Поиск авторов по алфавиту

Автор:Зандер Лев Александрович

Зандер Л.А. Предисловие. Отец Сергий Булгаков (краткий очерк его жизни и творчества)

ОТЕЦ СЕРГИЙ БУЛГАКОВ

(краткий очерк его жизни и творчества)

Издание русского текста книги о Православии совпало с двадцатилетием со дня смерти о. Сергия. Это дает нам повод приложить к этому труду крат­кий очерк жизненного пути и творческого подвига нашего незабвенного отца и учителя 1).

Сергей Николаевич Булгаков принадлежал к исконному священническому роду. Он родился 16 июня 1871 г. в Ливнах (Орловской губернии); детство его прошло в скромном доме провинциаль­ного кладбищенского священника; атмосфера быто­вого благочестия, устроенность церковного быта были первыми жизненными впечатлениями чут­кого и талантливого ребенка...2),

Вслед за духовной школой пришла семинария с ее формальной религиозностью и фактическим безбожием. Семинария его не удовлетворила и в 1888 г., то есть 17 лет от роду, он ее оставил. После двухлетнего пребывания в Елецкой гимназии он

1) Более полная трактовка той же темы содержится в моей книге «Бог и Мир» — миросозерцание о. Сергия Булгакова: т. I — общий обзор его жизни и деятельности и его философия; т. II — его богословие. YMCA PRESS, Париж, 1948.

2) Свое детство о. Сергий удивительно проникновенно и поэтично описал в очерке «Моя родина», напечатанном в книге «Автобиографические заметки» (YMCA PRESS, Париж, 1946).

5

 

 

поступил на юридический факультет Московского университета, чтобы заниматься политической эко­номиейвернее марксизмом. Марксизм определил собою первый период его жизни (1890-1907), хотя фактически он был насилием над его душой; ибо его влекла к себе философия, филология, литера­тура. Но его юный ум не мог сопротивляться тирании обязательной интеллигентской религии, на знамени которой стояла революция и безбожие. А марксизм представлялся русской молодежи научно обоснованным социальным идеализмом, верным пу­тем служения народу, бесспорным залогом прогрес­са и благоденствия.

Но ум о. Сергия носил созерцательный харак­тер; сам он не был призван быть деятелем. И это сказалось еще в его марксистский период. В 1896 г. появился его первый печатный труд «О рынках при капиталистическом производстве». В 1898 г. он окончил Московский Университет. В том же году женился на Елене Ивановне Токмаковой и получил двухлетнюю командировку за границу для продол­жения научной работы и подготовки к профессор­скому званию. Он отправился в Германию«страну социал-демократии и марксизма», где и написал свою магистерскую диссертациюдвухтомный труд «Капитализм и земледелие». Од­нако эта двухлетняя, интенсивная работа дала неожиданные результаты: «я стремился верой и правдой служить марксизму, старался, насколько хватало моего умения, отражать нападения на него

6

 

 

и укреплять незащищенные места 1), и этой за­даче посвящены были, прямо или косвенно, все мои работы. Но, совершенно помимо моей воли, и даже вопреки ей, выходило так, что стараясь оправдать и утвердить свою веру, я непрерывно ее подрывал и после каждой подобной попытки чувствовал себя не укрепившимся в своем марксизме, а только еще более пошатнувшимся 2).

В результате, когда я вернулся на родину, чтобы занять, наконец, желанную профессуру «политической экономии», я был в состоянии полной резиньяции, в которой сначала робко и неу­веренно, а затем все победнее стал звучать голос религиозной веры. Ее я и начал исповедовать с тех пор в своих сочинениях, примерно начиная с 1901-1902 года, к удивлению и негодованию своих вчерашних единомышленников. Но, в сущности, даже в состоянии духовного одичания в марксизме, я всегда религиозно тосковал, никогда не был рав­нодушен к вере. Сперва верил в земной рай, но трепетно, иногда со слезами. Потом же, начиная с известного момента, когда я сам себе это позволил и решился исповедовать, я быстро, резко, реши­тельно пошел прямо на родину духовную из страны далекой: вернувшись к вере в«личного Бога» (вместо безличного идола прогресса), я поверил во Христа, Которого в детстве возлюбил и

1) Книга «Капитализм и земледелие» имела своею целью распространить теорию Маркса на чуждую ему область земледельческого труда.

