Поиск авторов по алфавиту

Автор:Ильин Иван Александрович

Ильин И.А. Нас учит жизнь

131.

НАС УЧИТ ЖИЗНЬ.

Где бы мы, русские зарубежники, ни жили и чем бы мы ни зарабатывали свой хлеб – мы должны учиться у событий, наблюдать, осмысливать и делать выводы, чтобы передать эти выводы новым русским поколениям. Укажем на некоторые поучительные события и обстоятельства.

I. ― ВО ФРАНЦИИ с ноября до мая готовился и обсуждался новый избирательный закон, судьба которого до самого конца была неопределенна. Вся эта работа протекала в напряженной партийной атмосфере: каждая партия (от «голлистов» до коммунистов) стремилась провести такой избирательный закон, который был бы благоприятен именно ей, и провалить всякую иную формулировку. Не подлежало никакому сомнению, что Франция, как единая страна, и французский народ, столь потрясенный второй мировой войной, – нуждается в надпартийном или сверхпартийном, патриотически-волевом правительстве, которое имело бы за собой прочное, не партийное, а государственно-мыслящее большинство и выправило бы валютный, хозяйственный крен государства. Надо было думать не о «частном», а об «общем», о том, что или у всех сразу будет правопорядок, монетная единица, возможность продуктивного труда, суд, армия, или чего все вместе будут лишены. А партии искали своего, частного, воображая, что они сумеют осчастливить целое – из своего партийного сектора, раздувшегося до большинства.

Чтобы создать такое правительство, надо было покончить с пропорциональной системой и вернуться к мажоритарной. Пропорциональная система кажется людям более «справедливой»: она создает зеркало, лучше отображающее состояние мнений и партий в стране, но зато она дробит силы и затрудняет общегосударственное единение. Мажоритарная система упрощает дело, открывая путь преобладающей партии или немногим партиям и отметая государственно-незрелые и бессильные партийные образования. Естественно, что «пропорциональному парламенту» труднее всего вернуться к «мажоритарному упрощению», что мы и наблюдали: ибо малые партии боятся исчезнуть в ничтожестве.

В результате возник компромисс из обеих систем настолько сложный, что его почти невозможно свести к общим формулам. Одна из самых значительных и беспристрастных газет демократической Швейцарии характеризует новый избирательный закон так: «Дитя, рожденное в многомесячных муках, оказалось слабым и уродливым»; преимущества мажоритарности почти утрачены, опасности пропорциональности не устранены; «компромисс является результатом не только благих, но и дурных намерений»; «многие депутаты предпочитали создать урода, потому что они совсем не хотели избирательной реформы»; «народ не поймет всей этой сложности, и это грозит воздержанием от голосования», т. е. массовым абсентеизмом.

Чему все это нас учит?

325

 

 

1. ― Чем более какой-нибудь народ является утомленным, обедневшим, разочарованным и, главное, неустойчивым в вопросах морали и правосознания, тем труднее ему восстановить свой уровень жизни – посредством демократического и особенно партийно-демократического сговора. Достаточно представить себе Россию после большевистской революции.

2. ― Партии находятся на высоте только тогда и только постольку, поскольку они способны мыслить государственно, а не партийно. Партийно мыслящие партии могут стать началом сущего разложения и гибели.

3. ― Люди «дурных намерений» вряд ли заслуживают признания за ними политической правоспособности и дееспособности.

4. ― Пропорциональная избирательная система ставит себе дурную и ложную цель: проводить в парламент государственно незрелые партийные меньшинства, домогающиеся власти, к которой они не способны ни по числу, ни по состоянию своего правосознания.

5. ― Демократия не имеет единой общепризнанной системы голосования: шесть месяцев разногласия и раздора в классически демократической стране доказали это с очевидностью: здесь все колеблется, все спорно.

6. ― В каждой стране должна быть выработана и введена своя, особая, именно для нее подходящая система голосования. Здесь нет догмата или хотя бы общего правила.

7. ― Избирательная система, непонятная народу, не должна ни предлагаться, ни вводиться. Последствия могут быть фальшивые и печальные (выборы в Учредительное собрание 1917 г.) только.

8. ― Демократия Древнего Рима в трудных обстоятельствах государственной жизни назначала срочно, связанного целевым заданием, ответственного диктатора и этим справлялась с бедой.

