Поиск авторов по алфавиту

Автор:Мень Александр, протоиерей

Мень А,, прот. Ошибка или фальсификация?

3. ОШИБКА ИЛИ ФАЛЬСИФИКАЦИЯ?

Для всякого беспристрастного человека очевидно, что если бы наука действительно была чем-то несовместимым с религией, то все творцы науки, все выдающиеся ученые должны были бы быть атеистами. Но, как мы видели, дело обстоит как раз наобо­рот. Это, разумеется, не может не тревожить материалистов, ко­торые стремятся всячески затушевать этот факт или умалить его значение.

С одной стороны, они твердят, что вера ученых не может быть доказательством истинности религии. Но здесь они явно ломятся в открытую дверь. В такой плоскости вопрос никто не ставит. Речь идет о совместимости науки и религии. А то, что большинство великих ученых прошлого и настоящего в разных странах были и являются людьми религиозными, есть красноречивое свидетельство такой совместимости.

Понимая это, атеисты делают все для того, чтобы «отвоевать» ученых, представить их своими единомышленниками.

Остановимся на некоторых примерах, чтобы показать, каким способом это делается.

Всем хорошо известно, что у истоков русской науки стоит величественная фигура М. В. Ломоносова. Этот поистине энциклопедический ум положил начало развитию химии, физики, астрономии, геологии, лингвистики и других отраслей знаний в России, не говоря о том, что его по праву можно считать отцом русской поэзии. Поэтому естественно, что у атеистов возникает огромный соблазн причислить этого гиганта к «своим».

И «причисление» совершилось. Даже в таком сравнительно объективном труде, как «Философская энциклопедия», мы нахо­дим утверждение, что Ломоносов был «мыслитель-материалист» (Т. 3, С. 351), что он «творчески развивал материализм» (Там же. С. 353). И это утверждение можно найти в любой книге, посвя­щенной Ломоносову, вплоть до школьных учебников.

180

 

 

На чем же основано подобное утверждение? Только на же­лании «сделать» ученого материалистом. Ни одного атеистиче­ского высказывания ни в прозе, ни в стихах Ломоносова нет, а ведь он был современником Гольбаха и Дидро. Правда, ссыла­ются на следующее его замечание: «Напрасно многие думают, что все, как видим, с начала Творцом создано... Таковые рассужде­ния весьма вредны приращению всех наук, следовательно, и на­турному знанию шара земного... Хотя оным умникам и легко быть философами, выучась три слова наизусть: БОГ ТАК СОТВОРИЛ, и сие дая в ответ вместо всех причин» (Ломоносов М. В. Поли, собр. соч. T. V, 1954. С. 574). Между тем ничего атеистического в этих словах нет. Ученый лишь порицал беззаботные ссылки на Бога, которыми прикрывались люди в своем нежелании исследо­вать природу и ее законы.

Как же на самом деле относился Ломоносов к религиозному миросозерцанию? Это достаточно ясно из его собственных выска­зываний.

«Правда и вера, — писал он, — суть две сестры родные, дще­ри одного Всевышнего Родителя, никогда в распрю между собой прийти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудроствования восклеплет» (Соч. М., 1961. С. 496). Совер­шенно ясно, кто эти клеветники.

ЛЛомоносов великолепно понимал, что религия и наука — две различные сферы, путать которые нельзя. По его словам, «Создатель дал роду человеческому две книги. В одной Он показал Свое величество, а в другой Свою волю. Первая — видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красо­ту и стройность Его зданий, признал Божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга — Священное Писание... Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет Бо­жескую волю вымерять циркулем. Тако же и богословия учитель, если он думает, что по псалтире научиться можно астрономии или химии» (Там же. С. 497.).

Но мало этого. Ученый считал, что научное рассмотрение мира служит делу веры, что прогресс знания помогает ей. Так, ссылаясь на творения древних Отцов Церкви, которые писали о величии Бога в природе, он восклицает: «О, если бы тогда были изобретены нынешние астрономические орудия... Каким бы духов­ным парением, соединенным с превосходным их красноречием, проповедали оные святые риторы величество, премудрость и могу­щество Божие!» (Там же).

Вслед за этим Ломоносов ставит вопрос: если существуют разумные обитатели на других планетах, как совместить это с хри­стианством? И отвечает, что никаких трудностей здесь нет. Если миссионеры, не смущаясь, проповедуют Христа диким народам, то так же смогут они поступать и на Венере. Но, быть может, этим внеземным людям дано высшее знание и они не отпали от Бога, как мы; тогда нам их учить нечему.

181

 

 

В своих стихах Ломоносов часто обращался к религиозным темам. Говорят — это дань времени. Почему же тогда Гольбах или Ламетри не писали в то время религиозных стихов? Потому что они были действительно атеистами и не стали бы подписы­ваться под такими стихами Ломоносова:

Одеян чудной красотой,

Зарей божественного света,

Ты звезды распростер без счета,

Шатру подобно, под Собой...

А свое стихотворение «Вечернее размышление о Божием ве­личии» Ломоносов кончает следующими знаменательными стро­ками:

Сомнений полон ваш ответ

О том, что окрест ближних мест.

Скажите ж, сколь пространен свет?

И что малейших дале звезд?

Несведом тварей вам конец?

СКАЖИТЕ Ж, СКОЛЬ ВЕЛИК

ТВОРЕЦ!

После всего вышеприведенного комментарии кажутся излиш­ними. Совершенно ясно, что объявление Ломоносова материали­стом и атеистом — это недобросовестное искажение истории, клевета на память великого ученого и поэта. Как бы предвидя это, сам Ломоносов в одном из своих стихотворений-псалмов обращался к Богу с такой молитвой:

Меня в сей жизни не отдай

Душам людей безбожных,

Твоей десницей покрывай

ООт клеветаний ложных.