2) От марксизма к идеализму», 1903 г., стр. X.

7

 

 

носил в сердце, а затем и в Православие; меня повлекло в родную церковь властно и неудержи­мо» 1). Удивление и негодование единомышленни­ков выразились между прочим в том, что вопреки академической традиции увенчивать автора двух­томной диссертации непосредственно степенью док­тора, профессора Московского Университета, почуяв в «Капитализме и земледелии» «измену марксиз­му» (хотя и научно обоснованную), присудили о. Сергию только степень магистра. Этого однако было достаточно, чтобы его тотчас избрали орди­нарным профессором Киевского Политехникума и приват доцентом Киевского Университета, в качест­ве каковых он и оставался до 1906 г.

С этого времени начинается второй период его духовной биографии, который можно назвать «религиозно-философским».

Началом его надо считать тот час обращения вернее возрождения и возвращения,в котором о. Сергию была дана«решимость совершить на­конец безумный для мудрости мира прыжок на другой берегот марксизма и всяческих следовав­ших за ним измов к... православию». «О даписал он впоследствииэто, конечно, скачек, к счастью и радости, между обоими берегами лежит пропасть, надо прыгать. Если придется потом для себя и для других «теоретически» оправдывать и осмысливать этот прыжок, потребуется много лет упорного труда в разных областях мысли и знания,

1) «Автобиографические заметки», стр. 36-37.

8

 

 

и всего этого будет мало, недостаточно. А для того, чтобы жизненно уверовать, опытно воспринять то, что входит в православие, вернуться к его «практике», нужно было совершить еще долгий, долгий путь, преодолеть в себе многое, что на­липло в душе за годы блужданий» 1).

В этих словах дана схема всего его религиозно­-философского периода. Основанием его была личная вера в Бога, молитва, богообщение. («мне нужна была не философская идея Божества, а живая вера в Бога, во Христа и Церковь») 2). И подобно тому, как обращение свое он считал чудом милости Божьей («я изнемогал от своего бес­силия... пока не восторгла меня крепкая рука... Отец, увидев приближающегося сына, Сам поспешил ему навстречу»)подобно этому в своей религиоз­ной (и философской!) жизни он неизменно чувст­вовал благоприсутствие благодатной помощи Божией.

Но эти божественные реальности постулируют человеческий подвиг. Ибо благодать не только дается, но и усвояется. И вера живет не только в богообщении, но и в работе ума, который претво­ряет духовный опыт в «опыт деятельной любви». На это намекают слова о. Сергия о необходимости теоретического оправдания и осмысления религии, об упорном труде в разных областях мысли и знания.

1) «Автобиографические заметки», стр. 65.

2) ib. стр. 64.

9

 

 

«Труден путь чрез современность к Правосла­вию и обратно» — писал о. Сергий в 1917 г. в предисловии к своей книге «Свет Невечерний», которую можно считать подведением итогов всего его религиозно-философского периода.

Научным введением в этот период является книга «От марксизма к идеализму» — самое заглавие коей стало лозунгом первого этапа рели­гиозного возрождения русской интеллигенции. Книга эта объединяет ряд статей весьма различно­го характера; некоторые из них «написаны в защиту марксизма», другие «отстаивают иде­ализм». Но именно их рядоположение указывает на естественность и закономерность пути«от марк­сизма к идеализму», намечает «в прошлом ростки настоящего и тем нагляднее показывает действи­тельный смысл и значение перелома, происшедшего в моем (и не только в моем) мировоззрении, его внутреннюю логику и общий континуитет развития идей. И в литературе и в публике отношение между марксизмом и идеализмом нередко изображается совершенно превратно. Дело представляется таким образом, что некоторые пасынки марксизма по тем или другим соображениям (преимущественно прак­тического характера) в подходящий момент капи­тулировали под сень идеализма, в мирную обитель звуков сладких и молитв. Идеализму приписывает­ся при этом сплошное отрицание всего в марксизме, то есть не только теоретических основ миросозер­цания, но и его социально-политического credo,

10

 

 

