Поиск авторов по алфавиту

Автор:Исаак Сирин, преподобный

Исаак Сирин, прп. О различии добродетелей и о совершенстве всего поприща

ИСААК СИРИН
СЛОВО СОРОК ВОСЬМОЕ
(О различии добродетелей и о совершенстве всего поприща)


СОВЕРШЕНСТВО всего поприща заключается в трех следу­ющих вещах: в покаянии, в чистоте и в усовершении себя. Что такое покаяние? Оставление прежнего1 и печаль о нем2. Что такое чистота? Кратко сказать: сердце, милующее всякую тварную природу. Что такое усовершение себя? Глубина смирения, то есть оставление всего видимого и невидимого (то есть всего чувственного и мысленного) и попечения о том.
В другое время был опять спрошен: “Что такое покаяние?” И сказал: “Сердце сокрушенное и смиренное”. — “Что такое смирение?” И сказал: “Возгорение сердца у человека о всем творении: о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о вся­кой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека источают слезы — от великой и сильной жалости, объемлющей сердце. И от великого терпения умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварию. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились и очистились; а также и об естестве пресмыкающихся молится с великою жалостию, какая без меры возбуждается в сердце его по уподоблению в сем Богу”.

И еще был спрошен: “Что такое молитва?” И сказал: “Свобода и упразднение ума от всего здешнего; сердце, совершенно обра­тившее взор свой к вожделению уповаемого в будущем. А кто далек от сего, тот на ниве своей сеет смешанное семя и подобен впрягающему в ярмо вместе вола и осла” (Второзаконие, гл. 22, ст. 10).
И еще был спрошен: “Как может человек приобрести смире­ние?” И сказал: “Непрестанным памятованием прегрешений, надеждою, приближающеюся к смерти, бедным одеянием, тем, чтобы во всякое время предпочитать последнее место и во всяком случае принимать охотно на себя дела, самые последние и уничи­женные, не быть непослушным, сохранять непрестанное молча­ние, не любить ходить в собрания, желать оставаться неизвест­ным и не идущим в счет3, не иметь никакого дела в полном своем распоряжении4, ненавидеть беседы со многими лицами, не любить прибытков и, сверх сего, возвышать свою мысль от всякого пори­цания и обвинения какого-либо человека и от соревнования, не быть таким человеком, которого руки были бы на всех и на кото­рого были бы руки всех5, но одному в уединении заниматься своим делом и не брать на себя попечения о чем-либо в мире, кроме себя самого. Короче сказать: странническая жизнь6, нищета и пребыва­ние в уединении — вот от чего раждается смирение и очищается сердце”.
Достигших же совершенства признак таков: если десятикратно в день преданы будут на сожжение за любовь к людям, не удовлетворяются сим, как Моисей сказал Богу: Аще убо остави-ши им грех их, остави: аще же ни, изглади мя из книги Твоея, в нюже вписал еси (Исход, гл. 32, ст. 32); и как говорит блажен­ный Павел: молил бых ся отлучен быти от Христа по братии моей и так далее (Посл. к римлянам, гл. 9, ст. 3); и еще: ныне радуюся в скорбех о вас, язычниках (Посл. к колоссянам, гл. 1, ст. 24). И прочие апостолы за любовь к жизни человеков прияли смерть во всяких ее видах.
Конец же всего этого вкупе — Бог и Господь. По любви к твари Сына Своего предал Он на крестную смерть: тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего единородного дал есть за него на смерть (Еванг. от Иоанна, гл. 3, ст. 16); не потому что не мог искупить нас иным образом, но Он научил нас тем преизобилующей любви Своей; и смертию Единородного Своего Сына приблизил нас к Се­бе. А если бы у Него было что более драгоценное, и то дал бы нам, чтобы сим приобрести Себе род наш. И по великой любви Своей не благоволил стеснить свободу нашу, хотя и силен Он сделать это, но благоволил, чтобы любовию собственного нашего сердца приблизились мы к Нему. И Сам