Так поступают с мыслителями прошлого. Не лучше обстоит дело и с современными учеными.

* * *

Остановимся на одном характерном примере. «Эйнштейн, — говорят нам, — прямо выступал против религиозного мировоззре­ния» (Крывелев И. А. Современное богословие и наука. М., 1959. С. 173). Великого ученого хотят представить атеистом, прибегая при этом к обычным натяжкам. Ссылаются, например, на слова Эйнштейна: «Я верю в Бога Спинозы, проявляющего Себя в упоря­доченности мира» (Цит. по кн.: Львов В. Жизнь Альберта Эйнш­тейна. М., 1959. С. 234) — и считают их доказательством атеизма Эйнштейна: ведь Спиноза был атеист и материалист — об этом можно узнать из любой отечественной книги последних лет, посвященной спинозовской философии.

Но как отнесся бы сам Спиноза к подобному толкованию?

Еще в те годы, когда вышли его «Этика» и «Богословско-политический трактат», некоторые люди причислили философа к

182

 

 

атеистам. Об одном из таких критиков Спиноза писал: «Он про­являет несправедливость не по отношению ко мне, а главным образом по отношению к себе, когда, не краснея, проповедует, что прикрытыми и приукрашенными аргументами я проповедую атеизм» (Спиноза Б» Переписка. Письмо № 43). Неизвестно, научился ли оппонент философа краснеть, но, очевидно, совре­менные его интерпретаторы это свойство утратили. Основные принципы метафизики Спинозы показывают, как далек был он от атеизма.

По выражению Спинозы, Бог — это «бесконечный Интеллект» (Там же.). Он «мыслит Самого Себя» (Там же.). Если философ и считал Бога чем-то отличным от духа, в то же время для Спино­зы Он и выше материи. Хотя Спиноза иногда ставил знак равен­ства между природой и Богом, это вовсе не означает, что «при­рода» понимается им в материалистическом смысле. Скорее, она тождественна «бытию» вообще. «Я считаю Бога имманентною (как говорят) причиною всех вещей, а не трансцендентною. Вме­сте с Павлом и, быть может, со всеми древними философами, хотя и иным образом, я утверждаю, что все находится в Боге и в Боге движется... Однако если некоторые полагают, что Теолого­политический трактат основывается на той мысли, что Бог и при­рода (под которой они понимают некоторую массу или телесную материю) суть одно и то же, — они совершенно оши­баются» (Разрядка моя. — А. М.) (Спиноза Б. Переписка. Письмо № 17).

Хотя Спиноза и не был христианином, но он утверждал, что «Вечная мудрость Бога проявила себя во всех вещах, и особенно в человеческом духе, и больше всего в Христе Иисусе» (Там же. Письмо № 73). Высшим достижением человеческого духа Спи­ноза считал «интеллектуальную любовь к Богу» (Спиноза Б. Эти­ка. V, 32). Таков был этот «материалист и атеист». Мы уже не говорим о глубокой религиозности, которая была свойственна Спинозе в жизни и которая дает право причислять его к мисти­кам. «Бесконечное Божество было его единственной любовью, — говорит В. Виндельбанд, — и энтузиазм к познанию Его был его единственной страстью. Если существовал когда-либо человек, ко­торый окончательно умертвил в себе потребности естественной жизни и оставил в ней место для самой святой преданности бес­конечному Божеству, то это был Спиноза» (Виндельбанд В. Барух Спиноза. — В приложении к кн.: Фу лье А. Декарт. М., 1894. С. 326).

Итак, когда Эйнштейн говорит, что он «верит в Бога Спино­зы», то это вовсе не может служить доказательством его атеизма, а как раз наоборот. Ученый считал, что Бог проявляется в строй­ных закономерностях Вселенной. В своей статье «Религия и нау­ка» Эйнштейн восхищается трудом Кеплера и Ньютона, которые изучали мир, веря в то, что он есть создание Творца. «Какая для этого нужна глубокая вера в Разумное начало мироздания и

183

 

 

какое страстное стремление постичь хотя бы слабый отблеск Ра­зума, претворенного в мире!» — говорит Эйнштейн (Цит. по. кн.: Зелиг К. Альберт Эйнштейн/Пер. с нем. М., 1964. С. 39).

Эйнштейн, как и Спиноза, не был христианином. Но разве одного этого достаточно, чтобы считать его атеистом? В таком случае, почему бы не объявить материалистом Магомета или Маймонида?

Как и Спиноза, Эйнштейн высоко ценил христианскую рели­гию. Резко нападая на дух стяжательства, обуявший наше время, он писал, что невозможно представить на бирже Иисуса. Хотя он и критиковал некоторые стороны религиозной жизни, он был достаточно объективен, чтобы воздать должное современной роли христианства. Во время борьбы с нацизмом Эйнштейн говорил: «Я всегда надеялся, что немецкие ученые будут бороться за сво­боду. Я ошибся. Но если ученые отказались от этой борьбы, то по крайней мере Церковь — и католическая и протестантская — боролась за свободу. И эта борьба не должна быть забыта» (Зелиг. Там же. С. 170).

К сожалению, многими это забыто, а иным никогда и не было известно. Предубеждения сделали свое дело. Точно так же в силу предубеждений вместо объективного изложения воззрений вели­ких ученых мы столь часто имеем дело с фальсификацией (См. приложение 8 — «Циолковский и атеизм»).

Думается, что рано или поздно этот метод будет оставлен. В споре или диалоге подобные «недозволенные приемы» не только не приносят пользы, но лишь компрометируют тех, кто их приме­няет.

184


Страница сгенерирована за 0.39 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.