а, следовательно, и исторических задач связанного с ним общественного движения» 1). Против подоб­ного упрощенного взгляда о. Сергий протестует самым энергичным образом. «Идеализм в России родился и стоит под знаком социального вопроса и теории прогресса. Он нужен его представителям не затем, чтобы уйти от земли и ее интересовна небо ли, или в «болото реакции», или куда-нибудь ещено чтобы придать абсолютную санкцию и тем непререкаемо утвердить нравственные и общест­венные идеалы». (ib.) Таким образом, тот образ «научно обоснованного социального идеализма», которым привлекал к себе русскую молодежь своеобразно истолкованный ею марксизм, остает­ся в неприкосновенности. Но при этом ложно понятая наука заменяется более строгим мышлением «Кант всегда был для меня несомненнее Маркса, и я считал необходимым поверять Маркса Кантом, а не наоборот. Кант и в действительности оказался сильнейшим реактивом, разлагавшим марксистскую догматику»... (ib.). А псевдо-религия марксист­ской веры в прогресс с ее своеобразной эсхатологией «прыжка» из царства необходимости в царство свободыразлагаясь и раскрывая свои внутрен­ние противоречия оставляет пустое место «чисто Герценовской резиньяции», на почве которой становится возможным религиозное возрождение — «возвращение в Отчий дом» — обращение к по­ложительной вере отцов...

1) «От марксизма к идеализму», стр. V.

11

 

 

Таковой в кратких чертах является эта схема духовного пути о. Сергия,. которая может иметь типологический характер естественной эволюции и духовного роста каждого мыслящего марксиста. В этом смысле сборник «От марксизма к идеализму» имеет свое продолжение в двухтомном труде «Два града», Москва 1911, объединяющем публичные лекции, доклады и статьи 1904-1910 гг. 1), и док­торскую диссертацию о. Сергия «Философия Хозяйства» (Москва 1912).Однако в большин­стве статей «Двух градов» явственно звучат рели­гиозные мотивы, характерные для второй половины религиозно-философского периода, которую можно mutatis mutandis назвать путем «от идеализма к Православию». Перечислим заглавия всех этих статей, ибо они являются характерными для твор­чества о. Сергия, тем более что многие из них полностью сохранили свою научную и философскую ценность и для нашего времени.

«От марксизма к идеализму»: О закономер­ности социальных явлений. Закон причинности и свобода человеческих действий. Хозяйство и право. Иван Карамазов как философский тип. Основная проблема теории прогресса. Душевная драма Гер­цена. Что дает современному сознанию философия Владимира Соловьева? Об экономическом идеале.

1) Большинство из них было сначала напечатано в «Вопросах Философии и Психологии», в «Вопросах Жизни» и в «Московском еженедельнике». Библиографические данные содержатся в моей книге «Бог и Мир». т. II.

12

 

 

О социальном идеале. Задача политической экономии.

«Два града» т. I: Религия человекобожия у А. Фейербаха. Карл Маркс как религиозный тип. О социальном морализме (Т. Карлейль). Сред­невековый идеал и новейшая культура. Народное хозяйство и религиозная личность. Христианство и социальный вопрос. О первохристианстве (о том, что в нем было и чего не было), т. II: Первохристианство и новейший социализм. Апокалиптика и социализм. Религия человекобожия у русской интеллигенции: 1) Религия человекобожия в русской революции; 2) Воскресение Христа и современное сознание; 3) Героизм и подвижни­чество. Философские характеристики Достоевского, кн. С. Η. Трубецкого, Η. Ф. Федорова. Из фило­софии культуры: 1) Размышления о националь­ности. 2) Церковь и культура.

При чтении всех этих статей поражает та глубокая честность, с которой о. Сергий относится к изучаемым и критикуемым доктринам и мысли­телям; она выражается, во-первых, в беспристраст­ном научном подходе, во-вторых, в желании понять противника in bonam partem, в третьих, в неизмен­ном выделении из всего временного и преходящего всего того, что имеет вечное значение. Благодаря этим чертам, статьи о. Сергия «о других» (а эти статьи не исчерпываются перечислением) всегда являются прекрасными характеристиками изучаемых произведений. В этом заключается энциклопеди-

13

 

 

ческое значение творчества о. Сергия, который в этом смысле был и историком культуры. (Библио­графия его трудов«о других» насчитывает 26 имен русских мыслителей и писателей, 32 имени иностранных и 28 религиозных мыслителей и отцов Церкви, о которых он писал 1).