Христос по любви своей к нам послушен был Отцу Своему в том, чтобы с радостию принять на Себя поругание и печаль, как говорит Писание: вместо предлежащия Ему радости, претерпе крест, о срамоте нерадив (Посл. к евреям, гл. 12, ст. 2). Посему-то Господь в ту ночь, в которую был предан, сказал: сие есть тело Мое, еже за мир даемо в жизнь (Еванг. от Луки, гл. 22, ст. 19); и: сия есть кровь Моя, яже за многия изливаема во оставление грехов (Еванг. от Матфея, гл. 26, ст. 28); и еще говорит: за них Аз свящу Себе (Еванг. от Иоанна, гл. 17, ст. 19). Так достигают сего совершенства и все святые, когда соделываются совершенными и уподобляются Богу излия­нием любви своей и человеколюбия ко всем. И домогаются святые сего признака — уподобиться Богу совершенством в любви к ближнему. Так поступали и отцы наши, иноки, когда для оного совершенства всегда приимали в себя уподобление, исполненное жизни Господа нашего Иисуса Христа.
Говорят, что блаженный Антоний никогда не решался сделать что-либо полезное для него самого, нежели для ближнего, в том уповании, что выгода его ближнего — наилучшее для него делание. Рассказывают также об авве Агафоне, будто бы сказал он: “Желал бы я найти прокаженного и взять у него тело его, а ему дать свое”. Видишь ли совершенную любовь? И также относи­тельно того, что у него было вне его, он не мог утерпеть, что- бы не упокоить тем ближнего своего. И еще: был у него ножичек;
брат, пришедши к нему, пожелал его иметь, и авва не дал ему выйти из келлии своей без этого ножичка. Таково и прочее, что было написано о подобных мужах. Но к чему я говорю это? Мно­гие из них ради ближнего предавали тела свои зверям, мечу и огню. Никто не может взойти на степень этой любви, если не ощутит он втайне надежды своей7. И не могут приобрести любви к человеку те, которые любят мир сей. Когда приобретает кто любовь, облекается в Самого Бога. А тому, кто стяжал Бога, необходимо не только не соглашаться на приобретение с Ним чего-либо иного, но и совлечься тела своего. Если же любовию к миру облечется кто в этот мир и в эту жизнь, то не облечется он в Бога, пока не оставит сего. Ибо Сам Бог засвидетельствовал сие говоря: аще кто не оставит всего и не возненавидит душу свою, не может Мой быти ученик (Еванг. от Луки, гл. 14, ст. 26). Должно не только оставить, но и возненавидеть это. А если кто не может быть учеником Господним, то как Господь будет обитать в нем?
Вопрос: Почему так сладостна8 надежда, и житие и дела ее легки, и скоро совершаются дела ее в душе?
Ответ: Потому что пробуждается в душе святых естественное пожелание, и дает им пить из этой чаши, и упоевает их красотою оною9. Посему-то не чувствуют уже они труда, но делаются нечувствительными к скорбям и во все продолжение своего шествия думают, что шествие их совершается по воздуху, а не человеческими идут они стезями; потому что не видят они труд­ности пути, пред ними нет холмов и потоков, и будут им острая в пути гладки (Исход, гл. 40, ст. 4), и потому что ежечасно обращено внимание их на лоно Отца их, и самая надежда как бы перстом в каждое мгновение указует им отдаленное и невидимое, как бы гадательно взирающим на сие сокровенным оком веры, и потому что желанием отдаленного как бы огнем разжжены все части души, и отсутствующее вменяется ими за присущее. Туда простирается все протяжение их помыслов, и всегда поспешают достигнуть туда; и когда приближаются к совершению какой-либо добродетели, не частично над нею одною трудятся, но вдруг и все­цело совершают ее во всех частях, потому что исполины сие шествие свое не царским совершают путем, как все прочие, но избирают для себя стези краткие, по которым иные явственно проходят скоро в обители. Самая надежда разжигает их как бы огнем и не могут дать себе отдыха в стремительном и непрестан­ном течении, совершаемом с радостию. С ними бывает сказанное блаженным Иеремиею, который говорит: рекох: не воспомяну имене Его, ниже возглаголю ктому во имя Его: и бысть в сердце моем яко огнь горящь, и проницающий в кости мои (Иеремия, гл. 20, ст. 9). Так памятование о Боге действует в сердцах их, упоеваемых надеждою обетовании Божиих.