______

II. В прошлом году в Соединенных Штатах вышла любопытная книга Гунтера о покойном, президенте Франклине Делано Рузвельте, трижды всенародно избранного в президенты. Книга написана в хвалебном тоне и характеризует его всесторонне: болезнь его («детский паралич», от которого он так и не оправился), терпение его в борьбе с болезнью, любовь его к отдохновительному мореплаванию, лояльность его в уплате налогов, страсть к собиранию корабельных моделей и почтовых марок и т. д. Между прочим, Гунтер указывает на «один из главных недостатков Рузвельта»: это его «нелюбовь к продумыванию сложных вопросов. Он принимал решения быстро, почти инстинктивно и не любил их менять». Это подчеркивает и г. Седых в своей рецензии, помещенной в нью-йоркской газете «Новое Русское Слово» (1950, сент. 10).

Читатель, наверное, задумается: какие же вопросы в законодательстве и управлении Соединенных Штатов – не являются сложными? Президент США является, как известно, не только главою государства, но и премьер-министром, и главнокомандующим армией и флотом. Какие же из его огромных и ответственных полномочий ― ставят его народ перед немудреными «вопросиками»,

326

 

 

элементарными и простыми? Глава всех министерств все-министр, окруженный «секретарями» по собственному выбору, – он имеет перед собой все сложнейшие дела огромного государства: хозяйственные, торговые, социальные, бюджетные, полицейские, дипломатические, военные, военнопромышленные, военноразведочные, морские… А во время войны он был главнокомандующим, направлявшим все военные операции мировой войны – от Пирл-Харбора до Панамы, от Шербурга до Праги, от Филиппин до Египта и Италии; и в то же время он был главою дипломатии, то присутствуя, то отсутствуя на конференциях в Москве (1942), в Касабланке, Квебеке, Вашингтоне, Каире и Тегеране (1943) и, наконец, в Ялте (1945)…

Все эти «вопросы» (без всякого исключения) отличались и отличаются чрезвычайной сложностью, и решение их возлагало на решающего мировую ответственность. Все, что Рузвельт делал и сделал за десятилетие своего правления и командования, – все предопределило результат мировой войны и позднейшие коммунистические успехи; все было для человечества – судьбоносным, и в прошлом, и в настоящем, и в будущем; все это вызвало к жизни ту мировую «конъюнктуру», которая ныне чревата третьей мировой (атомной) войной и из которой так трудно найти не гибельный исход.

И все это он, по сообщению его прославителей, «не любил, продумывать»… «Инстинкт» есть, конечно, замечательная сила, дар природы. «Почти-инстинкт», вероятно, тоже полезная штука… Но ведь тут дело шло не о погоде, не об охоте, не о самолечении, не о питании и не о деторождении, а о надвигающихся с 1904 года (японская агрессия) и с 1914 года (германская агрессия) мировых войнах и о разразившейся в 1917 году (коммунистическая агрессия) революционной катастрофе. Увы, инстинкт не подсказал ему, что Порт-Артур и Чемульпо были прямыми предвестниками Пирл-Харбора; что Германия, проиграв первую мировую войну и возродившись на американских кредитах, готовит вторую; что Третий Интернационал не «союзник» Соединенных Штатов, а заклятый враг; что необходимо вместе бить и врозь идти, предвидя наводнение Америки коммунистической агентурой и готовясь в мировой борьбе против посяганий Третьего Интернационала.

Но именно от «непродумывания этих сложных; вопросов» – Восточная Европа и Маньчжурия были отданы коммунистам, Китай был обречен в добычу им же. Америка была наводнена явными и тайными коммунистическими агентами, секрет атомной бомбы не был соблюден, и весь мир увидел себя в напряженном положении наших дней… Конечно, для «продумывания» можно было организовать из очень умных людей так называемый «мозговой трест», который и должен был заниматься «предварительным продумыванием»; но могло ли оно отменить «последующее и окончательное» продумывание со стороны ответственнейшего и решающего лица?..

Читатель книги Гунтера, наверное, спросит еще: Известно ли было это свойство умершего в 1945 году президента – его избирателям? Как могло оно укрыться от них? А если было известно, то чем объясняется его троекратное избрание? Ибо выдвигавшие его верхи партии демократов, конечно, не забывшие таких великих президентов,

327

 

 

как Вашингтон, Джефферсон, Джексон и Линкольн, не могли не знать особенностей своего кандидата.

Невольно вспоминается замечание одного мудрого государствоведа, указывавшего на то, что избираемый глава государства обычно избирается из людей несильных и несамостоятельных, легко поддающихся влиянию и не очень склонных лично продумывать сложные вопросы и ответственно решать их.

Но, видимо, только беспристрастный историк будущего установит значение деятельности Франклина Рузвельта и его влияние на ход мировой историй.

 


Страница сгенерирована за 0.41 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.