Социальная философия о. Сергия получила свою систематическую обработку в книге «Фило­софия хозяйства», в которой мы находим первый набросок его софиологии. Эта книга еще не полу­чила того признания, которое ей по праву принад­лежит. Ибо если говорить о проблеме философского преодоления марксизма (мы имеем в виду именно его преодоление, а не огульное отрицание), то в русской литературе мы можем назвать только две книги, трактующие этот сложный вопрос с исчер­пывающей глубиной это труд П. Н. Новгородцева «Об общественном идеале» (Москва, 1917; 2-е издание, Киев, 1919; 3-е издание, Берлин (изд. Слово, 1921) и книгу «Философия хозяйства» о. Сергия Булгакова (Москва, изд. Путь, 1912). Зна­чение последней между прочим было понято в Японии, где в 1926 г. вышло сокращенное изда­ние труда о. Сергия под заглавием «Введение в философию хозяйства», а в 1929 г. полный пере­вод всей книги. Три основные главы «Философии хозяйства» были напечатаны в немецком переводе в Праге (в серии Internationale Bibliothek fur Philosophie. Bd V, № 4, Prag 1942, издаваемой Б. Яковен­-

1) См. Бог и Мир. т. II стр. 367-371.

14

 

 

ко); в настоящее время ведутся переговоры об из­дании всей книги на немецком языке.

Отличительной чертой«Философии хозяйст­ва» является то, что экономические функции рас­сматриваются в контексте мировой жизни. Хозяй­ственный труд по своему существу является очело­вечиванием природы; потребление роднит между собою всех «потребляющих» («физический ком­мунизм бытия»); в производстве творческая рука человека овладевает всем миром... Все эти про­блемы имеют свои гносеологические предпосылки и свои философские следствия, подробно разработан­ные в этом удивительном в своей новизне и све­жести труде. В 1917 году вышла книга о. Сергия «Свет Невечерний» 1), которую вместе со «Стол­пом и утверждением Истины» о. Павла Флорен­ского (книгой» вышедшей примерно в то же время) можно считать основоположными трудами русской религиозной философии. Сам о. Сергий называет (в предисловии) эту книгу «собранием пестрых глав», в которых он хотел выявить в философст­вовании или воплотить в умозрении религиозные созерцания, связанные с жизнью в Православии. Соответственно этому «Свет Невечерний» не мо­жет быть назван «системой философии», но по богатству и полноте содержащегося в нем материа­ла он стоит всякой системы. Большое Введение

1) Заглавие это заимствовано из стихотворения «Вечерняя песня» Хомякова: «Господи! Путь наш меж камней и терний Путь наш во мраке: Ты, свет невечерний! Нас осияй!

15

 

 

(119 стр.), посвященное проблемам религиозной гносеологии и методологии, является само по себе ценнейшим трактатом о предпосылках богословско­го мышления (в настоящее время поставлен вопрос об издании этого Введения в виде отдельной книги как по-русски, так и по-немецки). За Введением следуют: Отдел I (Божественное Ничто), содер­жащий богатый материал по истории отрицатель­ного богословия; Отдел II Мир (онтология и космология) и Отдел III Человек (религиозная антропология, философия истории и культуры). Та­ким образом этот труд затрагивает и освещает почти все проблемы философии; все они получают свое решение на основе положительной религии, каковаябудучи в данном случае общей пред­посылкойсама развития не получает. Учение о Богебогословиев «Свете Невечернем» от­сутствует, и это обстоятельство предопределяет дальнейшую судьбу и работу о. Сергияа имен­но третий, богословский период его творчества, связанный (по его собственным словам) с новым опытом: священства.

Мысль о священстве зрела в нем давно: «в душе поднималось желание, которое тайно никогда не угасало, полного уже возвращения в отчий дом, с принятием священства. В эти годы я называл себя иногда в беседе с друзьями — «изменником ал­таря». Мне становилось недостаточно смены «ми­ровоззрения», «левитская моя кровь говорила все властнее и душа жаждала священства, рвалась к

16

 

 

алтарю (Кн. Трубецкой однажды сказал мне, что, по его ощущению, я «рожден в епитрахили»).