Краткие стези добродетелей суть добродетели всеобщие, потому что не имеют они10 большого расстояния между многими стезями жития от одной стези до другой: не выжидают ни места, ни времени, не допускают расточения, но тотчас принимаются за дело и исполняют это.
Вопрос: Что такое бесстрастие человеческое?
Ответ: Бесстрастие не в том состоит, чтобы не ощущать страстей, но в том, чтобы не принимать их в себя. Вследствие многих и различных добродетелей, явных и сокровенных, приоб­ретенных святыми, страсти изнемогли в них и нелегко могут восстать на душу: и ум не имеет нужды непрестанно быть в отно­шении к ним внимательным; потому что во всякое время исполнен мыслями своими вследствие размышления и беседы о наилучших образах, которые с сознанием возбуждаются в разуме. И как скоро начинают возбуждаться страсти, ум внезапно восхищается от сближения с ними каким-то уразумением, приникшим в уме, и страсти, как сказал блаженный Марк, остаются в нем как бы праздными.
Ум, по благодати Божией, исполняя добродетельные деяния, и приблизившись к ведению, мало ощущает то, что составляет худую" и неразумную часть души. Ибо ведение восхищает его в высоту и отчуждает его от всего, что в мире. И по причине непорочности святых и тонкости, удобоподвижности и остроты ума их, а также по причине их подвига, очищается ум их и оказы­вается просветленным, по сухости их плоти. И, вследствие обучения их безмолвию и продолжительного пребывания в оном, легко и скоро дается каждому внутреннее и ведет к восторгу в со­зерцании. При сем, обыкновенно, изобилуют они созерцаниями, и ум их никогда не имеет недостатка в предметах разумения, и ни­когда не бывают они без того, что производит в них плод Духа. Долговременным навыком изглаждаются в душе страсти, и упразд­няется сила диавольской власти. Ибо когда душа не сдружится со страстями помышлением о них, тогда, поелику занята она иною заботою, сила страстей не может в когтях своих удержать духов­ных чувств ее.
Вопрос: Какие преимущества смирения?
Ответ: Как самомнение есть расточение души в мечтании ее, которое приводит ее к парению и не препятствует ей парить в об­лаках своих помыслов, так что кружится она по всей твари, так смирение собирает душу в безмолвие, и сосредоточивается она в себе самой. Как душа непознаваема и невидима телесными оча­ми, так и смиренномудрый не познается среди людей. И как душа внутри тела сокрыта от зрения и от общения со всеми людьми, так и истинно смиренномудрый человек по своему отлучению от всех и по лишению12 во всем не только не желает быть видим и знаем людьми, но даже такова его воля: если можно от самого себя погрузиться внутрь себя, войти в безмолвие и вселиться в нем, всецело оставив все свои прежние мысли и чувствования, соделаться чем-то как бы несуществующим в твари, не пришед­шим еще в бытие, вовсе незнаемым даже самой душе своей. И пока таковой человек бывает сокровен, заключен в себе и отлучен от мира, всецело пребывает он во Владыке своем. Смиренномудрый никогда не останавливается13 посмотреть на собрания, народное стечение, волнение, шум, разгул, хлопоты и наслаждение, следст­вием, которого бывает невоздержность; не вовлекается в речи, беседы, клики и рассеяние чувств, но всему предпочитает разоб­щаться со всеми в безмолвии, уединившись и отлучившись от всей твари, заботясь о себе самом в стране безмолвной. Во всем умаление, нестяжательность, нужда, нищета — для него вожде­ленны. Ему желательно не то, чтобы иметь у себя многое и быть в непрерывных делах, но чтобы во всякое время оставаться на свободе, не иметь