нет уже будущего, когда память хочет воскресить безвозвратно ушедшее прошлое, когда подводится итог жизни, и хочется определить ее устойчи­вый смысл. Л. Троцкий продолжа­ет верить, что будущее его и хо­чет за него бороться. Книга написана для прославления Л. Троцкого, как великого революционе­ра, и еще более для унижения

91

 

 

смертельного врага его Сталина, как ничтожества и жалкого эпи­гона. Но написана она очень талантливо и читается с большим интересом. Бесспорно, Л. Троцкий стоит во всех отношениях многи­ми головами выше других боль­шевиков, если не считать Лени­на. Ленин, конечно, крупнее и сильнее, он глава революции, но Троцкий более талантлив и бле­стящ. Местами автобиография написана очень художественно, там где автор не занят партийными дрязгами. У Л. Троцкого есть художественная восприимчивость. Описание детства и отрочества, описание охоты иногда напоми­нают Л. Толстого. Эти места да­ют передышку, читатель отдыха­ет от подавленности мелочами и дрязгами революционной жизни. Жизнь Троцкого представляет значительный интерес и она ста­вит одну очень серьезную тему — тему о драматической судьбе революционной индивидуальности в революционном коллективе, те­му о чудовищной неблагодарно­сти всякой революции, извергаю­щей и истребляющей своих про­славленных создателей. Л. Троц­кий не без гордости говорит, что у него нет личной судьбы, что его судьба слита с судьбой рево­люции, которой он служит. Само­обман и самоутешение. Личная судьба есть и у Л. Троцкого, и он напрасно хочет скрыть ее го­речь. Активнейшийиз революционеров оказался лишним и не­нужным человеком в революционную эпоху. Это есть печальная судьба личности. Талантливый и блестящий Троцкий, создавший вместе с Лениным большевицкую революцию, извергнут революционным потоком н находит себе пристанище лишь в Турции. Бездарный по сравнению с ним, незначительный, не игравшей большой роли Сталин — диктатор, глава революции, вершитель су­деб России и, может быть, всего мира. Этого никогда не удастся переварить Троцкому и никогда не удастся понять изнутри революционной эпохи. Но она пора- рейти в более глубокий план жиз­ни, чтобы понять эта вещи. Лю­ди мировоззрения Троцкого ни­когда, ведь, не углублялись в проблему личной судьбы, они все­гда заглушали в себе внутрен­нюю жизнь внешней борьбой. Автобиография Троцкого есть, конечно, очень интересный и талантливый документ нашей революционной борьбы. Нужно пе- жает незначительностью внутрен­ней жизни души, раскрывшей свою жизнь. Душа эта выброше­на на поверхность, целиком об­ращена во вне, вся исходит во внешних делах. Жизнь этой ду­ши рассказана так, как будто са­мой души нет, и во всяком слу­чае нет в ней духовного начала. Почему Троцкий стал революционером, почему социализм стал его верой, почему всю жизнь свою он отдал социальной революции? Внутренний генезис веры Троцкого, внутреннее формулирование мировоззрения почти совсем не раскрыты. Указанные им внут­реннее мотивы образования революционного чувства жизни незна­чительны н не могут объяснить такой революционной энергии. По-

92

 

 

разительно, до чего Троцкий чужд всем умственным и духовным течениям своей эпохи. Его ничто не затронуло. Для него ничего не существует кроме марксизма и самого наивного материализма, Он даже отрицательно не определя­ется к другим течениям. Он очень умный человек, но умственный его кругозор необычайно узок, интересы его очень однообраз­ны. Он читает романы в часы до­суга, но это лишь отдых от революционной борьбы, внутренне его это чтение нисколько не затрагивает. Как писатель, он лишь талантливый журналист. В сво­их эмигрантских странствова­ниях он встретился с Рагацем, швейцарским левым социалистом и вместе с тем верующим христианином, протестантом. Социалист-мистик вызы­вает в нем лишь «неприятный озноб». Он ограничивается пло­ским замечании, что не может найти психологического соприкосновения с людьми, которые «умуд­ряются одновременно признавать Дарвина и Троицу». Это, кажется, единственное место, где Троцкий говорит о религиозном вопросе. Он остается старого типа просве­тителем рационалистом, таким же, как и Ленин, но менее злоб­но полемическим.

Чему нас учит автобиография Троцкого? Вот что представляет­ся мне несомненным: Л. Троцкий не настояний коммунист, не до конца коммунист, и не случайно он оказался выпавшим на извест­ной стадии коммунистической ре­волюция. Он и в прошлом не был большевиком, и напрасно он ста­рается затушевывать свой мень­шевизм, хотя и левый. Троцкий очень типичный революционер, революционер большого стиля, но не типичный коммунист. Он не понимает самого главного, того, что я назвал бы мистикой коллек­тива. Именно покорность мисти­ке коллектива заставляет Рыко­ва и многих других держать себя так, что это со стороны произво­дит впечатлите трусости и пре­дательства относительно людей, с которыми они работают. Коллек­тив, генеральная линия коммуни­стической партии — это, ведь, аналогично церковным соборам, и всякий, желающей остаться орто­доксальным, должен подчиниться совести и сознанию коллектива. Л. Троцкий еще революционер в старом смысле слова, в смысле XIX века. Он не подходит к кон­структивному периоду коммунистической революции. Его идея перманентной революции есть ро­мантическая идея. Троцкий прида­ет еще значение индивидуально­сти, он думает, что возможно индивидуальное мнение, индивидуальная критика, индивидуальная инициатива, он верит в роль ге­роических революционных лич­ностей, он презирает посредственность и бездарность. Не случай­но его обвиняли в индивидуализ­ме и аристократизме, и именно он, организатор красной армии, сторонник мировой революции, со­всем не вызывает того жуткого чувства, которое вызывает настоящий коммунист, у которого окон­чательно погасло личное сознание, личная мысль, личная совесть, и произошло окончатель-

93

 

 

ное врастание в коллектив. Есть еще одна особенность, отличаю­щая Л. Троцкого. Русскому наро­ду не свойственна театральность и риторика. В русской революции совсем нет красивых театраль­ных жестов и риторических украшений революции французской. Может быть, и хорошо, что в ней нет театральной красоты. Но пло­хо то, что в ней есть настоящая уродливость. Большевики вошли в русскую жизнь в первый же мо­мент уродливо, с уродливым выражением лиц, с уродливыми же­стами, они принесли с собой уродливый быт. Уродство это сви­детельствует об онтологическом повреждении. Большевики сами чувствуют свое уродство, и это вызывает у них чувство ressentiment. Этим отчасти объясняются их безобразные действия. Сам Ле­нин как будто нарочно стремился к уродливому, говорил и писал грубо и некрасиво. Л. Троцкий один из немногих, желающих со­хранить красоту образа революционера. Он любит театральные жесты, имеет склонность к рево­люционной риторике, он по сти­лю своему отличается от боль­шей части своих товарищей, ко­торых он в сущности презирает. Л, Троцкий все еще не понял, что мы вступаем в эпоху пореволюци­онную, и что старый революцион­ный душевный уклад и революционный пафос для нее не под­ходят.

Николай Бердяев


Страница сгенерирована за 0.13 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.