Однако на этом пути стояли разные препятст­вия. Первое из нихэто привычки и предубеж­дения среды и даже близких. Если там, откуда я ушел, в среде «духовной», принятие сана в из­вестный момент жизни являлось шагом само собою разумеющимся и бесспорным, то в среде интел­лигентской, где безбожие столь же естественно подразумевалось, принятие священства, по крайней мере в состоянии профессора Московского Универ­ситета, доктора политической экономии и проч., являлось скандалом, сумасшествием, или юродст­вом, во всяком случае самоисключением из про­свещенной среды...

Но существовало для меня еще препятствие, силами человеческими непреодолимое: то была связь православия с самодержавием, приводившая к унизительной, вредоносной зависимости церкви от государства и своеобразного цезаропапизма.

Чрез это я не мог перешагнуть, не хотел и не должен был. Это препятствие внезапно отпало в 1917 году с революцией: церковь оказалась сво­бодна, из государственной она стала гонимой» 1)...

В Троицын день 1917 г. о. Сергий по бла­гословению патриарха Тихона — 2) был посвящен

1) Автобиографические заметки стр. 33.

2) Благословляя о. Сергия на новый путь, Патриарх сказал ему смеясь: «Вы в сюртуке нам нужнее, чем в рясе». Очевидно Святейший предвидел те нападки, которыми встретят свободного мыслителя православные традиционалисты.

17

 

 

епископом Феодором Волоколамским в диакона, в Духов деньв сан пресвитера. «Когда я шел до­мой по большевицкой Москве в рясе, вероятно с явной непривычностью нового одеяния, я не услышал к себе ни одного грубого слова и не встретил грубого взгляда. Только одна девочка в Замоскворечье приветливо мне сказала: здрав­ствуйте, батюшка!» (ib)...

Для о. Сергия началась новая жизнь, которую он сам описал в очерке «Моя жизнь в Православии и священстве» (ib).

Однако в его научном творчестве богословский период начался не сразу и первый его богословский труд«Купина неопалимая» был написан уже в изгнаниив 1927 году.

Вскоре после рукоположения о. Сергию пришлось оставить Москву. Семья его находилась в Крыму, из Университета он был исключенза принятие священства. Ему удалось пробраться в Крым, где он и оставался до начала 1923 г., когда вместе с группой ученых и философовбыл советской властью выслан за границу.

К этому времени относятся два его труда чрезвычайного значения: книга «Трагедия фило­софии» (вышедшая только по-немецки) 1), в ко­торой он изнутри преодолевает немецкий идеализм и показывает жизненную несостоятельность им­манентных систем (в книге, помимо основного

1) Tragödie der Philosophie, Leuchter Verlag. Darmstadt 1928.

18

 

 

текста, имеется ряд этюдов о Канте, Гегеле и Фихте) 1) и большой том «Философия Имени», которая, помимо чисто научной задачи философски исследовать феномен языка, имела своею целью оправдать имяславие, вопрос о реабилитации ко­торого был поставлен на Поместном Московском Соборе Русской Церкви (о. Сергий был секретарем соответствующей подкомиссии и писал эту книгу в качестве доклада для будущего соборного суждения по этому вопросу).

Книга «Философия имени» была издана уже после смерти о. Сергия издательством YMCA-PRESS в Париже в 1953 году.

Отметим еще появление последнего сборника статей о. Сергия — «Тихие думы» — в Москве в 1917 г. Написанная на ужасной бумаге революционного времени, книга этаодно из наиболее благо­уханных творений о. Сергия. Посвящена она твор­честву его любимых мыслителей, писателей, худож­ников и поэтов: Достоевскому, Леонтьеву, Вл. Со­ловьеву, Пушкину, Вяч. Иванову, Голубкиной, ран­нему Пикассо. Вторая половина книги, занятая большой статьей о немецком протестантизме, по своей тематике относится уже к богословскому периоду его творчества. 1923 1924 годы о. Сергий

1) В 1963 г. Кельнское радио обратилось ко мне с просьбой написать краткий очерк о преодолении о. Сергием философского идеализма, «дезидеализировать Булгакова» — как они выразились. Очерк этот напечатан в сборнике Christlicher Glaube und Ideologie. Kreuz Verlag, Stuttgart, 1964.

19

 

 

провел в Праге. В 1925 г. он переехал в Париж и начал свою работу в качестве профессора догмати­ки и бессменного декана Православного Богослов­ского Института. Это время, 19251944 г. г., является может быть наиболее значительным и творческим периодом его жизни и заслоняет собою (по крайней мере в глазах современников) все его предшествующие труды, на обозрении которых мы поэтому остановились более подробно.