забот, не возмущаться здешним, так, чтобы помыслы его не исходили вне его. Ибо уверен он, что, если вдастся во многое, не возможет пробыть без смущения помыслов, потому что при многих делах бывает много забот и сборище помыслов многосложных. И человек перестает уже в мире помыслов своих быть выше всех земных попечений, за исключением малых, самых необходимых потребностей, и утрачивает мысль, озабоченную единственно лучшими ее помыслами. Если же потребности не перестают удерживать его от лучших помыслов, то доходит он до состояния, в котором терпит и делает вред. И с этого времени отверзается дверь страстям, удаляется тишина рассудительности, бежит смирение и заключается дверь мира. По всему этому смиренномудрый непрестанно охраняет себя от многого, и тогда находит себя во всякое время в тишине, в покое, в мире, в кротости, в благоговении.
В смиренномудром никогда не бывает суетливости, торопливос­ти, смущения, горячих и легких мыслей, но во всякое время пребывает он в покое. Если бы небо прильнуло к земле, смиренномудрый не ужаснется. Не всякий безмолвник смиренно­мудр, но всякий смиренномудрый — безмолвник. Кто несмирен­номудр, тот не уничижен; но уничиженных несмиренномудрых найдешь многих. Сие и значит, что сказано кротким и смиренным Господом: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен серд­цем: и обрящете покой душам вашим (Еванг. от Матфея, гл. 11, ст. 29). Смиренномудрый во всякое время пребывает в покое, по­тому что нечему привести ум его в движение или в ужас. Как ни­кто не может устрашить гору, так небоязнен и ум его. И, если можно так выразиться (а может быть, и не неуместно сказать это), смиренномудрый несть от мира сего (Еванг. от Иоанна, гл. 8, ст. 23); потому что и в печалях не ужасается и не изменяет­ся, и в веселии не приходит в удивление и не ширится. Но все веселие его и истинное радование — во Владыке его. За смирен­номудрием следует кротость и собранность в себя, то есть целомудрие чувств, соразмерность голоса, немногословие, небре­жение о себе, бедная одежда, не надменная походка, наклонение очей долу, превосходство в милосердии, скорое излияние слез, уединенная душа, сердце сокрушенное, неподвижность к раздра­жению, нерасточенные чувства, малость имущества, умаление во всякой потребности, перенесение всего, терпение, небоязненность, твердость сердца, происходящая от возненавидения временной жизни, терпение в искушениях, веские, а не легкие мысли, угашение помыслов, хранение тайн целомудрия, стыдливость, благоговение...
Смиренномудрому никогда не встречается такая нужда, кото­рая приводила бы его в смятение или смущение. Смиренномудрый иногда, будучи один, стыдится себя самого. Дивлюсь же тому, что истинно смиренномудрый не осмелится и помолиться Богу, когда приступает к молитве, или счесть себя достойным молитвы, или просить чего-либо иного, и не знает, о чем молиться; но только молчит всеми своими помышлениями, ожидая одной милости и то­го изволения, какое изыдет о нем от Лица достопоклоняемого Величия, когда преклоняет он лицо свое на землю и внутреннее зрение сердца его вознесено к превознесенным вратам во Святое Святых, где Тот, Коего селение — мрак. Кто притупляет очи Серафимов, Чья добродетель побуждает легионы к ликостоянию их, Кто на все чины их изливает молчание. И осмеливается он только так говорить и молиться: “По воле Твоей, Господи, да будет со мною!” То же говорить и мы будем о себе. Аминь.


ПРИМЕЧАНИЯ
1 Т. е. греховного жития.
2 Т. е. раскаяния.
3 Т. е. ставящим себя ни во что.
4 Речь здесь идет, разумеется, о своей воле, которая не подчиняется воле другого.
5 См. Бытие, гл. 16, ст. 12.
6 Т. е. уклонение от мира.
7 Будущей жизни.
8 Святым.
9 Духовною.
10 Всеобщие добродетели.
11 Страстную.
12 Произвольному.


Страница сгенерирована за 0.28 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.