Первые богословские работы о. Сергия имели целью осознать и утвердить основы православного вероучения в его отличии от римского католичест­ва. Пред лицом великой катастрофы 1917 г., когда рухнула Империя, увлекая в своем падении все области русской жизни, о. Сергий, подобно многим русским мыслителям, поддался католическому со­блазну. Свою психологию этих двух годов он сам описал в своих автобиографических заметках (а литературным памятником этого соблазна явились его пять неизданных диалогов, носящих общее заглавие «у стен Херсонеса»). Но увлечение ка­толичеством было недолговечным и он его преодо­лелкак обычно: не огульным отрицанием, а честным и глубоким богословским анализом. Так возникли «Очерки учения о Церкви» (напечатан­ные в № 7, 2, 4, 15 и 16 журнала«Путь» — Париж, 1925 1929) и первая его чисто богослов­ская книга«Купина Неопалимая» — опыт дог­матического истолкования некоторых черт в пра­вославном почитании Богоматери (Париж, 1927).

20

 

 

В том же году появилась его вторая богословская книга «Друг Жениха» (Иоанн 3, 28-30)о православном почитании Предтечи.

Выбор этих двух тем знаменателен: Богома­терь и Предтечадва представителя, два пред­стоятеля человечества, стоящие (на иконе Деизиса) с молитвенно воздетыми руками пред сидящим на престоле Вседержителем Христом. Естествен­но, что третьим томом явилась книга об Ангелах — «Лествица Иаковля» (Париж, 1929 г.). Таким образом возникла его первая (малая) трилогия, ко­торая в своем построении следовала иконографи­ческому и литургическому преданию. Ибо если в своей тематике она явилась как бы богословской транскрипцией иконы Деизиса, то в своем содер­жании она опирается главным образом на богослу­жебные тексты, которые о. Сергий считал живым голосом Церкви и, в качестве таковогоодним из важнейших источников православного вероучения. Этим полагалось начало новому методу «литурги­ческого богословия», то есть вероучительной дис­циплине, основанной на жизни Церкви, выявляемой в литургике и иконографии. Но это еще не все: за богословской тематикой лежит философская про­блематика; и в этом смысле учение о Богоматери является попыткой построения православного учения о природе (православная натурфилософия)ибо Богоматеринство есть высшая предельная ступень силы рождения, силы жизни; учение о Предтече — «величайшем из рожденных женами»

21

 

 

источником православной антропологии; а Ан­гелы, как носители духовных реальностей, заменяют собою в православном миропонимании абстрактные и бездейственные идеи. Однако этот философский смысл догматических истин в книгах о. Сергия толь­ко угадывается; но он сам говорил нам об этомпоскольку сам находил в таинствах и богослужении ответы на все волновавшие его проблемы и вопрошания.

Когда вышла книга об Ангелах, я спросил его: можем ли мы ждать восполнения этого словесного Деизиса центральным образом Христа? На это он ответил мне:«Это только Достоевский в своей записной книжке написал: „memento на всю жизнь: написать роман о Христе”; а куда мне! кишка тонка». Но волна богословского вдохновения оказалась сильнее этой смиренной недооценки своих сил. И через шесть лет мы получили бесцен­ный даротдельную книгу о Христе — «Агнец Божий» (Париж, 1933 г.). За ним последовал второй том этой трилогии «о Богочеловечестве» — о Св. Духе — «Утешитель» (Париж, 1936). Что же касается третьего тома «Невеста Агнца», посвященного проблемам 1) Творца и Творения; 2) Церкви; 3) Эсхатологии, то этот монументаль­ный труд увидел свет уже после смерти о. Сергияв 1945 г. То же относится к «послесловию» к три­логии, как он сам охарактеризовал свою последнюю книгу, «Апокалипсис Иоанна».

Было бы неуместной дерзостью пытаться в

22

 

 

кратких словах передать все богатство этой бого­словской трилогии. Поэтому мы ограничимся не­многими замечаниями, касающимися характера и значения этого труда.

В предисловии к «Утешителю» о. Сергий пишет: «Книга об Утешителе... Многое найдется здесь сказать для богослова, важное и нужное, забытое и неизведанное. Однако все слова о Духе останутся бедны и мертвы, лишенные самого Духа, Его воздыханий неизреченных и глаголов пророчественных»... На это вопрошание мы можем с радостной уверенностью ответить, что эти книги о. Сергия воистину духоносны. Они несут с собой вдохновение и радость; читая их, чувствуешь как у души вырастают крылья, на которых она воспаряет ввысь. Мы говорим это на основании многократного опыта на протяжении многих лет. Поэтому лучшей характеристикой писаний о. Сергия являются сло­ва, которые Платон вложил в уста Алкивиада, ко­торый говорит о Сократе: «когда я слушаю его, сердце мое бьется сильнее, чем у неистовствующих корибантов и от его речей из моих глаз льются слезы; и я знаю, что многие испытывают при этом то же, что я...»

Это касается духовной стороны трилогии, того, о чем сам о. Сергий сказал однажды, что все его богословие имеет своим источником евхаристиче­скую чашу... Что касается богословия трилогии, го мы не можем не привести слов одного немецкого ученого, знающего и любящего Православие и зна­-

23

 

 

комого как с греческой, так и с русской богословской мыслью. «Трехтомный труд С. Булгакова, пишет он 1), является единственной современной дог­матикой восточной церкви, в которой все вероучение заново продумано и изложено с огромной систе­матической силой и своеобразием». Православная догматика, заново продуманная современным бого­словом, в котором ответственность православного священника перед церковным Преданием неотдели­ма от строгости ученого, вдохновения пророка и жизненных вопрошаний философа. Такова краткая характеристика этого удивительного труда. О. Сергий сумел вдохнуть в с детства знакомые нам формулы новую жизнь; он показал, что богословствование тесно связано с нашей духовной жизнью, что оно в этом смысле может быть орудием нашего спасения. В его труде догматические истины живут, вдохновляют, радуют, возносят наши мысли горе. Читая его, чувствуешь себя на «горнем ме­сте» «высокими умы». 2), постигающим тайны Божии, раскрытые в Боговоплощении, хранимые в Церкви.

Тайна Троицы, как основание всех человече­ских постижений в богословии, философии, науке и искусстве. Неразделяемость Слова и Духа в от­кровении ими Отца: в Боговоплощении, в Воскре­сении, в Пятидесятнице, в жизни Церкви. Связь

1) R. SLENCZKA. Ostkirche und Ökumene. Göttingen. 1962 р. 155.

2) Слова ирмоса 9 песни канона Великого Четвертка.

24

 

 

временного и надвременного: творения и спасения, истории и эсхатологии, узрение Творца в творении, в основании коего лежит откровение божественной премудрости и славы. Таковы основные положения его богословской мысли, которые соединяют церков­ное предание с личным творчеством, веру отцов с ответами на вопрошания сынов, оживление прош­лого с освящением настоящего...

Рядом с двумя трилогиями теснится множест­во меньших богословских сочинений. Среди них имеются книги («Петр и Иоанн»два первоапо­стола; «Икона и иконопочитание»; «О чудесах Евангельских»; сборник проповедей — «Радость церковная», «Wisdom of God» и др.) и множество статей, перечислить которые здесь нет возмож­ности. Но многие из них являются фундаменталь­ными исследованиями отдельных богословских проблем, мимо которых не может пройти ни один ответственный богослов. Статьи эти можно grosso modo распределить по следующим рубрикам: чисто догматические проблемы; новозаветное богословие; эсхатологические и экклезиастические статьи, экуменические проблемы; пастырские писания  1).

Отцу Сергию было дано довести до конца свой богословский подвиг. В своих трудах он сказал все, что имел сказать. Он умер, закончив свой жизненный труд «в полном цвете ума своего, бла-

1) Подробная библиография содержится во II томе моей книги «Бог и Мир», краткий обзор содержания этих трудов — в I томе.

25

 

 

женно и благолепно, насытившися днями, воздыхая на последний час свой и радуяся, отходя, как колос к снопу и восполнивши тайну свою» 1). И верим, что его вера и верность будут увенчаны словами самого Слова, которыми Он приветствует своих учеников: «верный раб и добрый! войди в радость Господа своего!»

Л. Зандер.

1) Слова Достоевского.

26

 


Страница сгенерирована за 0.3 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.